Отголоски прошлого...

– Господин, позвольте спросить вас… – Спрашивай, – буркнул Аказа. Сейчас его было не узнать, возможно, если бы Кёджуро увидел его, то не поверил бы, что это тот самый Аказа, что ещё вчера насиловал его в грязном переулке: сейчас на кожаном сиденье дорогого автомобиля сидел человек в идеально сшитом костюме тройке чёрного цвета и таких же чёрных перчатках, рубашке, галстуке и отполированных оксфордах. Его ремень, часы, запонки и кольцо на левом мизинце – всё в его внешнем виде говорило о богатом происхождении, которого у Аказы не было. Никто даже не догадывался о том, кем он был, но стоит признать: денег у Аказы было предостаточно, как и связей, дающих влияние и власть – у него было всё о чём только можно мечтать! Или почти всё… – Почему вас так интересует этот учитель? – Потому что мы с ним были когда-то – Не боитесь, что у вас из-за этого могут быть проблемы? – Ха! Да кто против меня пойдёт? Даже если он натравит на меня легавых или пойдёт куда-то выше, я смогу замять это дело и, как говорится, выйти сухим из воды, – с хитрой улыбкой ответил Аказа. – А ты сегодня больно разговорчивый, Тадао. – Простите. Аказа хмыкнул: странно говорить на такие темы с собственным подчинённым, хотя… он же не свои душевные проблемы с ним обсуждает. Сояма вынул из внутреннего кармана пиджака ключи, которые вчера стащил у Кёджуро, пока тот не видел. Это были ключи от квартиры и домофона – весели они на брелке в форме пламени с жёлто-красно-оранжевыми языками, а рядом была прицеплена белая мини-катана с цубой на подобии первого брелка. Весьма ожидаемо. Так же на брелке весел ключ от почтового ящика и, судя по всему, кабинета истории. У Кёджуро есть личный ключ? Ладно. В любом случае сейчас не время вваливаться к нему домой: пускай сперва оклемается. Аказа вертел ключи в руках, раскручивал на указательном пальце и уже предвкушал, как ошарашит Кёджуро своим появлением на пороге его дома. О, он видел это будто на Яву, уже мысленно находясь там – по лицу Соямы расплылась довольная улыбка. «А он ведь вчера быстро согласился, – думал Аказа, – я думал труднее будет уговорить… Хм… дурачок. Как будто мне правда нужен его непутёвый братец – да он никогда не сможет заменить тебя, Кёджуро! Никто не сможет…» – Поставь слежку за ним. – За Кёджуро Ренгоку? – Разумеется! За кем ещё? Конечно, за Кёджуро Ренгоку! Не задавай глупых вопросов! – рявкнул рассвирепевший Аказа. – Простите… – Второй раз уже извиняешься, – после минутного молчания Сояма наконец взял себе в руки и спокойным голосом продолжил. – Я хочу, чтобы ты оповестил меня как только учитель поправится, и никто ничего не должен знать. Усёк? – Да, мой господин. – Вот и отлично. Аказа убрал ключи обратно в карман и устремил свой взгляд на бегущие по стеклу дождевые капельки, задумчиво наблюдая, как они скатываются вниз, оставляя за собой мокрый след и образуя у основания окна небольшую лужицу – мысли его блуждали где-то далеко в далёком прошлом, известно ему лишь одному. А как сейчас себя чувствует Кёджуро? Хорошо ли с ним всё? Добрался ли он до дома? Жив ли ещё? – разве Аказу должны волновать такие вещи? Да и какое ему дело до радостей и бедствий человеческих?* Но ведь он думал о нём… Только о нём. В воспоминаниях мелькали золотисто-красные волосы, горящие двухцветные глаза и неизменная улыбка, что будто солнце озаряло этот мир – да… Кёджуро всегда был великолепен! Всегда… Сояма закрыл глаза, погрузившись в сладкую дрёму: как же он устал… Капли стучали по стеклу. Автомобиль остановился у высокого офисного здания – Аказа вздрогнул. Он тяжело вздохнул: встреча с «коллегами» его особо не радовала. Тадао вышел из машины, раскрыл зонт и открыл Аказе дверь – Сояма вышел – на его лице появилась гримаса безразличия: «только бы не сорваться», –думал он. Как только Аказа зашёл в здание, его с радостной, несколько флегматичной улыбкой встретил Доума. – О, а где ты вчера вечером был? Я думал: присоединишься к нашей компании: мы все же товарищи, – наивным тоном начал он, не поприветствовавшись. – Занят был, – процедил сквозь зубы Сояма. – О… занят… жаль, – всё с той же улыбкой и тем же голосом говорил Доума. – Но ведь в следующий раз ты придёшь? – Не знаю. Как получится. – Надеюсь получится. – Ага, – Аказа ели сдерживал себя, чтобы не врезать прямо сейчас этому подонку Доуме по его смазливой притворной роже, но ведь нельзя. По крайней мере перед собранием – Господин разозлится. Они вошли в большой зал, в котором уже набрался народ. Зал этот был оформлен довольно строго: панорамные окна были закрыты жалюзи, посередине стоял длинный прямоугольный стол, вокруг которого расположилось множество стульев, возглавляемых большим креслом – с противоположной стороны от кресла весела доска для презентаций. Почти все были на месте – ждали только Господина. Аказа и Доума заняли свои места и в ту же минуту вошёл Мудзан – все встали. Глава возглавил стол и жестом приказал своим подчинённым сесть. – Ну что ж, приступим, – холодно сказал он. *** С того вечера прошла неделя, и сейчас Аказа стоит в кабинете Мудзана и, как послушная собачка, ждёт, да бы узнать, зачем Господин позвал его к себе. – И как это понимать? – раздался суровый голос из-за спинки кресла. – О чём вы, Господин? – Тебе ли не знать, – Мудзан резко развернулся. – Неделю назад на улице был изнасилован учитель истории из местной школы. Ты случаем не знаешь кто насильник?А? Отвечай! – З-знаю, – запнулся Аказа. – И кто же? – Й-я, – опять запнулся. – Ты понимаешь, что если об этом узнают, репутация нашей компании пострадает. О нас и так плохо говорят, так как ты и сам знаешь откуда наши корни, а подобная выходка лишь усугубит наше положение. Тебе бы следовало думать, прежде чем делать. Репутация компании превыше всего: мы должны подтвердить своё честное имя, чтобы в нас более не видели лишь кучку неумелых гангстеров, а ты своим поведением приводишь к диаметрально противоположному результату. – Прошу, простите меня, Господин. Я решу эту проблему. – Очень на это надеюсь. Чтоб к четвергу это дело замяли. – Да мой Господин. – Свободен. Аказа вышел. От ледяного голоса Господина по телу пробегали мурашки, но было бы ложью сказать, что Аказа его боялся – скорее он не хотел его разочаровывать, ведь благодаря ему Сояма смог наконец… Нужно решить вопрос с полицией. Собственно говоря, это большого труда не составило, но как бы ещё раз трахнуть Кёджуро так, чтобы это потом не составило проблем? Нужно как-то убедить его, что в полицию обращаться нельзя – вряд ли угрозы младшим братом опять прокатят, хотя… зная Кёджуро, могут и прокатить. В любом случае он ещё не поправился, а когда поправится – Аказа что-нибудь придумает. Обязательно придумает. *** За неделей шла следующая, а вестей о улучшении самочувствия Кёджуро всё не было – видимо Сояма перестарался. Нужно в следующий раз быть поаккуратнее, хотя вроде бы ничего такого Аказа не сдела… или сделал? Ладно. В любом случае всё правильно – Кёджуро сильный, справится. Вот сто пудова уже завтра побежит на работу к своим драгоценным ученикам! Как же Сояму это бесило… и вместе с этим восхищало: Кёджуро всегда был готов в лепёшку расширится ради других, а о себе не подумает. Странный он. Очень странный… Спустя ещё одну неделю пришла долгожданная весть: – Господин, учителю стало лучше. Говорят он завтра собирается выходить. – Завтра? Это же потрясающая новость! Просто потрясающая новость! Великолепная! – Аказа с безумной улыбкой вскочил со стула и начал расхаживает по своему кабинету, размахивая руками и безостановочно восклицая: какая это потрясающая новость. Всю ночь Сояма не мог уснуть, предвкушая завтрашний день: он уже видел удивление на лице Кёджуро, видел ужас, страх, ненависть и… это выражение лица после секса. Да, и его тоже – улыбка не сходила с лица Аказы. Утром он быстро оделся и пулей понёсся к дому Ренгоку, желая поскорее увидеть его… Ох, Кёджуро! Вот уже он, тот самый дом: тяжёлая металлическая дверь, старая лестница и… последний щелчок.