Одиночка/A Solitary man

      Ксав подошел к окошку диспетчера и отодвинул плексиглас в сторону.       — Извините, что прерываю вас.       Руфус оторвался от своих бумаг.       — Чем могу помочь?       — «Тайленол» для Куинна, и мне нужен медик из персонала, чтобы осмотреть его швы.       Мужчина посмотрел на часы на стене.       — Медик уже ушел домой, и вам нужно позвать миссис Вильгельм разрешить внести изменения в его план лечения «Тайленолом». У нас на него строгие указания.       — Вы можете сказать мне, где миссис Вильгельм?       — Она ушла.       Ксав в ярости отвернулся. Он достал свой сотовый телефон и увидел, что связи нет. Поняв, что не может просто выйти на улицу, чтобы позвонить, он повернулся обратно к мужчине.       — Могу я воспользоваться вашим телефоном?       — Зачем?       — Позвонить в мой офис.       — Зачем?       — Дело шерифа.       — Полагаю, да. — Он нажал кнопку под стойкой, и дверь рядом с ним зажужжала и распахнулась. Ксав быстро вошел и поднял трубку.       — Сначала наберите девять, — проинструктировал Руфус.       Ксав позвонил на прямую линию Уинстона, и Твайла Фэй ответила бодрым       — Офис шерифа Уинстона.       Ксав повернулся спиной к Руфусу и заговорил тихим голосом.       — Твайла Фэй, это Ксав. Пожалуйста, пришли машину в парк Брайт-Хоризонтс. В южной части парка мужчина продает щенков. Забери его и доставь на допрос.       — За продажу щенков?       — Подозрение в растлении несовершеннолетних. Я объясню подробнее, когда приеду.       — О, господи. Как он выглядит?       — Белый, среднего роста, избыточный вес, седые волосы, красная рубашка, джинсы. У его ног картонная коробка, в которой предположительно находятся или находились щенки.       — Я сейчас пришлю машину.       — Спасибо, Твайла Фэй.       — Где ты и когда вернешься?       — Я в «Светлом горизонте» с Эваном Фэйрчайлдом, разговариваю с Куинном Хаверти, и пройдет не меньше часа, прежде чем я вернусь.       — Тогда увидимся.       Ксав повесил трубку.       — Спасибо, Руфус.       — Без проблем. — Он нажал кнопку под стойкой, дверь зажужжала и снова открылась.       Ксав подошел к фонтанчику с водой, достал из автомата два бумажных стаканчика и наполнил их водой. К счастью, у него был с собой «Тайленол», потому что временами у него все еще адски болела спина, и он достал из кармана две упаковки, когда возвращался к Куинну и Эвану.       К его удивлению, они обменивались короткими фразами о коте по имени Гром.       — Гром — лучший кот-охранник, который у меня когда-либо был, — тихо сказал Эван.       Куинн почти улыбнулся.       — Нет, не может быть.       — О, да. Белки больше не приближаются к моему дереву с хурмой.       Ксав сел, не желая мешать им, и выглянул в окно. Мужчина с щенками все еще был там. Ксав повернулся к ним.       — Нет такой вещи, как сторожевой кот, — поддразнил он.       — Ты не знаком с Громом, — сказал Эван с огоньком в глазах. — Пока.       Ксав подмигнул Куинну.       — Что-то подсказывает мне, что я не знакомиться с ним. Он, вероятно, оторвет мне ногу.       Теперь Куинн действительно улыбнулся, и это согрело сердце Ксава.       — Вы оба не местные, — сказал Куинн.       — Черт. Ты заметил? Я изо всех сил стараюсь скрыть третий глаз у себя на лбу.       Куинн снова улыбнулся.       — Нет, это потому, что ты смешно говоришь.       — Это у тебя акцент. Не у меня.       Куинн продолжал улыбаться.       — Откуда ты?       — Из Лос-Анджелеса.       — Почему ты здесь?       — Я приехал сюда, чтобы помогать такими мальчикам, как ты.       — В Лос-Анджелесе нет детей?       — Много, и даже больше. Но ни одного с акцентом.       Куинн покачал головой.       — Мистер, ты шутишь.       Эван подавил смешок.       — Да ведь он тебя раскусил, Ксав.       — Точно. Вот твой «Тайленол».       Куинн взял его у Ксава и быстро запил водой.       — Ты не возражаешь, если мы зададим еще несколько вопросов, но быстро? — спросил Ксав.       Улыбка Куинна исчезла, но он кивнул.       — Итак, парень пошел отлить, и что случилось потом? — спросил Эван.       — Подъехал фургон. Двое парней вышли и схватили нас. Они бросили нас на заднее сиденье, закрыли лицо какой-то тряпкой, и мы потеряли сознание. Следующее, что я помню, — мы в какой-то вонючей дыре.       — Воняло? — спросил Ксав.       — Мокро, пахло рыбой и было очень холодно.       — Это место раскачивалось, как лодка? — спросил Ксав.       — Нет, но было слышно, как вода бьется о стены. Как будто мы были в гигантской банке в океане.       — Ты помнишь, как выглядели парни в фургоне? — спросил Эван.       В глазах Куинна снова появилось затравленное выражение.       — Да. Это те же двое, которые стреляли в нас.       — Что произошло после? — спросил Ксав.       — Шли дни. Они не разговаривали с нами. Не кормили нас. Мы пили соленую воду из протекающих стен. Однажды Вин с трудом проснулся и тут же снова засыпал. Поэтому я несколько часов звал на помощь, но никто не приходил…       Они подождали, и когда он не продолжил, Ксав подтолкнул его.       — Что еще ты помнишь?       — Думаю, это, должно быть, прошел еще один день или около того. Трудно уследить, когда у тебя нет света. Затем пришел этот человек, Виктор. Сказал, чтобы мы пожевали что-нибудь из листьев Бливиана с сахаром, и это хорошо разбудит Вина. Только это был не сахар. Оно было очень горьким, но мы были так голодны, что нам было все равно. И Виктор был прав. Вин сразу проснулся. Мы долго не спали и продолжали пытаться найти способы выбраться из дыры. Там было много вентиляционных отверстий, но мы не могли до них дотянуться. Прошло еще немного времени, а мы больше не получали никаких листьев. Нас затрясло, потом вырвало. Чувствовал себя так плохо…       Ксав мог сказать, что эмоциональный балласт Куинна вот-вот лопнет.       — Когда ты говоришь «Бливиан», Виктор произносил это по-боливийски?       — Да. Именно так. Как раз в то время, когда я потерял силы даже говорить, Виктор принес еще листьев. Все, что мы ели, были листья, и мы долго были энергичными, а потом снова падали без сил… — Он крепко зажмурил глаза. — Мы чувствовали, что вот-вот умрем. — Предательская слеза скатилась по щеке Куинна, и он вытер ее носовым платком Эвана. — Когда Виктор пришел в следующий раз, он сказал, что Вин должен пойти с ним, если мы хотим больше листьев. Прошло много времени, прежде чем Вин вернулся, а когда он вернулся, он уже не был прежним. — Теперь по щекам Куинн текли слезы.       — Но он вернулся с одеялом, множеством листьев и симпатичной маленькой раскрашенной ракушкой.       Упоминание о ракушке заинтересовало Эвана, но он ничего не сказал, не желая перебивать Куинна.       — Виктор сказал, что он это заслужил. Когда я спросил Вина, где он был, все, что он говорил, это «марипоса» снова и снова. Ему становилось все хуже и хуже, пока он не перестал со мной разговаривать. Поэтому я разорвал одеяло и соорудил веревку, как это делают в фильмах. Я не знаю, сколько попыток потребовалось, но в конце концов я перекинул ее через трубу высоко на стене. И мы с Вином забрались наверх и вылезли через одно из вентиляционных отверстий. Больше похоже на туннель, весь скользкий и тесный, но мы пробрались и оказались в переулке рядом с машиной. Потом за нами погнались люди Виктора, и мы убежали, а теперь Вин мертв! — Куинн всхлипывала в носовой платок.       — Ты молодец, Куинн, — мягко сказал Эван.       Ксав выглянул в окно, а мужчина с щенками исчез. Ксав повернулся обратно к Куинну, и в этот момент у окна взорвалась градом автоматная очередь.