Одиночка/A Solitary man

      В понедельник утром Эван закончил разбор нового дела о насилии, поступившего накануне вечером, связался с несколькими другими сотрудниками "ADA", чтобы узнать, откуда пришло дело, и потратил еще несколько часов на изучение дела Дэвиса, чтобы войти в курс дела.       Двадцать пять гребаных свидетелей. Фейсон не могу выбрать другое дело? Три недели до суда!       — Какого хрена, Эван? — Спросила Марси, когда он сказал ей, что будет главным обвинителем. — Я надрывалась над этим делом.       Как будто это делало его хоть немного счастливее.       — Приказ, — коротко сказал он.       — Приказ? — она покачала головой и тяжело опустилась на один из стульев напротив его стола. — Скорее всего, Фэйсон передумал, потому что я женщина.       Он не стал бы с ней спорить. Зная Фэйсона, это было вполне возможно. Но он знал, что если подтолкнуть Фэйсона к этой идее, это приведет к еще большему ответному удару, в котором ни один из них не нуждался.       — Если это поможет, — сказал он, надеясь успокоить ее, — ты отлично справилась. Он будет настаивать, чтобы я перешел дорогу обвиняемым, но ты можешь взять любых свидетелей.       Она вздохнула.       — Знаю, это не твоя вина.       — Просто дай мне знать, о чем ты думаешь, — попросил он. — Я заглажу свою вину следующим заданием.       — Да. — Она встала и направилась к двери, затем обернулась, выражение ее лица было серьезным.       — Знаешь, тебе стоит выдвинуться.       — Выдвинуться?       — Ты чертовски хорошо понимаешь, о чем я говорю, — сказала она. — Из тебя получился бы отличный окружной прокурор.       Он натянуто улыбнулся ей и провел рукой по волосам. Это было последнее, чего он хотел. Ему нравилось положение вещей такими, какие они есть сейчас. Удобные и безопасные.       — Неинтересно, — сказал он категорично.       — Ты можешь передать Его величеству, куда он может засунуть это, — сказала она, выходя из кабинета. Она знала, что он ничего не передаст, но Эван также понимал, что ей нужно выпустить пар. Она не стала бы снова поднимать вопрос о переводе дела ей и отлично справилась бы в суде.       Эван снова взглянул на папку на своем столе и пролистал ходатайства. Ему потребуется еще по меньшей мере три дня, чтобы разобраться со всеми материалами дела. Его мысли вернулись к вечеру пятницы и Винтеру Хаверти, чье тело все еще находилось в морге, без запроса о выдаче. По крайней мере, Эвану не нужно было встречаться с агентом Ди в больнице. Кто-то из "DSS" позвонил и сказал, что Куинн был передан под их опеку. Пусть "SBI" выяснит, где его найти. Эван попросил Ребекку Вильгельм позвонить ему, как только кто-нибудь появится, чтобы поговорить с Куинном. Она сообщила, что он был не в состоянии ни с кем разговаривать, учитывая его травмы и эмоциональное состояние, и он по-прежнему не реагировал на ее попытки поговорить с ним.       Почему ты не можешь отпустить это дело? Это даже дело не о наркотиках, если не считать кокаина в организме детей.       Эван вспомнил, что Фред рассказывал ему о Ксаве. Одержимый защитой детей. Он действительно хотел ненавидеть этого человека. Так почему же он не мог выбросить Ксава из головы?       Потому что он лучший трах, который у тебя когда-либо был. Но это была не единственная причина. Ему нравилось упорство Ксава. Он не терпел никакой херни и не отступал. В отличие от тебя. В этом человеке был намек на загадочность — намек на что-то в его глазах. Что-то знакомое, похожее на боль. Но у Ксава также было чувство юмора. Эван пока был не уверен, что ему нравится последняя часть.       Эван посмотрел на телефон. Фейсон не говорил, что он не может поспрашивать о траулере или Куинне. Пока он делал то, что от него требовалось в офисе, несколько вопросов не помешали бы. Он поднял трубку и набрал номер.       — Рейчел Викерс, — раздался голос на другом конце провода.       — Рейчел, это Эван Фэйрчайлд.       — Рада тебя слышать, Эван, — ответила Рейчел. — Слышала, ты заходил на днях. Прости, что ты не застал меня.       — Я зашел забрать отчет о вскрытии Винтера Хаверти.       — Он будет готов только в среду, когда вернутся результаты анализов.       Эван сделал паузу. Очевидно, она не знала, что Райан уже предоставил ему копию предварительного отчета.       — Ты можешь рассказать мне об основных моментах?       — Полагаю, никому не повредит. Ужасный случай, — ответила она. — Пуля попала в продолговатый мозг. Операция была пустой тратой времени. Я отметила в отчете, что он умер в момент попадания пули в продолговатый мозг.       — Что-нибудь еще?       — Как ты, вероятно, узнал в больнице, в его организме было изрядное количество кокаина, — ответила она. — И еще кое-что. — Ее голос звучал жестко, почти отстраненно.       — Да?       — Он был изнасилован, — сказала она. — Окончательные результаты лабораторных исследований будут представлены вместе с отчетом о вскрытии.       Эван сделал успокаивающий вдох. Второй кофе, который он только что выпил, взбаламутил ему желудок. В свою бытность прокурором он занимался делами об изнасилованиях, но образ Куинна, маленький и испуганный на больничной койке, заставил все дело казаться еще более уродливым. В этот момент он понял эмоциональную реакцию Ксава на насилие над детьми. Он ничего так не хотел, как вздернуть ублюдков, которые сделали это с Винтером и Куинном.       — Эван? — спросила Рейчел после того, как молчание затянулось.       — Ой. Извини, я все еще здесь. — Он несколько раз вдохнул и выдохнул. — Райан упомянул, что ты задержалась допоздна, чтобы провести вскрытие. Мне жаль.       — Это работа. Я понимаю, что государство собирается взять на себя ответственность за тело, но я отправила личные вещи Винтера на экспертизу. При нем была небольшая Библия и раскрашенная морская раковина.       — Отлично. Спасибо, Рейчел. Я ценю помощь.       — В любое время. О, Эван?       — Да?       — Я надеюсь, они найдут ублюдка, который это сделал, и ты посадишь его за решетку, пока он не сгниет, — сказала она.       Утро тянулось. Маффин, который Эван прихватил в "Starbuks", так и остался нетронутым на его столе. Он не мог выбросить из головы изнасилование Винтера Хаверти. Он несколько раз с сожалением взглянул на маффин, пока разбирался с делом Дэвиса, но все равно не смог заставить себя есть. Отхлебнул кофе и потер переносицу, видимо надвигалась мигрень.       — Так вкусно? — произнес знакомый голос.       Эван посмотрел на Ксава и подавил ругательство.       — Что ты здесь делаешь?       Ксав поднял руки в притворной капитуляции и ухмыльнулся.       — Я пришел с миром.       Глубокий вдох.       — Чего ты хочешь? — Эван ответил настолько спокойным голосом, насколько мог.       Ксав оперся плечом о дверной косяк. Одетый в угольно-черный костюм и нефритово-зеленую футболку, которая обтягивала мышцы его груди и заставляла светиться его зеленые глаза, Ксав мешал Эвану сосредоточиться.       — Я хотел сообщить тебе, что Куинн был переведен в "DSS", и я собираюсь поговорить с ним снова, — сказал он.       — Нет. — Не то чтобы у него были какие-то полномочия останавливать Ксава, особенно теперь, когда Ксава допустили к работе, но он хотел быть там, когда Ксав будет говорить с мальчиком.       Гнев вспыхнул в глазах Ксава, но исчез, как рябь на воде. Он вошел, закрыл дверь и сел перед столом Эвана.       Кем, черт возьми, он себя возомнил?       — Почему нет? — спросил Ксав.       Эван не знал, смеяться ему или плакать. Этот высокомерный придурок не только думал, что может вот так просто сесть без приглашения в его кабинете, но и осмелился задавать ему вопросы.       — Ты не можешь работать в "поле".       — Уже могу. Ты оправдал меня, и ты первый окружной прокурор, тот, кто руководит шоу. Или ты собираешься попытаться убедить меня, что Фейсон на самом деле знает, что происходит в его офисе? — Он откинулся на спинку кресла, раздвинув ноги, небрежно положив руки на подлокотники.       Еще больше отвлекает.       — Окружному прокурору не все равно...       — Брось, Фэйрчайлд. Мы с тобой оба знаем, что все дело в общей картине. В его картине, если быть точнее, он делает граждан счастливыми, а они переизбирают его. Он не пачкает рук.       Ксав был прав, но Эван не собирался соглашаться. Может, он и не уважал Фэйсона, но хотел сохранить свою работу. Ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы справиться со своей чертовой ролью босса, но ему также нужно было держать руку на пульсе расследования Ксава. Ксав потер затылок.       — Я думал, из нас получилась хорошая команда.       Эван встал, обошел стол и оперся на него бедром.       — Позволь мне кое-что прояснить, помощник шерифа Константин. Мы не команда.       Выражение лица Ксава потемнело.       — Я здесь не по поводу нашего личного выступления.       Эван покачал головой и тихо рассмеялся.       Ксав встал, теперь слишком близко к Эвану. Эван стиснул зубы и подавил внутреннюю реакцию своего тела. Он попытался усилием воли избавиться от напряжения в шее и плечах и от потребности встретиться с Ксавом лицом к лицу. Ему хотелось ударить этого человека, и также сильно он хотел сорвать с него одежду.       Что, черт возьми, со мной не так? Я веду себя как подросток в период пубертата.       Болезненное признание заставило его снова вспомнить детство. Он представил, как Эвелин говорит ему не корить себя за это.       — Прими все как есть и отпусти.       — Это работа.       — Тогда перестань вести себя как неуверенный в себе придурок и давай делать свою работу, — сказал Ксав, в его голосе слышалось раздражение.       Что здесь важнее? Ты или люди, которых ты хочешь защитить?       Интересы Ксава были связаны со спасением детей, интересы Эвана - избавить город от наркотиков, и им обоим нужно было знать то, что знал Куинн, но Эван продолжал колебаться. Ты колеблешься, потому что он заходит так далеко в тебя, где никто еще не был. Он толкает тебя туда, куда ты боишься идти. Но предполагалось, что речь пойдет о той информации, которая поможет выполнить работу, помочь Куинну и таким мальчикам, как он, и дело вовсе не в его, Эване, личных проблемах. Фейсон и его приятели не собирались ничего делать с наркотиками или защищать таких детей, как Куинн. Так что оставь все. Соберись с духом и делай то, что правильно.       — Ты прав, — наконец произнес Эван. — Я веду себя как неуверенный в себе придурок. — Эван на мгновение встретился взглядом с Ксавом, затем вернулся за стол. — Мы сделаем это вместе.       — Хорошо. — Ксав не злорадствовал. Он терпеливо ждал, когда Эван сделает следующий шаг.       — Скажи честно, что ты хочешь узнать у Куинна?       Ксав заметно расслабился и снова сел.       — Это не совпадение, что бордель расположен в доках. Я думаю, что это изолятор временного содержания, они продают детей и используют траулеры для вывоза детей из страны.       От этой мысли Эвана затошнило, и он сразу подумал о траулере, упомянутом в отчете свидетеля, но он не стал говорить Ксаву, что пришел к другому выводу о возможном грузе лодки. Он снова подумал о том, о реакции Фейсона, когда Эван поделился с ним мыслями. Его предчувствия обычно были верны. Почему он позволил Фэйсону пустить его по ложному пути? Потому что ты не хотел вступать с ним в перепалку.       — Теперь твоя очередь. Что ты хочешь узнать от Куинна? — спросил Ксав.       — С тех пор, как закрылись рыбоперерабатывающие заводы, у нас возникли проблемы с заброшенными зданиями вокруг этих старых доков. Город уже много лет говорит о том, чтобы снести их. Из-за этих развалин появились мелкие наркоторговцы, но в этом округе происходит нечто большее, чем просто мелкая возня. Я хочу выяснить, как наркотики попадают сюда, и я хочу заняться поставщиками, а не местными дилерами. Если бы существовала связь между пропавшими мальчиками и наркотиками, эти обветшалые здания стали бы идеальным местом для обоих видов преступлений. Суть в том, что мне нужно знать то же, что и тебе. Как и почему эти мальчики попали туда, где их держали, и почему в их организме было так много кокаина?       — Давай поговорим с ним вместе, — предложил Ксав.       — Мне нужно подумать об этом. У меня есть несколько дел, которые мне нужно завершить, а Фэйсон не приветствует, когда я занимаюсь проблемами наркотиков вне его конкретной повестки дня. — Эван знал, что тянет время, но Ксав что-то сделал с его мозгом, что затуманило его мыслительные процессы, и ему нужна была ясная голова, чтобы понять, насколько далеко он зашел в погоне за этим кроликом, не увязнув по колено в политических последствиях.       Ксав мгновение изучал его, затем встал.       — Не жди слишком долго, Че ...Эван, — сказал он, уголки его рта слегка приподнялись. — Потому что тот, кто стрелял в этих мальчиков, хотел их смерти, и если они узнают, что Куинн все еще жив, могу поспорить на твою задницу, они придут за ним.       Эван подавил стон.       — Принято к сведению, помощник шерифа Константин.       Ксав кивнул и вышел. Эван наблюдал, как он уходит, позволяя себе расслабиться только тогда, когда был уверен, что Ксав уже на полпути к выходу из здания. Работа с Ксавом была вопиющим нарушением его политики отказа от братания и пугала его до смерти. Тем не менее, он не сомневался в приоритетах Ксава. Он был проницательным, целеустремленным и готовым рискнуть своей жизнью ради спасения детей. Что вернуло Эвана к мысли, которая была у него до того, как Ксав появился в его кабинете: это была не битва Ксава. Или Ксава?