ты моё море.

      это утро уже ничего не могло исправить, думал доён. проспанный по вине тяжёлой бессонной ночи ряд будильников, подгоревшая яичница со вкусом горечи разбившихся надежд, обожжённый до сходящей кожи палец (потому что подгоревшая яичница оказалась ещё и чертовски горячей) и, наконец, любимый, но мятый свитер, надетый шиворот-навыворот. тонкое пальто с треском проиграло в неравной схватке против непривычных для поздней осени в корее 10 градусов ниже нуля и, добираясь до работы в переполненном, кажется, всем сеулом вагоне метро, ким доен проклинал всех и вся. а когда по приезде в офис, удивившись закрытым дверям, обнаружил непрочитанное сообщение от начальства, оповещающего о двух выходных подряд в связи с санитарной обработкой всего здания, то чуть не топнул ногой от досады.       доён очень легко теряется в неожиданных ситуациях — вот и сейчас мысли в его голове, подобно пчелам в улье, хаотично перемещаются из нейрона в нейрон, создавая не самые приятные ощущения, и останавливаются на очень своевременной идее: поскорее вернуться домой и доспать хотя бы еще пару часов, чтобы хотя бы внешне походить на более-менее здорового человека, а не на зомби. но обратно до станции метро пешком 15 минут, глаза предательски слипаются, а внутри всё дрожит от разбушевавшейся непогоды, поэтому, недолго думая, доён принимает решение в очередной раз забить на здоровый сон и сворачивает в сторону любимой кофейни неподалёку. в привычной традиции главной героини его любимого романа скарлетт о’хара он подумает об этом позже. сейчас ему жизненно необходима порция кофеина, так безжалостного отобранная у него с утра злополучным будильником, оказавшимся слишком тихим, чтобы разбудить спящего, как убитый, доёна. и, желательно, приторная до тошноты, ибо уровень глюкозы в данный момент представляет собой число, стремящееся к нулю, из-за чего доён ощущает себя не в состоянии даже ровно на ногах стоять.       стоит только распахнуть дверь и вдохнуть уже ставший родным аромат обжаренных кофейных зёрен — и он понимает, что сделал правильный выбор. и, уже открыв рот, чтобы протараторить свой наизусть выученный заказ милой девушке, которая работает в этом заведении уже больше года, он резко натыкается взором на лучистый взгляд и… замирает. замирает, и всё вокруг останавливается. замирает, потому что не может вымолвить ни слова, когда замечает в глазах напротив нечто большее, чем просто дежурная участливость, присущая подавляющему большинству сотрудников общепита. внутри резко теплеет, и вовсе не из-за исходящего от стаканов с варящимися с завидной регулярностью порций кофе пара; сердце вдруг начинает биться, как заведённое, словно в этот момент произошло то, из-за чего доён резко открыл для себя нечто новое, нечто удивительно прекрасное, нечто, без чего он, кажется, едва выживал раньше. впоследствии он будет прокручивать эту встречу у себя в голове миллион раз, попытается воспроизвести всё до мельчайших деталей, но сейчас… сейчас ему хочется, чтобы время замерло, чтобы пространственно-временной континуум исчез навсегда, и во всём мире остались только они вдвоём. макушка мягких, оттенка залитой солнечными лучами в знойный день морской волны волос, аккуратные тонкие пальцы (он наверняка музыкант, подумал доён), ухватившиеся за деревянную стойку, и, самое главное, — глаза, глаза цвета разведённой медью кофейной гущи, которые тут же хочется попробовать на вкус, взирают на этот мир с необыкновенной, лучащейся из недр самой души искренностью. бархатная бронзовая кожа, подсвеченная приглушённым светом тусклой лампы, оказывается в способности своим сиянием затмить самую яркую из всех звёзд на небе, и донён на секунду задумывается о том, что ему до чесотки в зубах хочется к ней прикоснуться. «ли тэён, стажёр», — гласит надпись на бейджике, и доён сейчас отдаст всё, чтобы стажировка его случайного баристы закончилась его официальным приёмом на работу.       — доброе утро! готовы сделать заказ? — когда бархатистый хриплый голос доходит до сознания донёна, поражённого таким несоответствием мягкого внешнего образа с низким, глубоким баритоном, граничащем с басом, он осознаёт, что ли тэён (тэёни, если обращаться к уже разбушевавшимся фантазиям доёна — с воображением у него всегда было хорошо), слегка наклонив голову вбок, словно домашний питомец, ждущий лакомства от хозяина, уже почти с минуту приветливо-вопросительно смотрит на вошедшего гостя. он мысленно даёт себе оплеуху и просит собраться.       — а… я… мне… мне, пожалуйста, латте на кокосовом молоке… с карамельным сиропом, пожалуйста. — доён чертыхается про себя и ругается за сказанное. мысли невольно возвращаются к посту на фейсбуке одного знакомого, работающего в кофейне, где он называл кофейные напитки с содержанием большого количества молока «попсой для малолеток» и возмущался, почему никто не берёт старый добрый эспрессо и не хочет ощущать во рту вкус горечи.       — конечно, что-то ещё?       — а… нет, это всё.       — хорошо, латте на кокосовом с карамелью… с вас 4000 вон. доён, всё ещё пребывающий в состоянии аффекта, даже не замечает, как машинально прикладывает карту к терминалу.       — оплата прошла. спасибо, ожидайте! — он отворачивается к кофемашине, и доён готов дать голову на отсечение, если «стажёр» оказывается не хуже опытных работников кофейни. ловкие, натренированные пальцы искусно варят эспрессо и разбавляют его горячим молоком — как будто не в обычной кофейне стоишь, а в каком-то люксовом ресторане, где даже из обыденной варки кофе умудряются сделать шоу. донён завороженно следит за каждым движением аккуратно очерченных кистей, оказавшись не в силах противостоять соблазну получить эстетическое удовольствие от одного их вида.       подойдя к столешнице за готовым кофе, он не без приятного удивления обнаруживает надпись чёрным маркером на стаканчике. «кокосовый латте для сонных И невыспавшихся!» — в лучших традициях старбакса, он неловко поправляет очки, пытаясь скрыть смущение. «никогда не выброшу этот стаканчик».       — спасибо за заказ, хорошего дня!       — спасибо… и вам. — доён уже шагает к выходу, но остановленный внезапным порывом сворачивает в сторону одного из столиков и усаживается за него. уснуть, хоть и в своей мягкой и тёплой кровати, у него уже всё равно не выйдет — так хотя бы учёбой займётся.       ну вот и когда всё пошло не так? в каком месте ким доён свернул не туда? когда решил престать финансово зависеть от родителей? или, когда он решил, что, раз его пригласили в популярную it-компанию, нужно обязательно добиться размашистой подписи в трудовой книжке? никто не предупреждал его, что учёба, совмещённая с работой, это так тяжело. никто не говорил ему, что о налаженном режиме дня, здоровом сне и отдыхе ему придётся забыть, как будто этого и не было вовсе. популярная корейская it-компания предложила подработку, и кто такой доён, чтобы отказываться от такого шанса? и всё хорошо ровно до того момента, пока донён не начинает думать о своём бешеном темпе жизни, отнимающем его лучшие годы. иногда он оборачивается назад, чтобы взглянуть на весь тот путь, что уже проделал, и невольно задумывается — а для чего всё это? и сколько он ещё так продержится? доён не знает. ему очень хочется верить, что от подобного темпа страдает только тело, его физическая составляющая, ведь там всё поправимо. но получается совсем наоборот — больше всего достаётся его душе. ким доён не любитель мрачных мыслей, впоследствии заполняющих голову со скоростью, растущей в геометрической прогрессии, нахмуренных бровей и преждевременных морщин на лбу, поэтому просто отодвигает их подальше и принимается за работу.       хватает его ненадолго — он час занимается научной работой, а потом начинает беззастенчиво рассматривать баристу, про себя молясь, чтобы его случайно не застали за столь неприкрытым наблюдением. донён глазами пытается запечатлеть образ его чётко очерченного профиля у себя в голове, чтобы потом пересматривать и любоваться, благо, у него отличная фотографическая память. в детстве у него не было много друзей, с которыми он мог бы проводить своё свободное время — поэтому, как правило, его лучшими товарищами были книжки, одна из которых и научила его этому очень пригодному свойству. к обеду набегает всё больше и больше народа, и на лбу у тэёна уже появляется испарина, но за всю смену улыбка ни на секунду не сходит с его лица. доён про себя хвалит его за подобный оптимизм и с сожалением вздыхает, когда понимает, что ему уже пора домой. вчерашний пибимпап сам себя не съест, а выкидывать жалко — у донёна каждая копейка на счету. уходить хочется меньше всего, но доён после невыносимо долгих колебаний берёт с себя честное обещание отныне заходить сюда каждый день, может, даже не по одному разу. одевшись и направившись к выходу, он бросает последний взгляд на своего новоиспечённого возлюбленного и обнаруживает, что последний тоже смотрит на него и интенсивно машет ему ладонью, точно они старые знакомые. в его глазах прячутся смешинки, отчего доён краснеет до оттенка ялтинских томатов и, смущённо пробормотав практически нечленораздельное «до свидания», спешит поскорее выйти на улицу.       введение в поисковик «ли тэён» и два часа отчаянных поисков ни к чему не приводят, и донён с сожалением вынужден признать, что тут ни он, ни его пытливый ум ничего больше сделать не смогут. ни твиттер, ни инстаграм, ни даже вейбо ничего не выдали. доён понимает, что ещё слишком мало знает о новом работнике кофейни, чтобы при поиске его аккаунта на что-то опираться. попадались либо пустые странички очевидных фейков, либо тёзки (и почему только корея так небогата и неоригинальна на имена и фамилии), а у одного типа вообще какие-то странные цифры в статусе стояли. и все они не имели абсолютно никакого отношения к ли тэёну. его ли тэёну. время проходит незаметно и уже близится к полуночи, зевки доёна становятся шире и чаще, а желание прилечь — до ужаса непреодолимым, поэтому решение отложить всё не завершенное сегодня на завтра кажется невероятно соблазнительным и верным. в конце концов, зачем решать проблему, если можно просто убежать от неё? разочарованно вздохнув и с громким стуком захлопнув крышку ноутбука, он заворачивается в тёплое одеяло и несколько минут лежит, оказываясь не в силах перестать прокручивать сегодняшний день в мыслях снова и снова — но таки проваливается в столь долгожданное и желанное ещё с самого начала незадавшегося утра царство морфея. а ночью ему снится солнце, играющееся с непослушными морскими волнами, купающимися в его лучах, переливающихся, мерцающих в бликах знойного полудня и долгожданная, сводящая рёбра и расправляющая крылья за спиной свобода. ***       — латте на кокосовом с карамелью, пожалуйста.       свободное, но оттого не менее волнительное утро, забитое лишь мыслями о том самом и поднятыми к верху мечтательными глазами, рождает внутри всё больше необыкновенных, доселе не известных доёну ощущений. «это уже не нормально, — думает доён, — я не должен так реагировать на обычную вежливость». но сказать, а тем более подумать проще, чем сделать, поэтому всё, что ему остаётся — это украдкой наблюдать за объектом своего обожания и надеяться, что, возможно, когда-нибудь ему не придётся скрываться.       «Твоя улыбка делает этот мир лучше» — украшает стаканчик сегодня. доён краснеет. неужели это он и вправду про него? но донён вовремя возвращается в реальность — это лишь стандартные заученные фразы, чтобы сделать приятно посетителям кофейни, а вследствие и повысить свои шансы на официальный приём на работу. доён мысленно отмечает его целеустремлённость и не может удержать восхищённый возглас. ему бы такое точно не пришло в голову — нашему тихому и скрытному доёну. зная себя, он бы просто старался выполнить свою работу идеально, но больше, чем то, что от него требуется, он бы в жизни не сделал.       сегодня людей в кофейне уже не так много, но тэёну (тэён-хёну?) приходится несладко из-за одного жутко торопящегося типа, который опрокидывает на себя стакан со всем содержимым и сваливает всё на тэён-хёна. последний кучу раз извиняется, параллельно кланяясь чуть ли не до пола, и в спешке переделывает заказ за счёт заведения. ***       на следующий день на работу, к сожалению, уже приходится выйти, поэтому доён остаётся без своего латте на завтрак. но мысль о том, что после смены он может зайти за любимым напитком (и не только напитком) грела душу и подбадривала в течение всего рабочего дня, что даже коллеги отметили странную энергичность своего вечно пассивного товарища. рука стала на удивление лёгкой, голова — светлой, а вся скопившаяся работа выполнялась, как по щелчку пальцев.       — вам как обычно? — карие, уже ставшие родными глаза с плохо скрываемыми искорками веселья внутри смотрят так прямо, что донён тушуется.       — а… вы запомнили?.. — доён не может скрыть предательски расплывшейся улыбки на губах и благодарит всех богов за плохое освещение в кофейне, ибо по оттенку лица он мог бы сейчас посоревноваться со знаменитой комнатой из «50 оттенков серого».       — конечно, — тэён-хён ухмыляется так, будто умеет читать мысли, будто знает и про цвет лица, и про красную комнату.       «Эта жизнь прекрасна» — гласит надпись на стаканчике сегодня. «конечно, ведь ты рядом» — невольно проносится в мыслях у доёна. в который раз за этот день краснеет, смущённо благодарит за кофе и удаляется в сторону свободного столика.       — прости, мы уже закрываемся…       в первые секунды после пробуждения доёну хочется лишь слушать этот голос до умопомрачения — его не волнует ни время, ни обстоятельства, ни локация данного диалога. но он вовремя спохватывается, вспоминает, что решил на минуту прилечь, выдохшись от всего, что на него навалилось (что, по всей видимости, оказалось не безрезультатно), и резко подскакивает на месте.       — а… что? то есть… который час?       — почти десять. — ли тэён стоит со шваброй в руках, и доён, всё ещё сонный, с удивлением отмечает, что он, кажется, ниже его. — я уже почти закончил. тебе же до станции? можем вместе пойти дотуда, если не хочется идти одному. торопишься?       — нет. да… то есть, нет, — доён спросонья воспринимает происходящее как часть его сновидения — иначе как бы это ещё произошло? — и решает не терять шанса, которого потом может и не оказаться, — нет, не тороплюсь.       — отлично, — одна из тех самых ослепительных улыбок вырисовывается на лице тэёна, — я скоро.       — я всё, можем идти.       доён открывает дверь и в ту же секунду оказывается в плену кружащихся снежинок, поддуваемых ветром и расстилающихся снежным ковром под ногами. часть из них тут же оказывается на его голове, контрастируя с волосами цвета воронова крыла, заставляя его пожалеть об отсутствии капюшона или чего-нибудь, чем можно было бы укрыть голову.       идти молча достаточно неловко (особенно, если справа от тебя человек, которому буквально посвящены все твои мысли), поэтому донёну приходится сделать над собой усилие, чтобы начать диалог.       — вы давно здесь работаете?       — недавно пришёл, я всё ещё стажёр, — тэён поворачивается к нему, и внезапно тянется рукой к его голове, и стряхивает снег. прикосновение такое нежное, что у доёна на секунду перехватывает дыхание.       — вы очень неплохи для стажёра, — завороженно добавляет он уже тише. на языке столько всего вертится, начиная с «вы охрененный», заканчивая «женитесь на мне», но мало ли, что ещё там вертится?       — обращайся ко мне на «ты», пожалуйста, я вроде не настолько стар, — он усмехается, а донён всерьёз думает, что его улыбка — пожалуй, самая красивая из всех, что он видел в своей жизни. это смесь чего-то настолько искреннего и доброго, что доён каждый раз ощущает себя не в силах оторвать взгляд — зрелище на одном уровне со сложной программой, которую наконец удалось завершить. — я от многих слышу подобное, это меня радует. мне здесь очень нравится.       либо доён ещё не окончательно пробудился от спонтанной дрёмы в кофейне, либо последнее слово относится вовсе не к ней. его неимоверно радует тот факт, что по мере продвижения к станции, он узнаёт много нового о тэёне. о тэёне, о котором в первый же вечер не смог найти абсолютно ничего, кроме пустых обезличенных страниц. оказывается, тэён тоже не слишком любит кофе в чистом виде — его, скорее, завораживает сам процесс варки кофейных напитков, а ещё запах и уютная атмосфера. и надписи на стаканчиках.       — так ты работаешь в самой популярной it-компании в корее? ого, — тэён выглядит удивлённым, — ну по тебе сразу видно было, что ты какой-то крутой.       — да ладно ва… то есть тебе, — в груди неистово порхают бабочки, поднимаясь по дыхательным путям вверх и рискуя расплавить остатки сознания доёна. — я не настолько хорош.       — держу пари, они наверняка тебя ещё и сами пригласили. ну, так ведь?       — ну да, это так, — донён смущается, когда они начинают говорить о нём. гораздо приятнее было составлять образ тэёна, а не делиться подробностями своей никчёмной жизни. — но я никакой не выдающийся. самый обычный.       — все выдающиеся люди так говорили, — хохочет тэён и в шутку толкает его локтём в плечо. — а ты знаком с владельцем компании? я слышал, про него всякие слухи ходят.       — нет, мне как-то всё равно, — доён пожимает плечами, осознавая, что ему не то, чтобы действительно всё равно — учёба и работа отнимают столько времени, что, если бы тэён сам оказался этим владельцем — и то не заметил бы. — в мои задачи входит лишь выполнять свою работу. а что за слухи?       — самые разные, — тэён подходит к турникету и прикладывает проездной, — начиная от того, что он настолько уродлив, что боится показывать своё лицо, заканчивая противоположно обратным — он такой красавчик, что не хочет, чтобы его воспринимали только лицом. в общем и целом, всё очень размыто. но он действительно не показывается, это факт. и это всех заботит.       — и тебя тоже?       — просто немного странно, — он коротко хмыкает, — тебе куда?       — в сторону торгового центра, 4 станции, — донён заметно грустнеет, когда приходит время расставаться. — а тебе?       — в обратную. тогда до завтра? — он протягивает руку для прощания, и совсем как в самую первую их встречу доён зависает в своём мире, пока не замечает, что рука тэёна висит в воздухе уже полминуты. разряд тока, пробирающий все нервные окончания, от одного невинного прикосновения не может быть односторонним, думает доён.       — до завтра.       откуда он знает, что доён ездит на метро? ***       «Взгляни на солнце: оно сияет для тебя»       «Одевайся теплее, доён-а»       «Ну и мороз сегодня»       следующие несколько дней несказанно радуют присутствием в них того, ради кого донён каждый вечер, уставший и выдохшийся после выматывающего рабочего дня, заходит в уже известную локацию и проводит 3-4 часа своего драгоценного времени, когда мог бы спокойно отдыхать у себя в квартире. таким образом доён оказывается дома только к 11 вечера, когда все памятки по налаживанию режима дня буквально кричат о том, что до этого времени нужно уже спать — но разве мог бы доён спать в это время, зная, что мог провести его с тэёном? вряд ли. а когда он всё-таки ложится, море в его снах окутывает его глубокой, отливающей золотом синевой, а жемчужная белизна пены слепит глаза, невольно заставляя вспомнить о грустной легенде совсем недетской сказки.       — ты пользуешься соцсетями, хён? прошло уже недели две с их знакомства, и доёна невероятно волнует вопрос общения с хёном помимо мимолётных встреч (да, 3 часа в кофейне ежедневно считаются за мимолётные). это, конечно, не смертельно, но безумно хочется видеть пожелания спокойной ночи и доброго утра — а ещё больше хочется самому их отправлять.       — вообще-то нет, — он задумчиво дует губы, пока моет накопившуюся грязную посуду, — я большую часть времени играю в игры на компьютере или на приставке. как-то скачал твиттер, но руки так и не дошли создать там аккаунт. что насчёт тебя?       — я пользуюсь, — доён кивает и смущённо добавляет, — я просто думал… было бы неплохо ещё где-нибудь общаться. чтобы, например, если ты заболеешь, я бы знал об этом заранее и не приходил бы сюда.       — так ты приходишь из-за меня? как мило, — хохочет тэён во время стремительно заливающегося краской доёна.       — нет, я имел в виду…       — не переживай. я редко болею.       сколько доён ни общается с тэёном, последний всё ещё остаётся для него загадкой — и таинственное отсутствие любых соцсетей в его жизни только подогревает интерес. не то чтобы доён не доверяет хёну — но пытливый ум и до дыр перечитанная серия книг про шерлока холмса ещё в самом раннем детстве определённо внесли свой вклад в становление доёна как личности. однако, тэёну есть ещё, чем удивить донёна.       — это что ещё за набор цифр, хён?       если к милым фразочкам (которые, он надеется, были придуманы специально для него) он привык, то к набору цифр — вряд ли. «08:19:9» ¬– сегодня на стаканчике, и в доёне просыпается азарт. разгадывать тэёна будет очень интересно.       — а, нам сегодня привезли партию стаканов в это время. случайно посмотрел на часы, когда зашёл курьер. — поясняет он, — не могу такое держать в себе, досталось твоему стаканчику. прости. — он опускает глаза вниз, виновато улыбаясь, и доён понимает: за эту улыбку он простит всё, что угодно.       — ничего.       доёна никогда особо не волновал вопрос проявления чувств: он предпочитал быть в тени, «тихо» любить человека, изредка наслаждаться его случайным обществом и спокойно коротать время, ожидая, пока влюблённость пройдёт. он сам не знает, почему, но с тэёном всё оказывается иначе. возможно, потому что это не то, что было до этого, возможно, потому что он никогда раньше так не влюблялся. донён не ревнивый, но его съедает изнутри необъяснимое чувство, когда его хён делится подробностями своих встреч с друзьями (а все ли из них друзья?), когда он понимает, что он не единственный у тэёна, когда не знает, какое место в его иерархии он занимает. всё это заставляет его сомневаться в себе, и, возвращаясь ко всем совместным моментам, доён понимает: этого мало, чтобы делать хоть какие-то выводы. ему нужен чёткий ответ, вне зависимости от того, каким он будет, — он просто обязан знать.       — тэён-хён?       дни становятся короче, ночи — длиннее и холоднее, а ветер и вовсе дует так, будто собирается опрокинуть всё с поверхности земли (обращаясь к вопросу, насколько человеческий вид портит планету, — эта цель весьма благая). при ночных прогулках до метро руки зябнут, ресницы покрываются инеем, и доён готов поспорить на то, что в прошлой жизни тэён был снежной королевой — так сильно ему идёт этот образ.       — у тебя всё лицо мокрое из-за снега, доён-а, — тэён аккуратно проводит пальцами по скулам доёна, и последний напрочь забывает о том, о чём собирался говорить. — хотел сказать что-то?       а хотел ли он? сейчас он жаждет забыть обо всём на свете и ощущать прикосновения тэёна на своей коже. но слова произносятся сами собой.       — да. ты… я… в общем, ты мне нравишься, хён.       тэён кажется удивлённым — нет, совершенно сбитым с толку. в его глазах появляется мимолётная вспышка боли, всего на секунду — доён качает головой, стряхивая наваждение.       — ты уверен, донён?       доёну режет уши полная форма его имени вместо уже привычного «доён-а», и внутри всё холодеет — но он решительно настроен довести начатое до конца.       — да, — он старается говорить уверенно, но голос всё равно почему-то дрожит. — я никогда не испытывал ничего подобного прежде… такое со мной впервые. — его губы трогает грустная улыбка, и он опускает взгляд от внезапно накатившего смущения, как вдруг чувствует тёплые ладони на своих щеках. губы доёна сухие и обветренные, но в моменте кажется, будто они идеально подходят к губам тэёна — и донёну становится жизненно необходимо это проверить.       — мне нужно ещё очень многому тебя научить.       их губы — своеобразные проводники электрического тока, искры мерцают и зависают в воздухе где-то между ними, электризуя всё пространство вокруг; их тела — два оголённых провода, только тронь — рванёт; рычаги контроля разумов — в руках друг друга, но ни один не пытается остановить происходящее. всё вокруг точно покрыто дымкой афродизиака — иначе как это объяснить? — заставляя их губы-магниты тянуться друг к другу снова и снова. на улице холодная, обжигающая своей беспощадностью зима, но доёну чудится запах морской соли, плавящейся под накалом палящих солнечных лучей.       у него это действительно впервые.       у тэёна наблюдается ужасная тенденция — он никогда не носит шапку или хотя бы шарф. сам он объясняет это крепким организмом и стойким иммунитетом, но доён с его инстинктом мамочки, стремящейся позаботиться обо всех в радиусе 1 километра, такие отговорки не принимает. особенно, если это касается кого-то вроде тэёна — и несмотря на то, что доён сумел раздобыть его номер телефона, по нему абсолютно невозможно узнать, когда человек в последний раз заходил в сеть — а, значит, и оценить степень потенциальной угрозы. близится рождество, доён не исповедует христианство, но всей душой любит этот праздник — за его атмосферу, за, пусть и мимолётное, но ощущение счастья, за возможность дарить это счастье другим. и хоть он и знает теперь, что тэён большой поклонник вселенной гарри поттера и тематики космоса, что он увлекался изучением немецкого языка в старшей школе, что любит пересматривать мультфильмы студии гибли, единственно верным подарком хёну на рождество ему кажется шарф. бело-синий шарф, потому что, если бы они были во вселенной гарри поттера, доён отправил бы тэёна, с его любовью к творческому самовыражению (донён чуть не сбился, пока считал его проколы в ушах), с его невероятной добротой и мудростью в когтевран — и никак иначе.       но внезапно он пропадает.       исчезает отовсюду сразу.       и не оставляет ни малейшей подсказки, где его можно было бы искать. ***       доён уже неделю сидит дома — под предлогом разрывающей горло на куски ангины работает на удалёнке, а на деле на куски разрывает его сердце. так вот оно как? теперь доён знает. он угрюмо пялится на стаканчики, расписанные некогда тэёном, но рука не поднимается выбросить их. что произошло? он заболел? а что с кофейней? почему закрыта? что вообще за чертовщина произошла? донён уже в сотый раз прокручивает в голове всевозможные варианты того, что могло случиться с его хёном, но каждый раз чувствует, будто что-то упускает. может, он обидел тэёна? но доён бы сразу понял это — его эмпатии кто угодно позавидует.              единственный, более или менее приближенный к реальности вариант — тэён понял, что всё было ошибкой и… решил таким образом избавиться от доёна. но ответ на вопрос «почему?» всё ещё остаётся открытым. в цепочке событий, предшествующих исчезновению тэёна, отсутствует целая серия звеньев, и доёну сложно понять, с какой стороны подступиться. в любом случае, не помешает попросту больше узнать о хёне. но как? телефон явно был подставной, а сим-карта вообще заблокирована. нет, что-то здесь точно не так.       с того момента, как тэён пропал, море ему больше не снилось — во всех его снах была только сплошная темнота, пугающая и манящая одновременно, и едва слышные, словно чем-то приглушённые всплески — как будто море пыталось дозваться до него, но что-то вставало у него на пути, что-то сковывало его в железные путы, отчего пучина, бившаяся внутри, рвалась наружу ещё сильнее.       внезапно он подскакивает от неожиданного стука в дверь — гостей доён не ждёт, а значит… может ли это быть правдой, а не его больной фантазией? но в глазке донён видит коллегу из офиса и хмурится ещё больше. он быстро напяливает маску, благо этого достаточно для вида больного — а глаза у него и так красные. не нужно спрашивать, почему.       — юта-хён, ты что здесь делаешь?       — и тебе привет, младший. я тебе сообщение 20 минут назад писал, что приеду, ты видел? привёз тебе документы для отчёта, вот. ну и духота у тебя, — юта в своей привычной манере морщит нос и в не менее привычной манере проходит в квартиру и открывает окна нараспашку. замечает ряд бумажных стаканов на полке. — а это чего у тебя? заказываешь кофе прям домой?       — ага, — буркает доён, про себя чертыхаясь на наглого коллегу и заодно думая, как бы побыстрее вытурить незваного гостя из квартиры.       — в итэвоне что ли кофейня? я там никогда не был. дашь адрес? уж больно креативные они, ещё и доставка на дом есть… доставка — это всегда хорошо, — юта не может уняться и продолжает беззастенчиво рассматривать стаканчики доёна с надписями, сделанными специально для доёна. его это уже начинает порядком злить, как вдруг…       — с чего ты взял, что она в итэвоне?       — так тут у тебя буквы выделены. или стаканчики не по порядку стоят? странно, а ведь так подходит.       проходит секунда. две, три. доёну ужасно хочется стукнуть себя по голове. а он-то думал — почему тэён так резко перестал писать ему что-либо на стаканчиках, после того случая с набором цифр, который оказался временем? так он оставлял ему послание в будущее?.. он знал, что они «расстанутся»? или он это планировал? от подобных размышлений голова грозит расколоться напополам, а это значит только одно — надо поблагодарить юту-хёна за сообразительность и приниматься за поиски. опять.       итэвон — район в сеуле — это, бесспорно, хорошо, но нужно нечто большее — доён это понимает. он подозрительно косится на стаканчик с «временем» и размышляет о том, как грамотно вплести его в расследование. по сути сразу после стакана с выделенной «н» был стакан со временем — то есть, между ними ничего нет. «итэвон 08:19:9» ничего не выдает, равно как и «итэвон 08199» — но доён совершенно не зря просиживает штаны в it (точнее, как раз-таки и не просиживает), поэтому «итэвон 99180» выдаёт локацию, к которой он отправляется в ту же секунду.       стоит ли упоминать, что школа иностранных языков — немного не то, что ожидал увидеть доён? хотя, после исчезновения от тэёна уже вообще сложно что-либо ожидать. «Liebe: научись мыслить нестандартно» — вывеска тоже не особо помогает. это что, французский? или… немецкий? тэён учил немецкий в старшей школе, вспоминает доён. «любовь» выдаёт переводчик, и он совсем теряется, но фотографирует вывеску и спешит домой. в метро довольно шумно, но донён всю дорогу занят своими мыслями. «учись мыслить нестандартно… что это вообще означает?». по уже известной схеме меняет порядок букв, забивает в переводчик — ничего. открывает редактор на телефоне, приближает изображение, играется с оттенками — ничего. но стоит ему отзеркалить фотографию, как на месте букв, составляющих немецкое слово, вырисовываются очертания цифр. набор «38317» кажется до ужаса знакомым, но донён берёт с себя обещание подумать об этом хотя бы завтра — он и так уже много разгадал за сегодня. однако если он думает, что окажется в состоянии просто заснуть, имея такой груз на душе и в голове, то, конечно, ошибается. часы пробивают 3 ночи, когда донён, сидя в кровати за ноутбуком, штудирует твиттер, пытаясь выявить хоть какие-то признаки связи существующих там аккаунтов со странным набором цифр, — и наконец находит нужную страничку. в графе имени два слова, которые за последние несколько дней научились делать больно одним лишь своим видом, в статусе красуется знакомое число, а на странице 2 записи, которые были сделаны (о, как это иронично) в день их последней встречи. и опять какие-то цифры. «ему самому не надоело?», — хмурится донён. голова не соображает уже настолько, что он не парится — просто вбивает в поисковик браузера, и самое удивительное, что это срабатывает. тэён решил использовать китайские фразы, составленные из чисел на основе омонимии китайской фонетики, чтобы оставить очередные послания для доёна. «ты тут?» — гласит первое, «ищи меня» — второе. «искать-то я тебя ищу, да вот ты никак не находишься», — думает доён. он ещё немного залипает в ноутбук, мрачно пялится на пустой аккаунт, резко захлопывает крышку, выключает свет и опрокидывает себя на кровать, чтобы к началу рабочего дня проспать хотя бы 3 часа.       но рабочему дню так и не суждено начаться. утром доён просыпается одновременно от двух вещей: беспокойного, жалящего внутренности чувства тревоги и двойного уведомления на телефоне. из этих двух компонентов только второму было предначертано более-менее разъяснить ситуацию, но в итоге он только сильнее запутал доёна. потому что как объяснить сообщение от начальства о намечающейся санитарной обработке офиса и от неизвестного номера (но от известного абонента), назначившего встречу на определённое время? точнее, в сообщении только время — но донён мальчик не глупый, сразу понимает, в чём дело. пугает, что оба уведомления пришли в одно и то же время, потому что доён не из тех, кто будет оправдывать всё обычным совпадением. нет, он уже давно вырос и в такие сказки не верит. можно было попасть в часть суток, в точный час и даже минуту — но не в секунду. поэтому в голове красным жирным шрифтом рисуется вопрос: тэён как-то связан с его местом работы? или даже не просто связан, а… имеет возможность контролировать каждый шаг? управляет им? и донён с самого начала лишь был пешкой? от его мыслей привкус горечи во рту, поэтому он решит поскорее от них избавиться, чтобы окончательно не потерять веру в людей. сегодня он всё выяснит. и ли тэёну придётся предстать перед его импровизированным судом, нравится это ему или нет. в сообщении отсутствует дата и место встречи, но доён за всё это время уже слишком хорошо узнал его, чтобы понять — некоторые вещи тэён оставляет несказанными, чтобы проверить догадливость своего собеседника, и индукция доёна не подводит — отсутствие дополнительных сведений гласит об их очевидности в предложенном контексте. до назначенной встречи 5 часов, и он надеется, что этого времени хватит, чтобы он полностью собрался с мыслями и смог затолкать все свои чувства в самый дальний ящик — и желательно больше не доставать их оттуда.       на душе у него неспокойно, и он приезжает на место встречи за 2 часа и коротает время, сидя в парке на лавочке неподалёку, тысячу раз прокручивая в голове колкие слова и фразы, которыми он будет «стрелять» в тэёна. у него остаётся 10 минут, он встаёт и неспешным шагом направляется в сторону кофейни — той самой, с которой всё началось. в сердце что-то защемляет от нахлынувших воспоминаний, но он не без титанических усилий собирает волю в кулак и останавливается в метре от границы, отделяющей его от прошлого.       переведя дыхание, доён толкает дверь.