Как никто никогда

      В семье Итадори всегда было спокойно. Бывали месяцы в их жизни, когда приходилось трудиться куда сильнее, чем они привыкли, но такое случалось только в зимний период, и они всегда справлялись с любыми невзгодами. Самый младший сын в их большой семье — Юджи, старший — Чосо, мама — Каори, папа — Джин и дедушка — Васуке. Их маленький негодник всегда просил упоминать Сукуну в их семейном древе, на что родственники тихо вздыхали, но потакали ребенку.       Сукуна — это их домашний кот, чья шерстка была необычного персикового цвета, прямо как волосы Юджи или Джина, а хвост у него был раздвоен. Нашел бродягу на улице самый младший в этой семье и притащил домой. Животное было ранено, и Каори беспокоилась, как бы оно не погибло прямо на руках у ее не видавшего смерти сыночка. Переживала, как бы её чадо не начало винить себя, что он не оказал должной помощи, не успел и так далее. На удивление, у Итадори-младшего получилось подлатать кота, хоть и последнему явно было не в радость ходить в криво повязанных бинтах. Юджи поклялся сам заботиться о новоприобретенном питомце, даже самостоятельно дал ему имя. С тех пор он только и делал, что возился со своим котом, хоть родственники и беспокоились, что животное могло быть ёкаем, скрывающим свою личность, но младший настоял, и его не трогали.       Сначала семью ничего не тревожило до определённого момента. Кот будто бы понимал человеческую речь, но делал вид наоборот. Его кошачья морда выдавала признаки интеллекта и осознания, но животное ни в какую не поддавалось уловкам семьи Итадори. Кроме Юджи. Кот всегда ходил за младшим, сладко спал у того на коленях, постоянно просился на плечи, дабы полежать и там, ел только из его рук и жил, в принципе, в комнате этого ребёнка. Нигде больше он не засиживался надолго, особенно когда Юджи не было в доме.       Иногда Сукуна приносил на порог комнаты ребёнка мёртвых мелких вредителей, бывали и птицы. Итадори на это лишь ласково гладил кота по голове, таким образом благодаря животное. Конечно, трупы приходилось закапывать во дворе, но Юджи не отказывался от подарков питомца, наоборот, поощрял их. А Сукуне было только в радость поохотиться ради веселья, а не пропитания, позже принося хозяину убитую добычу практически на блюдечке. Так он проявлял свою кошачью благодарность за заботу о нём.       По истечению нескольких лет Юджи вырос, повзрослел, как и его семья. Как и кот. Сейчас Итадори-младшему уже насчитывался восемнадцатый год, он успел похоронить дедушку, мало разговаривал с родителями и также немного с братом. Коту исполнилось тринадцать лет, хоть по виду и не скажешь. Только с ним и проводил время Юджи, находя в питомце утешение после потери близкого человека, от которой не до конца оправился.       Сукуна вальяжно устроился на матраце подростка, виляя до ужаса длинными хвостами из стороны в сторону. Так лениво и так спокойно, что Итадори невольно улыбнулся. Он погладил кота по голове, на что тот лапой отодвинул чужую руку подальше. Коту не нравилось, когда его ласкают в плохом настроении. Он откуда-то всегда знал или же понимал, когда Юджи бодр и был готов жить новый день, а когда беспокоен и опечален. Так и сейчас. Подросток расстроено захныкал, когда любимый питомец не дал себя погладить, но попыток больше предпринимать не стал, лишь улегшись головой на матрац, вперившись взглядом в потолок. Кот заинтересованно склонил голову, дергая ухом.       Юджи привык высказываться Сукуне обо всем, что его тревожило. Будь то хоть предстоящая тренировка стрельбы из лука, хоть приснившийся накануне кошмар. Кот всегда выслушивал его, не мяукая и не отводя взгляд от человека. После чужого монолога он лишь подходил к хозяину и облизывал его, куда приходится: в ладонь, в щеку, в подбородок. Юджи знал, что таким образом животное пытается оказать мало-мальскую поддержку, но по-своему. Говорить-то кот не может. Повернув голову в сторону питомца, Итадори поймал чужой внимательный взгляд напротив, изучающий его.       — Знаешь, я бы хотел, чтобы ты мог говорить. Или вообще был человеком. Мы бы с тобой столько смогли делать, Суку, — грустно улыбается подросток, прикрывая глаза, не замечая, как покачивания хвостов животного прекратились. — Мы бы всегда были вместе и жили бы друг ради друга. Ведь так поступают с теми, кого любят, да? Я люблю тебя, Сукуна. Ты мой... самый лучший друг. Единственный и неповторимый. Я благодарен судьбе за то, что она связала наши души, и мы проходим этот путь вместе, мой котик.       Последний на это что-то мяукает и подбегает к хозяину. Юджи открывает глаза, смотря, как обеспокоенный кот начал облизывать его лицо. Подросток хихикает, играючи отталкивает от себя животное, но оно, будто действительно чего-то испугавшись, лишь рычит и продолжает свои манипуляции. Тогда пугается уже Итадори, не замечая раньше за своим всегда спокойным и уравновешенным котом такую привычку.       — Сукуна?       Кот не отвечает, а то и понятно, но облизывание продолжает. Тогда Юджи решает принять свою судьбу. Он доверял своему питомцу, и если тот делал что-то тактильное, значит, так надо. Вплоть до обслюнявливания его лица. Сукуна прекратил только тогда, когда на улице что-то прогремело. Он поднял голову, ушки прижались к голове, хвосты беспокойно начали бить по бокам. Кот зашипел и, перепрыгнув через подростка, побежал вон из комнаты. Юджи сам подскакивает, когда слышит тревожные крики матери. Выбежав из комнаты, мальчик направляется в сторону звука.       Подросток замирает перед выходом из дома. Крыша над головой отсутствовала, она была отломана и горела где-то на земле. Перед ним лежит труп его отца. Ноги Юджи не выдерживают, и он падает. Итадори подтаскивает ещё тёплое тело к себе на колени, под руками плещется кровь из открытой раны на шее. Голова отсутствовала, и только богу известно, где она.       — Уходи отсюда, малец, — слышится сверху грозный голос, на звук которого подросток сразу поднимает взгляд.       Перед ним стоит высокий мужчина, смотрящий на него четырьмя алыми глазами, двое из которых находились на причудливой деревянной маске, что закрывала правую часть лица незнакомца. Его такое же количество рук было скрещено на груди, а два хвоста били его по бокам. Кошачьи уши беспокойно прижались к голове. Все тело было покрыто разными рисунками, черными как смоль, только ноги были прикрыты надетыми на них штанами. Юджи, закончив с осмотром, вновь вернул взгляд на чужое лицо.       — Вы кто?       — ... Убегай отсюда. Я потом найду тебя, — произносит мужчина и отворачивается, направляясь по дорожке дальше от дома, где, чего раньше не заметил Юджи, находился лис с шестью хвостами. В его лапе было такое же обезглавленное тело Итадори-старшей. В какой-то момент подросток пытается найти взглядом брата, но его ударяет по щеке пушистый хвост. — Ты оглох? Вали куда подальше!       Юджи испуганно вскакивает и действительно убегает. Он хочет убежать настолько далеко, насколько сможет, глубоко в лес, лишь бы скрыться от этих звуков борьбы и запаха гари вперемешку с кровью. Подросток плакал, слезы застилали глаза, не давая четко видеть тропу под ногами. Даже оступаясь и падая ниц, он поднимался и продолжал бежать. Ступни саднило, одежда порвалась в некоторых местах. Солнце зашло еще пару часов назад, теперь на небе красовалась луна. Сегодня был день полнолуния, и яркий спутник был единственным источником света для продолжающего бежать Юджи, пока он не грохнулся посреди цветочной поляны, потеряв сознание от истощения.       Итадори не знал, где он, что случилось и почему всё тело так ломит. Только болезненные воспоминания не оказались забыты, один взгляд на перебинтованную руку напомнил, что случилось с его домом и его семьёй. Подросток не был уверен, что произошло с Чосо, он лишь мог молиться, чтобы его брат нашел убежище и остался жив. Но был ли в этом смысл, когда их родители мертвы, родной дом сгорел, а сам он непонятно где?       Парень сел на кровати, сгорбившись. Он уткнулся носом в поджатые к груди колени и тихо разрыдался. Итадори не до конца пережил смерть дедушки, а с таким тяжелым событием было смириться еще труднее. Он держал обезглавленный труп отца на руках, а такое же тело его матери было в чужих когтистых лапах. Но там был не только лис, кто же...       — Вы очнулись, — чужой спокойный голос раздался со стороны проёма, на который Юджи сначала не обратил внимания, но он привлек его сейчас.       Перед ним стояла среднего роста девушка, её коротко постриженные волосы были белого цвета, напоминающий недавно выпавший снег. Посередине прически с двух сторон виднелись красные полосы, которые, скорее всего, соединялись на затылке. Облачена незнакомка была в традиционную монашескую одежду. Окрашена она была в привлекательный фиолетовый с белым и чёрным цветами. Девушка была бы похожа на обычного монаха, если бы не белые кошачьи уши на макушке и такого же цвета хвосты с красного цвета кончиками, болтающиеся у чужих ног.       — А Вы кем будете? — в ответ вопрошает Юджи, напряжённо сжимая одеяло в кулаке. Он знал, как несерьёзно звучит с заплаканным лицом, но постарался придать голосу уверенность.       — Можете звать меня Урауме. Сукуна-сама направил меня к Вам проведать. Вы спали три дня, и Господин начал переживать, — осведомляет парня девушка, подойдя почти вплотную к его кровати, проверяя холодной ладонью температуру на его лбу. Юджи вздрагивает не от прикосновения, а от произнесённого ранее имени.       — Сукуна? Вы имеете в виду моего кота? Откуда он здесь, — последний вопрос задается скорее самому себе, чем с целью получения ответа. Не успевает Урауме ответить, как на пороге оказывается ещё один гость.       — Вижу, ты уже в полном здравии, прекрасно. Урауме, оставь нас. Можешь приступать к приготовлению обеда, — девушка кивает и молча удаляется прочь, оставляя Юджи наедине с уже знакомой персоной.       Это был тот самый мужчина, который посоветовал подростку убегать. Итадори припоминает, что тот обещал найти его, и посмотрите на них — действительно же нашёл, так ещё и, видимо, позаботился. Два хвоста незнакомца покачивались у того за спиной, очень сильно напоминающие такие же у питомца Юджи.       — Вы Сукуна-сама? Вы украли имя моего кота? — Итадори сразу же набросился с обвинениями на мужчину, на что последний лишь как-то насмешливо фыркнул и подошел ближе, садясь на край кровати. Его четыре руки покоились на груди в скрещенном положении, но когда он присел, одна из них легла к подростку на колено. Парень вздрогнул, но не стал пока ничего предпринимать.       — Я и есть твой кот, глупый.       Юджи тупо пялится на собеседника, не веря собственным ушам. Чтобы его Сукуна да и оказался самым что ни на есть настоящим ёкаем — это где видано? В дедушкиных сказках, которые он рассказывал ему с Чосо перед сном? Итадори закрыл лицо руками и замычал. Ему яростно не хотелось верить в происходящее. Его кот, его любимый домашний питомец, его свет во тьме — бакэнэко, злой дух, который сейчас сидел в теле человека перед ним.       Просить доказательства означало быть глупцом, ведь они налицо: тут тебе и волосы такого же цвета, как шерсть Сукуны, глаза каштанового оттенка с отливом бордового, своеобразные рисунки по всему телу, напротив, как у его кота, да даже эти два хвоста с чёрными ободками около кончиков — всё это было одним большим аргументом. Итадори не знал, куда себя деть от такого родного, но при этом и чужого взгляда, что сейчас был направлен прямо на его лицо. Юджи поднял глаза на мужчину, тихо выдавив:       — Я, конечно, рад, что мое желание осуществилось, ты сидишь со мной в виде человека, но я не хотел, чтобы оно произошло в таких обстоятельствах, — Итадори вновь вздрагивает, когда рука его бывшего кота легла к нему на голову, принявшись успокаивающе поглаживать.       — Я тоже этого не хотел, малец, но у судьбы были другие планы на нас и твою семью, — также тихо произносит Сукуна.       Итадори на это лишь всхлипывает и, схватив чужую руку и поднеся ее к своей щеке, утыкается в нее носом и вновь начинает плакать. Бакэнэко на это никак не реагирует, потакая подростку.       Через какое-то время в проёме вновь появляется Урауме, призывая к столу. Сукуна кивает и поворачивается в сторону своего хозяина. Юджи задремал, а мужчина всё это время был в теле кота, успокаивающе мурлыча на его груди. Ёкай тыкает лапой по лицу напротив, но Итадори никак не реагирует. Тогда он решает поступить по-хитрому: забравшись чуть выше, кот начинает вылизывать чужое ухо. Подросток беспокойно заёрзал и через пару мгновений открывает глаза.       — Сукуна, что ты, — не успевает Юджи закончить фразу, как животное с его груди пропадает, а вместо него появляется большое человеческое тело, за плечами которого рассеивается шлейф магии.       — Пора обедать, — лишь произносит бакэнэко и слезает с кровати, выходя из комнаты.       Юджи еще какое-то время тупо пялится в проём, но, проанализировав, что ему только что сказали, встает с кровати. На себе он обнаружил кимоно, но какие-то слои отсутствовали. Видимо, чтобы он не перегрелся. Не став зацикливать на этом внимание, парень направился вглубь здания в поисках Сукуны.       Плотно перекусив, бакэнэко сел более расслабленно, держа в руке масу с налитым туда сакэ. Итадори неловко потеребил край своей одежды, не зная, что теперь делать и чем занять руки. Он уже поблагодарил Урауме — как он выяснил, верную спутницу Сукуны, что служила ему верой и правдой, — за обед, но теперь он был в замешательстве.       — Ты слишком нервничаешь, — произносит после долгой тишины ёкай, отпивая свой напиток.       — Ну, было бы странно, если бы я не нервничал, не находишь? Откуда у тебя вообще этот дом? — непринужденно интересуется Юджи, будто не ждал этого момента с самого осознания, что его кот — бакэнэко.       — От моего прежнего хозяина. Он и стал отправной точкой моего становления как духа, — Сукуна прикрывает самый походящий на человеческий глаз, но остальные всё также пристально наблюдали за парнем.       — Каким образом? — уже более несдержанно спрашивает Итадори. Любопытство подростка так и сквозило в его интонации, из-за чего мужчина фыркает.       — Я его съел, — Сукуна скалится, его уши прижимаются к голове, а хвосты начинают бить по полу. Юджи вздрагивает и поджимает губы, — в принципе, мой человеческий образ — это и есть мой прошлый хозяин, только без лишних частей тела. Не волнуйся так сильно, тебя есть у меня не было в планах.       — А что тогда у тебя в планах? Моей семьи больше нет, хоть я и надеюсь, что Чосо жив. Что ты собираешься со мной делать? — спрашивает почти агрессивно, но парень нуждается в ответах.       — Пока ничего. Если ты не заметил, даже будучи котом, я никогда не причинял тебе вреда и не планирую сейчас. Ты, так скажем... мой фаворит из всех хозяев, что у меня были. И я хотел бы, чтобы ты остался со мной настолько долго, насколько возможно, — практически мурчит Сукуна, отставляя масу в сторону, чтобы схватить Итадори за воротник и утянуть к себе на колени.       Юджи в начале тревожно брыкается, но, когда не ощущает ничего, кроме отдающей по коже вибрации от исходящего мурчания со стороны бакэнэко, то успокаивается. В детстве его здорово напугали ёкаями, и избавиться от страха так сразу было тяжело. Утешала только одна рациональная вещь, о которой упомянул Сукуна: на протяжении всех тех лет, что они провели вместе, дух ни разу не пытался навредить ему. Даже наоборот, будучи котом, умудрялся оказывать ему такую же ласку и заботу. Даже спас его от другого ёкая. Кстати, о нём:       — Сукуна, могу я задать тебе вопрос? — поворачивая голову в сторону собеседника, интересуется Юджи. Мужчина приоткрывает основной глаз.       — Тебе не нужно уточнять, чтобы спросить у меня что-либо, — лишь отвечает бакэнэко, вновь закрывая глаз. Подросток что-то бурчит, но принимает чужой ответ за согласие.       — Что случилось с тем лисом, что напал на наш дом?       Сукуна медленно открывает глаз. Все четыре алых рубина уставились на Юджи, из-за чего тот заерзал на месте, настолько взгляд был пристальным и пронизывающим. Мужчина, также не торопясь, развернул парня к себе лицом. Подросток неуверенно уставился на духа в ответ, уже жалея о заданном вопросе.       — Это гадкое создание долго умоляло меня о пощаде, когда я разрывал его плоть на куски. Он просил прощения за то, что вторгся на чужую территорию и убил невинных, но эти чёртовы лисы только и умеют, что врать, поэтому я оторвал его голову своими челюстями, перегрызя ему глотку. Он не имел право на жизнь после того, как посмел разрушить данный нам покой, за что поплатился. Его смерть была мучительна, он страдал так же, как и твои родители, как ты, когда увидел их. Сейчас он находится в наихудшем месте, которое можно себе представить.       Итадори молча слушал чужую речь, прикрыв рот рукой. Он подсознательно понимал, что Сукуна вряд ли позволил другому духу жить, но чтобы он обошелся с ним настолько жестоко... подростку казалось, что его кота подменили. Юджи сам по себе не любил насилие и старался подарить животным, на которых они с семьей охотились, быструю смерть. Но в глубине души парень был рад, что с лисом расправился именно Сукуна и именно так. Всё же он любил свою семью несмотря ни на что, поэтому смерть, что даровал ёкаю его кот, была заслуженным для него наказанием.       — Тогда я спокоен, — через какое-то время отвечает Итадори, расслабляясь в чужих теплых руках, довольно быстро уснув.       Сукуна задумчиво смотрит на тихо посапывающее тело в своих когтистых лапах. Он не соврал, когда говорил о своих намерениях по поводу подростка, но также было кое-что, что он утаил. Являясь ёкаем, ему сложно было проявлять человечность саму по себе, он лишь её имитировал в присутствии любимого хозяина. Даже его чувства по отношению к парню были не самыми чистыми, в них было намного больше похоти и желания обладать, чем чего-то девственно невинного. Сдерживать свои побуждения в сторону Юджи становилось очень тяжело, особенно после раскрытия его настоящей личности, когда подросток не убежал, а, наоборот, остался и даже искренне доверился.       Тем временем Урауме вернулась из сада, в котором приводила в порядок недавно посаженные цветы. Завидев своего Господина, девушка быстро прибрала помещение от лишней посуды, которой всё равно уже не пользовались. Быстро управившись, она присаживается напротив мужчины, в уважении склонив голову. Сукуна разрешает спутнице поднять на него взгляд, что та и делает, начиная диалог:       — Что Вы собираетесь делать с этим ребёнком, Господин? — не то чтобы Урауме не была в курсе планов старшего бакэнэко, но она чувствовала явную перемену в энергии, которую тот источал.       — Оставлю при себе, конечно же, — это то, что девушка уже знала, но она молча ждала, когда мужчина продолжит говорить, — он будет жить в моей комнате. Мне нужно пометить его в человеческом обличии, чтобы местные ёкаи, приходящие в мою обитель, даже взгляд на него поднять не имели права. Кроме тебя, естественно. Когда я буду отлучаться по делам, Юджи будет оставаться у тебя на попечении. Твоя обязанность с этих пор — не дать мальцу попасть в неприятности, где он может серьезно пострадать.       — Поняла, — кивнула ёкай, кинув взгляд на спящее дитя, которого сейчас обнимал её Господин, прижимая к себе двумя руками. Итадори уткнулся носом в подставленную татуированную шею. Такая идиллия умиляла девушку, но она не выразила это на лице, дабы не смущать старшего бакэнэко.       — Также даю тебе поручение — найди старшего брата Юджи, — Урауме навострила уши, — у него угольного цвета волосы, тёмно-фиолетовые глаза, также чуть выше самого мальца. Чаще всего заплетает волосы в два несуразных хвоста, что торчат во все стороны, как у какого-то кустарника. Я не нашёл его тело ни в обломках дома Итадори, ни в желудке того мерзкого кицунэ, так что смею предположить, что он успел сделать ноги. Найдёшь — замечательно, не найдёшь — мне, в принципе, плевать, но Юджи будет переживать.       — Сделаю всё, что в моих силах, Господин, — Урауме вновь кланяется, но вдруг ощущает на своем подбородке чужой хвост. Она неуверенно садится прямо, вновь устремляя взгляд на сидящего напротив бакэнэко. В алых глазах искрило веселье.       — Приготовь нам с Юджи постель, Урауме. За тобой останется ужин, а там можешь и на поиски идти.       Ёкай кивнула и пошла исполнять свои обязанности. Сукуна, дождавшись, когда девушка уйдет, опустил взгляд на Итадори. Парень всё ещё мирно сопел, но слегка съехал вниз. Мужчина ощущал его теплое дыхание на своей ключице. Шея подростка была немного выгнута, так как голова Юджи упала во время сна. Дух аккуратно взял мальца за шею, отодвигая от себя, дабы посмотреть на чужое умиротворенное лицо. Губа бакэнэко дернулась, и за ней показался кошачий клык. Ему хотелось вцепиться в предоставленный ему участок кожи. Пульс парня бился под пальцами Сукуны, из-за чего это желание неумолимо росло в его голове, и, чтобы не натворить глупостей, он подхватил Итадори на руки и зашагал в свою спальню.       Урауме встретила его на пороге с понимающим взглядом. Она уже закончила стелить новый матрац, поэтому молча откланялась и удалилась. Сукуна переложил на него Юджи, улегшись рядом. Он положил голову парня на одну из своих рук, другими загребая его в свои объятья. Пожалуй, если они немного вздремнут, ничего не случится.       Прошло какое-то количество времени. У Итадори не было свободных моментов, чтобы посчитать точно. Каждый его день был наполнен разными событиями: сегодня он стреляет из лука, завтра ходит с Сукуной по лесу, вместе собирая съедобные ягоды и грибы, а послезавтра они с Урауме отправятся на деревенский рынок, дабы пополнить запасы мяса. Совсем скоро это стало новой рутиной для парня, которой он с удовольствием жил.       В последнее время Юджи стал замечать за Сукуной странное поведение. Он вёл себя с ним очень отстранённо: не касался так часто, не дарил любящих взглядов и просто старался сохранять дистанцию. Они всё также гуляли вместе, но ёкай всегда был в напряжении рядом с ним. Парню даже стало обидно, когда он заметил улыбку на чужом лице, но была она адресована не ему, а абсолютно незнакомым ёкаем. Юджи успел соскучиться по милым кошачьим клыкам своего бывшего кота, когда тот приподнимал уголки губ. Это здорово его расстраивало, но бакэнэко уверял, что ничего не случилось, будто так всегда и было. Итадори, понятное дело, злился на очевидную ложь, но не решался перечить. Решил, что пока не достигнет точки кипения — будет молчать.       Сегодняшний день не стал исключением. Сукуна молча прошёл мимо Юджи, что сидел в саду под тенью яблони. Парень окликнул ёкая и поприветствовал, на что последний лишь кивнул, даже не удосужившись взглянуть в его сторону. Итадори надул губы, сложив руки на груди. Ну и ладно, больно-то ему нужно внимание Сукуны. Решив как-то отвлечься, подросток отправился на поиски Урауме, которая хозяйничала где-то в доме.       На кухне парня окутывает запах будущего обеда, из-за чего у него повышается слюноотделение. Девушка всегда готовила восхитительные блюда, особенно для самого Итадори, за что он ей был благодарен сотни тысяч раз. Вот и сейчас он явно чуял темпуру, что медленно остывала поодаль от места готовки. Парень тихо зашёл за спину Урауме, продвигаясь к желаемой пище. Но только он начал протягивать руку, как его несильно, но неожиданно ударили по руке хвостом.       — Дождитесь обеда, Юджи-сама, — не поворачиваясь к нарушителю, потребовала девушка, продолжая что-то нарезать. Итадори разочарованно погладил пострадавшую кисть, но спорить не стал, вместо этого решив завязать диалог:       — Урауме, а ты не знаешь, почему Сукуна меня избегает? Я уже не первый месяц замечаю, что он будто в облаках летает, — интересуется подросток, оперевшись локтями на столешницу. Ёкай, не отвлекаясь от своего дела, поддерживает диалог:       — У Господина сейчас сложный период, Юджи-сама. Его энергия нестабильна из-за времени года, что также влияет на его настроение. Он просто не хочет случайно с Вами поцапаться, — девушка говорит это очень убедительно, но её прижатые к затылку ушки будто говорили об обратном. Итадори не до конца понял язык тела Урауме, поэтому положился на интуицию.       — Но я недавно видел, как он весело вёл беседу с заглянувшими к нему на днях другими ёкаями, — хвосты девушки беспокойно закружили над полом, что дало понять парню — он шёл в нужном направлении.       — Действительно, у Господина бывают гости, но он не может ударить перед ними в грязь лицом, поэтому ему приходится держать себя в узде. Вы, возможно, не замечали, но Сукуна-сама часто уходит в лес после таких приёмов. Там он высвобождает накопившийся пар, — продолжила бакэнэко. Юджи даже поверил бы ей, если бы не выдающие её беспокойство хвосты.       — Понятно. Спасибо, что поделилась, Урауме. Я тогда вернусь в сад, позовешь на обед, когда он будет готов? — парень понял, что не сможет разузнать информацию у духа, что служил его бывшему коту не первое столетие и до сих пор не подорвал доверие, поэтому отбросил эту идею.       — Не за что, Юджи-сама. И да, позову. Можете идти отдыхать, — Итадори на прощание машет девушке рукой и уходит.       Конечно, парень не забросил идею выяснить изменившееся отношение Сукуны к нему, просто пока отложил на время. Самому спрашивать было отчего-то тревожно, будто бакэнэко лишь бы высмеял его и послал куда подальше. Всё-таки Юджи не мог не заметить, что его ёкай обладал высоким статусом среди остальных местных духов. Возможно, это действительно всё влияние местной фауны и стресс из-за множественных обязанностей. Чем больше Итадори думал о вещах, которыми мог заниматься Сукуна, тем больше закипала его голова, поэтому, отбросив тяжелые думы, парень вернулся обратно в сад заниматься своими делами.       Погода была просто ужасная: на солнце такое чувство, будто было все пятьдесят градусов, а в тени жалкие сорок; из-за такой жары деревянное покрытие пола, куда попадал свет, было раскаленным настолько, что Юджи обжигал голые ступни, только ступив на него. Он спасался как мог, даже взял в привычку не носить вверх кимоно, перевязывая его у себя на бедрах. В это время года Сукуна стал еще более отстраненным, чем раньше. И это стало последней каплей в чаше терпения Итадори.       Спрятавшись в тени яблони, что заботливо укрывала парня своей листвой, он выжидал. Бакэнэко недавно отлучился по своим делам и до сих пор не возвращался, хотя прошло более двух дней. Урауме сохраняла молчание по поводу сложившейся ситуации, что, впрочем, неудивительно. Юджи недавно поужинал в гордом одиночестве, делая вид, что ему и без компании комфортно. Ёкай, конечно, заметила пасмурное, в отличие от погоды на улице, настроение подростка, поэтому вежливо присела рядом, попивая какой-то отвар. Итадори тогда хоть как-то приободрился, за что поблагодарил девушку, на что та лишь улыбнулась. Сейчас же, как и в прошлые дни, он дожидался возвращения своего бывшего кота.       Сукуна вернулся обратно, когда над его головой уже висела яркая луна. Он случайно заметил Юджи, что заснул прямо под деревом. Это вызвало у бакэнэко улыбку. Мужчина подошёл к сопящему парню и, аккуратно подхватив на руки, дабы не потревожить чужой сон, занёс его в дом. Уже в своей комнате ёкай уложил подростка на матрац и развернулся, собираясь заночевать в другой комнате, как его хватают за один из хвостов. Сукуна оборачивается, впериваясь взглядом в сонные глаза мальца.       — Не уходи, — хриплым ото сна голосом просит Итадори, за хвост тягая мужчину к себе. Ёкай сглатывает.       — Мне нужно, милый. Я не могу поспать с тобой сегодня, извини, — выдавливает из себя улыбку Сукуна, выдергивая свой хвост из чужой хватки.       — Мы перестали спать вместе, когда с земли сошёл снег! — вдруг взрывается Юджи, подскакивая на ноги. Дух удивленно поднимает брови и не успевает ничего сделать, как его хватают за руки и опрокидывают на матрац. Итадори усаживается на чужих бедрах, коленями зажимая его ноги под собой, ограничивая к действиям. Руками он прижимает тело мужчины к циновке под ними. — Это было явно не вчера, Сукуна. Мне надоели твои недомолвки и уклончивые ответы. Скажи мне правду!       Бакэнэко молча уставился на парня, сидящего на нём. Он не мог просто взять и выложить всё как на духу. Подросток явно его не поймет, может, даже посчитает мерзким. А ёкай очень оберегал доверие Юджи к себе, поэтому не собирался рушить его просто из-за своих гнусных желаний.       — Не молчи, прошу, — дух вздрогнул, когда на его живот что-то капнуло. Подняв взгляд, он увидел мокрые дорожки на юношеских щеках. Итадори очень сильно дрожал, из-за чего практически лёг на грудь мужчины под собой. Парень продолжал тихо всхлипывать и ронять новые слёзы на покрытую татуировками кожу, — не молчи. Я хочу вернуть всё, как было изначально. Мне не нравится, что ты игнорируешь меня и в принципе ведёшь себя так, будто я мешающаяся под ногами букашка. Мне одиноко, Сукуна.       Бакэнэко не знал, что ему сказать. Он чувствовал себя самым ужасным духом на этом свете. Из-за его эгоизма его хозяин сейчас заливался в слезах, поделившись с ним всем, что его гложило всё это время, а ёкай не мог выдавить из себя обычную просьбу, решив замкнуться в себе. Он никогда не устанет восхищаться своим лучиком солнца, что угасал прямо на его глазах. Надо было что-то делать.       — Ты не букашка, Юджи. Ты же знаешь, я никогда не считал и не буду считать тебя ниже себя. Ты мой хозяин и моя любовь, — руки Сукуны аккуратно поднимаются на чужие бедра, принявшись успокаивающе поглаживать.       — Тогда объясни, из-за чего ты на самом деле оставил меня загибаться в своих мыслях? — потребовал парень. В его глазах горела решимость, и бакэнэко больше не мог скрывать своих желаний.       — Пойми, малец, я не человек, мои потребности отличаются от человеческих. Они довольно низменны и аморальны, и я не хотел загружать тебя ими, — на мгновение мужчина тушуется, но Юджи кивает, как бы побуждая продолжать, и он продолжил, — я вожделею тебя, мой милый, и хочу сделать своим. Я знаю, что ты воспринимаешь меня только как бывшее домашнее животное, поэтому скрывал свои желания от тебя. Мне жаль, что ты узнал об этом в такой обстановке, и я пойму, если ты не захочешь иметь со мной ничего общего.       Сукуна замолкает, когда его перебивает тихий смех со стороны парня. Он смотрит на подростка в недоумении, не понимая, что смешного мог сказать. Итадори, отсмеявшись, с улыбкой смотрит на мужчину, слегка приподнимаясь, чтобы в следующий миг оставить на чужих губах легкий поцелуй. Руки бакэнэко в напряжении сжимаются на бедрах мальца, но тот никак не реагирует.       — Тебе стоило рассказать мне об этом раньше. Люди сами предаются низменным желаниям, если ты не знал. Даже чаще, чем вы, злые духи, — парень опять тихо хихикает, утирая остатки слез с глаз.       — То есть, ты не против, если мы займёмся любовью прямо сейчас? — очень нетерпеливо спрашивает Сукуна. Его глаза загорелись алым пламенем, когда Итадори, всё ещё сидящий на нём, от этого лишь фыркнул. Как же он любил своего ёкая.       — Не против.       И это стало спусковым крючком для духа, что сдерживал себя несколько месяцев. Второй парой рук он прижимает подростка ближе к себе, впиваясь в такие желанные губы требовательным поцелуем. Бакэнэко вылизывает чужие ровные зубы, слегка касается нёба, а после всасывает мягкий язык своего хозяина. Юджи старается отвечать, как может, но попусту не поспевает за быстрым темпом мужчины. Единственное, что он выяснил, — у Сукуны был шершавый, почти как у его кошачьей формы, язык, который очень приятно ощущался в поцелуе.       Мужчина, окончательно сбросив сдерживающие его мысленные ограничения, подхватил парня и опрокинул на матрац, заползая на него сверху. Расписное кимоно подростка было аккуратно снято с его загорелых плеч, так как было одним из любимых у духа, оставшись лежать под его спиной. Бакэнэко, облизнувшись, вцепился в такую желаемую шею напротив, всасывая кожу и прикусывая её во рту. Юджи вскрикнул, но, когда ёкай повторил свои манипуляции ещё в разных частях его шеи и плеч, начал поскуливать. Сукуне этот звук очень понравился.       Итадори схватился за шею напротив, когда чужой рот опустился на его сосок, принявшись вылизывать в горячей полости. Одна из рук мужчины легким движением обогнула впалый живот парня, обхватив в кольцо из пальцев его полувставший член. Подросток ахнул, зажмурившись. Ладони ёкая были горячими, что на раскаленной коже Юджи ощущались просто восхитительно.       Спустя пару мгновений Итадори ощутил шершавый язык Сукуны намного ниже, чем он того ожидал. Малец еле приоткрыл глаза, как они тут же распахнулись в дичайшем удивлении. Мужчина, будто сейчас он был не в теле человека, а кота, вылизывал его дырочку, как самое вкусное подношение. Ноги Юджи машинально сдавили чужую голову между бедрами, на что ёкай одарил его таким взглядом, что парень только от него чуть ли не кончил.       Бакэнэко, разведя колени Итадори в стороны, ещё раз потрогал его колечко мышц, убеждаясь в разработанности. Мужчине какое-то время пришлось растягивать парня пальцами, обмазанными в масле, ради того, чтобы малец тоже получил удовольствие от процесса. Взглянув своему хозяину в глаза, ёкай молча спрашивает разрешение на продолжение. Юджи закивал. В его прелестных медовых глазах вновь собралась влага, но в этот раз она была следствием не разочарования, а удовольствия.       Сукуна начал медленно проникать членом в анус Итадори, на что последний учащенно задышал, вцепившись в кимоно под собой, запрокидывая голову. Мужчина нежно огладил внутреннюю часть бедра парня, успокаивая. Когда бакэнэко почувствовал, как Юджи расслабляется, то не стал медлить, вгоняя член до конца, выбивая у мальца воздух из легких. Сукуна одной парой рук приподнял Итадори за ягодицы, разводя их в стороны, а другой обнял, прижимаясь к его груди. Бакэнэко не жалел своего хозяина, хоть и хотел сделать его первый раз немного не таким, но эгоистичные порывы доставить себе удовольствие начали заполнять разум. Благо этому парню, видимо, нравилось, когда его грубо имели.       Юджи заходился в стонах, скулеже и вскриках, как ненормальный, подтягивая к себе мужчину за шею ближе, прижимаясь к его губам. Ёкай двигался внутри Итадори быстрыми толчками, иногда даже резкими, из-за чего последний постанывал прямо в поцелуй, не имея сил сдерживать свой голос. Парню было так хорошо, так приятно, что он мысленно взмолился к всевышним силам, чтобы это не заканчивалось.       Когда Сукуна ощутил, что на пике, он обхватил член своего хозяина и принялся надрачивать ему в такт толчкам. Юджи застонал пуще прежнего, когда излился в большую горячую руку бакэнэко. Малец ещё тихо поскуливал, подрагивая в чужих руках, пока ёкай вдалбливался в его чувствительное от стимуляции тело. Мужчина, поддавшись своим собственническим замашкам, кончил глубоко вовнутрь парня, на что последний опять протяжно проскулил, ощущая теплую вязкую жидкость внутри своего ануса, что начала потихоньку сочиться наружу.       Сукуна упал на матрац рядом с Итадори, загнанно дыша. Кое над чем поразмыслив, он перекатывает мальца на живот, на что тот мычит в сопротивлении, но это быстро сменяется вскриком, стоило только кошачьим клыкам проткнуть нежную кожу загривка. С ранки пошла кровь, и бакэнэко её заботливо слизал. Юджи потёр саднящее место, кинув на мужчину обиженный взгляд. Ёкай лишь улыбнулся:       — Теперь ты мой.       На утро в дом возвращалась Урауме, позади которой шёл парень с угольного цвета волосами и тёмно-фиолетовыми, блестящими тревогой, глазами. Когда они пересекли начало территории грозного четырёхрукого бакэнэко, их встретила пара из человека и его ёкая. Один из них приветливо махал рукой, а другой просто стоял рядом, как будто охраняя. Чосо сразу узнает своего младшего брата и на радостях обгоняет девушку, заключая Итадори в объятья. Парень в его руках радостно смеется, также крепко обнимая. Их прерывает Урауме, которая просит молодых людей пройти внутрь, дабы пообщаться в более уединенной обстановке. Братья кивают и исчезают в доме. Сукуна и его поданная остаются снаружи.       — Вы пометили Юджи-саму, — констатирует факт девушка. Кончики её хвостов весело подрагивают, видя смущенное лицо напротив.       — Я же говорил, что мне нужно будет это сделать, вот и всё. Зачем ты так акцентируешь на этом внимание? — недовольно бурчит мужчина. Его уши прижимаются к затылку, выдавая все эмоции с потрохами.       Урауме в ответ лишь всё также весело хихикает, заходя в дом, чтобы приступить к приготовлению завтрака, оставляя своего Господина наедине со своими мыслями. Не успевает Сукуна и вдоха сделать, как его руку обнимает теплое тело Итадори. Парень широко улыбается и одними губами шепчет: «Спасибо». Бакэнэко хмыкает и гладит подростка по голове, ничего не отвечая. Юджи тянет мужчину в дом, желая как можно скорее пообщаться втроём, а может и вчетвером, если Урауме справится быстрее. Сукуна сдается под давлением своего хозяина, и они оба пропадают за дверью их дома.