Отголоски прошлого...

Кёджуро проснулся дома, в своей постели– может быть всё это было просто страшным сном? – в следующие мгновение Ренгоку понял, что это не сон: всё тело жутко болело, всё горло резало, а грудь ужасно больно щипало, будто бы на свежую рано высыпали груду соли. Осознание случившегося привело его в неописуемый ужас – Кёджуро до конца не мог поверить, что это правда. Правда? Да вы издеваетесь! Жёлтые глаза, розовые волосы, непонятные татуировки… Ренгоку видел его будто на Яву. А эти клыки! Словно не человеческие, а демонические… Образ мучителя никак не мог выйти у него из головы. А это имя – Аказа – такое красивое и принадлежит такому ужасному, чудовищному человеку. Да не человеку – демону! Настоящему демону! Ох… этот чёртов демон… Аказой значит его звать. Кёджуро не сразу задумался о том, как он вообще оказался дома, но как только эта мысль его посетила – внутри поселилась некая тревога. А ведь верно… Как? Его принёс Аказа, то есть он правда знает, где Кёджуро живёт; или это сделали прохожие, но как они нашли его дом; или знакомые – тогда они видели в каком состоянии Ренгоку и… Кёджуро не хотелось об этом думать. Вдруг дверь тихонько отварилась и в спальню аккуратно, на цыпочках вошёл Сёджуро. – О, братец, ты очнулся, – с весёлой, но несколько грустной улыбкой прощебетал младший. – А? Да… – ответил растерянно Кёджуро. – Сёджуро… Скажи… а… как я тут очутился? – несколько неуверенно, но всё же решительно спросил Ренгоку. – Ну… – мальчишка немного мялся, и на то были причины: вид старшего брата оставлял желать лучшего, а то в каком состоянии его нашёл Сёджуро… – прости, я волновался и… пошёл за тобой, а ведь ты всегда ходишь по той улице и… вообщем… я… я нашёл тебя и… а ты… я в полицию, там же в паре кварталов участок и… прости… – Сёджуро заплакал. –Тише, тише, ты всё сделал правильно, – Кёджуро не без труда приподнялся на локтях и, жестом дав понять младшему брату, что надо подойти, обнял его, крепко прижимая к себе: с ним всё хорошо. Но то, что Сёджуро обратился в полицию особо не радовало учителя: теперь возбудят дело и все узнаю, что его… нет! Нельзя об этом думать. В дверях показался Шинджуро. – О, очухался, – грубо рявкнул отец, одаривая своего старшего сына испепеляющим взглядом. – Да, отец, – несколько сухо ответил Кёджуро. – Говорят с тобой… несчастье случилось, – начал Шинджуро, всё также сверля молодого учителя взглядом. – Не расскажишь? – Здесь нечего рассказывать, отец, – с улыбкой ответил Кёджуро. – Вам не о чем беспокоится. Шинджуро смотрел на сына будто бы говоря: «ну-ну, пой эту песню сколько хочешь – я и без тебя всё знаю». От этого взгляда среднему Ренгоку было не по себе, а ведь отец прав… Кёджуро опозорил свою семью. Сёджуро, почувствовав что-то неладное, посельнее прижался в брату, как бы говоря: ты не виноват, для меня ты всегда будешь героем… Бросив на учителя ещё один испепеляющий взгляд, Шинджуро вышел, всем видом показывая своё недовольство, на которое у него было полное право – удивительно, как он вообще не прибил Кёджуро на месте за такое – пожалуй, стоит сказать ему за это спасибо. – Всё в порядке, он ушёл, – прошептал Кёджуро, пытаясь успокоить своего младшего брата: Сёджуро всего трясло, а из глаз текли слёзы. Отношения Шинджуро со своим вторым сыном оставляли желать лучшего, собственно говоря, как и с первым, но всё таки с Сёджуро он был более жестоким: мог спокойно поднять руку или как-нибудь иначе сорваться – единственной защитой для мальчика был его старший брат, но Кёджуро не мог быть постоянно рядом, а теперь ещё и этот Аказа… Сёджуро перестал плакать и отпрянул от своего старшего брата. – А я тебе онигири приготовил, – сказал он, улыбаясь и утирая рукавом свежие, ещё не подсохшие, слёзы. – Принести? –Да, было бы неплохо. Шло время – Кёджуро становилось лучше, но образ мучителя никак не выходил из его головы, преследуя по ночам. В полиции всё таки завели дело и о случившемся скоро узнали все знакомые, включая коллег по работе и учеников. Многие сочувствовали молодому учителю – отец же презирал его, так как по его мнению Кёджуро опозорил своё имя и свою семью. Прошло уже более месяца, а насильник так и не был пойман – за это время Ренгоку поправился, но на работу он так и не выходил: раны давали о себе знать: как физические, так и психологические. Бесконечные кошмары, жёлтые глаза смотрящие из темноты сводили Ренгоку с ума, но надо жить дальше: ради младшего брата, ради Сёджуро! Сегодняшний день должен стать днём возвращения к нормальной жизни: днём, когда Кёджуро снова станет тем вечно улыбающимся, смеющиеся весёлым учителем истории Ренгоку-сенсеем, каким был раньше – сегодня он забудет о том вечере… – Где же эти ключи? – бурчал себе под нос Кёджуро, роясь в вещах в поисках выше упомянутых ключей. Странно… их нигде не было, хотя он ведь точно помнил, что они лежали в… нет! – Не это ищешь, Кёд-жу-ро?