Одиночка/A Solitary man

      Ченс очнулся с раскалывающейся головой и жгучей болью в плече. Он понятия не имел, сколько времени прошло. В ушах у него стоял гул двигателя, а холодный мокрый пол покачивался под ним. Движение казалось знакомым. Почти успокаивающим. Я на корабле. Прошло несколько секунд, прежде чем он вспомнил, что они взяли его на борт «Баттерфляй». Гребаные ублюдки.       Комната поплыла перед глазами, пока он пытался сфокусировать свой затуманенный разум на том, что его окружало. Он несколько раз моргнул, пытаясь прояснить зрение. Было темно, и в помещении воняло тухлой рыбой и аммиаком, как будто кто-то пытался избавиться от зловония, но преуспел только в том, чтобы усилить запах. А еще от него воняло рвотой. Это он помнил.       Осознание того, что его руки и ноги теперь свободны, поразило его, но когда он попытался пошевелить плечом, боль, словно огонь, пронзила его руку. Он подавил крик, когда мир закачался и накренился, отчего у него скрутило живот. Он сделал глубокий вдох, чтобы справиться с тошнотой.       Прошла минута, затем другая, и вселенная пришла в норму. Его трясло, но, по крайней мере, он снова мог ясно видеть. Теперь он вспомнил, что вывихнул плечо, когда его заталкивали в лодку.       Он перевернулся на спину и оглядел комнату. В тусклом свете он ничего не мог разглядеть, поэтому вытер запекшуюся кровь с глаз и попробовал еще раз. В воздухе витал запах рыбы, а пол под ним был холодным. Он медленно сел, плечо сильно болело, голова снова закружилась.       Холодно. Темно.       Паника охватила его, когда глаза привыкли настолько, что он смог разглядеть помещение. Нет, это была не комната. Хранилище для дневного улова.       Он внимательно прислушался и услышал приглушенные голоса, доносившиеся сверху. Они звучали сердито, торопливо, и было ясно, что теперь, когда он стал их грузом, они спешили покинуть причал. Ощупал свои ноги и обнаружил небольшие лужицы воды. Протянул руку, и наткнулся на стену. Попытался подняться на ноги и снова соскользнул на пол. Предпринял еще три попытки, прежде чем смог подняться на ноги. Прислонился к стене, дрожа и тяжело дыша из-за мучительной боли в руке. Ему нужно было вернуть руку на место, иначе у него не было ни единого шанса спастись.       Он снова сел, глубоко вздохнул и подтянул колени к груди. Обхватил колени руками, стиснул зубы и медленно откинулся назад, чтобы напрячь мышцы руки и плеча. Боль пронзила его плечо, и он подавил крик.       Сильнее. Еще чуть-чуть. Он откинулся назад, чувствуя, как слезы текут по щекам. Он уже был готов снова потерять сознание, когда его плечо встало на место.       «Блядь!» он беззвучно закричал, задыхаясь от боли. Очень медленно боль отступила, и зрение прояснилось. Его плечо все еще дико болело, но, по крайней мере, рука больше не висела бесполезно вдоль тела.       Сосредоточиться. Дыши. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Просто дыши.       Ченс продолжал дышать по системе, пытаясь отдышаться, прежде чем предпринять почти непреодолимую попытку снова встать на ноги. Теперь, когда боль в плече немного утихла, пульсация в голове и спине дала о себе знать. Каждый сантиметр его тела ныл, каждый сустав протестовал. А вместе с болью пришел страх. Он скоро перестанет быть полезным, и тогда эти люди убьют его.       Я не хочу умирать здесь.       Страх, похожий на черноту, просочился в его мысли, и паника угрожала поглотить его целиком. Он заставил себя выполнять дыхательные упражнения, зная, что это поможет ему сосредоточиться на чем-то другом, кроме боли. Боль, словно осколки стекла, вонзалась в его плечо и грудь при каждом движении, пока он медленно поднимался на ноги. Дыша сквозь боль, он оперся о стену, пока не смог встать.       Он протянул руку и ничего не почувствовал перед собой. Затем провел рукой по стене и двинулся вдоль нее, пока не наткнулся на другую стену. Наконец, он поднял руку наверх, протянул руку, обнаружил низкий потолок из перекрещивающегося металла. Надавил на металлическую решетку кончиками пальцев. Она задребезжала, но не сдвинулась с места.       Страх перешел в панику, когда он понял, что заперт в этом месте, как животное. На задворках его сознания вспыхнули воспоминания. Он заставил их отступить, зная, что плотина, которая их сдерживала, быстро рушилась.       Держи себя в руках.       Ужас просочился в его сознание подобно ядовитому облаку, прокладывая себе путь в его разум. Он снова услышал голоса, но на этот раз голоса были у него в голове. Голоса из его прошлого.       Сосредоточить. Дыши!       Дрожащими, отчаявшимися руками он провел по металлу, пока не нащупал границы своей клетки и защелку, которая удерживала ее закрытой. Человеческая воля заставила его толкнуть ее снова, хотя он знал, что усилия тщетны. Паника охватила его, вторгаясь в сознание. Он падал. Его окружали голоса, кричавшие ему, что он беспомощен.             Бесполезный.       Он пытался убежать от голосов в своей голове, но знал, что это бесполезно. Он был заперт в этом месте. Его накажут, и на этот раз он утонет в своем страхе. Он соскользнул на пол и сжался в комок. Может быть, если он исчезнет, голоса оставят его в покое.       — Что ты сделал с деньгами? — спросил приемный отец, поднимая банку из-под кофе и потрясая ею для пущего эффекта. — Здесь было больше двухсот баксов!       Сначала Ченс не понял, о чем говорит этот человек, но довольно быстро догадался.       — Я… Я ничего не брал.       Ченс прожил в семье Краусс около шести недель и воочию убедился во вспыльчивости своего приемного отца, когда Эван без разрешения взял пакет с чипсами из буфета.       Эдди Крауссу удалось удержать руки от Ченса только потому, что жена напомнила ему, что они не могут наказать ребенка.       — Если они узнают, — предупредила она, — социальные службы расторгнут с нами контракт.       Но в ту ночь, когда Ченс защищался, ситуация обострилась до такой степени, что Эдди ударил его тыльной стороной ладони так сильно, что кольцо на руке Эдди рассекло челюсть Ченса, на которую пришлось наложить несколько швов.       — Маленький ублюдок, — крикнул Эдди. — Где деньги?       — Я не брал, — ответил Ченс. Он был кем угодно, но только не вором. Эдди ему не поверил.       — Для чего ты их взял? Наркотики? Ты такой же, как твоя гребаная мать.       — Я не…       Эдди снова ударил его.             Ченс поднес руку к лицу и почувствовал на пальцах теплую кровь. Он пытался взять себя в руки — он всегда боролся с яростью, — но сдерживался, пока Эдди не прижал его к стене и не схватил за горло. В этот момент что-то внутри Ченса сломалось. Словно ворота, открывающиеся, чтобы выпустить лошадей на ипподром, годы его гнева — на мать, на социальную систему, которая относилась к нему как к ничтожеству, на школьников, которые знали, что он сирота и никому нет до него дела, — рассеялись как дым. Он ударил Эдди так сильно, что тот отшатнулся назад.       Поначалу он гордился собой, показывая Эдди, что не позволит собой помыкать. Но джина его гнева было нелегко загнать обратно в бутылку. И он не рассчитывал на одиночную камеру. Он не предполагал, насколько это его разозлит.       Так холодно.       Где-то за пределами камеры засмеялся один из охранников.       — …покажи ему, как себя вести.       Судья не поверил ему, когда он сказал, что не бил Эдди первым. Никто ему не поверил. А когда он слишком часто ввязывался в драку, его сажали в одиночную камеру. Не имело значения, что тот парень пытался схватить его за член.       — Пожалуйста, — прошептал он. — Не надо больше. — Он должен был выбраться из этой камеры. Еще один день в этом месте, и он потеряет себя. Он утонет, и от него ничего не останется. Он превратится в пустую оболочку.       Я не хочу умирать здесь!       Воспоминания рассеялись, как туман, и реальность медленно возвращалась. Он был не в одиночной камере, он был на лодке.       Вдох. Выдох.       Он провел пальцем по маленькому шраму на подбородке. С годами шрам поблек, но он все еще знал, где его найти, и все еще помнил, как он появился у него. Теперь, впервые, этот шрам напомнил ему, что он не может все потерять.       Темно. Холодно.       — Пожалуйста, я обещаю, что буду вести себя хорошо…       Он закрыл глаза и отогнал от себя эхо. Он так устал, что не мог ясно мыслить.       Катер замедлил ход, поравнявшись с траулером. Казалось, что вся команда была на палубе, и никто не понимал, что, черт возьми, происходит.       — Оставайтесь на месте, — сказал капитан Граймс.       — Мы можем взглянуть? — спросил Ксав.       — Конечно. Если вы хотите показать, что вы с нами. В ту минуту, когда капитан узнает, что вы на борту, все станет иначе, и все поймут что значит эта проверка и о вас будут говорить на всех радиоволнах. — Проворчал Граймс.       Разочарованный Ксав откинулся на спинку стула и стал смотреть в окно, как команда Граймса поднимается на борт судна. Граймс поднялся на борт и поговорил с капитаном, который жестом предложил ему посмотреть на все, что он хотел. Это заняло тридцать минут, но Граймс и его люди вернулись на катер, и траулер отчалил.       «Через полчаса им ни за что не пробиться сквозь траулеры на воде», с горечью подумал Ксав.       Второй траулер из списка розыска ничего не дал, и сердце Ксава упало. Это было хуже, чем заглядывать в машины после объявления тревоги. Зазвонил его сотовый, и он посмотрел на него с ложной надеждой, что звонок будет от Ченса. У него внутри все сжалось, когда он увидел, что это Реджи.       — Привет, Реджи, я вроде как…       — Тебе повезло, сукин сын. Помнишь ту Библию, которую ты прислал?       — Она такая же?       — Лучше!       — Говори!       — Ты знаешь, что было за письмо в Боливии от покупателя?       — Я так и не узнал, что на нем изображено.       — Это книга покупок! И знаешь что? Скажи, пожалуйста!       Ему хотелось придушить Реджи. У него не было на это времени.       — Реджи, я…       — Хорошо, хорошо, хорошо. Я собираюсь притвориться, что ты вежливо попросил. Мне всегда приходится притворяться, потому что ты не просишь вежливо. Твоя книга? Каждая сделка — полная противоположность книге из Боливии!       — Реджи, что, черт возьми, это значит?       — Ты нашел продавца! Скажи спасибо, Реджи!       Черт возьми. Это была хорошая новость.       — Спасибо, Реджи.       — Подожди, подожди, подожди. На этом дело не заканчивается. У меня есть еще новости!       — Говори!       — Сначала скажи, что я бог.       Ксав закатил глаза.       — Реджи, я как раз ищу лодку, и на карту поставлены жизни детей!       — Скажи это.       — Я убью тебя при следующей встрече. Ты — бог.       — Твой парень прислал документы на регистрацию какого-то судна под названием «Баттерфляй».       — И что?       — Наши ребята докопались до сути, и угадай, что?       — Что?       — Где твой энтузиазм? Ты забыл его сегодня дома?       — Реджи, что? — прокричал Ксав в трубку.       — Эй! Не кричи на меня так!       Ксав сжал лоб большим и указательным пальцами и понизил голос.       — Пожалуйста, поясни мне, о чем ты говоришь.       — Она принадлежит тому же ублюдку, который владеет «Камароном»! Яхтой, оставшейся после операции в Боливии!       — Ты что, издеваешься надо мной?       — А я бы так поступил? Но это еще не все! Угадай, где сейчас находится Камарон?       — Где?       — У берегов Северной Каролины! Ты ведь там, не так ли?       — Реджи, ты просто бог!       — Ха-ха! Я знаю, я знаю! Я чертовски серьезный бог! Я отправил все это тебе в офис.       — Реджи, я мог бы поцеловать тебя!       — Пожалуйста, не надо. Я имею в виду, ты мне нравишься, не пойми меня неправильно, просто не в этом смысле, если ты понимаешь, что я имею в виду.       — Хорошо. Потому что ты тоже мне не нравишься в этом смысле. — Ксав повесил трубку и повернулся к капитану Граймсу. — Думаю, что яхта, на которую наши плохие парни хотят доставить груз, находится где-то у нашего побережья. Как нам ее найти?       — Номер транспондера? — спросил Граймс.       Ксав перезвонил Реджи.       — Ни за что на свете я не пойду с тобой на свидание!       — Как ты узнал, где находится «Камарон»?       — Откуда, черт возьми, мне знать? Мне Уорд сообщил.       — Соедини меня с ним, пожалуйста.       — В отпуске.       Ксав тихо выругался.       — Спасибо. И ты по-прежнему бог. — Он закончил разговор и набрал номер офиса.       — Привет, Салли Энн. Могу я, пожалуйста, поговорить с Твайлой Фэй?       — Одну минуту, помощник шерифа Константин.       — Полагаю, ты звонигт по поводу документов, которые прислало нам ФБР, — быстро спросила Твайла Фэй.       — Да. В частности, документы от парня по имени Реджи Кук.       — Да. Пятьдесят три файла в формате PDF. Сейчас они распечатываются. Страницы за страницами. Их около пятисот.       Ксав снова тихо выругался.       — Мне нужен номер транспондера судна под названием «Камарон».       — Где мне его найти?       — Можешь найти в каждом документе слово «транспондер»?       — Я сделаю это так быстро, как смогу, и перезвоню.       — Спасибо, Твайла Фэй.