Запретная любовь

      Всё началось ещё в раннем детстве, с пелёнок. Их знакомство произошло в роддоме восьмого августа две тысячи восьмого года. Две женщины, абсолютно разные по статусу в обществе, попали в городскую больницу со схватками. Мальчики родились почти в одно время, с разницей в восемнадцать минут.       Ким Тэхён — малыш, у которого будет всё, что он пожелает, и Чон Чонгук, который будет вынужден всё детство работать на ферме отца.       Их положили в одну палату, познакомили в первые же часы после рождения. Малыши, ничего ещё не знающие о жизни, крепко сцепились пальчиками на пеленальном столе, не понимая того факта, что вместе им быть лишь пять дней в одной палате.       Две женщины, не имеющие ничего общего, очень подружились за послеродовый пятидневный период. В головах новоиспечённых мамочек появилась идея встречаться раз в год на Рождество. Это стало традицией, которую они свято поддерживали долгие годы. До поры до времени…       Первая такая встреча произошла спустя почти пять месяцев после рождения сыновей.       В гостиной огромного особняка семейства Ким стоит высокая рождественская ель. Жаль, что искусственная, но украшена со вкусом серебристо-синими шарами и яркими гирляндами. На полу постелено огромное пуховое одеяло, на котором удобно расположили двух малышей. Они лежат на животиках и, задрав головы вверх, рассматривают шары на колючем дереве. Тот, что постарше на несколько минут, делает уверенные попытки доползти хотя бы по-пластунски до игрушек. Чонгук же даже этого не пытается сделать. Тэхён тоже пока не умеет, но уже сейчас заметно, что мальчик растёт упертый. До игрушки он всё же дотягивается, перекатывается на бочок, теряя равновесие и роняя погремушку на лобик младшего. Никто из них не плачет. Что удивительно. Ведь обе матери только и делают, что жалуются на капризы своих детей. Они оба — неспокойные дети. Крики и истерики в любое время суток сделали из женщин зомби. Хоть миссис Ким и удаётся поспать днём, благодаря наличию в доме няни, выглядит она такой же замученной, как и миссис Чон. Но сегодня ночь Рождества. Праздник чудес. Малыши спокойно засыпают в кроватке рядом друг с другом, сцепившись крепко пальчиками.       Год проходит в тревогах и радостях одновременно для обеих семей. Ведь это такое счастье, когда ребёнок впервые садится, встаёт на ножки, делает первые шаги и учится самостоятельно держать ложку. Однако два абсолютно непохожих друг на друга ребёнка слишком одинаково требовательны к вниманию своих родителей. Оба капризные, плаксивые и часто болеют.       — Знаешь, Дженни, я водила Тэхёна к платному педиатру, — Соён задумчиво наблюдает за бегающими возле ёлки детьми, — он сказал, что с возрастом истерики пройдут. Многие дети в первый год жизни капризничают. Ведь у них может болеть что угодно, но сообщить нам об этом они пока не могут.       — Мне в поликлинике сказали то же самое, — вздыхает Дженни. — Вначале были колики, потом всё списывалось на прорезывание зубов. Даже температура с соплями всегда связана с зубами, — миссис Чон недовольно цокает и тут же сменяет хмурое выражение лица на улыбку. — Ты только посмотри, как им весело вместе. Боже, они такие милые.       — Ты права.       Это было их второе совместное Рождество. В доме весь вечер звучал заливистый детский смех, и на щеках мальчишек не было замечено ни одной слезинки. Зато неконтролируемый плач следующим днём при расставании, кажется, слышала вся улица. Чонгук навзрыд плакал в машине до тех пор, пока от собственной усталости не уснул в детском кресле на заднем сиденье старенького ниссана. В то время родители ещё не понимали, что своей традицией делают детям только хуже. Они добровольно связывали сыновей незаметными нитями, давая привыкнуть друг к другу, чтобы вскоре разлучить их на триста шестьдесят четыре дня. Было бы лучше, если после выписки из роддома они больше никогда не встречались.       Третье и четвёртое Рождество были однотипными: круговорот счастливого детского смеха при встрече, радостные визги при открывании подарков, горькие слёзы и истерики при расставании. Дети росли, а вместе с тем формировались их характеры. Они абсолютно разные, но как инь и янь дополняют друг друга.       Тэхён, имея всё, что только пожелает, закаляет в себе характер всего добивающегося ребёнка. Это избалованное дитя, имеющее свою комнату с кучей дорогих игрушек, но обделённое родительским вниманием. Воспитанием Кима занимаются исключительно няни и прислуга. На агрессию и вспыльчивость Тэхёна часто жалуются в детском саду. С другими детьми он дерётся, на контакт идёт тяжело. Вечно пакостит и доставляет хлопоты. Неуправляемый. Избалованный. Агрессивный.       Чонгук же, напротив, о дорогих игрушках может лишь мечтать, но ему они и не нужны. С раннего детства приучен помогать маме по дому, отцу в гараже и на ферме. Родители в нём души не чают, каждую свободную минуту одаривая сына знаками внимания и напоминаниями о том, что его любят, ценят и восхищаются. В садик он не ходит, но миссис Дженни самостоятельно занимается его развитием, вкладывая в это дело своё драгоценное время. С другими детьми Чонгук ладит прекрасно, играет во дворе со сверстниками, развивается не по годам. Послушный. Добрый. Понимающий.       И лишь один раз в год мальчики меняются местами. Тэхён при встрече с Чонгуком становится ангелом, самым послушным, весёлым и счастливым ребёнком. Чонгук при расставании с Тэхёном превращается в сущего дьявола, проклинающего весь несправедливый мир. Одна лишь ночь Рождества — самое счастливое время для двоих детей.       В пятилетнем возрасте Тэхён сообщает отцу о том, что ему не нужны подарки к Рождеству, лишь бы Чонгука привезли как можно скорее. Несмотря на свой маленький возраст, они всегда помнят друг о друге и сильно скучают. Родителей настораживает такая сильная привязанность сыновей, но изменить традицию они не в силах, ведь дети всегда ждут лишь этот праздник.       Шестое совместное Рождество на носу. Тэхён с раннего утра бегает по дому, сшибая с ног прислугу. Ребёнок счастлив в этот день. Он ждёт во дворе два часа, игнорируя холод, прислушиваясь к каждой проезжающей мимо ворот машине. Старенький ниссан подъезжет после обеда. Чонгук, выбежавший из машины, бросается в объятия Тэхёна, повалив того на снег.       В доме снова слышен громкий детский хохот, от которого родители Тэхёна тихо вздыхают. Любой другой взрослый человек, увидев счастливых детишек, умилился бы от этой картины. Но не семья Ким, что знакома с несносным характером и недружелюбием своего сына.       Вздыхать пришлось и семье Чон, потому что их всегда послушный и тихий ребёнок рядом с Тэхёном превращается в ураган, который не слышит замечаний, да и вообще не концентрирует своё внимание ни на чём и ни на ком, кроме Тэхёна.       Взрослым пришлось отправить детей в комнату, иначе они точно разнесли бы полдома.       — Чонгук-а, смотри какого робота мне няня купила, — Тэхён хвастается своей дорогой игрушкой перед Чонгуком, наблюдает, как тот с восхищением его рассматривает, и дарит ему этого робота без капли сожаления. И неважно, что игрушка была куплена три дня назад. Неважно, что Тэхён её неделю выпрашивал и сам ещё толком не наигрался с ней. Тэхён мог бы отдать Чонгуку все свои игрушки, всё, что дорого его детскому сердечку. Однако с другими детьми он будет драться и запрещать трогать какие-либо его вещи.       Чонгук со словами благодарности обнимает Тэхёна за шею, они валятся с кровати на пол. Им совсем немного больно, но оба хохочут, словно от щекотки. Друг с другом им так весело находиться. Они весь вечер проводят вместе, отказываются от еды, боясь, что не успеют наиграться за столь короткое время, которое выделяют им взрослые.       Как и предполагалось ранее, Чонгук отказался ночевать в гостевой комнате с родителями, поставив их перед фактом: спать он будет только с Тэхёном. Они не обнимаются в кровати, потому что это неудобно. Они лишь крепко переплетают пальцы на ладонях, образуя некий замок, мечтая о том, чтобы утром семья Чон забрала Тэхёна к себе. Их детство стало бы счастливым, будь они рядом всегда.       Но то лишь детские несбыточные мечты, которые рушатся в одночасье каждое утро после Рождества. Родители догоняют своих детей, что убегают от них подальше, не желая расставаться. Пытаются отцепить сыновей друг от друга, что мёртвой хваткой держатся за ручки, рыдают крокодильими слезами и молят, молят о том, чтобы их не разлучали. Чонгука насильно сажают в машину, Тэхён же срывается на бег вслед за уезжающим ниссаном. Запыхавшаяся и взволнованная няня хватает мальчика на руки, но тот бьёт её руками, вырывается и бежит в свою комнату. Сквозь слёзную пелену на глазах Тэхён замечает того самого робота, которого вчера подарил Чонгуку. Они совсем забыли про него, когда пытались убежать от родителей. Ни в чём не повинная игрушка летит в открытое окно со второго этажа. Эти слёзы и бойкоты, объявленные обиженным мальчиком, ещё долго будут преследовать родителей и прислугу в доме. Он никого к себе не подпустит, вновь станет агрессивным и неуправляемым. Будет отказываться от еды и в скором времени заболеет. Ничего серьёзного, просто обычный грипп. Такое бывает у детей, которые много времени проводят на улице (читай как: сидит на холоде возле ворот дома) и мало едят. Так говорили врачи… Но никому и в голову не могло прийти, что такое состояние ребёнка вызвано отсутствием единственного человека, с которым Тэхёну удаётся дружить.       Чонгук же в пять с половиной лет впервые замыкается в себе. После трёхдневных истерик он прячет чувство нехватки Тэхёна рядом глубоко в себе, прекращает расстраивать родителей, мягко им улыбается, снова становится послушным, тихим ребёнком. И лишь днём, когда отец занят работой на ферме, а мать делами по дому, он убегает к речке недалеко от дома, сидит под деревом на снегу и плачет навзрыд. Простужает горло, зарабатывая себе ангину.       На шестилетие Тэхёна был организован роскошный праздник, который устроили на заднем дворе их особняка. Аниматоры веселили множество детей, которые наедались сладкими угощениями до отвала. Богатые друзья родителей дарили Тэхёну подарки, упакованные в красивые коробки с бантами. Такие коробки напоминали имениннику Рождество, когда они с Чонгуком засыпали в одной кровати с мыслями, что утром они распакуют подарки и будут визжать от радости, что Санта Клаус услышал их пожелания.       Сегодня Чонгука нет.       Тэхён сидит отдельно от детей, смотрит с ненавистью на аниматора и вспоминает свою истерику двумя днями ранее. Он слёзно умолял маму позвать семью Чон на его день рождения. Просил отца привезти Чонгука. Ему отказали. Множество раз. Даже слушать не хотели. Не пытались поговорить, как-то успокоить, лишь срывались и кричали. В тот день Тэхён на эмоциях крикнул родителям, что без Чонгука ему этот праздник не нужен, а если они его всё же устроят, то Тэхён его испортит.       Ребёнок сдержал своё слово.       Одной девочке отрезал косу ножницами. Другой — порвал платье. На мальчиков вылил сок и измазал тортом. У аниматоров спрятал инвентарь для конкурсов. Разрезал провода от колонок, предварительно отключив их от питания. В детский сок умудрился влить алкоголь. А подарки и вовсе все выкинул в бассейн.       За каждую свою проделку Тэхён был наказан. Его ругали, на него кричали, сыпали обвинениями и били ремнём, но мальчику было всё равно. Отныне день рождения младшего Кима в доме больше не праздновали.       Чонгук тоже просил родителей пригласить семью Ким на свое шестилетие. Однако миссис Дженни спокойно объяснила сыну, что его друг иначе празднует день рождения. Хоть они и рождены в один день, но совместный праздник с Кимами Чоны не потянут финансово. Но дали твёрдое слово, что они поедут на Рождество к ним в гости, ведь это неизменная традиция двух семей. Чонгук расстроился, но от праздника отказался вовсе. Однако вечером мама всё же устроила ужин с тортом, пригласив в гости Чимина и Хосока — друзей Чонгука из соседних домов. Именинник задул шесть свечек на торте, загадав желание, чтобы Тэхён всегда был рядом.       Было начало осени, поэтому в посёлке, где жила семья Чон, начался сбор урожая. В свои шесть лет Чонгук под чутким руководством отца и, сидя на его коленях, вовсю управлял комбайном и трактором. Ребёнку такая огромная техника была очень интересна, и он с удовольствием ездил на поле вместе с рабочими. Он любил отдыхать на огромных стогах сена с чашкой тёплого чая из термоса и домашними пирожками, которые помогал готовить маме на кухне. Наблюдал за птицами на пасмурном небе, которые, выстроившись в замысловатый клин, улетали в тёплые края. Чонгук любил природу. Любил папину ферму. Любил мамину уютную кухню. Любил всех птиц и животных, которых они разводили. Больше всего ему нравилось заботиться о маленьких жёлтых цыплятах и недавно родившихся коричневых крольчатах. Чонгук любил свой посёлок, родителей и друзей. Не любил лишь свою комнату, от которой веяло тоской и одиночеством. Как же он мечтает, чтобы Тэхён жил с ним! Почему они не родились соседями? Почему живут друг от друга так далеко? И почему он стал лучшим другом уже в столь юном возрасте?       Несмотря на нескончаемую тоску по лучшему другу, Чонгук оставался позитивным и добродушным ребёнком. Изредка он воображал в своей голове, что Тэхён — его родной брат. Он представлял, как они вместе играют, учатся и помогают родителям на ферме. Чон-младший настолько реалистично это представлял в своей голове, что в будущем это сильно отразится на его психике, но об этом чуть позже.       На седьмое Рождество после посиделок за столом и игр в комнате Тэхён предлагает Чонгуку спрятаться от родителей на чердаке их дома. Они втихую таскают в пыльное помещение закуски из кухни, игрушки, карандаши и книги. В комнате Тэхёна притворяются спящими, когда их родители тихонько приоткрывают дверь, чтобы проведать детей, слышат снова эти вздохи взрослых, потому что они вновь спят вместе. Мальчики зубы стискивают оба, напрягая скулы, чтобы не хихикнуть ненароком. Тэхён крепко сжимает ладонь Чонгука под одеялом, давая понять, что они могут попасться. Но свет в комнате гаснет, погружая их во мрак ночи, а дверь тихо закрывается. Они выдыхают облегчённо и одновременно, смотрят друг на друга и улыбаются по-хитрому, потому что детская шалость удалась. Комнату освещает лишь луна, что ярко светит в незашторенное окно, и им этого вполне хватает, чтобы видеть друг друга. Боясь случайно уснуть, они обсуждают, кто какие любит мультики и сказки. Чонгук учит друга считать до ста, тот повторяет оживлённо, но со временем оба начинают зевать. Тэхён вылезает из-под одеяла и идёт к двери, приоткрывая её совсем чуть-чуть. С первого этажа приглушенно слышны голоса прислуги, а значит, родители уже отправились спать. Они берут одну подушку, шушукаются тихо, сворачивают одеяло и прихватывают дополнительно плед. Очень тихо, словно два бесшумных мышонка, идут по тёмному коридору к лестнице, ведущей на чердак. Это помещение в доме используют в качестве хранилища для старых ненужных вещей, но места тут предостаточно. Они подключают заранее принесённую лампу в розетку, стелют одеяло на холодный пол и кидают на него подушку. Сквозь совсем небольшое окно, которое выходит на крышу, Чонгук замечает в небе звёзды, он подходит ближе и зовет Тэхёна. Тот руку закидывает на его плечо и чуть виснет на друге.       — Тэ, смотри, звезда падает, — он пальцем указывает в окно, не сводя взгляда с неба.       «Хочу, чтобы ты всегда был рядом» — слетает с их губ тихий шёпот одновременно. Чонгук на это заливается хохотом своим невозможно звонким голосом, а Тэхён шипит на него, прижимая ладонь к его губам.       — Разбудить всех хочешь? Давай тише.       Чонгук смотрит на Тэхёна и мычит, тот убирает ладонь и обнимает за талию, чувствуя крепкую хватку на своей шее. Вот так хорошо. Так очень весело и спокойно. Думать о завтрашнем дне совсем не хочется. В весёлом настроении и со счастливыми улыбками на лицах они ложатся на полу, тесно прижавшись друг к другу, хихикают, потому что обниматься неудобно, но так теплее на холодном чердаке. Тонкий плед не согревает должным образом, поэтому они заворачиваются в одеяло и снова сцепляют ладони в замок, быстро засыпая.       Чонгук привык просыпаться рано. Почти с первыми лучами солнца он открывает сонные глаза и смотрит на Тэхёна. Тот дрожит от холода и неосознанно жмётся ближе во сне. Чонгук выползает из-под пледа, забирает его с собой, а друга укрывает концами одеяла до самой макушки. Сам в плед кутается и садится на полу рисовать. Как же хорошо, что они вчера принесли сюда листы и карандаши. Чонгук рисует пока плохо, но это одно из его увлечений. Он аккуратно вырисовывает на листе жёлтым цветом звезды и рядом с ними полумесяц. Рисует сначала себя чуть ниже ростом, а потом и Тэхёна рядом. Почти всю свободную часть листа закрашивает синим цветом и лишь нижнюю немного чёрным, изображая пол.       Думая над тем, чем ещё занять себя, пока Тэхён сопит в подушку, он откладывает рисунок в сторону и идёт собирать конструктор. У него такого нет, поэтому Чонгук увлекается процессом и не замечает, как друг просыпается, подходит к нему и наваливается всем весом на спину. Чонгук вздрагивает и надувает обиженно губы. Он испугался. Тэхён улыбается, обнажая зубы и демонстрируя необычную форму той самой улыбки. Чонгуку нравится. Нравится находиться рядом с другом, играть с ним и смеяться, обсуждать главных персонажей и сюжеты их любимых мультиков. Нравится смотреть на друга, когда он так открыто улыбается. Он закрывает глаза и мечтательно думает о том, как им было бы хорошо, живи они вместе. Чонгук не в первый раз воображает Тэхёна своим братом, говорит ему об этом, а тот хихикает и отвечает, что готов поехать к ним в посёлок хоть сегодня же, если родители Чонгука его заберут с собой.       Чонгук лохматит и без того взъерошенные волосы Тэхёна, они смеются снова, но стараются быть тише. Их задача: чтобы родители не нашли их укромное местечко как можно дольше. Они перетаскивают стащенную вечером еду на одеяло, кутаются в плед и едят, запивая всё из небольшой бутылки молока. Помещение чердака не отапливается, поэтому они с посиневшими от холода губами, стуча зубами, жмутся ближе друг к другу, чтобы хоть как-то согреться. Оба хотят в туалет, но упорно игнорируют позывы организма. Чонгук вспоминает про рисунок, показывает его Тэхёну, на что тот возмущается:       — Почему ты нарисовал меня с рыжими волосами?       — Тебе не нравится? Я хотел тебе подарить этот рисунок, но если не нравится, я оставлю его себе.       — Вот уж нет, — Тэхён прячет лист за спину, Чонгук пытается его забрать. — Эй, помнёшь же!       Тэхён скидывает с плеч плед и встаёт на ноги, убегает от Чонгука, пока тот пытается догнать. Они забывают о тишине и громко хохочут, топая ногами и поднимая пыль на чердаке. Тела согреваются от такой активности, настроение плещет через край до тех пор, пока они оба не замечают нахмуренных родителей Тэхёна. Мистер Сунхо стоит в проходе, скрестив руки на груди, и зло смотрит на сына, что застыл, приоткрыв рот от неожиданности. Совсем неосознанно Тэхён делает шаг вперёд и собой заслоняет Чонгука, защищает.       — Вы действительно рассчитывали на то, что мы вас тут не найдём? — голос отца Тэхёна строг, по спине Чонгука пробегает холодок. С ним родители в подобном тоне никогда не разговаривают, становится не по себе. Он хватает протянутую назад ладонь Тэхёна и сжимает крепко в своей. Чонгуку страшно, но непонятно — за то, что их могут наказать за такую шалость или же за то, что его сейчас же увезут домой. Скорее всего, второй вариант, потому что ехать в свою пустую комнату, в которой он ежедневно будет скучать по другу, не хочется.       — Я не хочу, чтобы Чонгук уезжал, — по-детски со всей серьёзностью заявляет сын отцу.       — Марш в комнату! — рявкает Ким-старший, отчего дети вздрагивают и за руку идут к двери. — Не ты, Чонгук, тебя родители ждут в гостиной.       — Нет! — кричит Тэхён и, не выпуская ладонь друга, срывается на бег в свою комнату. Чонгук бежит за ним, пытаясь не навернуться на лестнице, но на втором этаже их перехватывает семья Чон.       — Мама! — Чонгук и кинулся бы к ней в объятия, да Тэхён за руку крепко удерживает и тянет на себя, снова собой заслоняет. — Прошу, давай ещё немного тут побудем!       Миссис Дженни улыбается легко и треплет сына по волосам, сообщая о том, что у них есть ещё время, чтобы успеть открыть подарки под ёлкой и сделать совместное фото, которое они по традиции делают каждый год. Ещё в младенчестве, когда мальчикам было по пять месяцев, было сделано первое фото возле пушистой украшенной ели, с тех пор появилось ещё пять фотографий. И сейчас самое время сделать седьмое.       Дети бегут сначала в туалет, потому что терпеть больше нет сил, затем умываются и снова едят. Ведь на чердаке они лишь перекусили немного, а заботливая няня Тэхёна всегда следит за питанием младшего Кима.       Со счастливыми улыбками на лицах дети раскрывают подарочные коробки и радуются новым игрушкам. Чонгук среди подарков находит увесистую энциклопедию, которую очень хотел. Будет время изучить всех насекомых, но это он сделает позже. Сейчас хочется не отходить от Тэхёна ни на шаг. Они бегут снова в комнату, играют и веселятся недолго.       То время, когда нужно уезжать, приходит совсем незаметно, и как же не хочется снова расставаться. Чонгук опять плачет, Тэхён обнимает его крепко и на родителей с обидой смотрит, сам слёзы еле сдерживает. Ту самую обиду внутри копит, что позже выльется в истерику и неконтролируемое поведение. Он явно растёт проблемным ребёнком, который будет отстаивать свою точку зрения до конца. А Чонгук мягкий по натуре, поэтому Тэхёну хочется его защищать, собой прикрывать и успокаивать, тихо поглаживая ладонью по спине и шепча на ухо, что придёт то время, когда им не нужно будет насильно расставаться. Чонгук верит ему и кивает, всхлипывая. Они ведь оба загадали желание, значит, когда-нибудь оно обязательно исполнится.       Чонгук садится в машину, после того как отец практически на руках уволок его от Тэхёна, смотрит в окно и машет другу сквозь слёзную пелену на глазах. Зачем вообще нужно уезжать домой? Почему нельзя побыть в гостях чуть дольше? Почему нельзя оставить его у Тэхёна хотя бы на несколько дней? Им хватило бы этого времени? Чонгук не уверен. Но вопросов в голове слишком много, он озвучивает их, пока едет на заднем сиденье старенького ниссана. Родители объясняют ему спокойно, что так нужно. Кимы слишком много работают, и пользоваться их гостеприимством несколько дней будет невежливым со стороны семьи Чон. Одного дня более чем достаточно. Но разве скучающему по другу маленькому сердцу Чонгука это легко понять? Он ещё мал, чтобы в полной мере понять родителей. Он тоже копит обиду глубоко в сердце, считает всю ситуацию в целом несправедливой. Почему ему дают шанс увидеть лучшего друга, с которым ему веселее и комфортнее, чем с любым другим другом, лишь один день в году? Это ведь несправедливо. Чонгук ещё до дома не доехал, а уже скучает. И заранее знает, что будет тосковать по Тэхёну, находясь в своей пустой комнате. Опять будет воображать в своей голове невесть что, а потом сам же плакать оттого, что мыслями унёс сам себя далеко не в реальный мир. Как и в предыдущее Рождество его снова одолеет ангина, с которой он сляжет на постельный режим на две недели, после чего, придя в норму, вновь станет послушным, глуша в себе нехватку друга.       А Тэхён сразу, как только ворота за выезжающей со двора машиной закрываются, ногами мокрый снег истерично пинает. Быстро бежит в дом, на ходу снимая куртку и обувь, разбрасывая всё в прохожей. Бедную служанку, что грязную посуду с гостиной на кухню несёт, чуть с ног не сшибает. На лестнице наворачивается, шипя от боли, потому что рукой сильно ударяется. Дверью в комнату хлопает и, упав на кровать, подушку кулаками избивает, крича громко. Няне бедной достаётся, в которую первая попавшаяся под руку игрушка летит. Он выгоняет её, запретив входить в комнату. Позже, чуть успокоившись, на чердак идёт и рисунок Чонгука с пыльного пола поднимает, пальцем проводит по мальчишке, что ростом ниже, и к сердцу прижимает, сминая лист рукой. Гнев на родителей в душе копится с каждым разом всё больше и больше. Они раздражают своим безразличием уже сейчас, когда ему всего шесть.       Тэхён всегда был бунтарем и неуправляемым ребёнком. Но периоды, когда он теряет возможность иметь рядом Чонгука, вселяют в его маленькую душу бесов. И лишь болезнь, что поглощает его спустя день после отъезда друга, немного успокаивает, вгоняя его в некое депрессивное состояние, когда сердце тоскует по Чонгуку.

***

      Время идёт, а чувство пустоты в душе не покидает, тоска нарастает с каждым днём, несмотря на то, что они ещё дети. Лето проходит быстро, Тэхён проводит его в лагере, в который его насильно запихнули, а Чонгук впитывает знания, которые даёт отец.       К своему седьмому дню рождения Чонгук уже умеет самостоятельно накормить животных, которых они держат. Умеет ухаживать за огородом, помогает матери со сбором урожая и заготовками консервации на зиму. Отцу помогает в гараже и мечтает однажды собрать свой собственный мотоцикл. Задувая свечи на праздничном торте, Чонгук снова загадывает желание, чтобы Тэхён всегда был рядом.       А в доме семьи Ким день рождения сына не отмечают. Для всех это лишь обычный день, когда утром семилетнему ребёнку бросают торопливое: «С днём рождения, сходи с Мисук в магазин и выбери себе подарок». Это всё, что он получает от родителей. Обидно, но справедливо. Он сам виноват в том, что его лишают этого праздника, но всё равно сердится на родителей и отыгрывается на нервах няни.       С наступлением осени мальчики идут в школу. И если Чонгук хорошо учится и прекрасно ладит с одноклассниками, то Тэхён его полная противоположность с плохими оценками и отвратительным поведением. Уже в первом классе он знакомится и дружит с такими же богатенькими избалованными ребятами, как он сам. В их сплоченной команде трое, включая самого Тэхёна. Они задирают других детей, не чувствуя никакой вины, получают выговоры от преподавателей вплоть до отстранения от занятий на несколько дней, и сидят дома, наказанные родителями.       Чонгук — послушный, добрый и отзывчивый, принимающий всё близко к сердцу и умеющий сопереживать.       Тэхён — неуправляемый, агрессивный и вспыльчивый, привыкший чётко и ясно изъявлять все свои мысли и желания.       Если их сравнивать, то они как ангел и демон, воспитанные абсолютно в разных условиях, не имеющие ничего общего, кроме крепкой дружбы между собой и тоски друг по другу триста шестьдесят четыре дня в году. Нужно ли говорить о том, что Рождество — это их общий любимый праздник, который оба ждут с нетерпением? Им не так важны подаренные подарки, как встреча друг с другом, после которой в комнате у каждого появляется ещё одно совместное счастливое фото.       Их восьмое по счёту Рождество проходит великолепно. Они смеются звонко при встрече, валяются в снегу и кидаются снежками друг в друга. Долго гуляют на улице, не желая заходить в дом. Полностью промокшие от мокрого снега и продрогшие до костей, они отогреваются с чашками какао в руках возле камина. Разговаривают, не умолкая, рассказывая о школьных историях, поедают фрукты и сладости. Бегут по лестнице в комнату Тэхёна, где играют долго, смотрят на прошлогодний рисунок Чонгука, который Тэхён хранит словно зеницу ока, и вспоминают как на чердаке загадывали желание, глядя на падающую звезду. Тэхён привычку себе новую находит, которая нравится ему до безумия. Он слушает Чонгуков звонкий смех, пока щекочет его до нехватки воздуха в лёгких, сам хохочет, потому что весело, когда друг рядом. А без него тоскливо было все месяцы в одиночестве. Они снова засыпают в одной кровати, вновь под одеялом пальцы сплетены в замок и ладони сжаты сильно. Подарки под ёлкой наутро открывают и фото делают, кривя рожицы. Истерят по традиции при расставании, уходя снова в себя, и заболевают одновременно, с дикими болями в горле и высокой температурой. Каждый год повторяется одно и то же. Как бумеранг, вселенная возвращает их друг к другу, всё более связывает невидимой нитью их запястья. Узел затягивает всё больше, но аккуратно, не давая этой нити порваться. Она крепко их объединяет на ментальном уровне, но сама настолько тонкая, что причиняет боль, впиваясь в кожу, режет сильно и до крови, давая ощущение растерзанного сердца в столь юном возрасте.       Если Тэхён, будучи сильным агрессором по характеру, ходит на бокс, вымещая всю внутреннюю боль и гнев на груше, то Чонгук, кажется, медленно сходит с ума. Воображать Тэхёна рядом становится привычкой. Представления в голове их совместных игр в пустой комнате Чона-младшего приводят к тому, что он начинает фантомно ощущать Тэхёна рядом. Тот словно невидимый брат, что живёт с Чонгуком в одной комнате. К восьмому дню рождения Чонгук собственными мыслями себя съедает, он снова загадывает одно и то же желание и улыбается хитро, смотря на то, как рядом стоящий Тэхён вместе с ним задувает свечи. Фантомный Тэхён. Который ощущается на ментальном уровне, и о котором знает лишь один Чонгук. Он никому не рассказывает об этом. Лишь с Тэхёном делится на их девятое совместное Рождество, когда дарит ему подарок в виде деревянного мотоцикла, выкрашенного в синий цвет. Он в гараже с помощью отца сам его сделал, а Тэхёна трогает это до глубины души. Ким-младший только с Чонгуком ведёт себя иначе, с ним он другой, не такой, как с родителями, нянями или школьными друзьями, которых он и друзьями даже назвать не может. Просто одноклассники, с которыми можно весело провести время на переменах, издеваясь над более тихими детьми. В тот год Тэхён даже на улицу не выходит, чтобы проводить Чонгука, он его в комнате заранее обнимает крепко, говоря о том, чтобы Чонгук продолжал думать о нём, чувствовать его рядом фантомно и не смел забывать ни на минуту. Чонгук поддакивает доверчиво, отвечая на объятия, и быстрым шагом покидает стены чужой, но ставшей уже такой родной комнаты. А Тэхён стоит возле окна и, стискивая зубы от злости, смотрит, как человек, который понимает его лучше кого бы то ни было, садится в машину и уезжает на год.       С каждым годом расставание друг с другом даётся всё сложнее. Дети растут, привязываются всё больше. Если ранее, после разлуки, они могли забыть друг о друге на время, то к девяти годам мысли о нехватке кого-то родного съедают изнутри обоих. Крошат их юные души на мелкие куски, потому что невозможно выносить эту тоску. Ребёнку, чьи мысли занимает другой человек на постоянной основе, сложно психологически принять тот факт, что им тяжело жить порознь. И если Тэхёну удаётся сбросить весь накопившийся груз мыслей с помощью боксерской груши, то по психике Чонгука бьёт это гораздо сильнее, ведь он всё держит в себе. Хоть родители у него понимающие и часто с ним разговаривают, темы, касающиеся Тэхёна, всегда заминают. Ведь семья Чон по статусу очень отличается от семьи Ким. Те — бизнесмены, что находятся постоянно в разъездах, работают много и посещают светские тусовки, проходящие в дорогих ресторанах, куда попасть можно только по специальному приглашению. Обычные фермеры, живущие в глуши, в каком-то посёлке, неровня чете Ким, и то, что они отмечают по традиции вместе Рождество — ещё ничего не значит. Чонгук не до конца понимает того, что мать или отец ему рассказывают. Не понимает, почему две семьи не могут встречаться чаще, дружить крепче, не понимает разницы между богатыми и теми, кто хоть и не совсем бедный, однако живёт в деревне, а не в элитном районе города в роскошном особняке.

***

      К девяти годам Чонгук уже начинает собирать свой собственный мотоцикл, о котором так сильно мечтал. Отец достаёт для него детали и вместе с сыном пропадает в гараже до поздней ночи, собирая двухколёсный транспорт с нуля. Чонгук хорошо разбирается в теме машиностроения, потому что всё детство помогал рабочим ремонтировать технику, на которой они работали в поле. А соседский мотоцикл, который девятилетний ребёнок изучил со всех сторон, очень помог в создании своего собственного.       У Чонгука в целом руки растут из нужного места, и он многое умеет в свои девять лет. Так и подарок Тэхёну на десятое Рождество снова сделал своими руками, потому что ему понравилась реакция друга на прошлогодний деревянный мотоцикл. Чонгук и в этом году хочет его порадовать, поэтому аккуратно шлифует фанеру размером сорок на пятьдесят сантиметров и красит её белой акриловой краской. Прикручивает деревянную раму по основаниям, на которой паяльником выжигает их имена снизу, и сверлит небольшие отверстия по бокам для будущего декора. С готовой основой он бежит к соседскому деду-художнику через четыре дома, который помогает ему нарисовать украшенную разноцветными шарами заснеженную ель чуть слева, а правее — на ночном небе знак бесконечности жёлтым цветом. Снизу справа он пишет их дату рождения и предвкушает, как у Тэхёна будут гореть глаза, когда он расскажет ему смысл рисунка.       Когда рисунок полностью высыхает, он покрывает его матовым лаком и приступает к декору. Сквозь проделанные заранее отверстия продевает джутовый шпагат в четыре сложения, затягивает сильно, делая надёжные узлы. Сбоку крепит пока десять маленьких декоративных прищепок и с довольной улыбкой смотрит на результат. Тэхёну точно понравится, Чонгук в этом не сомневается.       Насмотревшись на своё творчество, он бежит на кухню и достаёт из ящика рулон с плотной пергаментной бумагой, на которой мама обычно печёт пирожки в духовке. Бережно упаковывает подарок в эту бумагу, края приклеивает скотчем и прячет готовую работу в шкаф. До Рождества остаётся ещё месяц, и как прожить это время — парень не представляет. Тэхён всегда в его мыслях, вот и сейчас, Чонгук ложится на свою кровать и прикрывает глаза, представляет друга и так сильно хочет обнять, почувствовать рядом. Ему снова удаётся это сделать, потому что фантомно он его чувствует. Слышит голос Тэхёна и улыбается ему, отвечает что-то, завязывая диалог, который понятен лишь ему одному. Даже уроки делать идёт с ним — тот сидит рядом так ясно и помогает с домашней работой. Позже они вместе лягут спать, а утром пойдут в школу и сядут за одну парту. Чонгук хоть и отличник, но за свою парту никого не пускает, говорит, что сосредоточиться не может, а сам место Тэхёна отдавать не хочет одноклассникам. Это превращается постепенно, но верно в паранойю, но ему, девятилетнему это пока не ясно, а взрослые об этом ничего не знают. Так и живёт, постоянно представляя лучшего друга и воображая того своим братом. Так проще вынести тоску, что съедает его ежедневно.       — Чонгук! — Тэхён выбегает к нему навстречу без куртки и кидается в объятия.       Так прекрасно чувствовать крепкую хватку на своей талии и горячее дыхание в шею. Осознавать тот факт, что сейчас всё реально. Тэхён реален в данную секунду, стоит и жмётся ближе, стискивает в объятиях и шепчет, как сильно скучал. Чонгук обнимает его за шею и улыбается, прикрыв глаза.       — Я привёз тебе подарок.       — Снова сам сделал? — Тэхён отстраняется и улыбается широко, рассматривая лицо друга.       — Да.       — Показывай!       Чонгук идёт к машине и вытаскивает упакованный подарок, цыкает на родителей, когда те говорят, чтобы он поздоровался с Сунхо и Соён, но всё же кланяется им, бросая: «Здравствуйте» и убегая в комнату на второй этаж.       — Погоди, Тэ. Не открывай сразу.       — Почему? — дует губы и хмурит брови в нетерпении, так сильно хочет посмотреть, что для него друг смастерил.       — Принеси сначала наши совместные фотографии, а потом откроем вместе.       — Сначала я обниму тебя ещё раз, — смеётся Тэхён и налетает на Чонгука, повалив его на кровать. Они смеются громко, потому что Тэхён снова начинает щекотать друга, а тот защищается, как может, хочет перевернуть его, поменяв друг друга местами, но сил не хватает, Тэхён сильнее. — Я так сильно соскучился по тебе, — шепчет серьёзно, заглядывая в глаза и прекратив щекотать. — Ты ведь представлял меня рядом всё это время, как раньше рассказывал?       — Каждый день, Тэ.       — Молодец, — с умным видом заявляет, а у Чонгука отчего-то кончики ушей огнём горят. Друг поднимается с кровати и шарит в тумбочке, достаёт оттуда коробочку и, отшвырнув в сторону крышку, протягивает её другу. В ней лежит тот самый подаренный Чонгуком деревянный мотоцикл, рисунок и девять их совместных фотографий. Завтра утром они сделают ещё одно фото.       — Открывай подарок.       Тэхён улыбается и рвёт пергамент, Чонгук смотрит на его профиль с предвкушением, хочет увидеть реакцию, не упустить ни одной эмоции на лице важного для себя человека. А у Тэхёна глаза расширяются от восторга вперемешку с удивлением, когда он рисунок видит.       — Смотри, — Чонгук пальцем указывает на ель, — это то, что связывает нас с тобой раз в год. Это, — указывает на дату, — дата нашего рождения. — А это, — палец перемещается выше, — знак бесконечности, как перевёрнутые восьмерки в наших датах рождения. Это значит…       — Вместе навсегда…       — Да.       — А прищепки для наших фото, — не спрашивает, догадался уже.       Они вместе крепят фотографии прищепками, Тэхён приподнимает доску и смотрит на неё.       — Красиво, — шепчет тихо с искренним восхищением, голову поворачивает и чмокает Чонгука в щёку. — Спасибо, Гук-и.       — Пожалуйста, Тэ, — Чонгук смеётся и щёку ладонью вытирает, вперёд подаётся, тоже касаясь губами лица Тэхёна.       Родители зовут их в гостиную за накрытый стол, после чего предлагают посетить сауну вместе с ними. В особняке, в котором живут Кимы, есть отдельная пристройка с развлечениями. Там есть сауна, бассейн, бильярд и спортивный инвентарь. В силу того, что мистер Сунхо и миссис Соён много работают и редко бывают дома, они эту часть особняка практически не посещают, а сейчас взрослым захотелось расслабиться. Дети отказались, потому что за окном прекрасная погода, которая так и манит прогуляться.       Сытые и довольные ребята одеваются и выходят во двор, родители предупреждают, чтобы они не уходили далеко, но когда Тэхён был послушным ребенком? Полностью проигнорировав предостережения матери, он ведёт Чонгука в сторону центральной площади, на которой проходит открытая ярмарка. Они катаются на длинной ледяной горке, которую соорудили специально к Рождеству, хохочут и весело проводят время. Бегают по площадке, перескакивая с одной карусели на другую, и шутят друг над другом, потому что щёки у обоих красные, и это кажется слишком смешным и милым.       На город опускается вечер, небо темнеет быстро, люди снуют туда-сюда, снег большими хлопьями падает на голову и плечи. Праздничная атмосфера витает в воздухе, яркие гирлянды освещают разноцветными огнями каждый торговый ларёк с едой и сувенирами. Чонгук облизывается, когда видит свои любимые сладости в виде карамелизированых фруктов на палочке.       — Какие фрукты ты хочешь? — спрашивает Тэхён, указывая на большой выбор сладостей.       — Тэ, но как мы купим?       — Я взял с собой деньги. Так какие?       — Эти, — заметно повеселев, Чонгук указывает пальцем на киви и клубнику.       Тэхён покупает сладость, которую выбрал Чонгук, себе берёт ананас с клубникой. Они кусают жесткую карамель, хрустят ею, пока жуют, и устраивают соревнование — у кого звук получится громче. Глаза довольно закатывают, когда на языке чувствуют вкусы ягод и фруктов. Гуляют неспешно, рассматривая рождественские сувениры. Взгляд Чонгука падает на красивые шары, внутри которых падает снег, если их потрясти. Шар с двумя оленятами внутри нравится ему больше всех остальных, он крутит его в руках, рассматривает с восторгом, показывая Тэхёну, который предлагает купить это для него.       — Тэ, это дорого, не нужно.       — Гук-и, это недорого. Я рукожоп в отличие от тебя, и своими руками подарок тебе сделать не смогу, а ты мне такую красоту подарил. Я тоже хочу тебе подарить что-то, — на этих словах он, не раздумывая, покупает шар и вручает с деловым видом его Чонгуку, на что тот пихает его в плечо, смеясь, после чего забирает подарок и обнимает за шею.       — Спасибо, Тэ.       — Я всё ещё чувствую, что этого недостаточно, — бурчит недовольно, отстраняя друга, который в глаза ему заглядывает.       — Быть с тобой рядом сейчас — это лучший для меня подарок, — в щёку целует второй раз за день, улыбается широко и, схватив за рукав куртки, тащит друга в сторону.       Они гуляют по городу, идут в сторону дома. Говорит в основном Чонгук, рассказывает про жизнь в посёлке, друзей и мотоцикл. Тэхён слушает его с улыбкой, тоже редко что-то вставляет, но хмурится, когда речь заходит о Хосоке и Чимине — соседских друзьях, с которыми Чонгук практически неразлучен.       — Эти твои друзья, ты их любишь?       — Конечно, люблю, они же мои друзья, — говорит так, словно Тэхён ерунду спросил.       — А я тоже твой друг? — останавливаясь, спрашивает с укором.       — Эй, ты чего? Конечно, ты мой друг. Самый лучший, Тэхён.       — Меня ты тоже любишь так же, как Хосока и Чимина?       Чонгук смотрит на Тэхёна и понять не может, почему тот поник, но то что тому вдруг стало грустно — чувствует словно на ментальном уровне. Подходит и обнимает крепко за шею, в ухо шепчет тихо:       — Тебя я люблю больше, чем Хосока и Чимина, потому что они мне просто друзья, а ты — самый лучший друг.       — И в чём разница? Ты каждый день с ними тусуешься, а меня видишь раз в год, и забудешь быстро.       Чонгук резко отталкивает от себя Тэхёна, смотрит на него удивлённо.       — Ты что такое говоришь, Тэ? Ты в мыслях у меня каждую минуту! Как ты можешь? Я скучаю по тебе каждый день и зиму жду с нетерпением, когда мы увидеться сможем.       — Прости, Гук-и, — Тэхён подходит, снова обнимая друга за талию, к себе прижимает, а тот всхлипывает уже. На душе паршиво становится оттого, что неосторожными словами обидел. — Прости, я не знаю, почему так сказал, но я тоже хочу видеть тебя каждый день. Почему у них есть эта возможность, а у меня нет?       — Да, у меня есть друзья, но это не значит, что я так же сильно не скучаю по тебе, как ты. Не говори больше так.       — Не буду, — он отстраняется и тянет мизинчик. — Мир?       — Мир, — улыбается Чонгук и тянет свой мизинчик к чужому, чтобы скрепить слова.       Они ужинают, придя домой, и остаток вечера проводят в комнате Тэхёна, играя в железную дорогу и разговаривая. Засыпают под рождественский мультик на телевизоре, держа ладони друг друга. Наутро всё как обычно: завтрак, традиционное фото возле наряженной ели в гостиной, весёлые догонялки во дворе и крепкие объятия при неизбежном расставании. Они уже не истерят так бурно, как несколькими годами ранее, но замыкаются в себе сильно. Тэхён не выходит из комнаты, выпроваживая из неё в грубой манере каждого, кто смеет к нему заглянуть. Снова отказывается от еды, заболевает в этот раз гастритом и с сильными болями в животе колотит кулаками подушку, крича громко, до болезненной хрипоты в горле.       А у Чонгука снова ангина, ему говорить больно, да и не хочется ни единого слова произносить, потому что горло дерёт и ком стоит от обиды на саму ситуацию. Его мутит временами от собственного состояния, он плачет, пока никто не видит, потому что снова и снова сильно скучает по Тэхёну и несправедливый мир проклинает. На его спасение приходит фантомный Тэхён. Который гладит по голове, успокаивает своим голосом и просто находится всегда рядом. Становится чуточку легче, но не так, как хотелось бы.

***

      Год проходит сложно. Тэхён забивает на учёбу, забивает на занятия по боксу и на все свои увлечения. Он гуляет с Намджуном и Юнги до поздней ночи, но не может в полной степени назвать этих людей друзьями. Для него друг — это Чонгук, а больше ему не нужно. Но с одноклассниками весело сбегать из богатого района, чтобы забрести в какую-нибудь глушь, полазать по развалинам, в которых они впервые пробуют спиртное и сигареты. Домой частенько Тэхён возвращается с синяками и ссадинами, потому что находит некое удовлетворение в драках с ребятами из соседнего района. Родительские нравоучения и наказания в виде домашнего ареста пропускает мимо ушей. Сбегает из дома через окно, по крыше и забору, ночует у друзей, заставляя прислугу и няню волноваться, а придя домой, получает долгожданное внимание отца с ремнём в руке, всё больше взращивая внутри ненависть к своим родителям. Своего первого в жизни юбилея тоже лишается, потому что, во-первых: дни рождения младшего Кима в доме до сих пор не празднуют, а во-вторых, родители снова улетели в командировку по рабочим делам. Тэхён их практически не видит дома, а когда видит, те лезут с возмущениями ужасным поведением сына, общаются в грубой манере, думая, что таким способом могут что-то донести до ребёнка, но не осознают, что он берёт с них пример.       Чонгук же, напротив, пытается отвлечь сам себя чем угодно, лишь бы заглушить тоску по одному конкретному человеку, фантомное присутствие которого уже не приносит такого удовлетворения как раньше. Он загружает себя работой на ферме, в гараже, на кухне. Читает много книг, рисует и гуляет с друзьями. Летом с родителями едет в гости к бабушке с дедушкой в город на пару дней, гуляет по улицам в надежде увидеть Тэхёна или вспомнить дорогу к его дому. Но район другой, он это знает, но надежды не теряет. Напрасно. Все часовые прогулки напрасны…       Задувая десять свечей на торте в день своего рождения, когда вокруг него много родственников и друзей, он грустит и, прикрыв глаза, вновь загадывает желание: «Хочу, чтобы Тэхён был рядом всегда».       К концу ноября собирает полностью мотоцикл, тестирует его, наплевав на дождь и лужи, падает неудачно, ломая правую руку. Расстраивается сильно, но не от боли, а от отсутствия возможности сделать подарок Тэхёну на предстоящее Рождество.       С грустью в глазах и гипсом на руке встречает радостного Тэхёна, который бежит к нему быстро, чтобы обнять крепко, но останавливается резко и смотрит на руку. Взгляд, переполненный волнением, поднимает, вопросами заваливает, а Чонгук лишь извиняется, потому что приехал без подарка, на что получает толчок в плечо и недовольного друга, который обзывает придурком. Они здороваются со взрослыми и идут к Тэхёну на второй этаж. Чонгук замирает, потому что это уже не та детская комната с кучей игрушек и голубыми стенами, а полноценная комната для подрастающего парня с новой мебелью, оформленная в светлых серых тонах. Его картина — прошлогодний подарок, стоит на комоде и совсем не подходит под интерьер, но так сильно радует глаз. Тэхён обнимает аккуратно Чонгука, стараясь не задевать руку, а тот хихикает на осторожные действия друга.       — Брось, Тэ. У меня уже всё зажило, скоро гипс снимать будут.       — Как ты умудрился?       — С мотоцикла упал, — глаза закатывает и тянет руки выше, чтобы обнять крепче, почувствовать наконец Тэхёна реально, а не фантомно.       Они разговаривают, пока их не зовут за праздничный стол, едят и уходят на улицу. Гуляют допоздна, Тэхён знакомит Чонгука со своими одноклассниками, с которыми зависает в школе и после неё. Чонгуку не нравится Юнги — у того язык без костей, он шлёт всех нахер и зовёт на какие-то развалины. Тэхён шлёт его в ответ, говоря о том, что не поведёт Чонгука в те места, где они привыкли гулять. Намджун смеётся в стороне, он кажется чуть более взрослым, несмотря на то, что все они одного возраста. Тем не менее они гуляют по городу вчетвером. Тэхён не отходит от Чонгука ни на шаг, закидывает вечно руку ему на плечо и обнимает при любом удобном случае. Им по десять, но Юнги это не мешает, чтобы обозвать Тэхёна с Чонгуком влюблённой парочкой. Сейчас они смеются весело над его шутками, не осознавая в полной мере смысла сказанных слов. Они ещё не знают, насколько сильно полюбят друг друга в будущем. Они уже любят, но пока это ощущается иначе. Им просто комфортно находиться рядом друг с другом, а большего им не нужно.       А на следующее Рождество Чонгук дарит Тэхёну комикс. Небольшая самодельная книжечка с рисунками внутри, на которых он изобразил четверых ребят. Ему так понравилось проводить время в обществе друзей Тэхёна, что он, как приехал домой, сразу придумал идею для подарка. И не прогадал, они уже почти час сидят и вспоминают по комиксу прошлогоднюю прогулку. Над шуткой Юнги снова смеются, передразнивая друг друга.       — Иди ко мне, любимый, я тебя поцелую, — щебечет Тэхён и руки тянет к Чонгуку, сворачивая губы в трубочку.       Чонгук хохочет громко и отпихивает Тэхёна, который напирает всё больше, на кровать его валит, нависая сверху, и губы к щеке припечатывает, изображая голосом продолжительный чмок.       — Фу, Тэ, слезь с меня, — смеясь, говорит Чонгук и ладонью щёку свою вытирает.       Тэхён отстраняется, смеясь, садится на кровати и листает дальше комикс, восхищаясь тем, как друг красиво рисует. Чонгук же продолжает лежать, закинув руки за голову, и наблюдает за другом, который сидит к нему спиной. Видеть его настоящего, который улыбается так открыто и смеётся заразительно — так хорошо. Который говорит то, что хочет, а не то, что воображает в своей голове Чонгук.       Настоящий Тэхён.       Который сидит так близко, и к нему можно прикоснуться. Чонгуку так сильно хочется прикоснуться…       Он поднимается почти неслышно, подползает к Тэхёну и несмело ладонью по спине проводит. Сердце отчего-то стучит громче, а кончики пальцев слегка подрагивают. Он алеет щеками в момент, когда друг оборачивается, и отдёргивает руку.       — Эй, что с тобой?       — Всё в порядке, — шепчет Чонгук, не в силах оторвать своего взгляда от красивых глаз, что смотрят удивленно.       — А чё красный, как помидор?       — Просто… — он запинается, опускает всё же глаза вниз и продолжает негромко: — Я так привык тебя воображать в своей голове, что видеть тебя в реальности… Непривычно.       — Иди сюда, — Тэхён улыбается широко и руки в стороны раскрывает в приглашающем жесте. Он понимает, что имеет в виду Чонгук, потому что сам в похожем положении находится.       Они обнимаются минут пять, после чего идут гулять. Встречаются с Намджуном, гуляют только втроём, потому что Юнги наказанный сидит дома. Радостные и довольные заваливаются в дом около десяти часов вечера, их кормят, сообщая о том, что родители уехали на какую-то вечеринку, наказав Мисук, чтобы она уложила детей в разных комнатах. Ребята лишь усмехаются на это и уходят в комнату Тэхёна.       — Вот ещё, мы и так видимся раз в год, а они хотят, чтобы мы спали в разных комнатах, — негодует Тэхён, пока они поднимаются по лестнице.       — Мама мне сегодня говорила об этом, когда мы к вам ехали.       — О чём говорила?       — Что мы уже взрослые, и якобы двум парням спать в одной кровати нельзя.       — А мы будем! — серьёзно заявляет и подходит к Чонгуку, ладони на щёки кладёт и добавляет: — Ты ведь хочешь спать со мной?       — Конечно, хочу, — сразу отвечает и обнимает за шею.       — Почему ты опять покраснел? — интересуется Тэхён, когда они отстраняются друг от друга. — Буду называть тебя, моя помидорка.       — Эй! Сам ты помидорка!       Они смеются, снова ощущая чувство счастья внутри, от которого мурашки словно под кожей бегают. В животе что-то странное происходит, обоим непонятное, и какое-то новое чувство, довольно приятное. Тэхён включает на фоне рандомный американский фильм, они ложатся в кровать и держат друг друга за руку. Разговаривают почти до трёх ночи о всякой ерунде и засыпают рядом, прикасаясь слегка плечами. Наутро выслушивают нелестные высказывания от родителей о том, что снова спали вместе. Глаза закатывают и по традиции делают совместное фото у красивой ели. Когда это фото проявится в двух экземплярах, одно из них Тэхён повесит на свою доску, которая очень дорога его сердцу. Это фото станет двенадцатым по счёту.

***

      Чонгуку плохо. Он болеет весь январь, посадив полностью иммунитет антибиотиками. Восстанавливает желудок почти весь февраль. Уходит с головой в учёбу, лишь бы не думать о Тэхёне, который из головы не выходит. Фантомный Тэхён приходит уже постоянно, без его ведома, и Чонгуку кажется, что он сходит с ума. Раньше он воображал его, чтобы чувствовать рядом, представлял словно они живут вместе. А сейчас прогоняет насильно, потому что боль причиняет вся эта фантомность, к которой прикоснуться нет возможности. А Чонгуку это жизненно необходимо. Он разговаривает с ним, тот отвечает лишь то, что Чонгук сам придумывает, ближе подходит к воображаемому Тэхёну, хочет за руку его взять или обнять, но не выходит. Из раза в раз Тэхён рассеивается в воздухе, пропадает из поля зрения, и от этого где-то внутри грудной клетки сдавливает сильно от тоски и безысходности. Чонгук кричит бесшумно, словно раненый зверь, что даже выть не в силах. Борется с этим состоянием, как может, но оно с каждым днём окутывает его всё больше. Уже и учёба не в радость, и с друзьями идти гулять нет никакого желания. Желание лишь одно — Рождество, которое он ждёт, считая дни, то прогоняя фантомного Тэхёна, то зазывая его обратно в ту же секунду, когда тот испаряется.       Хосок — настырный мальчишка и очень хороший друг. Он Чимина с собой тащит и в комнату Чонгука заваливается с гитарой. Они не знают истинной причины апатичного состояния Чонгука, но всеми силами пытаются отвлечь, не задавая лишних вопросов. Им это удаётся, потому что учиться играть на гитаре — весело. Хосок показывает сначала лёгкие аккорды, Чимин психует, потому что не получается, а Чонгук схватывает всё на лету и через полгода уже полностью может сыграть мелодию. Хосок песни сам пишет, одолжил одну Чонгуку, удивляясь его голосу, который звучит очень мелодично.       А уже в декабре эту самую заученную песню Чонгук поёт Тэхёну, играя на гитаре, которую друг одолжил на пару дней. Они с этой самой гитарой собираются у Намджуна дома и с ночёвкой там остаются. Юнги скептически смотрит на парней, которые собираются ложиться спать вместе, и подшучивает снова, мол, что вы, голубки, делать будете под одним одеялом? Чонгук смотрит на него удивленно, а Тэхён загорается, словно спичка, и трёхэтажным матом покрывает Юнги за такие шуточки. Намджун успокаивает Тэхёна, потому что за эти годы уже выучил его взрывной характер, да и знает он, как Чонгук дорог другу. Они по пьяни однажды разговорились, и Тэхён выложил всё как на духу. Рассказывал, как Чонгука любит сильно и скучает каждый день, думает о нём постоянно. И если для Тэхёна эта любовь кажется просто сильной привязанностью и нехваткой лучшего друга рядом, то мудрый не по годам Намджун, тогда понял, что со временем эти два человека определённо станут ближе друг к другу. Но Тэхёну он об этом не сказал тогда, не скажет и сейчас. Он лишь отправляет этих двоих в свою комнату, а Юнги уводит в комнату родителей.       — Зачем ты выпил, Тэ? — шепчет тихо Чонгук, лежа набоку и с близкого расстояния наблюдая за профилем Тэхёна. Тот голову поворачивает и в глаза смотрит.       — Захотел. Это весело. Тебе неприятно? От меня пахнет алкоголем, да?       — Нет. Всё в порядке. Просто тебе ведь всего двенадцать, а ты уже выпиваешь.       — Это хоть как-то отвлекает меня от мыслей о тебе.       — Но сейчас я рядом.       Этот тихий шёпот между ними и взгляд «глаза в глаза» с каждой секундой заставляют сердца биться быстрее. Тэхён губы облизывает и под одеялом ладонью ведёт по спине Чонгука, тот вздрагивает и смущается, опуская взгляд.       — Смотри на меня, — тихо шепчет.       — Тэ…       — Мне так хорошо, когда ты рядом, Гук-и.       — Мне тоже. Обними меня крепче.       Тэхён обнимает. За талию к себе вплотную притягивает и, просунув вторую руку под шеей Чонгука, его голову к своей груди прижимает. Тот жмётся ближе и глаза зажмуривает, пытаясь угомонить своё колотящееся сердце. Кончики ушей огнём горят, а под кожей горячая лава растекается. Вот они, те прикосновения и ощущение близости, которых Чонгук лишён триста шестьдесят четыре дня в году. Они лежат так долго и молча, пытаясь разобраться в своих эмоциях, что бурлят внутри, словно кипящая лава. Их наружу хочется выплеснуть, кричать громко, чтобы это мгновение, в котором так приятно находиться, не заканчивалось никогда. Век бы пролежать вот так в обнимку, ощущая тепло чужого, но такого родного тела рядом. Тэхён поглаживает кончиками пальцев Чонгука по спине, волосы на палец накручивает, а тот плавится в ощущениях, что жаром в теле ощущаются. Чонгук так явно чувствует каждое прикосновение, и кажется мало. Всё происходящее он, наверное, может сравнить с тем, когда бьёт током. Только ток — секундный импульс, а эти объятия длятся дольше, и их не хочется прерывать.       — Я так не хочу тебя отпускать.       — Не отпускай.       — Но ты уедешь завтра.       — Уеду.       — Как мне жить без тебя, Чонгук? Мне с каждым годом всё больше тебя не хватает. Может, Юнги прав?       Чонгук голову приподнимает, чуть отстранившись, в глаза красивые заглядывает, где видит всю вселенную.       — Ты про его шутки насчёт нас?       — Да. Он говорит, что мы влюблённая парочка, — Тэхён усмехается слабо, однако в словах Юнги действительно что-то есть. Эта невероятная тяга друг к другу не поддаётся никакому логическому объяснению.       — А у тебя есть в классе красивые девочки?       — Серьёзно, Гук? Ты сейчас о девочках хочешь поговорить? — бровь вопросительно поднимает, но смягчается сразу, как видит в глазах напротив, что эта тема действительно важна.       — Тебе кто-то нравится?       — Не знаю, я не думал об этом. Красивые есть, но они мне не интересны.       — А я?       — Ты интересен. Что насчет тебя? — улыбается слабо, забавно прищуривая глаза.       — У меня так же. Девочки вообще не интересуют.       — А Хосок с Чимином?       Чонгук цыкает на этот вопрос.       — Они мои друзья, Тэ.       — Я тоже твой друг.       — Ты… Да. Друг. Но особенный.       — Это хорошо, — Тэхён улыбается шире и в лоб Чонгука чмокает быстро. Сам смущается такого порыва, но он очень хотел это сделать, не мог сопротивляться желанию. А чтобы смущение своё от друга скрыть, прижимает снова к себе.       — Сегодня будем спать так?       — Тебе неудобно?       — Удобно.       — Тогда доброй ночи, Гук-и.       — Доброй, Тэ.

***

      Тэхён на протяжении года много раз вспоминает крайнее Рождество и их с Чонгуком последний разговор. Слова и шутки Юнги всё более оседают в подростковой голове, и Тэхёну начинает казаться, что не просто так он привязан к Чонгуку. Тот нравится ему, но пока непонятно, в каком именно ключе проявляется эта симпатия. Они ведь лучшие друзья, которые видятся раз в год, поэтому и скучают сильно друг по другу. Но в ночное время, ложась в кровать, с каждым разом всё сложнее уснуть, потому что хочется обнимать кого-то конкретного. Того, кого так сильно не хватает в жизни. Так Тэхён начинает спать с кучей подушек. Иначе не уснуть.       На своё тринадцатилетие Тэхён выпрашивает у родителей телефон. Это становится началом того, что он пропадает в играх. Безбожно тратит всё своё свободное время, залипая в гаджете и забивая на всё, что только можно.       Потому что это отвлекает от мыслей о Чонгуке.       Но увидев Чонгука на их четырнадцатое совместное Рождество, Тэхён обнимает его за талию, сверкая широкой улыбкой, и понимает, насколько сильно соскучился. Настолько, что из объятий выпускать не хочется. Смотрит на друга и налюбоваться не может, потому что с каждым годом тот становится всё красивее. Чонгук, как и всегда, приезжает не с пустыми руками. В этот раз подарком оказывается его собственная джинсовка, которую он расписал красками по всей спине. Всё тот же неизменный знак бесконечности во вселенной со звездами и синим небом. Тэхёну нравится, он обещает носить её, не снимая. Ему в принципе все подарки друга очень дороги. Он хранит каждый, пересматривая их иногда и вспоминая время, проведённое вместе. Время, когда им обоим хорошо настолько, что ни о чём думать не хочется.       Родители настаивают, чтобы в этом году дети провели время с ними, и зовут с собой в сауну. Не особо интересно проводить время двум подросткам со своими родителями, но они развлекаются как могут. Сначала игра «Кто быстрее всех достанет камень со дна», ныряют в бассейн так много, что позже, поскальзываясь на кафельном полу, прыгают на одной ноге, чтобы вода вышла из ушей. Хохочут звонко и выматываются настолько, что даже гулять никуда не идут. Просто сидят в комнате и разговаривают. Обнимаются много, потому что обоим это необходимо.       Ближе к отбою родители снова заводят этот глупый разговор о том, что спать им нужно раздельно. Дети спорят, но отстоять свою точку зрения так и не могут. Тэхёна отправляют в его комнату, а Чонгука укладывают в гостиной на диване.       Тэхён очень долго ждёт пока все уснут, мысленно ругается на Мисук, что допоздна снуёт туда-сюда что-то убирая. С наступлением полной тишины в доме он спускается на первый этаж и под тихий смешок Чонгука, который край одеяла приподнимает, ныряет к нему.       — Я знал, что ты придёшь, — шепчет тихо Чонгук и руками шею Тэхёна окольцовывает.       — Ещё б я не пришёл. Думаешь, я смог бы уснуть без тебя, зная, что ты тут?       — В таком случае я бы сам пришёл к тебе.       — Не сомневаюсь в этом.       Они болтают шёпотом ещё некоторое время, после чего засыпают в обнимку друг с другом. Тэхён рядом с Чонгуком забывает обо всём, потому что с ним уютно и комфортно. Так, как ни с кем другим не бывает.       Однако после отъезда Чонгука Тэхён снова сходит с ума. Его настроение меняется, как погода в тропиках. Он снова начинает пропадать на улице, выпивает, всё меньше появляется в доме. С родителями отношения в конец портятся. Те, кажется, и вовсе забывают о существовании сына, всё более уходя в работу и уезжая в длительные командировки. Тэхён любит это время, когда дома, кроме прислуги — никого. Их он не слушает от слова совсем, приходит и уходит, когда вздумается. Учится в школе плохо, и только благодаря Намджуну начинает посещать разные секции, чтобы найти хоть что-то, что приносило бы ему удовольствие. Раньше игры на телефоне были, но сейчас, даже это не спасает и не радует.       Потому что не отвлекает от мыслей о Чонгуке так, как раньше.       Чонгук неизменно живёт в своем нафантазированном мире, в котором у него есть фантомный Тэхён. Он воображает его своим родным братом, так проще объяснить самому себе его круглосуточное присутствие рядом. Старается, он правда старается думать о Тэхёне как можно реже, прогоняет фантом, заваливает себя домашними делами, катается на мотоцикле и много читает книг, которые хоть как-то его отвлекают. Не всегда это удаётся, потому что тоска словно съедает изнутри. Каждая мелочь в его жизни тесно переплетается с Тэхёном: кататься на мотоцикле? Чонгук представляет, как Тэхён сидит позади и обнимает за талию. Играть в футбол с друзьями? Тэхён на воротах. Помогать маме на кухне? Чонгук представляет, как они вместе шуточно пачкают друг друга мукой. Кормить живность на ферме и дома? Тэхёну определенно понравились бы кролики. И так во всём, за что бы Чонгук ни брался. Тэхён в его мыслях всегда, и порой ему кажется, что действительно сходит с ума. Чонгук болеет слишком часто, несмотря на хорошую домашнюю еду и жизнь в деревне. Народные мамины средства уже не помогают, он всё больше гробит свой организм лекарствами и чувствует, что становится бессильным. Он хочет только одного — чтобы Тэхён был рядом. До бесшумных рыданий в подушку по ночам хочет. Но что он может? Сесть на мотоцикл и рвануть в город? Были такие мысли, но страх быть пойманным на трассе полицейскими пугает до жути и останавливает эти порывы каждый раз, когда, рискнув, он заводит свой мотоцикл. Вздыхает и просто катается по посёлку.       Чонгук по характеру понимающий и жизнерадостный. Но с возрастом этих самых радостей в жизни становится всё меньше. Он перепробовал уже всё, на что у него хватало сил и вдохновения. Он играет на гитаре и немного на пианино. Превосходно рисует и даже был опыт в написании стихов. Футбол, волейбол, плавание (в речке правда, но не суть), шахматы, шашки, карты. Может приготовить практически любое блюдо. Разбирается на отлично в технике и прекрасно умеет водить любой вид транспорта, будь то мотоцикл, машина, трактор, комбайн или даже грузовик. Посадить рассаду, вырастить овощи, закрутить заготовки на зиму. Поставить забор в огороде и подоить корову. Что-то починить или построить.       Чонгук мастер на все руки, и всё благодаря родителям и своему трудолюбию. У него получается всё, за что бы он ни брался.       Но удовлетворения от всего этого он не получает.       Радость Чонгуку приносит в один из летних вечеров пожилой сосед, который отдаёт ему за ненадобностью поломанный мини-полароид с тридцатью картами в комплекте. Чонгук ремонтирует его и делает первый пробный кадр. Листов остаётся двадцать девять, и довольный Чонгук аккуратно упаковывает их и убирает в дальний ящик. У него есть очередной подарок для Тэхёна, и этот факт действительно поднимает настроение. Он улыбается перед сном, пока крутит в руках тот самый шар с оленятами и снегом внутри. Единственный подарок от Тэхёна, с которого Чонгук сдувает каждую пылинку. Он вовсе не злится на то, что не получает от друга никаких подарков, хотя сам дарит их неизменно каждый год. Чонгук вообще об этом даже не думает. Он думает лишь о том, чтобы скорее закончилось жаркое лето, прошла осень и наступила зима.       Рождество — вот что приносит удовлетворение и счастье.       Четырнадцать лет довольно взрослый возраст. Пацаны со школы уже начинают в этом возрасте ухаживать за девочками. Несуразно это выглядит со стороны, когда они дёргания за косички и щипания за бока называют ухаживаниями, но сути это не меняет. Переходный возраст, изменение организма, формирование более взрослого голоса — всё это сказывается очень сильно. Ребята ходят в клуб по пятницам и субботам, гуляют допоздна большими компаниями.       А Чонгуку всё это неинтересно. У него в мыслях и перед глазами один лишь человек, которого увидеть хочется сильно. Обнять крепко и за руку держать. Чонгук однажды заикнулся об этом Хосоку, просто потому, что хотелось выговориться, не может он уже все эти чувства непонятные в себе держать. Но друг посмотрел удивлённо, и Чонгук по одному этому взгляду понял, что не стоит раскрывать своего рта. Лучше он продолжит в одиночестве всё переживать, чем ловить эти осуждающие взгляды друзей, которые не понимают, как может тянуть к какому-то парню, когда в посёлке куча красивых девочек.       Чонгук замыкается. Он все силы вкладывает в учёбу и работу по дому и на ферме, отодвигая любые увлечения на второй план. Он просто ежедневно считает дни до Рождества.       — Чонгук! — Тэхён кричит громко, когда машина семейства Чон въезжает в ворота особняка Ким.       Едва Чон Инхо притормаживает, как Чон-младший вылетает из машины и впечатывается в Тэхёна, обнимая того за шею крепко. Они обнимаются всё то время, пока родители здороваются друг с другом, и не в силах разорвать этот долгожданный телесный контакт.       — Чонгук, здравствуй! — слышен голос миссис Соён.       Чонгук нехотя отодвигается от друга и здоровается с родителями Тэхёна, после чего идёт к машине, забирает рюкзак с вещами. Все заходят в дом. Хочется сбежать скорее на второй этаж, но рождественский стол накрыт, все усаживаются за ним, но у ребят совсем нет аппетита. Сейчас им не до еды, они хотят побыть наедине, поэтому сидят со всеми для приличия около двадцати минут и втихую смываются в комнату.       — Фух, наконец-то, — выдыхает Тэхён, закрывая дверь своей комнаты, и сразу идёт к Чонгуку, обнимает его крепко, тот жмётся ближе в ответ. — Я так сильно соскучился, Гук-и. Стоял бы с тобой так вечно и не отпускал бы никуда.       — Я тоже, — он шепчет куда-то в изгиб шеи, губы совершенно случайно касаются кожи, которая мгновенно покрывается мурашками. Обоих смутил этот момент до покраснения ушей, но так же быстро отпустил. — Я привёз тебе подарок.       — Гук, ты опять…       — Тебе понравится, я знаю, — улыбается, отстраняясь, в глаза смотрит, в глубине которых тонет уже не первый год.       — Показывай, — нетерпеливо подпрыгивая на месте, визжит Тэхён, и, с улыбкой облизывая губы, наблюдает за тем, как Чонгук ищет что-то в рюкзаке.       — Вот, — протягивает небольшую коробочку. Тэхён берёт её, снимая на ходу крышку, садится на кровать.       — Что это?       — Смотри, — Чонгук подставляет полароид к лицу и фотографирует друга. Тот с нетерпением наблюдает за тем, как со специфическим звуком, похожим на затвор камеры, выползает медленно прямоугольная карточка.       — Вау! Дай я тоже тебя сфоткаю. Повешу на доску, — Чонгук машинально поворачивает голову, бросая взгляд на ту самую доску, на которой красуется четырнадцать их совместных фотографий. Тэхён фотографирует профиль друга, ждёт пока карточка полностью выйдет из полароида, трясёт её и смотрит на то, что вышло. — Чонгук, какой же ты красивый, — слетает с губ Тэхёна от восхищения, а Чонгук краснеет от шеи до кончиков ушей. — О, моя помидорка, — улыбается и подходит ближе, фото показывает Чонгуку, после чего обнимает крепко. — У меня есть одна безумная идея, но я не знаю, согласишься ли ты.       — Что за идея? — они всё ещё стоят в обнимку, но при этом смотрят друг другу в глаза. Ладони Тэхёна на талии ощущаются так правильно. Он к себе ближе притягивает, подаётся вперёд и шепчет в самое ухо:       — Давай сбежим утром? На море. Ты ведь ни разу там не был. Хочу показать тебе, как там красиво.       Чонгук сглатывает. Идея и правда безумная, но он соглашается, даже не подумав о последствиях. Слишком долго они находятся в разлуке, чтобы сейчас он отказывался от такого предложения.       — Как мы это сделаем?       — Я всё продумал. Мы сейчас идём гулять, возвращаемся к десяти, строим из себя примерных детей и ложимся спать порознь. Ночью я приду к тебе, дождёшься?       — Спрашиваешь! — фыркает.       — Я заведу будильник на шесть. Повара приходят к семи, прислуга к восьми. Мисук, правда, встаёт рано, нам главное не попасться ей на глаза. Мы тихо оденемся и свалим через чёрный ход до семи. Перелезем через забор, потому что на воротах охранник стоит. Тут до моря пешком минут двадцать, как раз встретим рассвет.       — Идеальный план. В этом году зима тёплая, не замёрзнем.       — Да. Надо будет еды прихватить, и фотоаппарат с собой возьмём.       — Полароид.       — Полароид.       — Там осталось двадцать семь карточек.       — Нам хватит.       Никто из них не знает, по какой причине этот диалог полностью прошёл шёпотом и на максимально близком расстоянии. Они буквально не выпускают друг друга из объятий, Тэхён не сдерживается и целует в щёку. Оба смущаются дико, но не отстраняются. Им кажется, что отойди они друг от друга, тотчас исчезнут, растворятся, рассеятся в воздухе. Этого не хочется. Они сейчас так близко, от этого комфортно и некое тёплое чувство разливается по венам, чуть щекочет в области живота. Им нравится это чувствовать.

***

      — Тэ, выруби свой будильник, мы так весь дом перебудим, — чуть щипая друга за бок, шепчет Чонгук.       — Мгм, — Тэхён вслепую тянет руку под подушку и отключает противную трель будильника, после чего той же рукой притягивает Чонгука за талию ближе к себе. Тот хихикает тихо, но в ответ обнимает.       — Нам нужно вставать, — шепчет ласково, зарываясь носом в макушку.       — Мне так нравится просыпаться с тобой, — голос хрипит после сна. Он утыкается лбом между ключиц друга и чуть водит носом по открытому участку кожи.       — Тэ, вставай, — так же шёпотом, но тон уже более серьёзный.       — Ещё пять минут и встанем, — рукой по спине проводит и жмётся ближе, хотя ближе уже некуда.       — Никаких пять минут, Тэ. Нам нужно торопиться.       Тэхён ногу закидывает на Чонгука и чуть елозит, подаваясь выше, пахом проходит по чужому бедру и сонный взгляд поднимает.       — Гук-и, мне нужно пять минут, — проговаривает медленно и ухмылку тянет на губах.       Чонгук чувствует.       Ох как хорошо он чувствует бедром утренний стояк Тэхёна. У него самого иногда такое бывает. Сам не понимает, почему это смущает сильно. Становится неловко, он покрывается румянцем и прикрывает глаза, потому что смотреть сейчас на друга с такого близкого расстояния — невозможно. Странное и будоражащее чувство где-то внутри испытывает Чонгук. Он не знает, что это, но то, что это ощущение приятное — не сомневается.       — Неужели у тебя нет этой проблемы? — шепчет Тэхён и пахом вжимается в бедро друга. Это кажется настолько приятным, что хочется продолжить валяться вот так с Чонгуком на диване, обнимать его крепко и елозить. Он мурашками покрывается, смотрит на друга, что глаза жмурит и краснеет, сам губу закусывает. Тэхён такого ещё не испытывал. Бывали моменты, когда он касался себя там, просто ради интереса. Но сейчас живот словно стягивает желанным узлом, это не хочется прекращать. Его тело пронзает мелкими импульсами тока, он снова на пробу трётся о Чонгука, пальцами сжимает его футболку на спине и носом касается носа.       — Бывает иногда, — сдавленно выдыхает Чонгук, боясь открыть глаза. Его колотит мелкой дрожью от приятных манипуляций Тэхёна, он на пальцы наматывает чужие густые пряди и тянет несильно.       — У меня каждое утро, — Тэхён глаза прикрывает, потому что эти новые неизведанные ощущения хочется испытать в полной мере. Он продолжает слабо тереться пахом о бедро Чонгука и издаёт что-то похожее на стон.       Чонгук глаза распахивает, потому что этот звук словно отрезвляет. Смотрит на Тэхёна, который, закусив нижнюю губу, глаза прикрывает.       — Тэ-э… Что ты делаешь? — сложно, почему так сложно говорить? Почему голос дрожит? И почему всё, происходящее сейчас, вовсе не хочется останавливать? Слишком много вопросов, на которые у Чонгука нет ответов.       — Не знаю, Гук-и. Но мне так хорошо оттого, что ты сейчас рядом. Это впервые со мной происходит, — он смотрит на Чонгука, носом водит по его носу, а тот не сопротивляется. Краснеет пуще прежнего. — Тебе не нравится?       — Нравится, — отвечает сразу. Потому что это правда. Он не понимает, что ощущает в данную минуту, но это определённо что-то невероятное. — Но нам правда нужно вставать. И у тебя изо рта воняет.       — У тебя тоже, — улыбается Тэхён и, сам от себя не ожидая, чмокает быстро друга в губы. Встаёт с дивана и поторапливает Чонгука, который замер. — Давай вставай. Идём.       — Да, да. Идём.       Они, словно тихие мышата, ступают по полу, боясь разбудить кого-то. Тэхён поторапливает друга, пока они поднимаются в комнату и собирают рюкзак. Вспоминают момент, когда они так же тихо пробирались посреди ночи на чердак, чтобы спрятаться там и побыть наедине подольше. Тэхён даёт свои тёплые вещи и обувь Чонгуку, потому что выходить они будут через окно, а лишний раз спускаться на первый этаж и идти в прихожую — слишком рискованно.       Первым вылезает Тэхён и инструктирует Чонгука. Он свою крышу знает как пять пальцев, не в первый раз сбегает из дома именно этим путём. Они доходят до забора, спускаются по нему и бегут прочь от дома, хихикая над тем, что им удалось улизнуть.       Отбежав от дома на безопасное расстояние, останавливаются, смотрят друг на друга и смеются, пытаясь выровнять дыхание после пробежки. Дальше они идут пешком. На улице ещё темно, но уже начинает светать. Погода на удивление тёплая для декабря месяца, поэтому они расстёгивают куртки и снимают шапки. Доходят до берега моря, и Чонгук не может скрыть своего восторга. Он хоть и живёт недалеко от моря, но ни разу на нём не был. Он подходит близко к воде и глубоко вдыхает свежий бриз, мычит от удовольствия, прикрывая глаза. Тэхён неожиданно сзади подходит и обнимает за талию, уложив подбородок ему на плечо.       — Нравится? — смотря на горизонт, произносит тихо.       Чонгук голову набок поворачивает и целует Тэхёна в щеку. Такой привычный жест, они делали это так много раз. Но снова у Чонгука в голове возникает вопрос: «Отчего ощущается это иначе?»       — Очень, — шепчет в ответ тихо.       Тэхён смотрит на него и улыбается.       — Я хотел показать тебе это место.       — Спасибо. Тут правда очень красиво.       — Пойдём перекусим? Я голодный, — он треплет Чонгука по волосам и снимает рюкзак со спины.       На улице уже светло, ветер возле воды немного прохладнее, но это сейчас не так важно. Важно то, что они рядом в данное мгновение.              Они достают из рюкзака закуски, что стащили ещё вчера вечером, и садятся прямо на песок. Смотрят на небольшие волны, вслушиваются в звуки тишины, что разбавляются лишь всплеском воды, тихим ветром и их чавканьем.       — Тэ? — тот вопросительно смотрит и ждёт, когда Чонгук задаст вопрос. — Я всё спросить хотел у тебя. Мы с ребятами в школе и на улице, если обнимаемся, то максимум за плечи и по спине хлопаем. А ты всегда меня за талию обнимаешь. Почему?       — Сам не знаю. Мне так нравится, — хмыкает и откусывает банан.       — Ты всех друзей так обнимаешь?       — Учитывая, что ты мой единственный друг, то да, выходит, что всех, — говорит с важным видом, но набитым ртом. Чонгука это забавляет, он улыбается, но ответ Тэхёна удивляет.       — Как это — единственный? А Намджун и Юнги?       — Они мне не друзья.       — Это как?       — Просто одноклассники, с которыми я зависаю.       — Это и есть дружба, Тэ.       — Да пофиг. Меня всё устраивает.       Чонгук смеётся, потому что находит Тэхёна странным. Достаёт полароид и щёлкает, пока друг с набитыми бананом щеками сидит. Фото выходит забавным, Чонгук машет им перед Тэхёном, а тот возмущается и забирает полароид, и снимок.       — Не трать карточки, я хотел с тобой пофоткаться.       — Прости, — смеётся, — но ты такой милый, захотелось тебя запечатлеть. Я заберу эту карточку себе.       — Сам ты милый, — бурчит недовольно и руку протягивает, — иди сюда.       Чонгук вкладывает свою ладонь в протянутую Тэхёна, они скрепляют руки и бегут ближе к воде. Поворачиваются спиной к морю и смотрят в полароид, который Тэхён вверх протягивает. Он щёлкает один раз, выхватывает фото. И пока Чонгук смотрит на результат, проявляющийся не сразу, Тэхён целует его в щёку и делает ещё одно фото.       — А это фото будет моим! — язык показывает и любуется, как на карточке Чонгук смотрит куда-то вниз, а Тэхён его целует.       — Эй! Так нечестно. Я тоже хочу такое фото! — наигранно обиженно. Именно так это выглядит со стороны.       Тэхён смеётся и щёку подставляет со словами: «Целуй давай», камеру выше наводит и на кнопку нажимает, когда мягкие губы Чонгука касаются его щеки.       — Нет. Я эту карточку себе заберу, — заявляет Тэхён, пока ждёт фото из полароида. Предыдущую протягивает другу, — а эта будет у тебя.       — Согласен, — улыбается Чонгук и рассматривает фото, которое с этого момента, определённо, станет самым любимым.       Они гуляют вдоль берега пару часов, пока в рюкзаке продолжает звонить телефон. Они, конечно же, его не слышат, продолжают болтать обо всём и ни о чём. Когда речь заходит о мотоцикле, Тэхён останавливается резко и смотрит на Чонгука широко раскрыв глаза, пугая тем самым друга.       — Эй, ты чего?       — Гук, а ведь я ни разу не был у тебя дома. Даже не знаю, где ты живёшь.       — Точно. Надо уговорить родителей, чтобы в следующем году мы отмечали Рождество у нас. Я бы тебя с Чимином и Хоби познакомил. Показал бы нашу ферму. Тебе же нравится живность всякая, а у нас её как раз много.       — И на мотоцикле покатаешь? — ехидно так спрашивает, отчего Чонгук улыбается. Ему в принципе рядом с Тэхёном всегда хочется улыбаться.       — Конечно, покатаю, — как само собой разумеющееся. Он ладони Тэхёна в своих сжимает и думает о том, как сильно хочет покатать его на своём мотоцикле.       — Поехали сейчас? Ты знаешь, как доехать? — воодушевлённо выпаливает.       — Знаю. Не раз хотел на мотоцикл сесть и к тебе приехать, — усмехается с грустью, а Тэхён за руки его притягивает ближе к себе, за талию снова обнимает и в глаза смотрит.       — А почему не приехал?       — У меня же прав нет. А если остановят?       — А-а, точно, — взгляд опускает, — я не подумал об этом.       Они молчат какое-то время, пока обнимаются. Друг на друга смотрят, каждый думая о своём. Их взгляды такие странные, будто изучающие черты лица. Словно они только познакомились и разглядывают друг друга.       — Что-то изменилось между нами, Гук, — тихо шепчет Тэхён смотря на губы напротив. Взгляд поднимает и языком по своим губам бегло проходит.       — Ты тоже это чувствуешь, да?       — Да. Но не могу понять, что это. Я словно вижу тебя иначе и воспринимаю по-другому. Не знаю, как объяснить.       — Не утруждайся, я понимаю, о чём ты. У меня всё так же. Думаю, мы просто взрослеем и меняемся, поэтому.       — А я думаю, что ты мне нравишься.       Чонгук смеётся от серьезного выражения лица Тэхёна и отпихивает его от себя.       — Ты тоже мне нравишься, Тэ, — он говорит эти слова с лёгкостью, потому что это правда и не новость для них. Они всегда тянулись друг к другу, и всегда нравились. И любили тоже всегда, поэтому чувствуют комфорт, находясь рядом. — У тебя деньги есть? — спрашивает, оборачиваясь, идёт задом наперёд в сторону места, где они рюкзак оставили.       — Есть. Мы к тебе поедем? — веселеет на глазах и идёт за Чонгуком.       — Ага.       — А ключи у тебя есть?       — Они не нужны. Я знаю, как зайти в дом без них.       Они подходят к рюкзаку, Чонгук отряхивает его от песка, слышит, как внутри звонит телефон. Тэхён достаёт его и принимает вызов, кивая Чонгуку на вопрос о том, родители ли это.       «Ну наконец-то! Тэхён, где вас черти носят?» — голос миссис Соён из трубки звучит взволнованно, но строго.       Чонгук наклоняется ближе, чтобы слышать разговор.       — Мам, мы гуляем.       «Давайте домой, Чонам уезжать уже нужно, они сидят Чонгука ждут. Тэхён, почему ты такой безответственный?»       — Дайте нам просто погулять подольше! — шипит Тэхён сквозь зубы. Его бесит это.       Каждый раз, когда он слышит, что Чонгуку пора уезжать, загорается, потому что отпускать от себя не хочется. Хочется как можно дольше оставаться рядом, чтобы была возможность пообщаться и прикоснуться. Тэхён и так с ума сходит весь год в ожидании одного-единственного дня, когда с лучшим другом побыть сможет. Он сбрасывает вызов и отключает телефон. Раздражённо кидает его в рюкзак, вжикает молнией.       — Они просто переживают за нас, Тэ, — Чонгук мягко забирает рюкзак, надевает его на себя.       — Они просто меня бесят, Гук, — раздражённо выплевывает. — Опять говорят о том, что тебе уезжать надо. А я не хочу, чтобы ты уезжал! Каждый год не хочу!       — Тш, — Чонгук обнимает Тэхёна за шею, к себе ближе тянет его, ощущая привычные касания ладоней на своей пояснице. Пусть через куртку, неважно. Главное, что не фантомно. Тэхён выдыхает шумно и обнимает крепче, носом снова по щеке Чонгука водит. Раньше он так никогда не делал, но в этом году хочется это делать уже не в первый раз. И целовать отчего-то хочется тоже, поэтому он прижимается губами к прохладной щеке, задерживается в этом положении на секунд пять, после чего отстраняется и в глаза смотрит.       — Почему мне так спокойно и хорошо, когда ты рядом?       — Это разве плохо? — шепчет Чонгук.       — Наоборот. Это очень хорошо. Поехали?       — Поехали.       Они идут не спеша на вокзал. На удивление оба молчат, пытаясь осмыслить всё то, что между ними происходит. Да, они взрослеют, меняются, как внешне, так и внутренне. И их чувства друг к другу тоже крепнут. Они с рождения знакомы, пусть и видятся раз в год, но всегда были важными людьми в жизни друг друга. Тэхён замечает пекарню, хватает Чонгука за рукав куртки и тащит внутрь. Покупает обоим чай и булочки с творогом. Чонгук морщится от их вкуса, потому что мамина выпечка намного вкуснее, обещает Тэхёну, что когда-нибудь лично сам испечёт для него что-то подобное. У друга глаза загораются от этой идеи, потому что сам он готовить не умеет от слова совсем. Тэхён даже яичницу пожарить не сможет, его никто этому не учил, да и сам он никогда готовкой не интересовался. Тэхён, если так подумать, многое не умеет, он жил всегда на всём готовеньком. Зачем что-то мастерить самостоятельно, если можно просто купить это. Деньги у него в кармане всегда есть, хоть в чём-то его родители не ограничивают. Хотя были пару раз моменты, когда его лишали карманных денег из-за какой-нибудь ерунды. Ерунды — для Тэхёна, но глобальной выходки вселенского масштаба — для родителей. Время уже почти час дня, автобус по расписанию через двадцать минут. Они сидят в зале ожидания, разморённые после длительной прогулки и перекуса.       — Не могу поверить, что мы действительно это делаем, — Чонгук говорит так, словно рассуждает вслух. Тэхён на это лишь усмехается. Он часто сбегает из дома, для него это привычно. — Тэхён, это такое безумие — сбежать из дома, чтобы провести весь день с тобой.       — Жалеешь?       — Что ты! — восклицает слишком эмоционально, смотрит по сторонам и добавляет тише: — Нет, конечно. Я на всё пойду, лишь бы с тобой побыть подольше.       — Пообещай мне, Гук, — Тэхён смотрит серьёзно, повернув голову вбок.       — Пообещать что?       — Что мы навсегда останемся лучшими друзьями, иначе я с ума сойду.       — Обещаю.       — Друзья навсегда?       — Друзья навсегда.       В автобусе Тэхён благополучно засыпает на плече Чонгука и все два часа пути спит. Чонгук будит его лишь тогда, когда до посёлка остаётся минут пять езды. Тэхён запоминает остановку и тщательно разглядывает местность. Он ни разу не был в подобном месте, где по обе стороны дороги одни лишь поля. Они идут вдоль посадки, где высажены невысокие ели в одну ровную линию, затем сворачивают направо, там начинаются дома. Идут минут десять, Тэхён не перестает удивляться кукарекающим и мычащим звукам за заборами тех домов, которые они проходят. Он гладит и сюсюкает почти каждую собаку и кошку на пути. Чонгук смеётся над ним и почти за шкирку оттаскивает от животных, а тот возмущается, потому что так много живности за раз никогда не видел. Несмотря на то, что Тэхён отвлекается на животных и хохочет вместе с Чонгуком на пару, дорогу он запоминает очень хорошо. Ещё поражает тот факт, что на дорогах лежит снег, хоть и немного, но он есть. И воздух тут прохладнее, хоть и дышится легче. Кажется, он даже отличается от городского. Тэхён вдыхает полной грудью и признаётся в том, что ему тут нравится. Всё так по-другому выглядит, и он счастлив наконец узнать, где и как живёт Чонгук.       Они подходят к нужному дому, Чонгук перепрыгивает через забор и открывает калитку, приглашает внутрь с улыбкой. Он тоже в предвкушении узнать, понравится ли Тэхёну его жилище. На главной двери висит замок, они обходят небольшой одноэтажный дом и Чонгук открывает окно, в которое залезает первым. Тэхён лезет следом, они разуваются и скидывают куртки.       — Голоден? — спрашивает Чонгук. Ему так непривычно видеть реального Тэхёна в своей комнате. Это происходит впервые за всё то время, что они знакомы. Он представлял в своей голове это тысячи раз, но сейчас словно теряется, не зная что сказать.       — Это твоя комната? — смотря по сторонам, тихо спрашивает Тэхён. Он услышал вопрос Чонгука, но сейчас ему гораздо интереснее всё тут рассмотреть. Хотя и рассматривать особо нечего. Комната небольшая, с непонятными бежевыми обоями на стенах. Кровать в два раза меньше, чем у Тэхёна, стоит чуть правее от окна. Возле одной стены коричневый шкаф, возле другой — письменный стол того же цвета и бежевая табуретка.       — Да, — смущённо произносит. — Сильно отличается от твоей, да?       — Мне нравится, — он переводит взгляд на Чонгука, замечает расстроенное выражение лица и подходит ближе. Ладони на щёки укладывает и приподнимает голову, чтобы тот взглянул на него. — Я был бы счастлив, если бы жил тут с тобой.       — Правда?       — Да, — обнимает нежно, впервые окольцовывая руками шею, а не талию. А Чонгук словно под землю готов провалиться, потому что невозможно весь этот спектр эмоций ощущать. Ему всё ещё непривычно видеть Тэхёна у себя в комнате. — Покормишь меня?       — Д-да. Идём на кухню, — Чонгук хватает его за запястье и тащит к двери, выдохнув облегчённо. Его почему-то потряхивает мелкой дрожью, и он понять не может, с чем это связано. — Что ты хочешь поесть?       — Без разницы, если это приготовишь ты.       Пока Чонгук жарит яичницу, Тэхён ходит по дому и всё разглядывает. Не перестаёт удивляться таким сильным различиям их жилищ. Ему и правда нравится в этом доме, тут уютно и комфортно, несмотря на старую мебель и потрёпанный годами ремонт. После перекуса Чонгук показывает Тэхёну гараж, в котором мастерил подарки для него. Затем ведёт в коровник и всё же разрешает погладить рогатое животное после долгих уговоров. Знакомит с псом, с которым Тэхён зависает за играми на десять минут, не меньше, после чего ведёт к сараю, где живут кролики. Чонгук поднимает одного на руки и передаёт Тэхёну, тот гладит пушистую серую шерсть, удивляясь тому, насколько она мягкая.       — Боже, какой он классный, — в голосе один лишь восторг, а глаза искрятся от радости.       — Это она, — смеётся Чонгук.       — Как ты их различаешь по полу?       — Так же, как и людей, — хохочет Чонгук, — но я всю эту ораву знаю, поэтому мне не нужно заглядывать им между ног, чтобы узнать кто из них он, а кто она.       — Их так много. А как её зовут? — указывает взглядом на кролика, которого в руках держит.       — У них нет имён, Тэ.       — Почему? Давай назовём ее «Дымка»?       — Боже, Тэхён, — Чонгук смеётся уже в голос, — ей жить осталось от силы месяц, зачем ей имя? Но если хочешь, буду называть её Дымка.       — Почему месяц? — удивлённо так.       — Потому что мы разводим кроликов на мясо.       — Что? Нахрена ты мне это сказал? Я же теперь спать не смогу, — Тэхён так сильно возмущён, прижимает к себе невинное животное и поверить не может в то, что говорит Чонгук.       — Ой, а что это у нас тут за неженка такая? — Чонгук откровенно издевается над Тэхёном, передразнивает и, подойдя ближе, щипает за обе щеки одновременно.       — Да иди ты! — это в шутку. И оба прекрасно это понимают.       На улице уже темнеет, они собираются заходить в дом, когда слышат звук мотора. Чонгук сразу узнаёт их машину и смотрит испуганно на Тэхёна. Они совсем забыли и о времени, и о том, что родителям ничего не сказали. Слышен звук ключей, калитка открывается, входит Инхо и сразу замечает парней. Смотрит удивлённо, но выдыхает с облегчением. Молча открывает ворота и загоняет машину во двор. Тэхён по инерции встаёт перед Чонгуком, прикрывая его собой, и ждёт, когда Инхо и Дженни подойдут ближе.       — И что вы тут делаете? — Дженни выглядит уставшей, но голос мягкий. Кажется, она даже не злится, хоть и старается выглядеть строгой. Инхо мимо проходит, кидая лишь фразу с усмешкой: «Ну вы, парни, даёте!»       — Мам, прости. Мы гуляли…       — Ладно. Главное, что с вами всё хорошо. Но ты, Чонгук, будешь наказан за эту выходку. Пообщаемся позже. Пойду позвоню Соён.       — Можно мне остаться у вас? — вдруг выдаёт Тэхён, когда мама Чонгука заходит уже в дом.       — Это вряд ли, Тэхён. Твой отец в бешенстве. Я никогда его таким не видела.       Чонгук сглатывает и обходит расстроенного Тэхёна, что голову вниз опускает.       — Насколько сильно тебе может достаться? — спрашивает аккуратно.       — Не переживай, взмахнёт ремнём пару раз и объявит домашний арест, ничего нового, — хмыкает Тэхён и взгляд поднимает. — А как тебя накажут?       — В смысле? Тебя побьют?       — Ты что так удивляешься? — смеётся Тэхён, — как будто тебя не били ни разу.       — Не били.       — Да ладно? Ты сейчас прикалываешься?       — Нет. Меня никогда родители не били.       — Ого. Ты везунчик, и я всё сильнее хочу остаться с тобой.       — Но, Тэ…       — Проехали, Чонгук. Меня всю жизнь отец ремнём лупит, я привык уже. Ты лучше скажи, как тебя накажут. Твои предки такие тихие, даже не накричали на нас.       — Да откуда я знаю, как они накажут меня? Они меня вообще никогда не наказывали.       — Пусть они усыновят меня, а? Я их уже люблю и буду примерным сыном.       Чонгук смеётся и пихает Тэхёна в плечо.       — Знал бы ты, как я мечтаю об этом.       — Знаю.       Они заходят в дом, на пороге их встречает мама Чонгука.       — Мы договорились, что когда вы явитесь, водитель отвезёт Чонгука домой. Но раз вы умудрились сами сюда добраться, то водитель приедет за Тэхёном в течение двух часов.       — Мам, можно Тэхён останется?       Твёрдое «Нет» дало понять парням, что просто так их выходка с побегом с рук им не сойдёт.