ты моё море.

      тэёну очень не хотелось, чтобы всё вышло именно так. изначально он просто планировал найти хорошего специалиста, под стать себе. он дико устал от того, что рядом работают одни дураки, которые, по его мнению, не способны даже 2+2 сложить. не обладая природной скромностью, он искал такого же гения, каким был сам, того, с кем совершил бы величайшие открытия в мире компьютерных технологий. да чего греха таить? в 3 года он впервые сел за компьютер, в старшей школе создал свою программу, затем успешно сдал экзамены без чьей-либо помощи и поступил в престижный вуз, а по окончании университета основал свою компанию, которая тут же обогнала все отечественные на рынке. методы тэёна немного отличаются от стандартных, привычных всем: вместо того, чтобы штудировать трудовые книжки и дипломы своих потенциальных подопечных, он проводил собственные тестирования – ведь только так он мог выявить заложенный потенциал. поэтому, когда он узнал, что одного из сотрудников его компания пригласила сама, немедленно попросил принести его дело и тщательно начал изучать. стоит признать, достигнутые высоты к его 20 с лишним и впрямь поражали – отличные оценки и точно так же отлично сданные экзамены, учёба в лучшем университете кореи на нескольких направлениях, перечень выигранных конкурсов, уровень нескольких из которых доходил до международного, – но разве не всё сейчас можно купить? и хоть его достижения уверяли тэёна в его несомненном таланте, у него всё ещё было желание проверить его своим способом.        и он уже даже знал, каким.        портфолио он его изучил, работу оценил, оставалось дело за малым – встретить его в неформальной обстановке, никак не связанной со сферой их деятельности, и провести «опыт». тэён, конечно, не привык так просто появляться на людях, но что тут поделаешь – ради такой цели можно и постараться. план был до безумия простым: подобраться поближе, втереться в доверие, вызвать самые сильные чувства и в самый неожиданный момент отключиться и пропасть, как будто и не существовало до этого, как будто всё, чему ещё предстоит произойти между ними (а тэён не сомневался, произойдёт многое), окажется просто выдумкой, больной фантазией разбушевавшегося разума человека, уставшего нести груз своих проблем в одиночку. но ему чуть не суждено было провалиться, потому что великий и неповторимый ли тэён, доводящий всё до скрипящего перфекционизма, автоматизировавший все свои действия, на какое-то время забыл, что он несравним с дровосеком из вымышленной детской истории – хотя бы потому что в его грудной клетке отбивало пульс настоящее, живое сердце, способное на чувства.         однако его ожидания не оправдались не только из-за пульсирующего внутреннего органа в левой части его тела. тэён собирался увидеть предприимчивого человека с несгибаемым внутренним стержнем, неуёмной волей к жизни и рвущимися наружу амбициями. но никак не тихоню, не собирающегося делать больше, чем от него попросят, большую часть времени проводящего в своей же голове.  и уж точно не ждал, что последний так быстро попадётся в его «се́ти» – но больше всего его поразило то, что он и сам попался в чужие се́ти. очаровательный румянец цвета молодого персика, губы в виде сердца, чётко очерчивающие правильной формы рот, волосы оттенка воронова крыла, шёлком переливающиеся даже при тусклом свете работающих на последнем издыхании ламп; плавные, неторопливые движения, ровная осанка и глаза. глаза, увеличивающиеся в размере в несколько раз при малейшем отклонении от нормы и стабильности (в контексте: доёна удивил факт наличия нового «стажёра» вместо привычной баристы); глаза, по которым можно с лёгкостью прочитать весь спектр эмоций, испытываемый человеком в данный момент; глаза, от которых невозможно оторваться будучи неподготовленным – так они завораживали своей чистотой и непорочностью. во всём его силуэте ощущалось мягкость и спокойствие, точно он целиком был сделан из облачного пара, обволакивающего всё вокруг. он никогда прежде не сталкивался с такой аурой, подумал тэён. вся увиденная реальность входила вразрез и будто бы бросала вызов всем его преждевременным ожиданиям, точно усмехаясь над его стереотипным и узколобым мышлением.        похоже, это испытание для двоих сразу.        тэён с первой секунды перешёл в наступление – как будто кто-то просто выкрутил все ползунки его обаяния, шарма и других привлекательных черт на максимум. но, увидев, как доён стремительно заливается краской под его пристальным взглядом, решил немного сбавить обороты и обращать меньше внимания на, по сути, случайного посетителя кофейни, которого видит якобы впервые. такая реакция на хёна, безусловно, льстила, но тэён не любил «брать» сразу – для своей цели он решил совершать маленькие шажочки на пути к исполнению своей конечной цели. заметив впечатление, произведённое им в первую же секунду, решил не мелочиться – и сразу начал оставлять «послание» в будущее для доёна, которое, он был уверен, последний найдёт и разгадает.        но тэён планировал стать другом, быть может, хорошим крепким другом, но никак не объектом обожания и сам (!) не собирался себе таковых заводить. но как это часто бывает, судьба просто грамотно плюёт на все наши ожидания и делает, как считает нужным сама. поэтому когда тэён услышал «ты мне нравишься, хён» из уст человека, которого ещё пару месяцев назад знать не знал, то пришёл в оцепенение. что теперь с этим чудом делать? разве это не то, чего добивался тэён? да, но он не хотел, чтобы всё вышло так. и пока его рациональная часть думала и гадала, как бы мягко отказать своему младшему или, ещё хуже, перевести всё в шутку, другая часть просто делала так, как велело ей сердце – ведь, к сожалению или к счастью, чувства тэёна ничуть не уступали чувствам доёна (а может, даже и превышали их). губы доёна наощупь оказались такими мягкими и идеально подходящими под губы тэёна – словно кто-то просто вставил недостающую деталь пазла. и всё ощущалось так хорошо и так правильно: и эти ладони тэёна на щеках младшего, и его руки, несмело обхватившие старшего за талию, и поделённое напополам безумие, присыпанное кристальными кружащими снежинками, мгновенно тающими на разгорячённой коже, под которой сосуды кипятили бурлящую кровь.        но тэёну обязательно нужно было всё усложнить.          – ли тэён?       хладнокровный голос нарушает тишину места, в котором они когда-то проводили по несколько часов вместе. уютное помещение сразу же наполняется леденящим напряжением между двумя некогда близкими людьми; всё пространство будто зажато в тиски совместных воспоминаний. обстановка давит, внутри у тэёна холодеет; кровь стынет в жилах, но он мысленно заставляет себя вспомнить, ради чего он это затеял. ради чего всё это было.        – долго же до тебя доходит. – он понижает голос и поворачивается к неожиданному гостю. доён выглядит безупречно, и тэён ловит себя на мысли о том, что не помнит, чтобы доён когда-то выглядел хуже, чем «безупречно». каждый мускул на его лице напряжён, в глазах читается смесь боли от предательства и гнева, обращённого к себе за малодушие, но он всеми фибрами верит, что хорошо скрывает свои настоящие эмоции. тэён прячет улыбку. – я уже думал, никогда тут не появишься.        – хочешь сказать, тебя бы это расстроило?       – в какой-то степени, – тэён делает вид, что задумался, – всё-таки я имел на тебя свои планы. было бы грустно просто так терять объект, на который я потратил столько времени. доён фыркает и скрещивает руки на груди.        – ты садись, не стой в дверях. нам предстоит долгий разговор.        – а что, если я не хочу разговаривать? – доён зло прищуривается, а тэён думает лишь о том, как бы обыграть всё так, чтобы доён не понял, что он готов на всё, лишь бы удержать его возле себя. задачка не из простых.        – хочешь до конца жизни остаться на низкой должности, получать гроши и страдать от недосыпа и невоплощённых амбиций? что ж, дерзай. только не приходи плакаться потом.        – какой с тобой может быть конструктивный диалог, если всё, что ты делаешь, – паясничаешь и плюёшься ядом, словно тебе пятнадцать?       – несовершенства характера, прошу меня простить, – тэён давит наигранную улыбку, а внутри ликует оттого, что доён хотя бы не развернулся и не ушёл. хотя был бы чертовски прав. – но тебе же всё равно нравится, доён-а? донён делает вид, что пропускает мимо ушей очередную колкость.        – «ты мне нравишься, хён»… знаешь, я ожидал минимум признание в любви или там, например, «я готов умереть за тебя», – тэён мысленно умоляет себя притормозить, опомниться, но язык действует быстрее, чем он успевает его остановить – он вообще-то тоже страдал, ожидая, пока доён пройдёт все звенья цепи его загадки, – неужели моего обаяния не хватило на нечто подобное? тогда в следующий раз я постараюсь лучше.        – ты об этом хотел поговорить? если да, то я ухожу. – от переизбытка чувств доён направляется к выходу, лишь бы подальше убежать от этого… язвительного, надменного, высокомерного, красивого… его ли тэёна. последний перехватывает донёна за руку, и обоих ударяет разряд тока, пробирающий от кончиков пальцев до самой макушки. оба, истосковавшиеся до прикосновений друг друга, вымученные тактильным голодом, рассеянно смотрят на место соединения кистей, пытаясь продлить это касание на целую вечность, увековечить этот момент во вселенском масштабе. тэён опоминается первым.        – ну полно тебе дуться, – на его лице снова появляется коварная улыбка вкупе с хитрым прищуром глаз. доён заметно напрягается. – я не издеваться тебя сюда позвал.        – что-то не похоже, – донён стискивает зубы, хмурит брови, но не уходит. заметно расслабляется, когда видит серьёзный настрой тэёна.          – ну как тебе? – тэён нарочито равнодушно интересуется у своего собеседника, пытаясь скрыть напряжение, сковывающее каждую клеточку тела, застывшего в одной позе, напуганного от одной мысли услышать категоричное, но такое справедливое в контексте ситуации «нет». даже зевает демонстративно.        – очень здорово, конечно, но я вынужден отказаться.        внутри у тэёна всё обрушивается. живот скручивает болезненным спазмом.        – что не так? – он раздражённо вздыхает и цокает, закатывая глаза к потолку и одновременно надеясь, что доён хотя бы объяснит причину своего отрицательного ответа. даже если донён за всё это время пропитался ядовитой ненавистью к нему, неужели его абсолютно не волнуют перспективы, которые откроются ему после его крутого повышения? ему даже свои дурацкие специальности оканчивать необязательно – тэён возьмет его даже без диплома. только бы он был рядом.        – работа с бесчувственным и бессердечным человеком не входила в мои планы, – доён улыбается так, будто его рот полон стекляшек, – и я всё ещё учусь, так что ближайшие полтора года точно не смогу полноценно работать. и если ты думаешь, что у меня нет хотя бы капли гордости, то ты ошибаешься, ли тэён.        ну вот оно. сейчас поставит своё задетое эго выше любых других жизненных принципов и откажется от шанса, который бывает раз в жизни?       – работай на полставки, – тэён кивает, готовый идти на уступки, лишь бы он согласился, – никто не запрещает совмещать это с учёбой. хотя, по правде говоря, на твоём месте я бы уже давно бросил университет. толку от него все равно никакого.        – ты не слышишь меня, ли тэён, – донён наклоняется к нему, и тэён с неудовольствием про себя отмечает его неестественно выступающие ключицы, – я не хочу с тобой работать. ты в состоянии это понять?       – перестань меня так называть, – тэён морщит нос, – я всего на пару лет старше тебя.        – и как прикажешь тебя называть?       – тэён-хён, – улыбка чеширского кота на лице напротив окончательно выводит доёна из себя.        – вот ещё, – фыркает он. тэён пару секунд строит раздосадованную мину, а затем его лицо опять принимает равнодушное выражение.        – нет, прости, не в состоянии. хочешь упустить такой шанс, потому что впервые в твоей жизни ситуация вышла из-под твоего контроля? это какая-то инфантильная позиция, ты уж извини.        –  ты серьёзно хочешь позвать меня работать к себе в компанию, как будто ничего не было? как лучшие друзья, основать совместную работу на благороднейших принципах взаимовыручки и взаимопонимания? ты серьёзно? а в зад тебя не поцеловать?        – было бы неплохо. но, в целом, твоего согласия мне уже будет достаточно.        – зачем тебе? – доён устало вздыхает и потирает глаза, и тэён понимает, как сильно заставил его страдать. – не наигрался? хочется ещё?       – бриллиант, упавший в грязь, всё равно остаётся бриллиантом, а пыль, поднявшаяся до небес, так и остаётся пылью, – глядя куда-то наверх, с видом опытного мудреца декларирует тэён, – думаешь, я стал бы тратить на тебя своё время, будь ты пылью?       доён путается в мыслях, путается в странных сравнениями с пылью и грязью, но не может оторвать взгляда от бархата его кожи, ощущая потребность глазами очерчивать четкие линии его лица на биологическом уровне. доён встряхивает головой, снимая наваждение, и злится, сердится на тэёна, а ещё больше – на себя, упрямо возвращаясь к эмоции, которую он должен чувствовать. только вот сердцу всё равно, что он там должен.        – а врать и играть на чувствах обязательно было? – зло выплёвывает он.        – на войне все средства хороши, – у тэёна всё внутри сжимается при мысли о том, что он сотворил с доёном. «это всё того стоит, это всё того стоит», – повторяет он себе, но сам уже слабо в это верит. от чувства вины горький привкус на языке, и тэён готов отдать все свои рецепторы, чтобы доён когда-нибудь его простил. и снова доверил своё сердце ему.        – хорошо, – он устало вздыхает, порядком вымученный этим пыточным диалогом наедине со своим личным истязателем, – но у меня есть несколько условий.        – выкладывай, – притворства тэёна уже сильно не хватает, чтобы изобразить скуку на лице и скрыть то, как он резко подобрался и сосредоточился в ожидании следующей реплики доёна, но это в сущности уже не имело никакого значения. он согласился. он, мать его, согласился.        – ты больше не проводишь свои дурацкие эксперименты и я нахожусь в наименьшем из всех возможных контактов с тобой. все разговоры между нами только строго по делу, и ты держишь дистанцию не менее ста метров. идёт? – он несмело протягивает кисть для символического рукопожатия, истинная цель которого кроется в эгоистичном желании, идущего вразрез со всеми его принципами, с его гордостью и чувством собственного достоинства, завладеть хотя бы миллиметром кожи тэёна. оба они не в курсе, что испытывают один на двоих страх из-за потенциального отказа с другой стороны – слишком уж сосредоточены на своих собственных чувствах, чтобы заметить в глазах напротив отражение отзеркаленных эмоций.        – о, конечно, – тэён хитрюще улыбается, неспешно проводя пальцами по встречной ладони, пытаясь растянуть это невинное прикосновение до миллиарда световых лет. но пока получаются только жалкие секунды. – разумеется. любой твой каприз.        – ты ведь все равно будешь делать всё, что заблагорассудится? –  мрачно осведомляется доён и недобро прищуривает глаза, но глубоко в душе у него теплится надежда, что тэён действительно не воспринимает его условия всерьёз. ну пожалуйста-пожалуйста?       – только не первую неделю. я приставлю к тебе своего ассистента, – полностью игнорируя веление здравого смысла разорвать связь, тэён рассеянно смотрит на место сплетения их ладоней, – у меня не будет времени помогать тебе освоиться. так что всю первую неделю ты будешь освобождён от моего общества. ты же этого хочешь?       – буду крайне признателен. я могу идти?       – конечно. всю информацию вышлю до вечера.        – ах, да, у тебя же всё-таки есть соц. сети, – сердито шипит доён и спешит на выход, подальше от этого бездушного, беспощадного мерзавца. сердце переполняется праведным гневом и ощущением чудовищной несправедливости в этом жестоком мире. зачем нужно было так поступать с ним? неужели не было другого способа? и он ведь точно не отстанет от доёна и не будет давать ему проходу на новом месте. такая лёгкая жертва в виде младшего – ну как уж тут удержаться? с таким набором черт тэён больше походит на голодного, хищного шакала, а доён – на бедного, загнанного в угол кролика. нетрудно догадаться, что по правилам мира дикой природы происходит дальше между данными её представителями. но донён обязательно научится игнорировать все его нападки и издёвки, обязательно-обязательно…       – доён?       прежде чем он разворачивается, успевает уловить в голосе тэёна лёгкую горечь и, будто в подтверждение своим несмелым предположениям, ухватывается за мимолётно мелькнувшее в его глазах чувство вины, но после натыкается на абсолютно нечитаемое выражение, поволокой уводящее дымку оголённой души куда-то вглубь, подальше от чужих глаз. показалось?       – я никогда не врал тебе.    ***         начало рабочей недели на новом месте проходило подозрительно спокойно и умиротворённо. тэён не обманул и действительно приставил к нему своего ассистента, который помогал ему осваиваться и привыкать к отсутствию необходимости подчинения вышестоящим лицам и инстанциям – ведь теперь он заместитель директора компании. который покамест обещал его не трогать. сам же тэён каждые несколько минут порывался вызвать своего нового заместителя к себе по какой-нибудь идиотской причине. что угодно, лишь бы хоть одним глазком увидеть его, налюбоваться и смотреть-смотреть-смотреть… но он не дурак – знает, что если начнёт приставать к своему помощнику раньше отведённого ему испытательного срока (который на деле является самой вульгарной формальностью из всех возможных), то потеряет доверие, которого и так нет. ему нужно время, тэён знает. но проблема в том, что тэён не железный, как бы он сам ни желал обратного – поэтому сдерживаться ему очень и очень сложно. трудно. невыносимо. но ему всё же улыбается удача.        сумерки уже сгустились над сеулом, основная часть офиса закрыта до понедельника, но тэёну приходится засидеться допоздна, чтобы ответить на добрую сотню электронных писем от желающих сотрудничества компаний. а ещё он ненавидит оставлять своё рабочее место в беспорядке, пусть даже и творческом – так что никогда не уходит домой вовремя. да и в коротании одиноких вечеров в кабинете присутствует своя атмосфера – уютная, тёплая, переполненная гордостью своими достижениями. погружённый в свои мысли тэён отправляется на общую кухню за дополнительной порцией кофеина, разбавленного приторной смесью молока и сиропа, – всё, как любит его младший, ибо после встречи с ним тэён уже не может по-другому. но из мыслей его вырывает неизвестного происхождения грохот прямо за стеной, в кабинете его секретаря. воры?       – ты чего? – тэён выпучивает глаза, наверное, впервые за свою жизнь, потому что зрелище оказывается слишком неожиданным. но только оттого, что в нём присутствует его младший, сердце начинает биться как заведённое.        тэён мысленно отмечает, что неплохо было бы записаться на приём к кардиологу.        – у меня степлер за стол завалился, можешь посмотреть? – реплика доёна своей внезапностью больше похожа на картинки в стиле «нет времени объяснять», но тэён слишком поражён, поэтому молча и довольно рассеянно выполняет просьбу помощника. несчастная канцелярская принадлежность действительно оказывается за столом, однако вид у неё крайне потрёпанный и оставляет желать только лучшего.        – вот блин, – жалобно протягивает доён, сгораемый со стыда за свою неуклюжесть вдобавок неловкость перед начальником. разбить степлер в первую неделю это сильно, думает донён.        – я куплю новый, – изрекает тэён и не поднимает взгляда со сломанной вещи у себя в ладонях. доён неправильно понимает его – для него всё выглядит так, будто для тэёна этот степлер чуть ли не из золота сделан, словом, очень дорогая сердцу вещь, поэтому он в своей привычной манере заливается краской и, запинаясь и заикаясь на каждом слове, начинает извиняться.        – боже, прости меня, я такой неуклюжий, – он выхватывает степлер из рук директора, чтобы он не причинял одним своим видом ему столько боли, – я достану точно такой же, вот увидишь. придёшь в понедельник, а тут как будто и не ломалось ничего…       – доён, – тэён резко обрывает его, смотря куда-то в область его шеи.        – что?..       – что ты делаешь здесь так поздно?       – а, ну… менеджер чон сказал, что я могу забрать часть работы домой, но, по правде говоря, мне так не очень нравится, – он морщит нос, как от кислой конфеты во рту, и тэён спотыкается о мысль невообразимого сходства его подопечного с мультипликационным героем. как же его звали? доён, в свою очередь, начинает замечать, что диалог уходит в какое-то совершенно непонятное русло. – а… ты?       – капитан покидает корабль последним, – безэмоционально хмыкает тэён, всем видом крича о том, что его мысли совсем в другом месте. и глаза, кстати, тоже.       – я задам тебе один вопрос, доён, – тэён нервно сглатывает и переводит взгляд с района солнечного сплетения прямо в глаза напротив, – и, если ты промолчишь первые несколько секунд, я восприму это как положительный ответ. хорошо?       он понижает голос до полушёпота, но доён готов голову на отсечение отдать, что услышал бы его, даже если бы он говорил из другой вселенной. он наклоняется так опасно близко, превращая уверенные метры между ними в жалкие миллиметры, сотые миллиметров, сотые сотых миллиметров, их носы вот-вот соприкоснутся, и он всё ещё смотрит-смотрит-смотрит в глаза доёну.        – можно тебя поцеловать?       донёну бесконечно кажется, что он ошибся, но ничтожно малые сотые сотых миллиметров между ними намекают, буквально кричат о том, что он просто не мог ослышаться. секунды на размышление утеряны, тэён стремительно сокращает расстояние между ними, а среди губ доёна прячется призрак невысказанного «да».       кофе на кухонном столе остыл неопределённое количество времени назад, но в голове тэёна нет ни одной мысли, посвящённой им самим же сваренным напитку. там только обжигающая кожа под напором его жилистых пальцев, влажный блеск карих глаз из-под подрагивающих от безмолвного наслаждения ресниц и миллионы электрических разрядов, безвозвратно вышибающих всё накопившееся и невысказанное и направляющих всё это в самое что ни на есть нужное и «правильное» русло. они отчаянно цепляются за плечи друг друга мёртвой хваткой, преследуемые океаном страсти, обуянные тоской пребывания вдали друг от друга, и падают-падают-падают…       доён приходит в себя первым.        — ты что… ты что делаешь?.. — остатки самообладания доёна ушли вместе со здравым смыслом, ещё когда он собирался сказать «да» своему главному мучителю, и он уже ничего не скрывает, не прячет — вспышка болезненно обжигает внутренности и туманной плёнкой застилает глаза. — да сколько уже можно? тебе вообще плевать на мои чувства, да? не надоело ещё издеваться? какой же ты эгоист, — взгляд тэёна бегает по лицу доёна и, не встречая там ничего, кроме боли, уже открыв рот, чтобы произнести очередную издёвку, останавливается. и понимает, что, если опять его обидит, если опять заденет его чувства, он уйдёт. уйдёт и больше никогда не вернётся, навсегда захлопнет двери своего сердца, разорвёт узы, связывающие их души, и будет чертовски прав. они никогда не встретятся, и тэён будет мониторить его соц. сети в надежде, что доён когда-нибудь захочет связаться с ним — что вряд ли произойдёт. он расслабляет лицо, и маска напускного безразличия мгновенно слетает, уступая место живым эмоциям. тэён чувствует непривычную лёгкость — он уже забыл, каково так просто открываться посторонним людям. но доён — не посторонний. и, судя по его лицу, он медленно начинает это понимать.        — хотел бы я, чтобы это была всего лишь издевка. — губы тэёна трогает грустная улыбка, когда дрожь мелкой рябью проходит по его телу. — ты мне нравишься, ким доён. нравишься так, что рёбра сводит от одной мысли, что ты не будешь рядом. так что да, я эгоист. эгоист, который без ума от тебя.       донён чувствует, будто кто-то разом выкачал весь воздух из лёгких и насыпал туда зыбучий песок, каждая частичка которого забилась даже в самые маленькие и незаметные отверстия. как будто и вокруг нет ничего, кроме вакуума, сковавшего конечности и оставившего полностью обездвиженным, безжалостно отобрав способность банально моргать или дышать. время безбожно замедляется, пространство вокруг сужается до них двоих, и доён откуда-то получает возможность наблюдать за разворачивающейся ситуацией со стороны, словно беспристрастный очевидец, дающий свою независимую экспертную оценку. какое-то время проходит прежде, чем доён отмирает и обретает способность воспроизводить членораздельные звуки и критически мыслить.        — почему… я должен тебе верить?       тело тут же напрягается при мысли об очередном возможном обмане тэёна, а в ушах стучит набатом: ты опять чуть не попался. но теперь доён умнее — он больше не допустит подобного по отношению к себе.        — потому что сейчас ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо ещё в этом мире, — на лице тэёна появляется выражение смертельно уставшего человека, вымученного своими же странными прихотями, — потому что и не стал бы ничего делать, если бы не влюбился ещё даже в обезличенную, написанную сухим канцелярским языком характеристику одного совсем юного, но уже очень перспективного сотрудника моей компании. я никогда не врал тебе, доён. всё, что я тебе говорил или делал в твою сторону, — всё было абсолютной правдой.       и доёна накрывает. накрывает волнами его любимого моря, приливами и отливами заполняющего края его сердца. на секунду ему кажется, будто он слышит шум прибоя, чувствует запах сандала и вкус морской соли на языке и видит всплеск купающихся в воде лучей утомлённого своим же сиянием солнца. пузыри морской пены ласкают, мягким шёлком стелются по коже, точно извиняясь за всё, что натворил тэён. последний неторопливо подходит к донёну, обхватывает ладонями его лицо так осторожно и нежно, будто от тепла его пальцев он расплавится, как восковая свечка. и доён действительно готов расплавиться – но сделать этого ему не даёт ледяное море, обжигающее своим холодом и буйной непокорностью ломающее немногочисленные преграды, оставшиеся между ними. доён глядит в его глаза и видит тёплый бриз, обдувающий лазуревую гладь, простирающуюся за горизонт – и ему всё становится понятно. лёгкая зыбь вместо тысячи слов.        если тэён — это море, пугающее своей непредсказуемостью, с его бушующими волнами, заливающими прибрежные территории, то доён — тихая гавань, которая принимает его со всеми его штормами и приливами и в самые сильные бури встречает его своим тихим зноем. и каждый раз, когда ему кажется, что его сердце уже не сможет уместить постоянно увеличивающийся размах бескрайнего моря, его волны точно сами определяют границы дозволенного и расширяют масштабы вмещаемого — как будто никаких границ никогда и не было. доён точно знает: с этим морем ему никакой тайфун не страшен – оно защитит его от всего что угодно, даже от самого себя.        и доён сделает для него то же самое.        — ты моё море, ли тэён.