Сердцу не прикажешь

Дождись меня

«Только дождись меня, через дожди храня,

Свет моих глаз, свет моих грез, песню о нас.

Знай, что пройдут дожди, только меня дождись,

Памяти нить наши сердца соединит.»

      Время — такое интересное понятие. То быстротечно, то тянется как резина. Вот и для Розы оно было, словно нить, что не кончается. На календаре декабрь 2000 года. Новый век, да что там век, целое тысячелетие, а кажется, что Роза с осталась где-то там, в далёком 1995 году, который круто перевернул её жизнь верх дном. Пока все двигаются вперёд, строят семьи, смело смотрят в будущее, Хайруллина слепо цепляется прошлое и отпускать его не желает.              За окном валят крупные хлопья снега, красиво подсвечиваясь фонарным светом. Старые окна покрываются чудными узорами и потрескивает от мороза. Чугунные батареи греют московскую однушку, где пахнет домашней выпечкой и лекарствами. В этой хатенке живёт пожилая женщина — Карпова Нина Степановна со своей внучкой Хайруллиной Розой Демидовной.              Пока старушенция в очках, своими треморными ручками что-то вяжет, смотря передачу по телевизору, девушка, двадцати семи лет держала на своих коленях старую коробку из-под обуви. Она бережно доставала оттуда слегка помятые, немного жёлтые листки бумаги, по всей видимости письма. Пробегая по строчкам взглядом, всматриваясь в каждую кривоватую буковку, на глаза накатывали слезы, а на губах появлялась теплая улыбка. Нина увидела, что внучка опять рыдает и сказала строгим тоном. — Роза, прекрати ерундой маяться. Нече по урке этому реветь!       Розочка вздрогнула, когда бабуля стукнула спицами, по деревянным подлокотникам кресла, в котором та сидела. Брюнетка отвлеклась от прочтения писем, как уже выяснилось, от Кащея. Дочь Кабана губы на родственницу надула в обиде, слезинки смахнула, да отложила с особой аккуратностью весточки кащеевы. Роза посмотрела на неё и ответила с опозданием. — А как не рыдать, когда годы идут, а его рядом нет?       Мать Валентины, в свою очередь, розиной матери, перекрестилась, поплевала в сторону и никак не могла понять свою внучку. Ну как так можно? Уж не верится, что любовь это такая, скорее ерундистика какая-то. Роза ж — светлая голова, умная и приличная девочка, а влюбилась в бандюгана. Сейчас бы сидела б в московской квартирке с Петром, если б ради этого недомерка казанского, свадьбу не сорвала, да жизни радовалась. Но вместо этого, она живёт со старухой в свои лета, да стенает по быдлу. Соседки, да подруги, сидя с Карповой на лавочке, постоянно поражаются, почему такая чудесная девчонка пропадает в одиночестве. Ей бы деток понарожать, да хозяйство вести, а бабке даже стыдно говорить, что внучка ее, уголовника из Казани ждет, уже как год шестой. Приворожил её, сучонок эдакий. — Роза, хватит жить в фантазиях и включи голову. Не сдался он тебе, а ты ему. Выйдет из тюряги своей, да бросит тебя, а ты только зря просидела, — спорит с ней бабушка, пытаясь образумить девушку.       Хайруллина с ужасом на бабушку посмотрела, ведь слова старушечьи больно по сердцу резанули. В голове девичьей и мысли не было о его неверности, ведь он клялся ей в своей любви. Но бабка говорила, что он мог наплести девчоночке молоденькой многое, играя неокрепшим девичьим разумом. Небось слова ей красивые пишет, ведь тот еще манипулятор, пока на шконке задницей тощей сидит, а вечерами буфетчицу трахает. И Роза, как дура, думает, что он искренен в каждом своем письмеце, верит наивно. Нина Степанна, женщина-то старая и умудренная опытом, отчего не доверяет такому маргиналу, посему считает, что похоронила себя внученька, как женщина, ради этого уебка неблагодарного.              Роза с трудом слюну проглотила, глазки воспалённые промокнув салфеткой, пока старушонка глядит на красавицу татарскую, с русской душой. Роза же такая интересная у нее, а повелась на кого? Не сказала б Нина, что Константин красавец писаный. Быдло-быдлом, не то что Петя Исаков. Чем подкупил зэк внучку, до сих пор не понимает.              Возможно, слова Карповой были резки, но зато правдивы. Нашла б себе мужичка тут, да каталась бы как сыр в масле. Хотя, вышел бы этот псих, ещё бы пригандошил, узнай, что она с другим шашни крутит. Связалась Розка на свою голову. Прям как мамаша её недальновидная когда-то. Валентина ж, в свое время, тоже за Демидку зацепилась, так тот вертел ей, как хотел. И она ж залетевшая ждала этого ублюдка с тюрьмы, как и Розонька сейчас Костю ждёт. Одно радует, у второй хотя бы пуза нет, а то ребенка б они точно не потянули.              У Нинки уже чувство дежавю. Сценарная программа, которую повторяет дочь за своей матерью. Обе связались с уголовниками, влюбившись в них без памяти. Ниночка внимательно следит на внучкой, приостановив свое вязание, пока Розонька с безграничной любовью складывает письма, в специально отведённую для этого коробку, да на крышку шкафа ставит. И все же тут ситуация несколько иная. Демид если был тупой, как пробка, то Костя далеко не дурак. Степановна никак не может вычислить его мотивы, но определенно подозревает во многом не хорошем, по отношению к Демидовне. Дай Бог, чтоб ощущения бабкины были ложными.              Роза повернулась к бабуле, стоя возле стеллажной полки, поставив руки в боки, да носом шмыгнув. Голубоглазая успокоилась, ведь новых капель слез на её личике не наблюдалось, остались лишь мокрые дорожки на щеках. Хайруллина прекрасно понимает, что бабушка лишь волнуется за нее, памятуя об истории, случившейся с матерью Розы. Но ведь Кащей не Кабан. Он совершенно другой человек. Нина не знает его, не знакома с его историей, судя о нем поверхностно. Роза верит ему, ведь только она одна знает его настоящего. Она же помнит их последнюю с ним встречу. Его глаза косенькие, но наполненные отчаянием, когда он смотрел на нее, понимая, что он не увидит ее еще долгое время, ведь она уезжает… ради своего же блага. Человек, который использует девушку, так смотреть не будет. Мужчина рьяно хотел остаться с ней, но заведомо понимал, что это невозможно. — Бабушка… если ты думаешь, что он такой же, как отец, то ты глубоко ошибаешься. Костя — не папа. И если ты ещё раз что-то мне про него скажешь, клянусь, я уеду и ты меня никогда не увидишь…       Голос голубоглазой был тих, наполненный тоской, а слова брошены на выдохе. Но они были тверды как камень, уверяя старушенцию в её неправоте. Нина изумлённо проглядела на Розу, которая покинула спаленку, уйдя на кухню, гремя посудой. Кран включила, значит мыть собралась. Нина Степановна, промолчала, вернувшись к своему увлечению, слушая программу по телевизору. Каждый раз, когда тема про Кащея поднимается, разговор переходит в спор. А Розка готова ради него на все, отчаянно защищая мужчину своей жизни всеми силами, пусть даже для этого, придется оборвать все связи с родней. Уму непостижимо, как какой-то опущенец, стал для Розы важнее собственной бабушки…              Тот же двухтысячный год. Исправительная колония №19 города Казани. Бетонные стены с маленьким зарешеченным окном, металлические койки с продавленными, засаленными матрасами. Унитаз, с оранжевым налетом ржавчины и такая же раковина рядом. В камере по две двухъярусные шконки и на одной из верхних сидит Кащей, пока остальные сокамерники зарубаются в картишки.              За годы мужчина стал шире, ведь активно занимается физическими упражнениями в тюрьме. С головой бритой, с небольшими морщинками на лице и в целом, уставшим видом. В основном, среда ему привычная, беда только в одном, под бочиной нет титьки любимой, а абы какая не пойдет. Ведь Роза не какая-то прошмандовка, а особенная, своя.              Сам себе клятву дал, что верен ей будет, не заглядывая под юбки чужие. Год шестой пошел, скоро конец срока отмотанного будет. Соскучился он по её яблочкам наливным, да по булочкам сдобным, так бы и помацал с удовольствием. А так довольствоваться дрочкой в душе приходится, храня в кармашке робы тюремной фотографию её, на обороте которой поцелуй хайруллинский запечатлен, помадой бледно-розовой. Стыдно блин, весь пергамент обкончал. Не довольна бы она была, если бы узнала, что он с фоткой её сотворил. Розочка же с тёплыми чувствами снимок отправляла, а Кащинский так кадр опошлил. Воздержание дает о себе знать.              Бывало разок другой, повариха предлагала ему вечерком перепихон, пока его на помывку посуды после ужина ставили. И соблазн присунуть был, Машка — девка молодая, справная, но в голове сразу стопор образовывался, в виде образа розкиного. Все желание, как рукой снимало. Она ему письма пишет, шлёт их еженедельно. А когда он получает их, то видит, какая бумага неровная, плакала, когда писала их. И сразу совесть задремавшая просыпается. Ведь одна там девчоночка, верность хранит ему, пока он тут мысли грешные допускает. Нельзя так с ней. Нельзя. Не заслуживает Розка такого отношения. Тогда бандит попытки кухарки пресекает, говоря, что его на волюшке любимая ждёт, не может он так, на что та свою рожу пухлощёкую кривит.              Письма. Хранит их бережно под подушкой, как влюбленный школяр. Мужики знают, что мать и любимая баба, считай невеста — святые вещи, которые если тронешь, пизды получишь. Поэтому никто его трепетное отношение к Демидовне не высмеивал. Большинство из его сокамерников, тоже ожидают выхода, ведь ждут их там женщины родные. Кого мамаша, кого жена да тёща. У третьих вообще дочери. И как-то все мужички с понимаем к этому относятся.              Костян — не первоход уже. Первый срок отмотал ещё в юности, когда ему всего 19 стукнуло. За шапку норковую, ебучих пять лет в Казахстане отсидел. Он сейчас столько же за убийство человека отмотал. Ну как сказать, не намерено это было, а за превышение самообороны, что и послужило смягчающим обстоятельством. А там за какую-то сраную шапку. Вот так вот, жизнь какого-то урода сравнима с кражей вещи. Ебануться, до чего они дожили. Хотя, тот уебок это заслужил.              Все тот же 95-й год. Похороны Демида. Именно в тот день Костя совершил то, что изменило его и Розочкину жизни. Был же у него товарищ, небезызвестный Глаз. Который оказался крысой поганой, да предателем конченным. Козни против Кащея строил, на бабу его позарился, отчего саму Розу до ужаса довел. И ведь говорила ему любимая тогда, что сердечком своим женским что-то недоброе ощущает от Сабурова, но Кащинский же, чёрт упрямый, не послушал её, за что и поплатился.              Весь день тогда Ильяс донимал Хайруллину, нагоняя на брюнетку панику, что за авторитетом своим весь день, как собачонка носилась. Сначала, Константин не придавал этому значения, но потом заметил, что у шрамированного мужика к ней интерес нездоровый и это стало настораживать курчавого. Принял тогда Костян решение, съебаться с ресторана вместе с девчонкой своей под шумок, жаль только, что поздно он все осознал. Ведь сел на хвост им Глаз, переманивший на свою сторону Жало и Шприца, о чем тогда бывший универсамовец и не подозревал.              До последнего момента старался держаться он стойко, чтобы красоту свою не напугать, хотя на пути до дома приглядывался к Иляьсу, ведь тот стал часто заводить разговор о дочке Прокофьевича. И постепенно, в ходе беседы Константин понял, что тот следил за ними на протяжении этого времени, да вывел его на чистую воду.              Ильяс спалился и деваться было некуда, конфликт разгорелся. По началу, Константин Сергеевич пытался вести диалог, решая все дипломатично, но Сабурову словно крышу сорвало. Естественно, заварушка закрутилась из-за денег, а именно долга, который Кащинский торчал своему сокамернику. Проблему можно было бы решить другим путем, если бы у Сабурова не слетела кукуха. Что Шприц, что Жало не ожидали такого поворота событий, когда Ильяс захватил девушку в заложники, домогаясь Хайруллиной и угрожая ее жизни. Очевидно, Костя такое терпеть не стал, а сокомандники, как крысы, перешли опять на кащееву сторону. Пистолетом размахивал лысый мужик со шрамом на лице, Константина избивал, пытаясь унизить, заставляя извиниться, да девчонку Костину во все это вовлекая. Но не хотел Константин до греха доводить, если бы Ильяс пушку на Розу не навёл, когда Кащей его нахуй послал.              Там уже Кащинский в состояние аффекта впал и повалил Сабурова, отчего тот пушку из рук выронил, да в воздух рефлекторно выстрелил. Роза в панике, Шприц утешает её, а Жало следил, чтоб свидетелей не было, ведь все во дворах пятиэтажки творилось. Кащей словно в раж впал, представляя, если бы в его сокровище попала пуля шальная. Пред глазами картина стоит: как она с дырой в животе падает на землю, все кровью заливая. Нет. Нет-нет-нет. Нет! Константин не допустит этого. Он не мог потерять любимую, не её. Семья вся померла, бросив его. Товарищи пали, оставив мужчину одного. И если бы он лишился единственного луча света в своей никчёмной жизни, то ему самому и жить незачем было б.              Избивал долго и сильно, отчего Костя не заметил, что в какой-то момент Глаз даже дышать перестал. Он встал с тела Сабурова, чье лицо в кровавое месиво похоже, а кащеевы кулаки дрожали и стоял он, как в прострации какой-то. Роза со слезами на глазах, осторожно его пальцы, запачканные в чужой крови, разжимала. И тогда Константин понимал, что это конец. Защищая любимую, он подверг ее ещё большей опасности, ведь понимал, что Розу ждёт, когда Костю под стражу заключат. Она останется одна и никто не сможет рядом с ней быть. Не прикроет плечом сильным, не спрячет от глаз чужих, грудью широкой.              А дальше муторный судебный процесс. Камера и зал заседаний. Зал заседаний и камера. Все, что видел Кащинский первые месяцы. Единственной отдушиной были редкие свидания с любимой женщиной. Он видел, как на каждом заседании она плакала, сидя на лавочке, утыкаясь в плечо родной бабушке, глядя на него, стоящего за решёткой, пока судья молоточком стучала. А это был уже почти 96-й год. Осудили его за превышение самообороны на 3 года, да за убийство по неосторожности на лет 5 где-то. Вроде… не помнит уже. Один хрен его по УДО выпускают.       И вновь речь возвращается к Розоньке розовощёкой, с телом мягким, да волосами воронова крыла. С очами то ли цвета океана безбрежного, то ли как сапфиры драгоценные. Первый костькин год тюремный, девица в веру ударилась. С детства крестили её, по бабкиной инициативе. Карповы чистые москвичи, а Хайруллины татары. И большую часть своей жизни, Розка с первыми провела, а те все христиане православные. Мать не особо этим интересовалась, пока жива была, да и Роза до поры до времени тоже к Богу скептически относилась. Но когда ощутила, что ей опора нужна, когда Костеньку у нее забрали, тогда не нашла брюнетка ничего лучше, чем в церквушку пойти.       Первое время, она каждое воскресенье на службу ходила. Ради его здравия, ради его благополучия, да для его скорейшего освобождения. Поклоны челом била, в голове облик его держа. Серденько за него девичье болело, лишь бы не прирезали его там в этих стенах каменных. Вдруг в драку влезет, а вовсе с ума сойдёт, как откинется с зоны своей проклятой. Или подцепит туберкулёз, а то и ВИЧ с гепатитом, пока иглой ржавой, да жженкой наколки свои набивать в антисанитарии будет.              Иногда мысли о его неверности проскальзывали. Вдруг сдастся он сладостному искушению, позабыв о всех обещаниях, данных ей перед своим заключением. Ласкает там тело какой-нибудь рабочей кухни, а то и надзирательницы, пока Демидовна по нему слезы роняет. А потом сразу отгоняла домыслы эти, ставя свечу ему за здравие, да молитвы покровителю его читая. Пусть он не верит, но все же Розе так спокойнее, если благодаря ей, у него защита божья будет. — Господи, храни ты сына своего, раба своего Константина, — шептала девушка пред ликами святых, перстами себя перекрещивая, да кланяясь, с глазами закрытыми около свечи зажжённой.       В лавке икону ему купила, с последующим свиданием в тюрьме, передала ему махонькую, с его именем выжженным, да покровителем небесным. Бритый мужчина, в комнате для встреч скептически на иконку поглядел, да на свою голубушку уставился. Куда ее ставить ему? Что с ней вообще делать? Зачем ему это все, если он во всех небожителей этих не верит. Но ведь Розка с лучших побуждений это сделала, значит принять надо, хотя сам не понимал, нахуя ему это все. — Красота моя, ты чё, в Боженьку ударилась? — спросил он у нее, слегка прищурившись.       Брюнетка взгляд в пол потупила, да пальчики нервозно заламывал, боясь ему в лицо посмотреть. Веры своей стыдится, ведь знает, как он эту всю православную хрень не любил. Но бандит осуждать девушку не стал. Знал же, что любимая как лучше хочет. Успокаивает себя так, в разлуке с ним. Кащинский в кармашек складывает оберег, да благодарит.        — Что ж голубка, на шею не бросаешься? Или не скучаешь по мужику своему вовсе? — раскрывает он руки для объятий.       А Роза ни минутки не медлит, обнимает его крепко, лицом в грудь крепкую утыкаясь, да рыдает навзрыд. Сжимает его торс, пытаясь впитать его в себя поглубже. Запах, присутствие, всего его, да не отпускать бы мужчину подольше. Он ее по головушке гладит, утешить пытается, а у самого, сердце не до конца чёрствое, болеть начинает, на неё глядя. Лицо уставшее, вид какой-то потускневший без него, да и будто бы стала Хайруллина старше своих лет выглядеть. Цепляется за урку она, как за круг спасательный, а говорить не можете в истерию впадает. — Костенька!!! Родной!!! — и всхлипы, всхлипы, всхлипы. Бесконечные всхлипы, которые в его робе тюремной заглушаются. — Чш-ш-ш, рядом я. Не ной, красота, не надо.       А сам-то, мягкотелый рядом с ней становится. Не отпускал бы ее, а к себе вечность прижимал, не делясь ни с кем. Съебался бы куда подальше от посторонних глаз, вдвоем с кабаньей дчерью. В тот домик у моря в Адлере, о котором они оба так мечтали. Утыкается своей мордой помятой в девичью макушку, оставляя там поцелуй невесомый, да втягивая ноздрями запах волос любимой. И глаза предательски щипать начинает от слез подступающих. Но реветь нельзя, он же мужик, а значит сильный. Хотя мысль о скорой разлуке до следующей долгожданной встречи сидит на подкорке постоянно.              Шел второй год кащеева заключения. И там полегче будто стало. Возлюбленные письмами перебрасывались, каждые две недели, да раз в месяц виделись. Розочка бумагу парфюмом духарила, да помадкой на уголочке след от губ оставляла. Такие письма он больше всего любил. Они создавали ему эффект присутствия рядом. А если и доносились смешки со стороны, он злобным взглядом сокамерников затыкал. Запах её парфюма на бумаге возбуждал, вызывая желание обладать ей прямо здесь и сейчас.              В обычные, краткосрочные встречи, они общались на всяко разные темы. Она делилась своими успехами в работе, рассказывала о своей жизни, что кипела вне стен исправительного учреждения. И он слушал, не перебивал, пытаясь уловить и запомнить каждую мельчайшую детальку в её словах, а так же изменения в облике подмечая, что несмотря на тоску и усталость, она все также прекрасна. Та, в свою очередь, слушала о его монотонных буднях в ИК. О том, как он шьёт платки на продажу, то мастерит по 10 часов в день, а иногда и гуляет по территории. Если бы не этот Глаз, который даже после своей смерти обосрал Кащею жизнь, то все было бы прекрасно.              А вот в долгосрочные свидания, они могли вдоль насытиться друг другом сполна. Отдельная комната, без ограничений и никто не будет слышать то, чем они занимаются. Страстные объятия, пока он целует ее ключицу, оставляя на чувствительной коже Демидовны багровые засосы. Ради этих встреч он так долго терпел, не поддаваясь на уловки буфетчиц, да надрачивая кулачок. Ведь когда наступало такое свидание, он до бессилия оттрахивал Розу. Она-то и не против, ведь сама по нему скучала. Сама добровольно ноги перед ним раздвигает. Долгие и жаркие поцелуи, что аж между их губами слюна тянется, а кожа покрывается потом от внутреннего жара в их телах.              Из груди девушки сдавленные вздохи срываются, пока он поочередно каждую из них поцелуями покрывает, да языком проводит по соскам вставшим, от долгого воздержания. Губами пухлыми тянется к его губам, чтобы поцелуй любимого поймать, да стоны удовольствия заглушить от проникновения. Демидовна ощущает как возбуждение внизу живота в тугой узел скручивается, пока его крепкие руки по ее телу блуждают, а она столе, задницей упругой сидит. И только ему это позволено. Столько лет себя берегла для него, столько же и до следующего раза сбережёт. Обязательно с собой, на встречу к нему она возьмёт изделие №2, так называемый презерватив.              Хайруллина ему доверяла, что приятно радовало Кащея. Ведь он действительно не блядовал тут, а довольствовался своей рукой. Но все же сам просил ее приносить презерватив на такие свидания, ведь на теле мужском ещё больше наколок стало. На спине купола появились, на пальцах какие-то символы, а на ребре имя её. Вот прямо под сердцем, жженкой выгравировано «Роза». Этот жест тронул девушку до глубины души. Ведь он хочет, чтобы она всегда с ним была. А мало ли, чё иглой этой занести могли, почему перестраховывается, ведь не хочет чем-то свою красотку заразить, если конечно, что-то и подцепил.              И так продолжалось долго. Презик надет и он прижимая, хрупкое девичье тельце к себе, имел её то на столе, выбивая из нее гортанные стоны, то трахал у стены, пока она пыталась с трудом воздух в лёгкие вобрать, закатывая глаза от наслаждения. То на себя усаживал и любимая ублажала его, двигая бедрами на нем то вперёд, то назад. И большая, женская грудь от каждого толчка подпрыгивала. Каждый раз, когда мужчина погружался в ее влажное, теплое и узкое нутро, он слышал её сладостные стоны и сам не мог удержаться от рваного вздоха. И это все его. Она его. Сколько бы времени не прошло, а все равно принадлежит ему. И с перерывами, они могли сделать за такое свидание подхода три, да в позах разных. А мой парень непростой Он сидит уж год шестой У него пуля в пушке Для твоей черепушки

А мой парень — татарин

В любви — авторитарин

У него пуля в пушке

Ты у него на мушке

      Прошел второй год, а за ним в свои права вступил третий. На районе конечно прознали, что Костян три года почти в тюряге срок мотает. Естественно, авторитеты знали, что у него бабца имеется. А то, что та была ещё и дочерью Кабана, давало ей ещё больше уважения в воровских кругах. Каждый бы себе хотел захватить лакомый кусочек в виде авторитетской дочки. И поскольку Кащея нет, некоторые недобросовестные бандюганы, которые имели с ним рамсы, не прочь были порезвиться с девчонкой.              Однажды с работы шла она, а вечер поздний был, в школе девчонка задержалась. Образование ж педагогическое получила в Москве, вот с этим дипломом и устроилась в местную школу в Казани года полтора назад. А там поджидало её ворье с района чужого, ведь универсамовские бандиты, что остались тут, узнавали все её в лицо, да ведомо им было, с кем она ходила. Понимала тогда голубоглазая, что не к добру всё идёт. Только вот, ум её не помог ей, ведь те числом её схватили.              Пока она кричала в тёмной подворотне, пока трое мужиков с несвежим дыханием, да перегаром изо рта, грубыми ручищами облапали все ее тело, спиной девчонку к стене пятиэтажки прижимая. Куртку порвали, пальцами чуть ли не в трусы лезли. Роза думала, что ее в этой подворотне не то что изнасилуют, а то и вовсе убьют. А что будет потом с Костей, если он узнают об этом? Он явно бросит ее, коли жива останется. Только, к счастью, непоправимое не случилось. Отогнали их Жало и Шприц со своими дружбанами. Плачущая девушка сидела на земле, прижимая сумку к груди, да смотрела на своих спасителей. Специально или же случайно они тут появились, она не знала, одно точно известно, появились они вовремя. Леонид руку кащеевой женщине протянул, пока брюнетка вязкую слюну проглатывала, да смотрела глазёнками напуганными. Лёня усмехнулся, пока в его зубах тлеющая сигарета была, а затем сказал ей. — Чё, думала Кащей тебя без присмотра оставит?       Девушка понемногу приходила в себя и робко схватилась за ладонь тюремного врача. Поблагодарила вежливо мужчин, а там уже все поняла сразу. Очевидно, пока Константин гнилые годы за решеткой проводит, попросил он товарищей своих об услуге, чтоб они за девчонкой его приглядели. А как известно, эти двое к Розе Демидовне с неким почтением относились, потому и согласились помочь ему. Но все же о покушении стоит рассказать мужчине.              Так, в своем очередном письме, девушка изложила ему всю ситуацию. Расписала, как напали, да толпой пытались завалить. Как их руки касались её, отчего рвотный позыв к горлу подкатил, а страх сжимал в тиски. И если бы не вовремя пришедшие Рахим с Лёней, то она бы была опорочена. Пока Хайруллина излагала все на бумагу под свет настольной лампы, дрожащей рукой, то вспоминала и прокручивал в голове эту страшную картинку.                    А Костя, уже при получении письма, читал его на своей койке, сжимая листок с такой силы, что чуть не порвал его. Был бы он рядом, ни одна шваль своими ручищами грязными не коснулась ее. А так девчонка в доступе свободном, пока он тут года проводит, в дали от голубушки своей. Только бы узнать, что за твари посмели на его бабу посягнуть. Естественно, любимую он утешит на бумаге, но корешам задание даст, чтоб вычислили, какие уроды страх потеряли, что на кащееву невесту лезут.              Приняла Хайруллина решение, Казань покинуть, ради блага своего. Конечно, будет грустно, ведь даже редкие встречи в тюрьме исчезнут, но письмами они продолжат перебрасываться. Конечно, оба будут скучать по этим минутам, которые могли в свидания провести вместе, но ради безопасности Розы, им стоит пожертвовать чем-то.       Со скрипом в сердце, Костик отпустил любимую, желая ей приятного пути. Печально, что в Татарстане его никто не ждёт, ведь невестушка в столицу умотала. Ведь в Москве некому будет за ней следить, а тут могли за Хайруллиной присматривать Шприц с Жалом. Но, там рядом с ней будет бабушка, да и девушка жила долгое время в том городе, отчего на душе уголовника стало спокойнее, хоть и тоскливо.              И вот, наступил день отъезда. Сутки, а Роза сидит в поезде, смотря в окошко, попивая чай из кружки, с узорчатым подстаканником. Незатейливое «чух-чух» расслабляет её, а пейзажи за окном дарили чувство умиротворения. Только крепкого плеча рядышком не хватает. Сидел бы тут, а она головушку на него положила, да вдыхала «Шипр» излюбленный, за которым третий год скучает. Гладил бы по волосам, голосом прокуренным утешая: «Не майся, красота, справимся». И уже было бы легче, ведь можно опереться на любимого человека, спрятавшись за его спину широкую и крепкую. Но в плацкарте едет она одна, ведь Костя все ещё находится в ИК. Ветер дует из окошка ей в лицо, пока девчонка в своих мыслях витает, надеясь на одно, что письмецо до него дошло.       А ведь действительно оно дошло до него. Вернулся он с обеда, а ему как всегда, чаще всех послания приходят. Кащей, суров снаружи, а внутри как школьник радуется каждой весточке от нее. Потому что знает, что он не одинок в этом мире, как раньше. Ведь сейчас, у него есть та, которая ждёт его несмотря ни на что, уже третий год.              Завалившись на нары, он старую, помятую подушку, с желтыми пятнами на наволочке от старости, под голову кладет, да конверт распечатывает. Естественно его уже вскрыли, чтобы содержимое проверить, да ознакомиться, чтоб ничего запрещённого ему вдруг не прислали. А там была фотография полароидная, где Роза возле какой-то клумбочки стоит, да улыбается. Красивая такая, радостная, отчего какое-то непривычное тепло по его телу разливается. Пока остальные мужики своим делом занимаются, Кащинский бережно пальцем по фотокарточке пальцем водит, словно гладя запечатлённую девицу на ней по волосам. Чертами лица любуется, пытаясь впитать в себя каждую её частичку, чтоб облик своей возлюбленной не забыть, ведь покинула она город родной, оставив его одного. Но он не винит её, сам одобрил, лишь бы целехонькая была.              А за фотографией было письмо. Куда же без него? От бумаги духами розочкиными пахнет. И этот аромат он ноздрями втягивает, невольно вспоминая о ее прикосновениях. Этот парфюм даёт ему мнимое ощущение присутствия Демидовны. В уголке листка, как всегда, отпечаток губ, оставленный бледно-розовой помадкой. Он пальцами проводит по нему, а потом к своим губам прикасается, будто бы ее губы его собственные накрывают. Стареет, братец, раз таким сентиментальным становится. Но ведь Константин наконец-то обрёл на этом свете того, кто любит его таким, какой он есть. Принялся зэк вчитываться в ровные буковки, которые девчоночка тщательно выводила.

«Костенька, любовь моя, здравствуй.

Прости, знаю же, что ты не любишь эти розовые сопли, но я иначе не могу. Ты же знаешь, как велика моя любовь к тебе. Я по тебе ежедневно скучаю, сколько бы времени ни прошло. Я считаю дни, до твоего освобождения. Возможно, письмо придет к тебе тогда, когда я буду ехать в поезде или вовсе буду уже в Москве, но сейчас я пишу его в процессе сборов. Бабушка уже знает о переезде и согласилась принять меня обратно.

Конечно, она не особо рада тебе. Каждый наш с ней разговор про тебя заканчивается ссорой. Мол, она думает, не пара ты мне, что я достойна лучшего. Только, зачем мне кто-то другой, когда ты для меня лучший? Надоела она в этом плане уже. Приехать не успела, а она меня уже к внукам своих подружаек сватает. Да не нужен мне никто, ведь есть уже один, жаль правда, что пока не рядом со мной.

Но время придет и скоро я вновь окажусь в твоих объятиях. Мы будет с тобой ежедневно вместо, что успеем надоесть друг другу. Я не отпущу тебя, буду целовать каждую клеточку твоего тела, лишь бы только чувствовать тебя под боком. Я все отдам, только вернись скорее. Так много хочется тебе сказать, а листов не хватит. Придется целую книгу писать. Не хочу в Москву ехать, но ради безопасности надо. Ведь без тебя в Казани страшно…

Люблю тебя, твоя Царевна»

      Каждое прочитанное им словцо отдавалось каким-то чувством удовлетворения, а мозг воспроизводил ее голос в голове, когда он письмо читал. Опять не написала, как у нее дела, а расписала о своих чувствах. Бедная, так скучает за ним, что каждое письмо любви к нему посвещается. Мужчина спускается со своей койки скрипучей, к столу идёт, ручку с листком у надзирателя просит, мол любимке своей чиркануть надобно. Ну, сжалились над ним и дали потрепанную бумагу, да ручку почти закончившуюся. Под надзором чужим письмо пишет. Ощущает, как эта псина охранная над душой стоит, пока бандит буквы кривые вычерчивает, да с ошибками иногда. Зато искренне, что от его чёрствого сердца идёт, которое смягчила Хайруллина, появившись в его жизни, ещё в далёком 1989 году. Потеряли пацана, околдовала его красавица полу русская, полу татарская. Только заканчивает он свой текст фразой следующей: «Мин сине яратам, минем күңел».              И вот прошло уже четыре года с того момента, как Кащинского Константина Сергеевича заключили под стражу. Роза живёт со своей бабушкой Карповой Ниной Степановной. В Москве жизнь отличается, чем в Казани. Здесь действительно воздух другой, люди не такие угрюмые, как в столице Татарстана. Приветливей и добрее, одна лишь роза, как серое пятно среди этих ярких красок. Жить здесь намного безопаснее, но все же в душе Хайруллиной покоя нет, ведь она одна и даже присутствие родственницы не даёт ей какого-то ощущения тепла.              День превратился в сплошную рутину под названием «работа-дом». Роза ходит в школу, обучая деток чтению, арифметике и правописанию. Общается с их родителями, иногда одинокие папашки, забирая своих отпрысков с уроков приглашали молодую учительницу на чашечку кофе. Но та с улыбкой отклоняла их предложение в вежливой форме, ведь она уже отдала свое сердце другому мужчине, которого ожидает с мест не столь отдаленных.       Вот, Роза сидит за столом, проверяя прописи своих первоклашек, как к ней подходит папа одного из мальчиков в ее классе. Кажется, это отец Пети Никифорова. Хайруллина смотрит на него, а мужчина был довольно настырным. Не понимал отказа с первого раза. — Роза Демидовна, скажите пожалуйста, а что вы делаете сегодня вечером? — спросил Владислав Андреевич.       Бабушка была бы счастлива, если бы Роза пошла на свидание, ведь нынешний ухажёр внучки, который сидит ныне в тюрьме, не особо нравится Карповой. А тут приличный мужчина, с работой стабильной и вида порядочного, но не откликается он в женском сердечке. Ведь наглый уголовник заполонил его полностью, не дав шанса кому-то подступиться к ней. Все мысли занял Розины. Но несмотря на такой открытый подкат, брюнетка с мягкой улыбкой на лице ответила ему. — Буду проверять работы учеников.       Но мужчина предлагает ей отложить работу на потом, изъявив желание сходить с ней в кафе. Девушка поступила взгляд, хваля мужчину за смелость и настойчивость. И все же никто, кроме Костюшки не нужен ей. Любой мужчина, кто подойдёт к ней, получит отворот-поворот. Будь это внук бабушкиной приятельницы, отец кого-то из учеников, коллега по работе или тот же Петя, с которым у нее так и не состоялась свадьба. Роза встала из-за стола, прижимая стопку тетрадей к своей груди и сказала ему. — Владислав Андреевич, я благодарю вас за предложение, но вынуждена отказать. Не поймите меня неправильно, вы очень приятный мужчина, просто мое сердце отдано другому.       Она проходит мимо него, когда тот провожает ее недоуменным взглядом, забирая сына с уроков, да прикрывая дверь в учебный класс. А Роза мечтательно шла, да прижимала к себе стопочку прописей, все ещё думая о своем единственном, любимом человеке на свете.              Постоянно в голове крутится его образ, что ей с 89-го года запомнился. С волосами кучерявыми, в костюме черном, деловом, в туфлях начищенных до блеска, а в зубах щербатых сигарета зажата. Такой далёкий и манящий, можно сказать, опасный, а чуть узнай его поближе, так поймёшь, что на деле он не такой жестокий, каким кажется. Одинокий и несчастный, также нуждающийся в любви.              Пожив в Москве, Розочка узнала, что Петя уже женился, жена у него вторым ребенком беременна. И девушка рада за него, надеясь, что в этой женщине ее бывший жених нашел свое счастье. Они однажды пересеклись на улице. Хайруллина тогда долго извинялась перед ним, что так жестоко поступила с ним, не сказав раньше и бросила перед самым днём свадьбы. Но может, это судьба. Ведь тогда бы Петя не встретился со своей нынешней женой, что подарила ему чудесного сына и не носила бы сейчас второго под сердцем. Исаков сказал честно, что был обижен долго на нее, но понял и простил. Роза лишь отвела взгляд и сказала ему. — Сердцу не прикажешь.       И эта фраза точно описывает всю ее жизнь. Когда Петрушка поинтересовался, почему же девушка тут и вообще одна, на что ответила та честно. Ее можно считать сумасшедшей, что она ждёт Костю с тюрьмы, но ведь он сидит там не так, как раньше, за кражу или из-за того, что переступил закон. Он лишь защищал ее, но получилась так, что его деяния привели к необратимым последствиям. Благими намерениями выстлана дорожка в Ад. — Он просто спасал мою жизнь.       Больше она разъяснять не стала. Это личное, то, о чем наболело. Петр, к слову, осуждать не стал и лишь кивнул с пониманием. На этом разошлись и больше не встречались. У каждого жизни свои.              А дома ей бабуля мозги пилит о том, что внучке тоже пора замуж выходить, да деток рожать, а не ерундой маяться. Но только Роза не слушала ее, свое сердце и тело Костеньке храня. Скоро он выйдет и все будет по-другому. Бабушке не понять связь возлюбленных. Казалось, они словно сплетены воедино невидимой нитью и их связь никто не может разорвать. Еще как нарочно, Танька Буланова по телеку поет, да строчки такие… в тему. Болью в сердце отдаются. Пока бабка в очередной раз срач раздувала, Розонька о любимом думала, в слова песни вслушиваясь.       

«Мне нелегко, только чья же в том вина

Ты далеко, в целом мире я одна.»

      Долгожданный последний год. Год Костиного освобождения. Роза уже была в Казани, стоя недалеко от ворот городской исправительной колонии №19. Там, за этими массивными каменными стенами, по верхам которой колючая проволока расстилается, территория тюремная, где свои годы проводил ее Костенька.              Встречать его она приехала одна. Бабушка была больна, да не изъявила особого желания, зятя несостоявшегося встречать, которого не особо жаловала. Насчёт корешей, Розочка не знала. Никому ничего не говорила, ни с кем не общалась. Боялась она уголовщины этой, лишь Костюшку своего принимала. Примчала рейсом ранним перед выходом его, за двое суток ещё.              Стоит в курточке старенькой, да в забавной шапочке с бубоном. Руки в варежках к носу красному подставляет, согревая кожу от колкого мороза. Но холод был ничем, ведь она стояла и ждала своего любимого. Настал тот момент, которого они ждали целых долгих пять лет, а должны вообще были восемь. Огромные, тяжёлые ворота раскрываются с тягучим скрипом и двое охранников выводят лысого мужчину со слегка раскосыми глазами и щербатой улыбкой. На усталом лице сурового бандита проявляется тень счастья, когда он видит не пустую дорожку, а миниатюрную девушку с округлыми формами. В нем проснулся ребенок, которого он глубоко внутри спрятал ещё давным-давно.              По его грудной клетке разливается какое-то странное чувство, не уж-то и есть та самая любовь, о которой все трындят? Видя то, что он не один, на сердоньке даже ка-то тепло становится. Ведь когда он впервые выходил из тюрьмы, года так в 24, то никто его не встречал. Вышел в свободное плавание мужчина и вертелся как хотел. Быстренько стал лидером группировки, взяв под свое крепкое крыло желторотых юнцов лет 13-15, делая из них юных бандюганов. А сейчас у него есть цель. Перед ним стоит возлюбленная, чьи глазки налились горячими слезами, что обжигали прохладную кожу щек. Кащинский знает, что через полгодика она уже беременная ходить будет, да женой его станет. Обустроятся, да будут по жизни дальше двигаться, оставив в прошлом криминал, да начиная существование обычных обывателей с приталенными радостями.              Бросает он на землю сумку свою с вещами, руки расставляя для объятий крепких. Роза бежит к нему, подскальзываясь на тонком льду, да оступаясь пару раз, но все же добегает до любимого и бросается ему на шею. Он прижимает её тельце к своему собственному, вдыхая аромат её волос. Она плачет, как дитятко на разные лады, цепляясь за него, боясь отпустить, будто он мираж. А кареглазый с вкрапинками зелёного или зеленоглазый с вкрапинками карего, до сих пор не поняла девица цвет его очей, лицо в её макушке спрятал, сам сдерживая слезы, которые так настырно щипали глаза. — А вот и я голубушка, вернулся.       Хайруллина отходит от уголовника, давя лыбу сквозь горючие слезы. Универсамовский мозолистыми пальцами стирает их с её мягких щёчек дорожки. Демидовна встаёт на носочки, а Сергеевич наклоняется на встречу к ней, да соприкасаются влюбленные губами в поцелуе коротком. Это было интимнее любого любовного акта. Словно чрез этот поцелуй, между ними прошёлся заряд тока.              Роза отходит от него, прижимаясь лбом к его лбу. Он тоже прикрывает глаза, ощущая её рядом с собой. Брюнетка от слез дышит тяжело, покачиваясь с ним, ощущая долгожданный комфорт. Чувствуя, что рядом с ней есть его крепкое плечо. Розонька шепчет ему. — Я так скучала за тобой.       Кащей крепко сжимает ее, к груди своей прислоняя, а Роза уткнулись лицом в него, обвив руки вокруг торса мужского. Бывший старший группировки глаза прикрывает, да голосом хрипловатым отвечает ей. — Не боись, красота, наверстаем упущенное. Времени у нас двоих ещё полно.       И чувствуя девицу, бандит понимает, что сейчас восполнит все, что пропустил за это время. Постарается дать то, в чем нуждалась маленькая все годы его отсутствия. Укачивая Хайруллину в своих руках, мужчина даёт надежду на будущее. Уверяет ее в том, что семью с ней построит. Как мечтали, в Адлер уедут, он о своем обещании помнит. И Роза верит каждому слову, спустя столько лет. Ведь каждое слово, в котором авторитет ей клялся, почти всё исполнил.              На дворе 2001 год. Старая квартирка в Казани, которая хоть и без ремонта, но стала выглядеть светлее. В ней стала царить любовь и кипеть… жизнь, как бы это банально не звучало. Стены чистые, воздух свежий. Белые, кружевные занавески украшают старое, деревянное окно, со стекла которого убраны газеты. В комнатах царит не запах курева, а теплой выпечки или свежесваренного супа. По полу можно ходить босиком, а не в уличной обуви. Посуда по шкафчикам разложена. Ранее это была хатенка уголовника, а ныне, уютное, семейное гнёздышко.              Кащинская с большим пузом наперевес стояла у плиты, помешивая зажарку на борщ. Во дворе играли дети, за окнами август. Листья зелёные, солнышко светит и детвора наслаждается последними деньками отдыха, ведь потом им нужно идти в школу. Роза с улыбкой на лице смотрит на них, готовя обед и периодически поглаживая беременный живот, в которым теплится жизнь. Их маленькое счастье.              В комнату заходит курчавый мужчина в домашних шортах и футболке, шаркая тапками. И пока супруга помешивает овощи лопаточкой из дерева, муж обнимает любимую со спины. Костя придерживая низ живота своими руками, целует плечико жены, когда та издает лёгкий вздох облегчения, ведь возлюбленный своей поддержкой снял с нее часть тяжести, возникшей во время беременности. Живот становится больше и носить его уже не так-то и просто. — Отдохнула бы, красота, итак днями кашеваришь, — сказал ей Кащей на ухо, упиваясь любовью своей супружницы. — А что ты кушать будешь? Первый же возопишь, — усмехается ему Демидовна, прильнула спиной к его крепкой груди.       И он пропустил смешок. От былого бандита и следа не осталось. Это был совершенно другой человек, которого она знала ранее. Кащинский бросил криминал, устроившись на работу в местный завод, получив образование в колледже. Токарем работает, детальки обтачивает на станке. Это со слов Розочки, она не вникала во всю эту мужскую деятельность.              Из круга общения у него остались лишь Рахим и Лёня, что тоже с бандитизмом завязали, да стали жить как все. Леонид в больнице работает, ведь он срок не отсиживал, а был просто врачом при тюрьме. Рахим с девушкой встречается, вроде съезжаться планируют. Кстати о съезде, девушка повернулась к своему мужу, проведя руками по его груди. — Костя, ты поговорил уже с агентством по поводу дома в Адлере?       Оказывается, ему от матери в наследство дом остался в Адлере, бабка там его жила. Теперь понятно, чего Гульнару так туда тянуло, сердце домой жаждало попасть. Но у нее не вышло, так может сын женщины мечту исполнит? Пока что Кащинские в Казани проживают, но им-то расширяться надо. Через месяца два-три на свет их доченька появится, а ютиться в однушке с дитём им не хочется. Пара желает дать своему чаду лучшие условия, не те, в которых жили они сами. — Да, все в ажуре. Тетка в компании хваткая, плюс на проводе со своим дядькой был, ну это брат мамкин. Думал помер, Айнур, а нет-таки, живой, прикинь. Я ж прямой наследник, с этим проблем нет. В собственность вступил, Айнур только с ремонтом поможет, чтоб к рождению Аньки все готово было.       Погладив живот жены, уверил ее Костя. Аня. Он уже и имя дочери дал. На одном из последних скринингов им пол сказали, девчонка у них будет. Роза дала ему право выбрать имя для ребенка, ну и назвал он ещё нерожденную дочку Анной. В честь покойной соседки, что ему как бабушка родная была. Роза и сама помнит Анну Рустамовну, прекрасная женщина была. Даже самой Демидовне пообщаться с ней удалось.              В ответ на это, Роза поцеловала мужа в нос, доверяя каждому его решению. И между супругами бы продолжалась идиллия, если бы на домашний телефон им не позвонили. Розочка хотела пойти и взять трубку, но муж сказал, что сам поднимет аппарат, а та пусть без спешки готовит. Брюнетка зажарку в бульон закинула, а бывший бандит сел на кресло, подле журнального столика и трубку снял. — Алло, — сказал он абоненту по ту сторону.       Кащинский думал, что это либо Лёнька иль Рахим, либо Айнур, ну на крайний случай Нина Степановна, но тот, кто был на той стороне провода, удивил мужчину. — Ахаха, еба, Кащей, ты чё такой манерный стал? — по голосу было понятно, что это было никто иной, как откинувшийся недавно с зоны Синий.       Константин давно забыл о Сергее, ведь как тот в далёком 1995 году перед похоронами Дёмки за решетку попал, так и не виделись они больше. Судя по речи, Сережа под наркотой, значит диалога конструктивного не выйдет. Константин устало выдохнул, потирая веки и сказал ему. — Синий, чё тебе надо?       Раз он звонит спустя столько лет, учитывая, что они не общались все то время, ведь в тюрьмах были, значит ему что-то нужно от Сергеевича. Серёга просто так никогда не обращался. — А ты как всегда, Каща, кота за яйца не тянешь. Братуха… Короче, я со своим сокамерником темку намутили. Дело прибыльное, делюгу одну провернем и ваще все шляпе будет. Кошерно, отвечаю. Нам человека не хватает, а ты надёжный парень.       Слыша о предложении бывшего кореша, Костя оглядывается в сторону, где его любимая борщик варит, он понимает, что не ради каких-то сомнительных тем все это строит. Если согласится на то, на что безоговорочно бы раньше пошел, то потеряет все, что имеет на данный момент. Жену, дочку, что вот-вот родится. Не стоит это того. У Константина Сергеевича дом в Адлере намечается и ради бизнеса опасного, не хочется просрать свой шанс на лучшую жизнь. Посему и откажет он своему товарищу, а некогда, даже другу. — Не вариант, Серёга. В долю не пойду и не проси.       Сергей от этого опешил. Ведь раньше, Костян за милую душу влез бы в первых рядах в какую-нибудь авантюру, а тут отбрил своего дружбана с таким прибыльным предложением. — Кащей, ты чё? Я тебя не узнаю, братка! Мы ж с тобой столько прошли и тут ты просто берешь и заднюю даёшь? Да я ж никому не предложу, кроме тебя!!! Я тебе, блять, как себе доверяю!!!       Слыша нетрезвый говорок Синего, Костя устало лицо потирая, прикрывает рот рукой, чтобы жена не слышала и не дай Бог хай не подняла, ведь сейчас она как ходячая, гормональная бомба. — Что было, то прошло, я теперь семейный человек.       Холодно ответил курчавый ему и в трубке послышался наглый смешок. Бывший универсамовский понимал, что этот прожжённый бандюган, который никогда не изменится, да кончит где-то в канаве через года два. После недолгой паузы, Сергей продолжил. — Ух ты, ёб твою мать. Чё, остепениться решил? Жена, дети? И кто ж эта счастливица?       Не спешил отвечать ему Кащей, молчал о своей любимой женщине, но жена позвала его своим тонким голоском, спрашивая, кто это им там звонит. Костя блядкнул про себя, понимая, что Синий сейчас догадается обо всем, ведь ее было отчётливо слышно. Сергей присвистнул в трубку и сказал.        — Вот тебе и раз. Знал бы Кабан, что ты его дочурку обрюхатишь, яйца бы все поотрывал тебе. Розке аллюр.       Константин взбесился, ведь не хотел больше о прошлом вспоминать, а двигался в будущее, ради жены и дочери. И этот звонок вышеб его из колеи. Сказав, чтобы Сергей больше сюда не звонил, он со психом трубку положил и сидел долго, кубатуря в своей голове сей краткий разговор. Нужно валить отсюда как можно скорее, чтобы его девочки были в безопасности.       Розочка выходит из кухни в гостиную, по совместительству в спальню и опираясь о дверной косяк, спрашивает своего мужа. — Костик, кто звонил?       Посвящать жену в подробности не хотелось. Он лыбу на рожу уставшую натянул, к своей красавишне подошёл и в лоб поцеловав, сказал ей. — Да так, магазин по телефону, хуйню всякую впаривали.       Успокоил он ее. Сначала, жёнушка со скепсисом отнеслась к его словам, но даже, если что-то было не так, хрен Костя об этом расскажет, посему не стала девушка выпытывать у него правду, приняв данную версию. Сказала, что ничего им и вправду не надо и пошла дальше на кухню, борщец доготавливать, а он пошел за ней следом, поглядывая иногда на телефон, боясь, что Синий со своей новой бандой начнет портить Кащинскому жизнь. Поэтому надо срочно переезжать в Адлер, чтобы Розочке и Ане ничего не угрожало. И Кащей костьми ляжет, но сделает все для переезда в кратчайшие сроки. Ради любимой. Ради дочери. Во чтобы то не стало, пока Сергей не вышел на них.