Одиночка/A Solitary man

      В четверг утром Ксав стоял на причале и смотрел на дремлющую в сумерках неоновую вывеску борделя. Внутри было тихо, и лента с места преступления больше не развевалась на ветру. Все выглядело так, как будто ничего не произошло.       — Какой план? — мягко спросил Джон.       Это был тот момент, когда раннее утро давило на небо. Время между полной ночью и восходом солнца, когда небо все еще было слегка голубым, а луна все еще сияла где-то на далеком горизонте. Говорить в полный голос казалось кощунством, только шепот.       — Аллея и территория под доками являются муниципальной собственностью. Поэтому можно пренебречь осторожностью, — пробормотал Ксав.       — Тебя не волнует, что они знают о нас? — спросил Джон.       — Нет. — Ксав направился к аллее, и Джон последовал за ним. Ксав опустился на колени у люка рядом с задней дверью и с усилием отодвинул тяжелую стальную крышку в сторону.       Джон опустился рядом с ним на колени и взял образцы мха и плесени из отверстия, закрыл контейнер, затем жестом велел Ксаву приподнять крышку. Ксав поднял тяжелую стальную банку, и Джон взял образцы со дна.       — Готово, — тихо сказал он.       Ксав с трудом откинул крышку вентиляционного отверстия и встал. Маленькие полоски черной плесени и мха тянулись вдоль края здания там, где оно примыкало к переулку.       — Возьми образцы и здесь, — указал Ксав.       Джон открыл другой контейнер и взял образцы из трещины, где разрушающаяся стена соприкасалась с бетоном, и закрыл контейнер крышкой.       — Что-нибудь еще?       Ксав покачал головой и жестом пригласил Джона следовать за ним обратно к краю причала. У края причала тихо всплыл дайвер, вокруг него лопались маленькие пузырьки воздуха, когда он выходил из воды.       — Что-нибудь нашли? — спросил Ксав.       Дайвер кивнул, протянул руку и передал подводную цифровую камеру Ксаву, а сам снял маску.       — Весь нижний уровень погружен в воду. Думаю, что там есть люди. Я слышал голоса.       — Взрослые? Детские? — спросил Ксав.       Дайвер покачал головой.       — Не могу сказать наверняка. Но я бы сказал, что плачет женщина. Мы закончили?       — Да. Спасибо. — Ксав повернулся и посмотрел на бордель. Я доберусь до тебя, Виктор.       Ченс глубоко вздохнул и постучал в дверь кабинета Фейсона. У него не было иллюзий относительно того, как пройдет разговор, но у него не было выбора. Он провел большую часть ночи, пытаясь разобраться в своих мыслях, но каждый раз, когда он думал о Фейсоне, он не мог найти способ обойти эту кирпичную стену.       Ченс открыл дверь.       — Сэр, — сказал он, — мне нужно поговорить с вами о гибели ребенка, в деле о стрельбе.       — Надеюсь, ты принес что-то хорошее, — огрызнулся Фейсон, когда Ченс закрыл за собой дверь. — Мы уже дважды это обсуждали. Ты занимаешься делом Дэвидсона.       — Дэвис, — поправил Ченс. — И я занимаюсь им, сэр. Мы будем готовы к судебному разбирательству.       — Тогда какого черта ты все еще продолжаешь говорить о той стрельбе?       — Потому что есть связь между пропавшими детьми и увеличением количества наркотиков, — сказал Ченс. Он подошел к столу Фейсона, но не сел.       — Кокаин в организме детей? — Спросил Фейсон. — Уже слышал об этом. Вероятно, они занимались проституцией, потому что им нужны были деньги.       Сохраняй спокойствие и не заглатывай наживку. Дыши. Просто дыши.       — Сэр, при всем моем уважении, ни один из мальчиков Хаверти не был проституткой. Все улики указывают на похищение и сексуальную эксплуатацию, и я полагаю, что это связано с незаконным оборотом наркотиков.       Фейсон отмахнулся от него:       — Я уже слышал эту чушь. Между этими делами нет никакой связи.       — Это еще не все, — продолжил Ченс. — Есть свидетельства того, что был убит еще один мальчик, и это дело также связано с наркотиками. Я думаю, они используют траулеры для перевозки обоих типов грузов. Дети и наркотики.       — Тогда пусть шериф проводит расследование. Я нанял тебя не для того, чтобы ты был полицейским, Фэйрчайлд. Если есть связь, они ее найдут.       — Но, сэр, — запротестовал Ченс, — если я прав насчет наркотиков, мы можем посадить этих людей…       — Кто сказал, что шериф их не поймает? — Лицо Фейсона покраснело еще больше, пока он говорил. — Достаточно плохо, что "SBI" сует свой нос в это дело. Подключи Управление по борьбе с наркотиками и ФБР?       Ченс про себя подумал, что, возможно, это не так уж и ужасно, потому что они могли бы воспользоваться любой помощью, которую только могли получить. Сейчас он был более уверен в своих подозрениях, чем когда-либо.       — Сэр, я не прошу особого отношения. Я не прошу отсрочки по делу Дэвиса. Я только спрашиваю…       — Ты ходишь по тонкому льду, Фэйрчайлд, — предупредил Фэйсон.       — Но, сэр…       — Продолжай настаивать, и я уволю тебя. — Фэйсон выглядел так, словно вот-вот вспыхнет. — И если ты думаешь, что сможешь вернуться к частной практике где-нибудь в этих краях, — продолжил он с едва сдерживаемой яростью, — подумай еще раз.       Внутренности Ченса сделали несколько обратных сальто. Он не собирался возвращаться к частной практике, даже если бы это означало отъезд из округа Карвер.       — Сэр?       — Ты думаешь, что добьешься здесь чего-нибудь, если мне будет что сказать по этому поводу? Все будут знать, кто ты такой, Фэйрчайлд. Бывший заключенный. Сранный педик.       Гнев охватил Ченса. Единственный способ, которым Фэйсон мог узнать об обвинительном приговоре, из-за которого он попал в тюрьму для несовершеннолетних, — это получить доступ к досье Ченса по делам несовершеннолетних. Записи о снятых обвинительных приговорах. Записи, которые, как предполагалось, были уничтожены.       — Что?       — Ты слышал, что я сказал. Ты думаешь, что можешь прийти сюда весь такой высокомерный, и я просто сдамся?       Гнев Чкнса медленно перерастал в ярость с каждым словом, исходящим из уст Фейсона.       — Ты еще не понял? — Фэйсон сплюнул. — Никто не скажет мне, что я плохо справляюсь со своей работой. Это мой округ. Я — закон. Ты служишь для моего удовольствия. И прямо сейчас ты мне почти надоел.       Вдохни на четыре счета. Задержи дыхание на четыре счета. Выдохни на четыре счета. Задержи дыхание на четыре счета.       — Кошка проглотила твой язык? — спросил Фейсон, когда Ченс не ответил. — Я так и думал.       Отпусти ситуацию. Спорить с Фэйсоном означало бы только показать, что Эвану важно что говорит Фейсон.       — Все, о чем я прошу, сэр, — он выдержал пристальный взгляд Фэйсона и молча подбодрил себя, когда лицо Фэйсона стало еще более пунцовым, — это чтобы вы подумали о том, что лучше для жителей округа Карвер. Или что лучше для вас, важнее?       — Убирайся.       — Это правда? — потребовал Ченс. — Вас не волнуют эти дети или наркотики, поступающие в этот город. Все дело в вас и ваше маленькой вотчине.       — Ты маленький кусок дерьма. Я раздавлю тебя. — Прошипел Фейсон. К черту все. К черту его. На этот раз Ченсу было наплевать на гнев разростающегося внутри него. Дело было не в потере контроля. Дело было не в годах уверенности, что он всегда поступал правильно, независимо от того, что вселенная творила с ним. Это был гнев перед лицом лицемерия, о существовании которого он и думать не мог. Оправданный и освобождающий гнев. И он не собирался отступать. Не в этот раз.       — Это ваши дела? — Он настаивал, трепет от того, что наконец высказал свое мнение, подстегивал его. — Есть связь между этими пропавшими мальчиками и наркотиками, и я собираюсь докопаться до сути, даже если это будет последнее, что я сделаю. Вы так чертовски заинтересован в том, чтобы сохранить свою работу, что вам насрать на наркотики или пропавших детей. Вы пожертвуете чем угодно и кем угодно, чтобы сохранить свою власть!       — Убирайся к черту с глаз моих долой! — Крикнул Фэйсон, вскакивая со своего места.       — Счастливо, сэр, — Ченс пристально посмотрел на Фэйсона, прежде чем развернуться на каблуках и уйти прочь. Закрывая дверь, он услышал, как Фейсон снял трубку и набрал номер. — Тэлли, это я. У нас проблема.       Пошел ты, сэр.       Ченс притворился, что не заметил выражения лица Кэрол. Он догадался, что его ссора с Фэйсоном была слышна по всему офису. Стены в здании были недостаточно толстыми. Он направился прямиком обратно в свой офис, и его рука дрожала, когда он нажимал кнопку внутренней связи.       — Кэрол?       — Да, мистер Фэйрчайлд?       — Я не хочу, чтобы меня беспокоили.       — Конечно, сэр.       — Спасибо. — Он встал из-за стола, запер дверь и снова сел. Мгновение спустя он снова был на ногах, расхаживая по комнате.       Гребаный кусок дерьма.       Он подавил непреодолимое желание ударить по чему-нибудь. Нет. Это ничему не поможет. Его сердце бешено колотилось о ребра. Дыши. Просто дыши!       К черту Фейсона. Ченс знал, что был прав и его гнев оправдан. Теперь ему хотелось кричать. Ты позволяешь ему добраться до тебя. Он довел Фэйсона до грани, но он позволил Фейсону довести до грани себя.       Надо уволиться. Покажи Фейсону, что ему насрать на работу. Но это ложь, и ты это знаешь! Он любил свою работу и не собирался увольняться, Фейсон или не Фейсон. Более того, на этой работе он многое изменил. Эта работа дала ему силу что-то менять.       — Черт. — Он уставился в окно на здание суда. Он не мог позволить Фэйсону помыкать им. Он поступил правильно, встретившись с ним лицом к лицу. — Черт, — повторил он. Ему нужно было выговориться. Поговорить с кем-нибудь. Он схватил телефонную трубку и некоторое время смотрел на аппарат, затем пролистал свою картотеку до вкладки с пометкой С. Глубокий вдох. Ты можешь это сделать. Гнев горел в нем, ища выхода, и он знал, что взорвется, если не предпримет что-нибудь, чтобы справиться с этим. Ему пришлось набрать номер дважды после того, как он набрал неверно в первый раз. Он не мог ясно мыслить. Каждая мысль, казалось, возвращала его в то место. Темное. Холодное.       — Сэмпсон, — объявил хриплый голос на другом конце провода.       — Все еще куришь, — сказал он. — Думал, ты бросила.       — Ченс Фэйрчайлд? Я думала, ты исчез с лица земли, — сказала Эвелин Сэмпсон.       — Есть минутка? — спросил он.       — Для тебя? Всегда. — Он представил себе ее хитрую усмешку. — В чем дело?       — Я… — Дерьмо. С чего начать?       — Не торопись. Глубокий вдох. Я никуда не уйду, — предложила она.       — Спасибо, — сказал он. — Мне нужна небольшая помощь с этим. Я заржавел.       — Это словно езда на велосипеде. Как тебе этот твой прекрасный дом?       — Почти закончен, — ответил он, радуясь возможности сменить тему. Он знал, что именно поэтому она спросила. Она слышала напряжение в его голосе и знала, что ему нужна минута, чтобы собраться с мыслями.       — Как к тебе относится окружной прокурор?       — Хорошо.       Она рассмеялась.       — Лжец.       Он усмехнулся. Ему нравилось это в ней. Никогда не болтала ерунды. Не нянчилась. Посмотри правде в глаза и посмотри своим страхам в лицо.       — Это как-то связано со смерть детей, о которой пишут во всех новостях? — Когда он не ответил, она сказала: — Просто скажи это.       — Я чувствую, что теряю самообладание.       — Кошмары?       — Они вернулись. — Ощущение комка в горле тоже вернулось.       — Поговори со мной, Ченс. И не забывай дышать.       Он закрыл глаза и собрался с мыслями.       — Они изнасиловали его, убили. Судмедэксперт утверждает, что его неоднократно насиловали. Я беседовал с выжившим близнецом.       — В новостях говорят, что оба близнеца погибли в той перестрелке.       — Да, я знаю. Мы хотели, чтобы все думали, что он мертв, пока не разберемся, что происходит. В любом случае, я поговорил с ним, и он в полном беспорядке.       — Таким же, каким ты был когда-то?       — Да.       — Я думала, ты занимаешься делами о наркотиках.       — Да, — раздраженно ответил он. — Но мой босс, — начал Ченс, его плечи напряглись, когда он заговорил. — Я думаю, он может быть как-то замешан.       — Это серьезное обвинение.       — Когда я столкнулся с этим долбанным сукиным сыном, он пригрозил мне. Сказал, что я больше никогда не буду работать в этой сфере. Черт, он даже знает про мою судимость! — Он глубоко вздохнул, задержал дыхание и выдохнул.       — Продолжай, — подтолкнула Эвелин.       — Я чуть не потерял самообладание, — признался Ченс.       — Почти — это еще не значит потерять самообладание. Злиться — это нормально. И, учитывая то, что ты мне только что сказал, это разумно. Даже хорошо, — отметила она. Когда он ничего не сказал в ответ, она сказала: — Итак, расскажите мне подробнее об этом деле.       — Мы думаем, что есть связь между незаконным оборотом кокаина и торговлей мальчиками, — объяснил он. — И мне снова снятся кошмары.       — Мы?       — Новый помощник шерифа расследует пропажу детей. Ксав Константин. — И я, блядь, влюбляюсь в него, и …       — Придержи эту мысль. Давай вернемся к мальчикам. Что послужило спусковым крючком? У тебя не было кошмаров почти пять лет, — отметила она.       — Одна из жертв, он сказал мне, что их похитители держали их в яме. Темно. Холодно.       Он услышал, как она выдохнула, прежде чем сказала:       — Продолжай.       — Ему одиннадцать. Он и его брат находились под опекой "DSS" в детском доме. — Ченс потер переносицу. — Я…. Это слишком похоже на то, что случилось со мной.       — Ты винишь себя, — заметила она. — «Я испытываю страх и воспоминания». Ты имеешь право чувствовать. Но ты делаешь еще один шаг вперед.       — В смысле?       — Ты винишь себя за то, что испытываешь старый страх. Тогда ты возводишь стены вокруг себя и отказываешь себе в возможности осознать это, особенно с чьей-то помощью. Это как двойная проблема.       — Предоставляю тебе самой сформулировать это так четко. — Он резко рассмеялся. Она, конечно, была права. Он ненавидел себя за то, что боялся. Он ненавидел то, что у него ни с кем не могло быть нормальных личных отношений. Даже дружбы. Он говорил себе, что ему было бы легче выполнять свою работу, если бы люди считали его самодовольным придурком, но это было неправдой.       — А этот помощник шерифа. Константин,верно?       — Да, — ответил он, сожалея, что втянул Ксава в это дело. — Ксав.       — Расскажи мне о Ксаве.       — Мы периодически встречаемся.       — Поздравляю. Как ваши дела? — спросила она. Никакого осуждения, просто вопрос.       — Я…. Отлично.       — Но…? — Когда он не ответил, она продолжила: — Я что-то не слышу в твоем голосе громкого «да, черт возьми».       — Я вообще ничего не знаю о том, как быть в отношениях.       — И?       — У меня политика отказа без братания, — ответил он.       — А если бы Ксав не был коллегой? Какое оправдание ты бы тогда использовал?       — Черт.       Он на мгновение закрыл глаза.       — Я не могу перестать думать об этих детях. И я не могу отделаться от мысли, что мой босс замешан в этом, если не напрямую, то бездействием.       — Послушай, Ченс, — сказала она серьезным голосом. — Через что тебе пришлось пройти еще до того, как ты отбыл наказание? Просто так с этим не справиться. И без работы над собой лучше не становится.       — Знаю.       — Если ты будешь честен с самим собой, чего ты хочешь? — спросила она. — И не вешай мне лапшу на уши, что «это звучит слащаво». Я слишком стара для этого.       — Я хочу что-то изменить. — Это действительно прозвучало слащаво, когда он сказал это таким образом.       — И?       — Я устал быть один. — Он накрутил телефонный шнур на палец и вздохнул. — Но я в равной степени боюсь быть с кем-то.       — Доверие не приходит в одночасье. Это происходит постепенно, — мягко сказала она. — У тебя есть все основания никому не доверять. Этот Ксав. Он хороший человек?       — Лучше любого. И он не убежал с криком, когда я сорвался.       — Ты рассказала ему о своем прошлом?       — Я рассказал общую картину, — сказал он. — И он все еще рядом.       — Тогда не останавливайся на достигнутом. Не вешай ему лапшу на уши. Перестань убегать. Поговори с ним. Расскажи ему о своем боссе. Верь, что он останется рядом. Потому что, как я понимаю, у вас есть два варианта: продолжать в том же духе или схватить быка за яйца и двигаться вперед.       — Ты уверена, что ты психиатр? — спросил он, покачав головой.       — Чего ты от меня хочешь? — игриво парировала она. — Банальностей? Ты не купишься на эту чушь, так почему я должна ее продавать?       — Спасибо.       — Ты справишься. И помни, я здесь, если тебе понадобится помощь, чтобы справиться с этим. У меня для тебя есть все время в мире.       — Спасибо.       — Береги себя, Ченс, — мягко сказала она.       — Ты тоже.       Он повесил трубку, откинулся на спинку стула и замурлыкал песню Нико и Винца «Я не прав?», размышляя о том, что сказал Ксав. «Поверь мне. Для тебя все изменится в мире, если ты сможешь спасти хотя бы одного». Теперь он понимал, почему Эвелин Сэмпсон так усердно трудилась, чтобы спасти его. И она спасла его. Благодаря ей он обрел то, чего никогда не ожидал: счастье.       Счастье. Он подумал о том, как хорошо было спать, прижавшись к Ксаву. Ему было стыдно, что он испугался этого сна — что Ксав увидел его таким. Но в этом было и что-то хорошее. Связь. Комфорт. Утешение, которого он никогда раньше не знал. И всего на мгновение он доверился Ксаву. Чушь или нет, Ксав видел его насквозь. В кои-то веки он встретил кого-то, кроме доктора Сэмпсона, кому было не наплевать на него. И это было почти слишком хорошо, чтобы быть правдой. Почти. Теперь ему просто нужно было понять, что значит быть в отношениях.