Одиночка/A Solitary man

      Ксав оглядел комнату, затем посмотрел на Эвана. Выражение его лица одновременно завораживало и пугало Эвана. Ксав ничего не скрывал, и тому нечего было скрывать. Эван смутно задался вопросом, на что это должно быть похоже. Он коснулся "Bose" на прикроватной тумбочке, и включилась песня Nickelback «Я бы пришел за тобой».       — Ты слишком много думаешь, — сказал Ксав.       — Ты прав. — Эван улыбнулся. Действие алкоголя начало ослабевать, но он не убегал. Он тоже не играл. Он подошел ближе и расстегнул ремень Ксава, затем расстегнул молнию на брюках и спустил их вместе с нижним бельем, оставив того обнаженным. Он встретился взглядом с Ксавом и выдержал его, снимая свою одежду. — Итак, на чем мы остановились?       Ксав притянул Эвана ближе и провел руками по спине и заднице Эвана. Эван подался навстречу прикосновению, тогда как раньше он, возможно, отстранился бы и вырвал контроль у Ксава.       — Ты выглядишь лучше без костюма, — прошептал Ксав на ухо Эвану.       — Заткнись, — огрызнулся Эван и прижал Ксава к кровати. Ксав откинулся на спину и счастливо улыбнулся Эвану, который покачал головой с притворным отвращением.       — Ты когда-нибудь бываешь серьезным? — пошутил он. Он наклонился поцеловать грудь Ксава, но тот притянул его к себе и обнял.       — Иногда да. — Ксав погладил Эвана по затылку и поцеловал линию над подбородком.       Эван провел пальцами по гладкой коже Ксава и коснулся грубого шрама на боку. Он заметил его, когда они впервые занялись сексом.       — Сувенир? — спросил он.       Ксав хмыкнул, но ничего не объяснил.       У всех нас есть свои призраки. Может быть, когда-нибудь Ксав расскажет ему об этом. Судя по глубине и ширине шрама, это, вероятно, была целая история.       Ксав встал на колени на матрасе и перевернул Эвана на живот. Он поцеловал Эвана в губы, затем в плечо и спустился вниз по спине, исследуя ее губами и языком. Сначала Эван беспокоился, что Ксав сильно прижмет его к кровати, но Ксав, казалось, понял страх Эвана и вместо этого опустился на колени рядом с ним и склонился над ним.       Эван закрыл глаза и расслабился. Он не мог вспомнить, когда в последний раз позволял кому-то прикасаться к себе подобным образом. Его член прижался к кровати, а тело жаждало большего, но на этот раз он не чувствовал острой потребности трахаться. Он боролся с голосом в своем сознании, который говорил ему, что он должен быть главным, и позволил своим чувствам взять верх.       Ксав сжал ягодицы Эвана, раздвинул, покусывая и облизывая кожу. Ксав погладил, но не задержался на нежной коже между ними, и стон благодарности заставил Эвана вздрогнуть.       — Ты в порядке? — Прошептал Ксав.       — Я в порядке. — Тук-тук-тук вентилятора убаюкивал Эвана, погружая в мир тепла, подпитываемый алкоголем и теплыми губами Ксава. Недолго думая, Эван приподнял свою задницу ближе ко рту Ксава, подставляясь под пальцы Ксава, приглашая коснуться его дырочки.       — Пожалуйста. Прикоснись ко мне.       Ксав одобрительно промурлыкал, и Эван почувствовал, как скользкий палец обводит круги вокруг его входа. Эван раздвинул ноги, чтобы предоставить лучший доступ. Прохладный влажный палец Ксава прижался к нему, но не проник внутрь. Другой рукой Ксав мял задницу Эвана.       — Да. Черт возьми, да! — Эван чуть не рассмеялся от удовольствия. Следующее, что Эван осознал, язык Ксава заменил его палец. О боже! Никто никогда не делал с ним такого, но он представлял это больше раз, чем мог сосчитать. Эван замер, ошеломленный этими ощущениями.       — Ты в порядке? — спросил Ксав.       — Черт. Не останавливайся, черт возьми, — выдохнул Эван. Он представил ухмылку на лице Ксава, и, на этот раз, он не возражал. Ксав дразнил, вдавливаясь внутрь, затем обводил вход Эвана. Каждый раз, когда Эван одобрительно стонал, Ксав вдавливался языком глубже и большими пальцами согревал кожу задницы Эвана. Ксав провел языком вверх по спине Эвана, его большой палец все еще давил на дырочку Эвана, усиливая сладкое жжение желания, пока Эван больше не смог этого выносить. Он перевернулся и обвил руками и ногами невероятное тело Ксава, зажав их члены между собой, затем подвигался ровно настолько, чтобы Ксав стал таким же твердым, как и он сам.       — Трахни меня. — Эван произносил эти слова всего несколько раз в своей жизни, в основном когда был пьян. Эван просто хотел секса, но сейчас все, о чем он мог думать, это было бы потрясающе чувствовать, как Ксав наполняет его, смотреть, как Ксав погружается в него.       Глаза Ксава засветились от удовольствия. Эван достал презерватив и смазку и передал их Ксаву, подложил подушку под шею и поймал пристальный взгляд Ксава. Ксав, однако, не сразу снял крышку со смазки. Вместо этого он наклонился и крепко поцеловал Эвана, затем подразнил соски Эвана губами, взял твердый член Эвана в руку и провел большим пальцем по кончику. Используя влагу, Ксав несколько раз провел рукой по стволу Эвана, сполз по кровати и взял Эвана в рот.       — О, боже! — Эван вскрикнул, когда Ксав взял его глубоко, задержался, затем обхватил основание члена и усилил давление ртом. Он двинулся вверх, остановившись на головке, нежно касаясь зубами чувствительной части и вдавливая язык в щель. Эван, который пытался держать глаза открытыми, чтобы наблюдать за телом Ксава, наконец сдался и закрыл их.       — Гораздо лучше, когда ты перестаешь думать, — пробормотал Ксав.       Эван не стал бы спорить, даже если бы был не согласен. Кроме того, он зашел слишком далеко, чтобы ясно мыслить. Он отключился от окружающего мира и сосредоточился на восхитительных губах Ксава, когда остатки дневного напряжения покинули его тело. Ксав прошелся по нижней части члена Эвана, проникая пальцами дальше, перекатывая мошонку Эвана и слегка царапая нежную кожу за ней. Твердый член Ксава прижался к его ноге, но когда Эван потянулся, чтобы дотронуться до него, Ксав оттолкнул его руку и сказал:       — Позже. Не волнуйся. Это все для тебя.       От этих слов Эван почувствовал себя восхитительно и невероятно неуютно одновременно. Но его дискомфорт улетучился под натиском горячего рта Ксава, который снова поглотил его, затем прокладывал себе путь вверх и вниз языком, зубами и влажностью. И прежде чем Эван осознал это, еще секунду он был на грани, а затем упал с края своего оргазма, вонзаясь в рот Ксава, прижимаясь к нему и дрожа от интенсивности происходящего. Эван открыл глаза и увидел, что Ксав улыбается ему и облизывает губы. Эван подумал, что это была самая эротичная вещь, которую он когда-либо видел.       Ксав потянулся за смазкой и намазал пальцы, затем продолжил дразнить Эвана снова, пока Эван не заскулил и не выгнулся под его руками.       — Хочу, чтобы ты был во мне сейчас, — попросил Эван, его голос был хриплым.       — Скоро, — сказал Ксав, просунув палец между ног Эвана и вдавив кончик внутрь.       Все еще дрожа, Эван сжал палец Ксава, затем заставил себя расслабиться и открыться.       — Намного лучше. — Ксав наклонился и поцеловал грудь Эвана. Его губы заставили Эвана вздрогнуть и еще немного расслабиться. Ксав нежно потянул дырочку Эвана, затем просунул внутрь второй палец. — Боже, ты тугой.       — Давно было, — сказал Эван. Он заметил выражение удовольствия на лице Ксава от этих слов. Он запустил пальцы в мягкие волосы Ксава, теребя их, пока Ксав не застонал от удовольствия.       — Хорошо себя чувствуешь? — спросил Ксав, вводя третий палец внутрь.       — Черт возьми, да, — прорычал Эван. — Но если ты не трахнешь меня по-настоящему, я сойду с ума.       — Ты ужасно требовательный в постели, — мягко поддразнил Ксав.       — Смирись с этим, — сказал Эван хриплым голосом.       Еще немного; затем внезапно Эван почувствовал исчезновение пальцев Ксава. Звук обертки презерватива, Ксав подтягивает ноги Эвана к плечам, и что—то твердое прижимается к его входу, и — черт возьми! — его мысли испарились. Жжение от толстого члена Ксава, когда тот протолкнулся сквозь плотное кольцо мышц, исчезло, когда Ксав заполнил его собой. Как только тот оказался внутри, боль растворилась в тумане ощущений.       — Ты в порядке? — Ксав прошептал Эвану на ухо.       Эван вздрогнул и кивнул, обвивая руками шею Ксава и целуя его. Он хотел, чтобы Ксав понял, насколько невероятно приятно это было, и что он ни о чем не жалеет.       Ксав двигался медленно, обдуманно, его горящий взгляд был прикован к Эвану с такой силой, что Эван чувствовал себя так, словно он был единственным человеком в мире. Эван видел сосредоточенность, знал, что Ксав хотел, чтобы это продолжалось, но боролся с желанием позволить себе упасть в пропасть.       Когда Эван открыл свое тело Ксаву, он также открыл часть себя, которую он скрывал. Крошечные кусочки, которые он прятал, выплыли наружу из созданных им баррикад. То, что заставляло его чувствовать себя уязвимым, то, что заставляло его плевать на всех остальных и не беспокоиться о том, что мир не идеален, и скорее всего, этот неидеальный мир растопчет его сердце.       — Ты ощущаешься чертовски потрясающе, — сказал Ксав, проникая еще глубже.       Член Эвана снова затвердел. Он поглаживал себя в ритме движений Ксава. Вентилятор над головой не помогал смягчить удушающую жару.       — Эван. — Обожание в голосе Ксава пронзило Эвана и заставило все его тело взывать о большем к Ксаву. Мимолетная мысль о том, что он хотел, чтобы Ксав называл его по имени — его настоящему имени — рассеялась, когда они приблизились к кульминации.       — Обними меня, — попросил Эван. Он не был уверен, откуда взялись эти слова, но он хотел этого так сильно, что был готов умолять. Ему и не нужно было этого делать, так как Ксав приподнял его с кровати и держал, когда они оба кончили, Ксав кричал, уткнувшись Эвану в шею.       Мир вернулся с мягким жужжанием вентилятора и шелестом листьев за открытым окном. Долгое время ни один из них не двигался, и даже после того, как Ксав отпустил ноги Эвана, они еще немного полежали в объятиях друг друга.       Они лежали поверх одеяла, потные и насытившиеся. Лягушки квакали в сорняках снаружи, а легкий ветерок, проникавший в окна спальни, трепал шторы. Эван закрыл глаза и прижался к груди Ксава. Реальность исчезла, оставив только тепло их тел и биение сердца Ксава у его щеки.       Там, рядом с Ксавом, Эван чувствовал себя в безопасности. Как будто Ксав проник в его сердце и пробудил доверие, которое Эван считал утраченным навсегда. Он поколебался долю секунды и сказал:       — Зови меня Ченс.       — Ченс, — повторил Ксав, затем поцеловал волосы Ченса.       — Намного лучше, — одобрительно сказал Ченс.       — Я никогда не мог согласиться с «Эваном», — сказал Ксав, и нежность в его голосе прогнала давние сомнения Ченса.       — Когда я был маленьким, мне нравилось имя Ченс, — признался он. — Но позже…       — Мне нравится. — Ксав повернул голову Ченса и быстро поцеловал. — Тебе больше идет.       — Хм. — Ченс снова закрыл глаза. Судя по тому, как Фэйсон разглагольствовал и бредил, когда заговорил о деле Куинна, Ченс не был уверен, что у него останется работа надолго.       — Ты думаешь о Куинне, верно?       — Карцер есть карцер, — сказал Ченс. — Не такая уж большая разница, если яма чистая. Я не хочу видеть его где-нибудь запертым, даже если это для его собственной безопасности.       — Никакого карцера. Этого никогда не случится.       — Я хочу найти виновных. Больше никакой херни. Больше никаких оправданий. Скажи, что тебе от меня нужно.       Ксав приподнялся на локте и посмотрел на Ченса сверху вниз.       — Все, что, по-твоему, может помочь сложить кусочки головоломки воедино. Пойдем, посмотрим, что мы собрали в моем кабинете. Посмотрим, будет ли что-нибудь иметь для тебя смысл.       Ченс не хотел возвращаться в частную практику, но ему придется. Это было слишком важно для него, чтобы отступить под давлением Фейсона.       — Хорошо, — сказал он. — Я дам тебе все, что поможет нам разобраться с этим хаосом.       Ксав снова устроился рядом с ним, затем наклонился и поцеловал его.       — Мы с тобой отправим этих засранцев подальше, — сказал он. — Я обещаю.       — Пожалуйста. Я обещаю, что буду хорошим… — Ченс захныкал и подтянул колени к груди.       Смех. Тот же голос, который он слышал, теперь кричал. Его собственный голос. Иногда он разговаривал с ним. Иногда стены разлетались вдребезги, и он тонул во тьме. Иногда он улетал куда-нибудь в яркое солнечное место, где стен не существовало.       — Я не хотел его бить, но он пытался причинить мне боль. Пожалуйста. Обещаю, в следующий раз я буду вести себя хорошо.       Он вел себя очень плохо. Он знал это. Он узнал это здесь. Он думал, что был прав, сопротивляясь, но теперь он знал, что не должен был. Он должен был оставить все как есть. Ему следовало спрятаться в том уголке своего сознания, где внешнего мира не существовало. Тогда, если бы Карл прикоснулся к нему, он бы все равно этого не вспомнил.       — Пожалуйста, — простонал он. — Я же сказал вам, что не хотел его бить. Я больше не могу этого выносить. Пожалуйста…       Он задрожал. Он никогда не согреется. Иногда он представлял, что идет по песку, а солнце светит ему в лицо. Где-нибудь в тепле. Где-нибудь в безопасности.       Его рука болела. Они наложили шину на два пальца и забинтовали его руку так сильно, что он не мог пошевелить ею. Его другая рука тоже была забинтована, хотя он не мог вспомнить, как повредил ее. Возможно, они решили, что будет легче, если он больше не сможет навредить себе. Но он не будет так больше делать. Больше нет. Он будет делать все, что ему скажут. Он будет хорошим. Он не станет драться.       — Пожалуйста, нет… Я больше так не могу. Я обещаю, что буду хорошо себя вести. Я обещаю, что не буду кричать. Я буду вести себя хорошо, и вам больше не придется беспокоиться обо мне.       Стены смеялись над ним. Раскатистый смех походил на раскаты грома. Он раздавался все ближе и ближе, смыкаясь над ним так, что он не мог дышать.       — Нет, пожалуйста. Не дайте мне умереть! Нет! — Он задыхался, пытался вдохнуть, но стены были готовы задушить его.       — Нет! — Крикнул Ченс. — Пожалуйста. Нет! Я обещаю!       — Ченс!       Две сильные руки держали его. Ченс начал отстраняться, потом решил, что не хочет этого. Руки казались надежными. Он чувствовал себя в безопасности.       — Все в порядке, — произнес голос. Нежный голос. Знакомый.       Он узнал голос.       — Ксав? — Ченс расслабился на груди Ксава.       — Да.       Ксав нежно гладил его по волосам. От него приятно пахло. Утешающе. Ченс сосредоточился на своем прерывистом дыхании. Бояться нечего. Ты можешь дышать. Просто дыши. Вдохни, сосчитай до четырех. Задержи дыхание на четыре. Выдохни, сосчитай до четырех, задержи дыхание на четыре. Ему перестало казаться, что голова вот-вот оторвется от тела, и серебристые точки, усеивавшие его зрение, прояснились.       — Кошмар? — спросил Ксав через несколько минут.       — Да. — Боже, за какого урода принял его Ксав? Внезапно смутившись, Ченс сказал: — Черт. Мне жаль. Я не хотел…       — Шшш. Все в порядке. — Ксав поцеловал его в макушку. — Не за что извиняться.       Что-то в тоне Ксава подсказало Ченсу, что у Ксава был свой собственный опыт борьбы с кошмарами.       Теперь сон превратился в тень, знакомое эхо. Ченс снова задышал нормально. Песня Бенджамина Брейкинга «Ashes of Eden» прорвалось в его все еще затуманенный мозг, и текст и музыка успокоили его.       Ощущение страха уменьшилось, и он открыл глаза. Его спальня. Безопасное место. Его дом с большими окнами. Много свободного пространства.       Ченс выскользнул из объятий Ксава и встал с кровати. Что с ним такое? За прошедший день он рассказал этому мужчине историю своей жизни, пригласил его в свой дом, позволил Ксаву трахнуть его, и теперь он, черт возьми, потерял самообладание?       — Ты в порядке? — спросил Ксав.       — Да. — Ченс ненавидел нотки беспокойства в своем голосе. Он больше не был тем ребенком. Ему не нужно было, чтобы кто-то держал его за руку.       — Мне нужно пробежаться, — сказал Ченс, натягивая спортивные штаны. Ему нужно было время подумать. — Увидимся позже в твоем офисе.