Lily's Boy

Пока Рон и Гермиона продолжали ссориться из-за своих питомцев, Гарри обнаружил, что всё реже проводил с ними время. От этой постоянной напряжённости у него буквально болела голова, а оба ещё и ждали, что он примет чью-то сторону — оно того точно не стоило. Вместо этого он всё чаще оставался один или проводил время с Невиллом. Гарри и сам удивлялся, насколько сблизился с застенчивым гриффиндорцем после того, как рассказал ему свой секрет. С ним было легко — гораздо легче, подумал Гарри с чувством вины, чем с Роном и Гермионой. Верный своему слову, Невилл отправил сову своей бабушке с объяснением обстоятельств, в которых оказался Гарри. В ответ она прислала длинное письмо, из которого Гарри узнал, что она хотела бы сказать и сделать с Альбусом Дамблдором — и при этом вложила несколько свитков с заметками о надлежащем этикете и поведении, которые Гарри теперь следовало изучить, а также книгу под названием «Окклюменция для начинающих». Благодаря ей у Гарри появилась привычка перед сном очищать разум и приводить мысли в порядок. Помогало ли это, он не знал, но Невилл уверял, что это наилучшая отправная точка. В этот раз Гарри и Невилл сидели в школьной библиотеке — где на удивление в этот раз Гермионы не было — и изучали книги, которые не вызвали бы подозрений, если кто-то увидит их за чтением. На всякий случай, вдруг кто-нибудь заглянет. Гарри стоило бы догадаться, что в библиотеке Хогвартса найдётся множество подходящих томов. — Технически, — объяснял Невилл, — мы вообще ни за что не отвечаем, пока не достигнем совершеннолетия. — Он звучал увереннее, чем Гарри когда-либо его слышал, за исключением, пожалуй, тех случаев, когда он говорил о гербологии. — Мы всего лишь наследники. Влияние появляется только тогда, когда становишься главой дома. У большинства это происходит очень нескоро. Обычно лорд или леди сохраняют своё место до тех пор, пока наследник не женится и у него не появятся дети — на всякий случай, если им понадобится изменить линию наследования, понимаешь? Ну, если им не понравится, на ком женился наследник, или что бы то ни было еще. Ну, а у нас с тобой нет других вариантов, — добавил он с горькой улыбкой. Гарри прикусил губу. Он знал, что Невилла растила бабушка, но никогда не спрашивал, что стало с его родителями. И не знал, как завести этот разговор. — Тогда почему во всех книгах это преподносится как нечто грандиозное с самого рождения? — Потому что именно наследник отвечает за будущее семьи, — ответил Невилл. — Всё зависит от него. Если глава рода отвратителен - это, конечно, плохо. Но если сам наследник не лучше - жди ещё одно неудачное поколение. Вот представь: один наследник оскорбляет другого, когда им лет по двенадцать. Эта обида потом будет тянуться за обеими семьями ещё лет пятьдесят или шестьдесят, пока не сменится поколение. И Мерлин им в помощь, если эта обида передастся по наследству. У некоторых семей вражда длится веками. — Как у Малфоев и Уизли, — догадался Гарри. Эта вражда казалась слишком давней, чтобы начаться с Люциуса и Артура. Невилл кивнул: — Именно. А семейные распри могут сильно осложнить политику, особенно когда в Визенгамоте всего пятьдесят мест. Если ты разозлишь одну семью, а она сообщит об этом всем своим родственникам... — …тогда многие проголосуют против тебя просто назло, — закончил за него Гарри. Невилл снова кивнул. — Вот именно. Так что наше поведение — это действительно очень важно. Гарри снова уткнулся в книгу, пробегая взглядом по следующему абзацу, и потому не сразу заметил, что к ним подошли. Только когда кто-то негромко откашлялся, он оторвал взгляд. Сьюзен Боунс и Ханна Эббот стояли у их стола. Сьюзен на секунду с опаской посмотрела на Гарри, а затем обратилась к Невиллу: — Эрни хочет знать, поможешь ли ты ему с домашкой по гербологии в пятницу. — Конечно, да. Почему он не подошёл сам? — Невилл замолчал, потом вздохнул. — Только не говори, что он всё ещё прячется из-за того инцидента с сливочным пивом? — Обе девушки хихикнули, и Ханна кивнула. — Идиот. Всё в порядке - моя бабушка даже сказала, что это было смешно. Передайте ему, что я встречусь с ним после ужина на нашем обычном месте. Сьюзен уже собиралась уходить, но вдруг заметила открытую перед ними книгу. Гарри едва сдержался, чтобы не закрыть её. — Нет, — пробормотала она, и на её лице медленно расползлась улыбка. — Серьёзно? Вопрос был адресован Невиллу, который усмехнулся и кивнул. — Серьёзно. Но пока об этом никто не должен знать. Причины, — добавил он, будто это могло что-то объяснить. Гарри окончательно потерял нить разговора. Сьюзен и Ханна одновременно уставились на него, словно видели впервые. Наконец Ханна склонила голову, раскрывая ладони: — Рада встрече, наследник Поттер. Сьюзен повторила приветствие. Гарри закашлялся и что-то пролепетал. Невилл пнул его под столом и бросил выразительный взгляд. — Я, э-э... рад знакомству, наследница Боунс, наследница Эббот, — произнёс он, кивнув каждой. — Вы тоже? Он знал, что семья Эббот входила в число Священных двадцати восьми, но о Боунсах он ничего не читал. Надо было наконец добраться до той книги о чистокровных семьях. — Мы уже начали думать, что ты никогда не примешь титул, — сказала Ханна, понизив голос. — Почему так долго? — Это... долгая история, — сказал Гарри, проводя рукой по волосам. — А сколько нас вообще в Хогвартсе? — О, полно, — небрежно отмахнулась Сьюзен. — Почти все слизеринцы нашего года. Эрни Макмиллан. Салли Фоули, он на год младше. Энтони Голдстейн. Кассиус Уоррингтон, тот здоровяк из команды Слизерина. И ещё много кого. — Это всё намеренно. Я имею в виду, со стороны родителей, — объяснила Ханна. — Они стараются завести детей в одно и то же время, чтобы мы встречались в школе и начинали раньше. Есть, конечно, исключения - Уизли всегда шли вне графика, а Флинты немного промахнулись, - но основную долю составляем мы. Рада видеть тебя в наших рядах. — Она усмехнулась, коротко подмигнув. — И мы бы с удовольствием когда-нибудь послушали твою длинную историю. Они уже повернулись, чтобы уйти, когда Гарри вдруг сказал: — Подождите! Только... не говорите Дамблдору. Не позволяйте ему узнать. Они переглянулись, а потом снова посмотрели на него. — Дамблдор удерживает слишком много мест, которые по праву ему не принадлежат, — мрачно сказала Сьюзен. В её глазах блеснуло понимание. — Не беспокойся, Гарри. С нами твой секрет в безопасности. Смотря им вслед, Гарри моргнул, сбитый с толку. — Когда ты говорил, что есть и другие, я не думал, что их так много. Невилл виновато усмехнулся. — Да, ну что ж. Это наш год. Как я говорил, на нас лежит ответственность за будущее семьи. Родители хотят, чтобы у нас были наилучшие возможности для установления связей. Ты когда-нибудь замечал, что большинство слизеринцев меня не трогают? Даже Малфой не ведёт себя со мной так, как с остальными. Хотя в этом году он, похоже, сосредоточился на Роне. Гарри тоже это заметил — Малфой почти ничего ему не говорил, если только Рон первым не начинал ссору. Зато вместо этого он начал украдкой бросать на Гарри оценивающие взгляды через всю комнату, словно не мог его до конца понять. — Если вся эта история с наследством заставит слизеринцев держаться от меня подальше, то оно того стоит, — поддразнил Гарри, придвигая книгу поближе. Невилл рассмеялся: — Не думаю, что даже наследнику Поттеров это по силам. ⭑⭑⭑⭑⭑⭑ Когда Горрак предупредил Гарри, что в течение нескольких месяцев после снятия блока ему следует остерегаться собственной магии, он не ожидал, что она будет так… чесаться. Он всё время чувствовал, будто вибрирует изнутри, как будто магия накапливается под кожей, рвётся наружу, умоляет, чтобы её использовали. Он схватывал материал на занятиях быстрее, чем когда бы то ни было, — временами даже быстрее Гермионы. Ему нужно было взять себя в руки, иначе его раскроют в два счёта. Почему-то прогулки помогали. Почти каждый вечер он накидывал мантию-невидимку и ускользал из гостиной, бесцельно бродя по коридорам Хогвартса в темноте. В кои-то веки он даже ничего не замышлял. Просто прогулки успокаивали его — сам замок успокаивал его. В глубине души он задавался вопросом, связано ли это с тем, что он — наследник Слизерина. Узнал ли его замок? Звучало глупо, но люди всегда говорили, что в Хогвартсе чувствуется что-то живое. Он снял плащ, когда вышел во внутренний двор: хотелось почувствовать, как ветер треплет волосы. Он знал, что ведёт себя по-идиотски. Где-то на свободе разгуливает убийца, а он бродит по школе посреди ночи один. Но ему просто не сиделось на месте. Лучше уж пройтись час или два, чем всю ночь ворочаться в постели. К тому же, при дементорах вокруг, Блэк не попал бы в Хогвартс. Сверкнула серебристая вспышка, и Гарри выругался про себя, когда, завернув за угол, увидел знакомую светлую шевелюру. — Что ты здесь делаешь после отбоя, Поттер? — Могу спросить тебя о том же, Малфой, — парировал Гарри. Малфой закатил глаза. — За мной, знаешь ли, не охотится сумасшедший убийца, — фыркнул он. — Осторожнее, Малфой. Начинает казаться, что тебе не все равно. Малфой вздрогнул, затем метнул в него раздражённый взгляд: — То, что я тебя ненавижу, Поттер, не значит, что я хочу, чтобы тебя прикончили. Гарри улыбнулся, сам не зная, почему. — Я просто вышел прогуляться. Чувствую беспокойство. — Он говорит, что чувствует беспокойство, — передразнил Малфой и закатил глаза к звёздам. — Побегал бы по кругу в гостиной, делов-то! — Ну а у тебя какое оправдание? — Не твоё дело, — немедленно отрезал Малфой. Они замерли, уставившись друг на друга, словно в немом противостоянии. И тут Гарри осенило. Может, идея и была глупой, но... — Рад встрече, наследник Малфой, — произнёс он с нарочитой торжественностью и медленно поклонился. Малфой уставился на него, моргая в замешательстве. — Значит, слухи оказались правдой, — пробормотал он. И, почти не отводя взгляда, тоже поклонился в ответ - медленно, по дюйму за раз, стараясь не задеть перевязь на руке. — Рад встрече, наследник Поттер. Он выпрямился. Они снова уставились друг на друга, не вполне понимая, что теперь делать. Гарри сбил привычный ритм их общения. — Наследник Блэк тоже, — импульсивно вылетело у него. Он и сам не понял, зачем сказал это именно Малфою. У того расширились глаза. — Как ты… А, ну конечно, черт возьми, - пробормотал он, качая головой. — Наследник Поттер-Блэк. Мог бы и догадаться. — При виде выражения его лица Гарри едва не поддался искушению сболтнуть и два других имени. — Ну, это определённо встряхнёт ситуацию. По крайней мере, это отнимет у Дамблдора два доверенных места. Хотя… не знаю, не хуже ли будет, если они достанутся тебе, — с досадой поморщился он — Не будет,— спокойно ответил Гарри. Он на секунду встретился с Малфоем взглядом, вспомнив слова Ханны. — Нам больше не нужны места под контролем Дамблдора. Он был уверен, что на этот раз действительно лишил Малфоя дара речи. Жаль, что не было под рукой фотоаппарата. — Ты делаешь все интереснее, не так ли, Поттер? — заметил Малфой уже гораздо мягче. Гарри криво усмехнулся. — Тем не менее, толку не будет, если тебя прикончат. А теперь марш в своё маленькое львиное логово, ладно? — Только если ты - обратно в свою змеиную нору, — ухмыльнулся Гарри. Это вызвало короткий смешок, и Малфой, качнув головой, отвернулся. Оставшись один, Гарри снова накинул плащ и зашагал обратно к башне Гриффиндора с какой-то странной подпрыгивающей походкой. Из всего, что он узнал со дня своего рождения, одно оказалось более ошеломляющим, чем все остальное, вместе взятое. Может быть, только может быть, ему действительно нравился Драко Малфой. Когда он не был мудаком. ⭑⭑⭑⭑⭑⭑ Все третьекурсники буквально не находили себе места от волнения, когда было объявлено о первых выходных в Хогсмиде. Кроме, конечно, Гарри Поттера. — Всё в порядке, правда. Идите, повеселитесь, — в сотый раз повторил он, подталкивая Рона и Гермиону к портретной дыре. — Расскажете мне обо всём, когда вернётесь. — Мы можем сходить в следующий раз, Гарри, правда, — начала Гермиона, но Рон потянул её за руку. — Слушай, человек сказал уходить - значит, уходим, — заявил он. — Принесём тебе кучу сладостей, Гарри. — Увидимся на празднике вечером! Сегодня был Хэллоуин. Любимый день в году становился все "лучше и лучше". — Ты уверен, что тебе не нужна компания, Гарри? — спросил Невилл, его шарф уже был обмотан вокруг шеи. Гарри улыбнулся, хотя улыбка не коснулась его глаз. — Правда, Нев, я в порядке. Наверное, просто посижу в библиотеке. — В этом плане он уже начал переплёвывать Гермиону. Хотя в этом году она, казалось, не дотягивала до собственных стандартов - возможно, потому что её расписание предполагало, что она одновременно присутствует в шести разных местах. — Если ты уверен. Счастливого Самайна, Гарри. — Невилл рассказывал ему всё о традиционных магических праздниках: Самайне, Йоле, Белтейне. От него Гарри узнал, что сегодня вечером кто-то из учеников собирается развести костёр в каменном круге. Ему очень хотелось присоединиться, не раскрывая своих тайн Дамблдору. Может быть, в следующем году. Дорога до библиотеки была знакомой, и Гарри направился в дальний угол огромного зала — туда, куда редко кто заходил. Из мимоходом оброненного Гермионой замечания он знал, что в библиотеке хранятся ежегодники всех предыдущих выпусков. Судя по слою пыли на полках, к этим книгам прикасались нечасто. Ряды чёрных кожаных томов с обозначенными на корешках десятилетиями выстроились вдоль стены. Гарри нашёл выпуск за 1970–1980 годы, аккуратно снял том с полки и отнёс к ближайшему столу. Раздел за 1978 год отыскался без труда, и Гарри ахнул, едва открыл первую страницу. Там, в самом низу второго разворота, красовалась фотография рыжеволосой девушки-подростка с сияющими зелёными глазами и яркой улыбкой. Под фото был небольшой текст. «Эванс, Лили Факультет Гриффиндор Староста Лучшая в классе по Чарам и Арифмантике» Гарри лихорадочно пролистал несколько страниц, пока не дошёл до фамилий на «П». Его дыхание перехватило. Он вполне понимал, почему все говорили, что он так похож на отца. «Поттер, Джеймс Факультет Гриффиндор Староста Капитан команды по квиддичу (Охотник) Лучший в классе по Трансфигурации» Он нежно провёл пальцем по лицу отца, и в глазах защипало, когда он увидел эту дерзкую, самоуверенную улыбку. Здесь ему было всего восемнадцать лет... И всего несколько оставалось до гибели. Гарри рассеянно продолжил просматривать страницу, вспоминая слова Ханны Эббот о том, что все чистокровные семьи старались завести детей, которые учились бы в школе одновременно. Он заметил фамилию Макмиллан — может, отец Эрни? Или дядя? — потом Нотт, и тут... секундочку. «Снейп, Северус Факультет Слизерин Лучший в классе по Зельеварению» И правда — на снимке был мрачный подросток с крючковатым носом и чёрными волосами, спадавшими на глаза. Его профессор по зельеварению в восемнадцать лет. Гарри знал, конечно, что Снейп ненавидел его отца, но он и не подозревал, что они вместе учились в школе. Он пролистал книгу обратно к началу, надеясь отыскать ещё какие-нибудь знакомые имена. И едва открыл первую страницу — как у него отвисла челюсть. «Блэк, Сириус Факультет Гриффиндор Лучший в классе по Астрономии» Гарри едва мог поверить, что обаятельный, лукаво улыбающийся чёрноволосый подросток на фото — тот же самый человек с запавшими глазами, что смотрел на него с плакатов «Разыскивается». Сириус Блэк учился вместе с его родителями? Более того — был на одном факультете?! Знал ли его отец уже тогда, что он - воплощение зла? Лицо казалось знакомым, и Гарри потребовалась минута, чтобы понять почему. Фото, которое Хагрид подарил ему когда-то давно — со свадьбы его родителей. Там был Сириус Блэк. Сириус Блэк был их шафером. Гарри стало плохо. Он быстро перевернул страницу, не в силах больше смотреть в эти сверкающие серые глаза. Он заставил себя продолжать, искать другие знакомые имена — лишь бы не думать о том, что только что узнал. Если он сейчас зацепится за это — просто сойдёт с ума. «Гринграсс, Фенелла. Люпин, Ремус.» Подождите. Гарри уставился на юношу с тёмно-русыми волосами и тёплыми, медовыми глазами. На лице играла застенчивая улыбка, а переносицу пересекал едва заметный шрам. «Люпин, Ремус Факультет Гриффиндор Префект Лучший в классе по Древним рунам и Защите от Темных искусств» Профессор Люпин казался слишком старым, чтобы ходить в школу с его родителями и быть их ровесником. Он уже начал седеть! Гарри продолжал листать, почти в отчаянии, — кто ещё окажется в этих страницах? Что дальше — Корнелиус Фадж? Добравшись до выпуска 1979 года, Гарри с громким хлопком захлопнул книгу — звук эхом прокатился по пустой библиотеке. Он смутно уловил, как мадам Пинс шикнула на него, приподнимаясь из-за стола, но не обратил на это внимания — сердце всё ещё яростно колотилось в груди. Не успев толком осознать, он уже запихивал книгу обратно на полку и выбегал из библиотеки, игнорируя выговор мадам Пинс. Коридоры были почти пусты, и он замедлил шаг лишь у самого кабинета Люпина. Дверь была открыта, и профессор поднял голову с удивлением в глазах. — Гарри? Всё в порядке? — Почему вы мне не сказали? Люпин застыл. — Я… эм… Гарри, почему бы тебе не зайти и не закрыть за собой дверь. — медленно произнёс он. Гарри подчинился. Он стоял перед профессором, глядя на него с упрёком, в котором смешались боль, недоверие и горечь. — Почему вы не сказали, что знали их? — в голосе Гарри дрожала явная обида. Люпин моргнул. — Прошу прощения? — Моих родителей. Вы учились с ними вместе. Я увидел в ежегоднике. Вы все были на Гриффиндоре. Вы, они… и Сириус Блэк. Цвет стремительно ушёл с лица Люпина. Он опёрся на стол, словно у него подкосились ноги. — Гарри, — выдохнул он, выглядя так, будто получил удар в грудь. — Гарри, я думал, ты знаешь. — Как я мог знать?! Мне никто не рассказывал! Никто никогда ничего не говорит мне о них! — Прости. Я думал, что кто-то должен был... если тебе когда-нибудь рассказывали о родителях, когда они учились в школе… — Люпин замялся. — Я решил, ты просто не хочешь знать. Он и правда выглядел виноватым. Гарри тяжело вздохнул — злость понемногу начала отступать. — Я пытался понять, откуда вы мне знакомы, с самой дороги в Хогвартс, — тихо сказал он. — Я ведь вас знал, правда? Раньше? — Да, — подтвердил Люпин, и боль ясно отразилась на его лице. — Твои родители… Твой отец был одним из самых близких друзей, которые у меня когда-либо были. И твоя мама тоже. Я скучаю по ним каждый день - сегодня больше, чем когда-либо. Думаю, ты понимаешь, о чём я. Гарри слишком хорошо понимал. Каждый Хэллоуин он просыпался с ноющей пустотой в груди, которую невозможно было заглушить. Болезненная, зияющая дыра на том месте, где когда-то были мама с папой. — Расскажите мне о них. Пожалуйста, — прошептал он, голос дрогнул. Люпин долго смотрел на него. — Садись, — наконец произнёс он. — Я заварю чаю. Гарри послушно опустился в кресло напротив стола. Но Люпин не пошёл за свой письменный стол — он выбрал кресло рядом с ним, поставив чайный поднос на маленький столик между ними. — Что ты хочешь знать, Гарри? — Всё, — мгновенно ответил тот. — Тётя Петуния никогда о них не говорит. Я даже не знал, что магия существует, пока не получил письмо из Хогвартса. — Он нахмурился, и, понизив голос, пробормотал — Она даже не говорила мне, как меня зовут, пока мне не исполнилось пять. Брови Люпина чуть приподнялись. — Петуния? Сестра Лили? — Да. Она никогда о маме не говорит, — Гарри покачал головой. — Какими они были? В ежегоднике написано, что они были старостами школы. И мама действительно была хороша в чарах? — Побеждала меня каждый год, — с лёгкой усмешкой подтвердил Люпин. — Лили… За всю жизнь я не знал никого добрее, чем Лили Эванс. Она всегда старалась помочь другим, даже если приходилось из кожи вон лезть. Единственный раз, когда я видел её по-настоящему злой - это когда дело касалось твоего отца. Гарри вопросительно посмотрел на него, и Люпин рассмеялся: — О, это совсем не была любовь с первого взгляда, Гарри. Первые шесть лет Лили считала Джеймса самодовольным, заносчивым мудаком - и, честно говоря, не без оснований. Джеймс же был уверен, что солнце встаёт и заходит ради Лили Эванс, с самой первой секунды, как увидел её на распределении. Но она не обращала на него внимания вплоть до седьмого курса. — А что изменилось? — Спросил Гарри, крепко сжимая в руках чашку с чаем. Джеймс повзрослел. Перестал изо всех сил стараться произвести на неё впечатление. Перестал насмехаться над слизеринцами ради забавы. — По выражению лица Люпина Гарри сразу понял, какого именно слизеринца тот имел в виду. — Сначала Сириуса это буквально с ума сводило - все его развлечения испорчены, потому что Джеймс решил ухаживать за девушкой. — Люпин, похоже, не сразу осознал, что сказал, но когда понял - боль, промелькнувшая в его лице, заставила Гарри вздрогнуть. — Значит, они были друзьями. — Лучшими, — тихо ответил Люпин. — Почти братьями. Мы были неразлучны, все четверо. Но эти двое… между ними было нечто большее, чем просто дружба. — Все четверо? Вы, папа, Сириус… и мама? Люпин покачал головой. — Я, Джеймс, Сириус и мальчик по имени Питер Петтигрю, — он надолго замолчал, уставившись в никуда, погружённый в воспоминания. Гарри мягко прочистил горло, вернув его в реальность. — Это было полжизни назад. Мы тогда и представить не могли, что Сириус… Иногда я до сих пор не могу в это поверить. Гарри попытался представить, что бы он почувствовал, если бы Рон или Гермиона оказались сторонниками Воландеморта. Его сразу затошнило. — Что случилось? — осторожно спросил он. — Как всё могло пойти так наперекосяк? — Твои родители прятались, — наконец произнёс Люпин, избегая смотреть Гарри в глаза. — Под защитой очень сложного заклинания - заклятия Фиделиуса. Оно позволяет полностью спрятать местоположение человека или дома, так что найти его может только один человек - Хранитель Секрета. И тот, кому он сам расскажет. Они выбрали Сириуса своим Хранителем. Доверяли ему больше, чем кому-либо. И в течение недели… — он замолчал, крепко зажмурив глаза. Остальное Гарри мог и сам дополнить. — Питер был в бешенстве, когда узнал. Он пошёл за Сириусом. Но он никогда не был ни так силен в магии, ни так храбр, как мы… Он стал одной из тех жертв, что Сириус убил, когда взорвал улицу. От него остался только палец. Гарри показалось, что его сердце перестало биться. После слов Люпина в комнате воцарилась тяжелая тишина - они оба были охвачены ужасом и горем. — Прости, Гарри, — резко сказал Люпин. Его плечи опустились, он как будто съежился, погрузившись в себя, словно хотел спрятаться от собственных воспоминаний. — Это... куда больше, чем тебе следовало знать. Я должен был хотя бы подготовить тебя. — Нет, я рад, что вы сказали мне. Я... я должен был это узнать, — настойчиво произнёс Гарри. Сириус Блэк - причина смерти его родителей. — Он был моим крестным отцом, так ведь? — Я... да. Откуда ты знаешь? В памяти вспыхнули слова: Названный наследник Благороднейшего и Древнейшего дома Блэков. Теперь у него был ответ. Он открыл рот, не зная, что сказать, но в этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Снейп, держа в руках дымящийся кубок. — Люпин. Поттер, — произнёс он. Люпин вскочил, чуть не опрокинув чашку. — Ах, Северус. Я как раз показывал Гарри своего гриндилоу, — он указал на аквариум в углу класса, который Гарри до этой секунды не замечал. Выражение лица Снейпа оставалось бесстрастным. — Очаровательно, — произнёс он с невозмутимой иронией. — Выпей это сразу, Люпин. У меня в лаборатории целый котёл. — Да, я загляну за добавкой, когда понадобится. Спасибо, Северус. — Он взял кубок из рук черноволосого мужчины. Тот бросил на него последний непроницаемый взгляд и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Люпин посмотрел на зелье, поморщился и залпом выпил всё до капли. — Бр-р. Жаль, он так и не смог сделать его вкуснее. — Профессор, это... что? — О, не волнуйся, Гарри. У меня хроническое заболевание, а Северус - то есть, профессор Снейп - любезно соглашается варить для меня единственное зелье, которое помогает. Со мной всё будет в порядке. Мне очень повезло, что мы работаем вместе - не каждый мастер зелий способен справиться с этой задачей, варево весьма непростое. Гарри вспомнил страницу из школьного ежегодника. — Он был лучшим на вашем курсе. Губы Люпина изогнулись в странной полуулыбке. — Да, это правда. Хотя Лили чуть не обошла его. Я думал, у него будет сердечный приступ, когда он узнал, насколько близко она была. — Вы были друзьями? — спросил Гарри, приподняв брови. Люпин чуть не выронил кубок. — Друзьями? О, я не знаю, можно ли назвать это дружбой. Мы были... Всё довольно сложно, Гарри. Когда ты гриффиндорец, а кто-то другой — слизеринец... даже когда вы уже давно не ученики. Гарри вдруг вспомнил светлые волосы и серебристые глаза. Его щеки вспыхнули. Он знал, что значит «сложно». — Извини, Гарри, — мягко сказал Люпин, — но, возможно, мы продолжим этот разговор как-нибудь позже? Боюсь, это всё забрало у меня немало сил, — Люпин поставил кубок на стол, и Гарри поднялся. Профессор осторожно положил руку ему на плечо. — Я всегда рад поговорить с тобой о твоих родителях. Прости, что не сделал этого раньше - я был уверен, что кто-то уже всё рассказал. Я... ну, я подумал, что ты просто решил не иметь со мной ничего общего, — он слабо, чуть виновато пожал плечами. — Но если это не так... Знаешь, когда-то ты звал меня дядей Ремусом. Я не прошу, чтобы ты снова стал так говорить, но... может быть, мы могли бы стать друзьями? Гарри вгляделся в этого человека - первого в его жизни, кто предложил рассказать ему о родителях и кто действительно знал их. Человека, которого, окажись всё иначе, он бы с детства звал дядей Ремусом и любил бы, как родного. — Я бы этого хотел, — наконец произнёс он, сдержанно улыбаясь. Люпин просиял. ⭑⭑⭑⭑⭑⭑ К тому времени, как Рон с Гермионой вернулись из Хогсмида, Гарри уже сидел в гостиной Гриффиндора, а его карманы оттопыривались от всевозможных сладостей. — О, ну, знаете, спокойно, — отозвался он, когда Гермиона спросила, как прошёл его день. — Делал домашку. Он мог бы рассказать им о своём визите к профессору Люпину — но промолчал. Это означало бы, для начала рассказать о ежегоднике, о Сириусе Блэке и о том, почему он его просматривал… Лучше просто оставить всё как есть. Он и так хранил от них слишком много секретов — так что значил ещё один? — Впрочем, хватит обо мне. Как там в Хогсмиде? Куда вы ходили? Пока Рон вытряхивал всё из карманов прямо ему на колени, осыпая его горкой угощений, они с Гермионой наперебой рассказывали о чудесах волшебной деревушки. Гарри всё это время не переставал улыбаться - натянуто, фальшиво, - разворачивая шоколадную лягушку просто ради того, чтобы занять руки. Они говорили так, словно провели лучший день в своей жизни. — Сейчас вернусь. Джемпер забыл, — пробормотал он, когда все поднялись, собираясь идти на пир, и поспешно сбежал вверх по лестнице в спальню. Оказавшись в комнате, он прислонился к стойке кровати и глубоко вздохнул. Они ведь не хотели задеть его. Это не их вина, что ему не разрешили поехать. Он должен был радоваться, что они вообще в нормальных отношениях - куда лучше, чем когда они кричали друг на друга из-за Живоглота. — Гарри? — он подпрыгнул, но это оказался всего лишь Невилл - с каким-то особенным, понимающим выражением на лице. - Все в порядке? — Да, просто... нужна была минута, — ответил Гарри и схватил джемпер с кровати, скорее для вида, чем по нужде и потому даже не заметил, как Невилл полез в карман мантии. — Вот, у меня для тебя кое-что есть. — Невилл протянул руку. На его ладони лежало серебряное блюдце, в котором что-то напоминало крошечный костёр, аккуратно сложенный и будто ждавший, когда его зажгут. — Подумал, раз уж ты не смог присоединиться к нам сегодня вечером... Гарри взял крошечный костер, и, взглянув на Невилла, впервые за весь день по-настоящему улыбнулся. — Спасибо, Нев. Это правда прекрасно. Невилл вспыхнул и опустил голову. — Не за что. А теперь давай, я умираю с голоду. ⭑⭑⭑⭑⭑⭑ Гарри долго лежал без сна на полу Большого зала, окружённый храпящими людьми, завернувшимися в одинаковые фиолетовые спальные мешки. У него никак не укладывалось в голове. Сириус Блэк прорвался в школу. Тот самый Сириус Блэк, который был лучшим другом его отца в школе, а теперь пытался убить Гарри. Тот, кто был причиной смерти его родителей. Тот самый Сириус Блэк, которому, как Снейп полагал, Люпин помогал проникнуть в замок. Гарри ни на секунду не поверил в это - невозможно было подделать то горе, которое он видел в глазах Люпина ранее в тот день. Тот всё ещё страдал от предательства своего друга. Он вспомнил, как прошлой ночью даже Малфой беспокоился о том, что Гарри бродит по округе после комендантского часа. Тогда он был так уверен, что Блэк не сможет до него добраться. Так уверен в своей безопасности. Это… это меняло всё. ⭑⭑⭑⭑⭑⭑ Ремус пересек коридор, чувствуя, как его гложет чувство вины, как вдруг чья-то рука легла ему на плечо, и он всем телом врезался в холодную каменную стену. — Поклянись мне, — прошипел Северус. Его почти чёрные глаза сузились от ярости, а палочка уткнулась Ремусу в горло. — Поклянись, что ты ему не помогаешь. Ремус в ужасе распахнул глаза. — Северус, я бы никогда! Я бы никогда не причинил Гарри вреда. Клянусь. Северус опустил палочку и ослабил хватку, но совсем чуть-чуть. — Прости, если я не до конца тебе доверяю, Люпин, — резко сказал он. — Я помню, какими вы были. — Я помню, какими ты нас себе представлял. И ты всегда ошибался, — тихо, но твёрдо возразил Ремус. Он вспомнил бесчисленные ссоры, язвительные замечания и кривые намёки на истинную природу его отношений с Сириусом Блэком. Тогда он находил это забавным - даже милым. А теперь… теперь каждое слово отдавалось горечью. — Я бы никогда не помог этому предателю пробраться в школу. И никогда не позволил бы ему навредить моему детёнышу. Северус не отвёл взгляда. Его глаза впились в Ремуса с такой силой, что тому стало чуть не по себе - голова пошла кругом. Наконец, Снейп кивнул и отступил назад. Часть Ремуса внезапно захотела последовать за ним. — Уже поздно, — сказал Северус после паузы. — И Дамблдор отменил поиски. Советую тебе лечь спать, Люпин. Ремус сжал зубы, проглотив сразу три ответа, которые рвались с языка. — Ты можешь мне доверять, Северус, — наконец выдохнул он. Тот мрачно скривился. — Мы оба уже ошибались на этот счёт. С этими словами он резко развернулся, и его мантия взметнулась за спиной, когда он зашагал прочь, оставив Ремуса одного посреди пустого коридора. Ремус глубоко вдохнул, пытаясь удержать равновесие. — Дурак, — пробормотал он, сам не зная, к кому обращается - к себе, к Снейпу или к Сириусу Блэку. Он должен был пойти к Дамблдору. Должен был подняться в кабинет директора и всё рассказать — и про анимагическую форму Сириуса, и про тайные ходы, с помощью которых тот мог проникать в замок и покидать его. Если бы он был лучше… он бы сделал это ещё несколько недель назад. Но он не был лучше. Он был виноватый, измотанный, одинокий человек, который даже спустя двенадцать лет не мог до конца поверить, что кто-то из его стаи способен на такое предательство. Что Сириус - весёлый, беззаботный, глуповатый Сириус - мог жаждать крови ребёнка, которого он когда-то так нежно любил. Он души не чаял в Гарри, твердил, что мальчик, по сути, его, ведь у него никогда не будет собственных детей. Он был идеальным крёстным отцом. Пока он не предал их всех Волан-де-Морту, конечно. Ремусу казалось, что сердце его разрывается на части. Где-то в глубине души волк злобно выл, требуя справедливости, умоляя поверить в другое объяснение. Это только подливало масла в огонь - если бы не волк, Лили и Джеймс могли бы выбрать его в Хранители Тайны. Могли бы довериться ему. Но нет - несмотря ни на что, они всё ещё сомневались, всё ещё боялись, что он не справится со своей тьмой. Из-за волка. Из-за Северуса. Нет. Он не мог снова идти по этому кругу. Только не сегодня. Сейчас ему нужно было только одно — сон. И, может быть, немного виски из запертого шкафа. Какие бы кошмары ни ждали его за закрытыми глазами, видеть их трезвым ему совсем не хотелось.