Запретная любовь

      — Чонгук! — кричит громко Мисук, высунувшись из окна кухни, которое выходит на задний двор.       — Что? — звучит в ответ настолько громко, насколько позволяет это сделать собственный хриплый голос и сбившееся дыхание.       — Да, блять, сколько можно! — рычит Тэхён на ухо Чонгука, недовольный тем, что их снова отвлекают от близости. Они около двух часов разгребали мусор в сарае, который Чонгук хочет переделать под летнюю кухню, Тэхён только зажал его у стены, остервенело целуя, думал, что хотя бы подрочить успеют, но Мисук вечно появляется не вовремя.       — Идите в дом!       — Идём, Тэ, — смеётся Чонгук и пытается отстранить от себя Тэхёна, но тот уже лезет рукой в его шорты, затыкает рот поцелуем, а Чонгук не может ему не ответить.       — Зачем? — кричит громко, когда Тэхён переходит поцелуями на шею, дышит тяжело, возбуждаясь всё больше.       — Я уже жалею, что предложил ей с нами поехать, — Тэхён и не думает прекращать своих действий, сжимает в ладони твёрдую плоть, второй рукой хаотично шарит по телу, пока Чонгук впивает ногти в его плечи, закатывает глаза и выгибается в пояснице, лишь бы урвать эти короткие минуты блаженства.       — Дело есть!       — Мы бы с тобой из постели не вылезали, будь мы одни, а так хоть делом полезным занимаемся, — сбито шепчет Чонгук и, набрав в рот больше воздуха, кричит: — Сейчас! И вообще, она здорово облегчает нам жизнь, — уже тише добавляет.       — И я очень за это ей благодарен, но я хочу тебя, Гук.       — Я тоже хочу.       — Пять минут, — шипит в губы, целует влажно и дергаными движениями приспускает шорты свои и Чонгука, обхватывает оба члена и начинает быстро дрочить.       — Тэ…       — Тш, я быстро.       Они мычат в поцелуи, пока Тэхён доставляет им обоим удовольствие, Чонгук зарывается пальцами в густую копну волос, тянет любимого на себя, ёрзает нетерпеливо, сходя с ума. Они уже больше месяца неразлучны, по ночам не отлипают друг от друга, трутся, целуются, обнимаются и делают минет, который с каждым разом получается всё лучше. Засосы на шеях не успевают сходить, новые появляются каждый день, Мисук по-доброму подшучивает над парнями, а сами они лишь любуются этими метками. Однако настоящая близость с проникновением у них бывает крайне редко, просто потому, что у Чонгука нет возможности как следует подготовиться, Тэхён всегда ходит в душ с ним, а выходят они оттуда уже удовлетворенные дрочкой или оральным сексом. В дневное время страсть настигает спонтанно, вот как сейчас, и не всегда им удаётся довести дело до конца, что обоих очень расстраивает, потому что мало. Катастрофически мало тактильного контакта, несмотря на то, что они рядом круглосуточно.       — Тэ, быстрее… — сбитый выдох в губы, за которым следует укус.       — Вот так? — Тэхён усмехается, лижет игриво губы, двигает рукой быстрее и опаляет горячим и быстрым дыханием ухо. Чонгука в дрожь бросает, он хрипло постанывает, подгоняет, двигает бёдрами.       У Тэхёна словно помутнение, ему Чонгука до дрожи в коленях хочется касаться на круглосуточной основе. Была бы его воля, он вообще не отпускал любимого из объятий, целовал до покалывания в губах, изучал губами каждый сантиметр его тела. Хочется дарить оргазм за оргазмом, чтобы эйфория вообще их не покидала. У Чонгука всё то же самое, они словно приклеенные друг к другу, наслаждаются близостью, храня где-то внутри страх самой большой потери. До сих пор не верится, что они вместе, что им не нужно больше расставаться ни на мгновение. Они засыпают и просыпаются в обнимку, как и мечтали долгие годы, всегда и везде вместе, разве что в туалет ходят по отдельности и успевают соскучиться за каких-то пять-десять минут.       Низ живота томно скручивает, оргазм подступает, мошонка сладко поджимается. Чонгук губу закусывает и откидывает затылок на стену, дышит часто, Тэхён тут же губами присасывается к шее, сам мычит от удовольствия, двигая рукой всё быстрее, шипит, когда ногти Чонгука впиваются в плечи, лёгкая боль ощущается даже через тонкую ткань футболки.       — Да, Тэ, я почти. М-м…       — Давай вместе, Гук-и, — Тэхён немного отстраняется, смотрит вниз, любуется как две влажные от смазки головки появляются и тут же исчезают в его руке. Он чувствует, как вены вздуваются, плоти напрягаются сильнее, он стимулирует лишь верхнюю часть, чтобы чувствовать острее.       — Боже, да-а, — слетает с губ слишком громко, Чонгук тянет за волосы Тэхёна, чтобы стон наслаждения поймать ртом, он обожает это делать в моменты, когда эйфория настигает их одновременно. Тела вздрагивают от ярких импульсов, Тэхён намеренно продолжает стимуляцию головок, пачкает руку их смешанной спермой, собирает её всю в кулак.       Они не в силах остановить влажные поцелуи даже тогда, когда Чонгук натягивает шорты сначала на себя, а после и на Тэхёна, обнимает его талию, тянет на себя, больно сжимая бока, в то время как сам Тэхён может использовать лишь одну руку. Он её суёт под футболку Чонгука, гладит влажные от пота живот и грудь, сжимает в пальцах сосок, и улыбается в поцелуй, ощущая дрожь любимого.       — Нас Мисук звала, — сквозь туман в голове хрипло произносит Чонгук.       — Да, идём.       Тэхён губы свои облизывает, собирая с них остатки их общей слюны, отстраняется слегка и поплывшим взглядом смотрит на раскрасневшееся лицо напротив.       Чмок. И ещё один. И ещё. Чонгук начинает смеяться и отпихивает Тэхёна от себя, обходит его, шлёпает по заднице и выходит из сарая. Ждёт, пока любимый помоет руки, черпая воду из ведра, стоящего возле вытащенного ими из сарая хлама. Они сцепляют ладони и с глупыми улыбками на лицах идут в дом.       — Вы что там делали так долго? — не смотря на парней, произносит Мисук, когда те заходят на кухню.       — Мы хотели закончить, — с улыбкой отвечает Чонгук и встречается со взглядом матери, которая издаёт смешок.       — Вижу, вы закончили, — издевательски тянет. — Видок у вас, конечно…       — Не издевайся, мам, — закатив глаза, цокает Тэхён.       — А я не могу этого не делать, когда вы красные и до усрачки довольные стоите вот так передо мной, смущаясь и по-идиотски улыбаясь, — она вытирает руки о полотенце и опирается пятой точкой о край раковины, смотрит на них с теплотой. — Вы есть будете? Суп только сварился.       — Ты ради этого нас звала? — смеётся Чонгук и подходит к раковине, отпихивая женщину бедром, чтобы помыть руки.       — Не только, — она становится серьёзнее. — Инхо звонил.       Парни переводят на неё взгляд, вытирают руки и идут к столу. Женщина достаёт тарелки и переходит на обыденный тон, пока накладывает им еду:       — Завтра у вас день рождения, они с Минхо приедут на пару дней. Сказали, что соскучились по вам безумно и хотят отдохнуть. Чонгук, вам задание с Тэхёном. Инхо завтра два десятка кур привезёт, просил пройти по периметру огорода и проверить забор на наличие всевозможных дыр, всё устранить и организовать временный курятник.       — Я понял, — со вздохом произносит и опускает голову. Тэхён ладонь его в своей сжимает, понимая, почему любимый расстроился.       У них на территории только один сарай, из которого Чонгук хочет сделать летнюю кухню, чтобы можно было на свежем воздухе готовить и отдыхать, а теперь придётся переделать его под курятник.       — Во сколько отец завтра приезжает?       — Сказал, после обеда.       — Мы сделаем всё сегодня, у нас на завтрашнее утро есть планы.       — Куда намылились? — с улыбкой интересуется Мисук и ставит тарелки с едой на стол.       — Потом узнаете, — ехидно вставляет Тэхён и добавляет уже серьёзнее: — Тебе утром нужна будет наша помощь?       — Нет. Я сейчас в магазин хочу сходить, куплю продуктов на завтра и с вечера приготовлю торт. Вам свечки нужны?       Парни переглядываются. У обоих в мыслях одно и то же. Им ни к чему свечи, потому что единственное их желание уже сбылось, а новое они не придумали, поэтому лишь улыбаются друг другу и машут головами в отрицании.       Они болтают втроём пока обедают, после чего Чонгук отпускает женщину, сказав, что со стола они уберут сами. Тэхён уже привык к работе по дому, они на Мисук все обязанности не скидывают, помогают ей, хоть та вечно и прогоняет их с кухни, но всё же в глубине души радуется. Парни сплочённые, всё делают вместе, на их лицах всегда сияют улыбки, и Мисук за них очень рада. Они бывает и еду готовят все вместе, Тэхён научился многому за это короткое время, Чонгук им очень гордится и хвалит по поводу и без. В этой семье, где нет вечных скандалов и напряжения, всем комфортно. Парни всегда на виду у Мисук, она за них спокойна, пусть и бурчит время от времени на то, что они не отлипают друг от друга и слишком шумно стонут по ночам, но все её подколы в их сторону всегда несут только положительный характер. Она тоже по-своему счастлива, любит сыновей так, словно они действительно ей родные. В их небольшом доме витает атмосфера теплоты и уюта, безграничной любви и доверия. И они создали это сами, решив, что хотят по-настоящему быть счастливыми, быть уверенными в завтрашнем дне, не ожидая каких-либо подвохов со стороны настоящих родителей, от которых вообще никаких вестей.       Тэхён оформил себе новую сим-карту, они с Чонгуком созванивались с друзьями, звали их на день рождения в гости, но, к сожалению, те заняты. Однако обещали приехать погостить как-нибудь на выходные. Тэхён очень хочет их увидеть, соскучился по ним. Чонгуку тоже пришлось сменить номер, потому что Дженни названивала каждый день и присылала сообщения. Чонгук ни разу не взял трубку и не открывал эти сообщения, обида на мать никуда не уходит, сидит настолько глубоко, что он не уверен, сможет ли её простить в будущем. Но пока он совсем не готов с ней общаться. Тэхён его поддерживает как может, он видит, что иногда любимому становится грустно от всего, что они пережили. Пары поцелуев и крепких объятий вполне хватает, чтобы Чонгук вновь засиял, забыв о прошлом напрочь. Сам Тэхён родителей вообще не вспоминает, ему незачем это делать, он их ненавидел всю жизнь и продолжает это делать по сей день. Мисук ему вполне заменяет мать, а отцом он считает Инхо. Тот не против, сам предложил Тэхёну называть его папой, когда они однажды созванивались по видеосвязи. Парни их очень ждут, хотят обговорить некоторые моменты, и завтра они наконец смогут это сделать.

***

      Чонгук утром никак не может разбудить Тэхёна. От хорошей жизни они оба привыкли спать чуть ли не до обеда. Чонгук раньше хоть и просыпался рано, но рядом с Тэхёном утром просто нет никакого желания выпутываться из тёплых объятий. Они наслаждаются этим временем, искреннее надеясь на то, что с сентября им придётся вставать намного раньше. Они уже подали документы в институт, в конце августа будет вступительный экзамен, после которого они и узнают о зачислении. Сегодня у них запись в тату-салон, они всё же решились на это. Тэхён набьёт себе браслет на запястье, а Чонгук — раскрасит дракона на грудной клетке.       — Тэ, ну вставай, — Чонгук чмокает его губы, зачёсывает пальцами волосы назад, чуть тянет за них, специально щекочет и покусывает ухо. Тэхён лишь мычит, хмуря брови и не открывая глаз, руки и ноги на Чонгука закидывает и сгребает в крепкие объятия. — Мы же опоздаем, — смеясь проговаривает и тычется носом в шею, проводит по ней языком, чувствуя, как кожа Тэхёна от этого покрывается мурашками.       — М-м, продолжай, — хрипло выдаёт, гладит ладонью по спине.       Чонгук безумно хочет продолжить. Он чувствует утреннюю эрекцию Тэхёна, которая прижимается к его бедру. У Чонгука тоже стоит так крепко, что подавить желание забраться всем телом на чужое кажется невозможным. Но у них правда очень мало времени, поэтому приходится прибегнуть к коварному плану и, выпутавшись из объятий, встать с кровати, зная, что Тэхён один лежать в ней не будет, через «не хочу», но последует за Чонгуком. Он быстро натягивает на себя футболку и шорты, поправляет стояк, тихо шипя, и заламывает брови, наблюдая за тем, как с мученическим стоном Тэхён всё же поднимается на ноги. Дабы исключить высокий шанс того, что его прижмут к стене и никуда не отпустят, Чонгук спешно выходит из комнаты.       — С днём рождения, мальчики! — радостно поздравляет их Мисук, когда парни, почистив зубы, заходят на кухню. Она заключает одновременно обоих в объятия, те благодарят с тёплыми улыбками и принюхиваются. На столе их уже ждёт вкусный завтрак, они спешно едят и, чмокнув Мисук в щёку, практически вылетают из дома.       Из тату-салона счастливые парни выходят к часу дня. Чонгук смеётся над Тэхёном, потому как у того рот не затыкается. Он увлечённо рассказывает о своих ощущениях в процессе и говорит, что хочет ещё парные тату. Они думают набить имена друг друга под сердцем, но у Чонгука в той области красуется волк. Он в шутку бросает, что имя Тэхёна напишет на заднице, и в ту же секунду об этом жалеет, потому что:       — На копчике! Чёрт, да! Это гениально!       — Боже, Тэ, я же пошутил, — заливаясь смехом, отвечает Чонгук и пихает Тэхёна в плечо.       — А я — нет, вполне серьёзно. Буду целовать это тату, зная, что твоя задница принадлежит только мне.       — Заткнись, пожалуйста.       Они, смеясь и разговаривая, доходят до дома и видят машину Чонгука, на которой приехали отец и Минхо. Радостные они спешат в дом, обнимаются со взрослыми, принимают поздравления и мельком рассказывают, где были. Инхо поручает им в первую очередь вытащить клетку с курами из машины и разместить их на заднем дворе, после чего все садятся обедать.       За столом обсуждают все дела касательно учёбы, быта и дальнейших планов на будущее. Мисук поднимает вопрос о строительстве пристройки для мальчишек, чтобы у них было отдельное пространство и желательно с хорошим шумоподавлением. Инхо хрипло смеётся на это, пока парни, густо краснея, опускают взгляды, но обещает подумать над этим вопросом. Мужчина рассказывает о том, что нашёл человека, который выкупит его ферму, вырученные средства они поделят с Дженни. При упоминании матери у Чонгука заметно снижается настроение, что не остаётся незамеченным всеми членами новоиспечённой семьи, поэтому Чон-старший спешит поменять тему разговоров. К трём часам дня Мисук всех выгоняет с кухни, потому что у неё в планах приготовить праздничный ужин.       Пока Минхо отправился в душ, парни с отцом выходят во двор. Чонгуку захотелось помыть машину, а Тэхён очень удачно остаётся наедине с отцом, он хочет поговорить.       — Как там Дженни? — серьёзно спрашивает Тэхён и смотрит пристально на Инхо.       — Чонгук просил узнать? — устало улыбнувшись.       — Нет. Но я знаю, что ему больно от предательства, хоть он этого и не показывает. Я вижу, как он скучает по ней, но и простить не может.       — Понимаю, — кивает с грустью. — Как он?       — В порядке. Я отвлекаю его от мыслей, но иногда на него накатывает.       — Сынок, — звучит с такой теплотой, что у Тэхёна дыхание перехватывает. Инхо закидывает руку на его плечо и отводит подальше от машины, говорит тихо: — Просто будь с ним рядом, ты для него дороже всех на свете.       — Я знаю, — с лёгкой улыбкой.       — Рядом с тобой он счастлив. Мне так отрадно видеть его широкую улыбку, я искренне рад за вас.       — Мы за вас с Минхо тоже рады. У вас всё хорошо? Кажется, с прошлой встречи вы оба даже помолодели слегка, — Тэхён игриво приподнимает брови, на что Инхо смеётся.       — Любовь окрыляет, тебе ли этого не знать.       Они смеются и смотрят оба на Чонгука, который принёс ведро с водой и взглядом ищет Тэхёна, зовёт его громко помочь. Тэхён отвечает ему, что сейчас придёт, и переводит взгляд сияющих глаз на отца.       — Чонгук меня зовёт. А ты так и не сказал, что там с Дженни.       — С ней всё сложно, Тэхён, — грустная улыбка сменяет радостную, а мужчина становится серьёзнее. — Она пришла в бешенство, узнав, что я возвращаюсь к Минхо. Отказывается давать мне развод и говорит, что не подпишет документы о продаже фермы.       — Но как же тогда нам быть?       — Это не ваша проблема. Я с этим разберусь сам, — Тэхён кивает, поджав губы.       — А что она говорит о Чонгуке?       Инхо тяжело вздыхает, смотрит на вышеупомянутого. В груди разливается тепло за счастье своего чада, пусть и не родного. Он сделает всё, чтобы уберечь парней.       — Я от Дженни выслушал многое, — не смотря на Тэхёна, проговаривает медленно Инхо. — От разочарования до тоски по нему, — кивая на Чонгука. — Но как бы сильно она ни скучала по нему, принять ваши отношения отказывается наотрез.       — Она, наверное, меня никогда не считала сыном, да? — грустно усмехается Тэхён, тоже наблюдая как Чонгук тряпкой моет машину.       — Не считала. Лишь однажды она пожалела о своём решении отдать тебя Сунхо, — Тэхён переводит взгляд на Инхо, и их глаза встречаются. — В день вашего пятнадцатилетия, когда ты приехал к нам поздравить Чонгука.       Смешок слетает самопроизвольно, Тэхён не в силах его подавить, вспоминая тот день.       — Я тогда приехал намного раньше, и мы сидели с Чонгуком в его комнате и целовались, — от лёгкого подзатыльника Тэхён смеётся лишь громче.       — Вот же проказники, — заключает Инхо и тянет Тэхёна на себя, чтобы приобнять за плечи и похлопать по спине. — Молодец, что приехал в тот день, — добавляет тише. — Чонгук тогда ожил.       — В тот день мы впервые осознали свои чувства и стали парой.       — Выходит, — он отстраняет Тэхёна от себя за плечи и заглядывает ему в глаза с улыбкой. — Сегодня у вас помимо дня рождения ещё и годовщина отношений?       — Выходит, что так, — улыбается Тэхён. — Семь лет.       — Вычеркнем из них пять с половиной, — потрепав по макушке.       — Да уж, — тихо вздыхает Тэхён и вновь устремляет свой взгляд на любовь всей жизни.       — Дженни жалеет о том, что потеряла сына, — спустя недолгую паузу озвучивает Инхо, и Тэхён переводит на него взгляд. — Она как-то мне сказала, что не сможет его простить за его выбор, за то, что он выбрал тебя, несмотря на то, кем ты ему на самом деле приходишься. Она с самого первого дня с вашего рождения отрезала тебя от нашей жизни. В договоре, составленном Дженни и Сунхо, было чётко прописано, что ты — сын Сунхо и Соён, а Чонгук — мой и Дженни. Ваше родство запрещено было обсуждать и как-либо вспоминать даже на наших совместных встречах. Соён как-то однажды не выдержала, сказала, что жалеет о случившемся, заикнулась о том, что хочет рассказать тебе правду.       — В глубине души я верил, что она меня любила.       — Увы, она так и не смогла этого сделать, хоть и очень старалась. Всегда жаловалась на твой характер.       — Будь мы с Чонгуком изначально братьями и сыновьями твоим и Дженни, нам бы не пришлось переживать весь тот ад.       — В таком случае и вы с Чонгуком не стали бы парой, — лукаво улыбнувшись.       — Кто знает, — так же игриво, за что получает новую порцию оплеухи, которая лишь поднимает настроение больше.       — А если серьёзно, Тэхён, то ты прав. Всё было бы иначе, не разлучи мы вас с самого рождения.       — Я одного понять не могу: нахрена вам нужна была эта традиция с Рождеством? Если разлучили нас изначально, зачем давали возможность увидеться? Неужели не видели, как мы тянемся друг к другу, как страдаем?       — Это решение было принято Сунхо и Дженни, — грустно вздохнув. — Я, честно, отговаривал её от этого решения, но они хотели вас видеть вместе.       — Эгоистично.       — Увы.       — Эй, Тэ! — кричит Чонгук. Тэхён с Инхо переводят взгляд на приближающегося к ним быстрым шагом Чонгука. — Ты что от работы отлыниваешь? О чём вы тут так увлечённо беседуете? — уже подойдя практически вплотную, недовольно спрашивает.       Тэхён, широко улыбаясь, обнимает его за талию и целует в губы, совершенно не стесняясь смотрящего на них мужчину.       — Мы болтали о тебе, обо мне и о… — он думает, как бы менее травматично преподнести информацию Чонгуку, но тот его опережает.       — О маме, да?       — Да, — Тэхён опускает лоб на его плечо, в то время как сам Чонгук смотрит на отца.       — И каков её вердикт? — вопрос адресован отцу.       — Она не принимает ваших отношений.       — Я так и думал, — Чонгук лишь удостоверился в своих догадках, поэтому выдаёт совершенно ровным голосом: — Ей проще потерять сына, чем принять тот факт, что он любит своего брата-близнеца до беспамятства. Что ж, на её принятие я и не рассчитывал. Вряд ли я смогу её простить. А теперь, — Чонгук шлёпает мокрой ладонью Тэхёна по заднице и обращается уже к нему более игривым голосом: — Идём, именинник, поможешь мне.       — Идём, — шепчет Тэхён с улыбкой и, кинув на Инхо благодарный взгляд, следует за Чонгуком.       

***

      — Нет, Тэ! Я пойду один!       — Но я хочу с тобой!       После праздничных посиделок впятером, где парни отказались от алкоголя по причине, что они только сделали татуировки и им нежелательно употреблять спиртное, они стоят в проходе ванной комнаты и спорят. Тэхён всё рвётся пойти в душ с Чонгуком перед сном и совершенно не понимает, по какой такой причине его любимый хочет помыться один. Но Чонгук лишь лукаво улыбается и отодвигает полотенце, которым прикрыто то, что он держит в руке: бутылёк с лубрикантом и анальная пробка, которую Чонгук не забыл прихватить с собой, когда собирал вещи на съёмной квартире.       — Оу, — Тэхён губы облизывает и отступает на шаг, подняв перед собой ладони в сдающемся жесте.       Чонгук на это ему подмигивает и захлопывает дверь ванной комнаты прямо перед его носом.       — Наконец-то, — сам себе шепчет Тэхён и идёт в их комнату, чтобы подготовить постель.       Настроение после праздника замечательное. У Тэхёна внутри всё трепещет. Они так хорошо отдохнули, поговорили на нейтральные темы, они с Чонгуком услышали много приятных пожеланий в свой адрес. Благодаря такому отношению, которое для него ново, появляется дикое желание соответствовать ожиданиям взрослых. Инхо хочет, чтобы парни получили образование, обещал, что найдёт пилораму и договорится о поставке стройматериалов для будущей пристройки к их дому. Чонгук вызвался сам всё построить, им с Тэхёном очень большой дом не нужен. Они приняли решение, что будут строить отдельное здание не более тридцати квадратных метров, им этого хватит. Комната, душ и туалет. И тогда они спокойно смогут оставаться там наедине, не краснея наутро перед Мисук и мужчинами. Ну а пока этого у них нет, они очень постараются быть тихими.       Тэхён издаёт смешок от собственных мыслей. Их с Чонгуком секс и тишина — несовместимые вещи. Чонгук стонет так сладко и громко, что у Тэхёна просто срывает все тормоза. Он уже предвкушает сегодняшнюю ночь, торопливо расстилает постель, включает ночник и отключает основной свет. Сидит на краю кровати и теребит нетерпеливо края собственной футболки, думая, чем ещё может себя занять, пока ждёт Чонгука. Они уже убрали со стола и перемыли всю посуду. Кур заперли в курятнике. Взрослые уже все отправились спать, а Тэхён всё сидит и считает минуты, останавливая себя, чтобы не рвануть в душ к Чонгуку. Он нервно хватает телефон и заходит в тик-ток, начинает бездумно листать ленту рекомендаций и буквально отшвыривает гаджет в стену, когда дверь в комнату тихо открывается. Тэхён тут же подрывается с места. Чонгук только успевает прикрыть дверь, как оказывается прижатым к ней спиной. Тэхён целует нетерпеливо, мнёт пальцами кожу на боках. Они оба мычат от удовольствия, и Чонгуку приходится взять всю свою волю в кулак для того, чтобы оттолкнуть грубо от себя Тэхёна и, тяжело дыша, проговорить:       — Вали в душ, Тэ. У тебя пять минут.       — Да. Я быстро.       Тэхён подходит к шкафу, берёт чистое полотенце и пулей вылетает из комнаты. Чонгук машет головой и закусывая губу, опускает взгляд вниз. Последняя близость с проникновением у них была недели две назад, и понятно, почему Тэхёна так сильно кроет. Чонгук сам хочет этого до безумия, у них обоих нет терпения, их срывает сразу, как они оказываются наедине. Все эти быстрые ласки заканчиваются оргазмами буквально через десять минут от начала возбуждения. Томная прелюдия — это явно не про них, потому как они слишком нетерпеливы в этом плане. Желание настигает спонтанно, они целуются, словно обезумевшие, и не замечают, как кончают. В этой гонке за удовольствием они даже минет друг другу по-человечески сделать не могут, так хочется доставлять удовольствие одновременно, поэтому поза «шестьдесят девять» стала в их жизни самой частой. Если, конечно, до этого доходит дело. Обычно они справляются с помощью рук, или так им полюбившимся межбедренным сексом.       Но сегодня всё иначе, и Чонгук этому очень рад. Он хорошо себя растянул, сунул анальную пробку, предварительно вогнав в анус как можно больше лубриканта. Он стаскивает со своих бёдер полотенце, оставаясь совершенно нагим, убирает с кровати одеяло и целенаправленно стелет поверх простыни ещё одну. Знает, что замарают её, а так будет проще вытереться и отшвырнуть на пол, чтобы разнеженным после оргазма не вставать лишний раз с постели.       Он вздрагивает от неожиданности, когда Тэхён заходит в комнату слишком быстро, щёлкает замком и, подойдя ближе, обнимает его за талию, тут же увлекая в поцелуй. Чонгук развязывает на его бёдрах полотенце, то падает на пол. Тэхён напирает, подталкивает к кровати, не разрывая поцелуев, посасывает язык и с нажимом гуляет ладонями по бархатной коже. Чонгук выгибается в его руках, жмётся ближе, обнимает за шею. Оба твердеют молниеносно, трутся и мычат. Сердца учащённо стучат в одном ритме, в то время, как лёгкие лишаются частично кислорода. Конечности дрожат от желания, а губы слишком быстро начинают саднить от укусов. Звуки влажных поцелуев и тяжелого дыхания с мычаниями заполняют тишину комнаты. Они валятся на кровать, Тэхён придавливает Чонгука весом своего тела, выбивая из него весь воздух, хаотично и с напором оставляет засосы на шее, спускается губами ниже, очерчивая змей на ключицах влажным языком. У Чонгука губы распахнуты и дыхание сбито, тело всё горит и дрожит от сильнейшего возбуждения. В паху томно тянет, член скользит по члену, пока Тэхён спускается ниже, шипит от ощущения в волосах на голове, Чонгук так сильно сжимает и тянет его пряди, совершенно не контролируя собственных сил. Первый громкий стон слетает с губ, когда зубы Тэхёна смыкаются на левом соске, Чонгук грудью тянется навстречу острым ощущениям. Тэхён языком очерчивает ареолу, переходит ко второй груди, лижет тату волка и кусает в той области, где на коже вырисовывается чёрный паук.       Чонгук вскрикивает, ему кажется, что он кончит раньше, чем Тэхён в него войдёт. Член уже весь истекает природной смазкой. Он вздрагивает от ощущения горячего и влажного языка на головке, за волосы тянет Тэхёна на себя, но тот перехватывает его запястья и заводит их над головой, прижимая с силой к постели. Чонгука ведёт от доминантности Тэхёна, ему до безумия нравится, когда у его любимого срывает крышу, и он, отбросив весь свой контроль, заставляет обоих биться в конвульсиях блаженства.       — Поцелуй меня, Тэ, — сбито и на выдохе, словно находясь уже в бреду. Ему так необходимо почувствовать вкус любимых губ на своих.       — С днём рождения, братец, — шипит Тэхён в самые губы и буквально вгрызается в них своими зубами, заставляя Чонгука чуть ли не скулить под ним.       Чонгук кулаки сжимает, пытаясь успеть за остервенелым поцелуем, у него уже в глазах мутнеет от невероятной и такой необходимой близости Тэхёна. Он хочет в ответ тоже поздравить, но совершенно забывает об этом, захлёбываясь в собственных стонах, когда Тэхён елозит своим членом по его плоти.       Их тела прижаты грудью в грудь. Тэхёна всего потряхивает, он хочет Чонгука до нехватки кислорода в лёгких, целует глубоко, забыв сделать банальный вдох. Он одной рукой удерживает его запястья, второй скользит по боку, пользуется моментом, когда Чонгук скрещивает свои щиколотки на его талии, и сжимает пальцами ягодицу до синяков, ловит ртом стоны, сам хрипит уже севшим от дикого возбуждения голосом.       — Обожаю, когда ты такой жадный, — сипло проговаривает Чонгук, наслаждаясь тем, как вылизывают ему шею. Он уже сейчас знает, что наутро на ней не останется живого места, она вся будет помечена Тэхёном. От этой мысли он течёт лишь сильнее, ощущает их общую влагу на животе.       Тэхён тоже течёт, ему кажется, что он сейчас взорвётся. Яйца сладко поджимаются, оргазм неумолимо быстро приближается, пока он своим затуманенным взглядом пытается взглянуть в глаза Чонгука, и вдруг слышит:       — Придуши меня сегодня.       Сказано было с такой мольбой, что у Тэхёна внутри всё переворачивается. Невозможно столько всего ощущать лишь от одной близости с необходимым, словно воздух, человеком. Но они это чувствуют слишком ярко и вместе добровольно падают в эту бездну. Тэхён с рыком снова целует губы, когда с них слетает новый стон удовольствия оттого, что он добирается рукой до пробки. Он целует и вытаскивает игрушку из Чонгука, загоняет её внутрь, повторяет поступательные движения снова и снова, пока Чонгук, сильно укусив за губу, не хнычет громко.       — Тэ, я сейчас кончу.       — Сделаешь это мне в рот?       — Боже, да…       Тэхён быстро сползает ниже и без предупреждения обхватывает член губами, двигает быстро головой, принимая половину длины, и в такт этим движениям играет с пробкой. Чонгук мечется по постели, сжимает в кулаках простыни и с громким и совершенно не сдержанным гортанным стоном изливается прямо на язык Тэхёна. Тот глотает всё до последней капли, обсасывает чувствительную после оргазма головку и жадно смотрит наверх, ловя взглядом абсолютно все эмоции на лице любимого.       — Твою мать, Тэ… Боже, остановись, я не могу…       Чонгук цепляется руками за голову Тэхёна, отводит её от своего паха. Тот спешно встаёт на колени и тянет Чонгука за руки, вынуждая встать.       — Хочешь, чтобы я тебя придушил? — шепчет сбито и снова целует, не дождавшись ответа.       Чонгук мычит положительно и сам разрывает поцелуй, спешно поворачивается к Тэхёну спиной и выпячивает задницу, закатывает глаза от удовольствия и откидывает голову на плечо, когда крепкая ладонь ложится на горло. Тэхён слишком резко вытаскивает пробку, отшвыривает её на кровать и, придерживая ягодицу Чонгука, а вернее, впиваясь в неё пальцами и грубо оттягивая в сторону, входит в него одним слитным толчком сразу до основания.       Чонгук делает глубокий вдох, прежде чем ладонь крепче сдавит горло, а влажные шлепки бёдер о ягодицы заполнят комнату своей пошлой громкостью. Оба задыхаются. Тэхён — от сбитого дыхания из-за быстрого движения тазом, Чонгук — от удушения, которое ему безумно нравится. Он обожает быть на грани, когда кислород в лёгких заканчивается окончательно, а всё тело простреливает яркими вспышками оргазма, заставляя биться в агонии и лететь в пропасть. Горячее и быстрое дыхание Тэхёна в самое ухо с нотками хриплого рычания окончательно сводят с ума, Чонгук с силой сжимает его бёдра, совершенно не думая о том, что до крови впивается в кожу своими ногтями. Тэхён вбивается в него на пределе своих сил, смыкает зубы на мочке уха, помогает себе рукой, удерживая крепко таз Чонгука.       Чонгук чувствует, что близок, и чувствует, что близок Тэхён. Он шлёпает его по ягодице один раз, тот переводит руку с горла на грудь, обхватывая его поперёк, прижимает к себе. Чонгук судорожно хватает ртом воздух, обхватывает собственный член и дрочит быстро в такт толчкам Тэхёна.       — Я почти, давай вместе.       Тэхён уже с ритма сбивается, у него мышцы сводит, он, практически лишившись сил, толкается ещё пару раз максимально глубоко, задевает головкой простату, и они взрываются оба в сильнейшем экстазе, который уносит обоих в невесомую эйфорию. Тэхён вздрагивает крупно и оседает на коленях, не выходя из Чонгука и продолжая прижимать его к себе. Чонгук принимает в себя всё семя, своё размазывает лениво по собственной плоти. Их глаза прикрыты, грудные клетки вздымаются слишком часто, пытаясь восполнить кислород в лёгких. Просидев в молчании пару минут, Тэхён выскальзывает опавшим членом из Чонгука, толкает его животом на кровать, сам валится сверху, облизывая пот с его спины. Он, словно помешанный, водит языком по чернильным змеям вдоль позвоночника, обводит символ бесконечности сплетающихся тел пресмыкающихся, которые тянутся от одной лопатки ко второй. Чонгук хрипло выдыхает, чувствуя, как расслабляется тело, улыбка ползёт на губы, и он шепчет едва слышно:       — С днём рождения, братец.       Тэхён усмехается слабо и сползает набок. Чонгук разворачивается к нему лицом и льнёт губами к губам, целует лениво, тянет зубами нижнюю губу и улыбается.       — Люблю тебя, — тихо шепчет Тэхён, смотря в глаза.       — Люблю тебя, — вторит ему Чонгук и прижимается ближе, позволяет Тэхёну окутать его жаром своего тела.       Почти провалившись в сон, Чонгук находит в себе силы, чтобы вытащить из-под них испачканную простыню, обтереться чистым её краем и натянуть на них обоих одеяло. Они уже не сцепляют ладони, как делали это раньше. Сейчас им комфортнее переплестись конечностями и уснуть в теплоте тел под одинаковый ритм уже успокоившихся сердец. Дыхания постепенно становятся спокойными, более редкими и глубокими, а забытьё накрывает их обоих до самого утра.       Сегодня они снова позволили себе отпустить контроль и быть чрезмерно громкими, но в этом есть свои плюсы. Если ещё вечером Инхо говорил о том, что постарается найти пилораму и стройматериалы, то утром под смешки Мисук он сообщит парням о том, что займётся этим вопросом в самое ближайшее время.

Десять месяцев спустя

      У Мисук от волнения потеют ладони и всё валится из рук. Парни отучились первый курс на факультете машиностроения, и сегодня у них последний экзамен. Видимо волнение ребят передалось ей утром, когда они, нервно обняв её перед выходом, уехали в университет. Они всю неделю готовились и, кажется, спали сегодня оба в обнимку с конспектами.       — Успокойся, Мисук, — наблюдая за женщиной, тихо произносит Инхо. — Они сдадут.       — Успокоюсь я лишь тогда, когда они мне скажут, что переведены на второй курс.       Инхо издаёт смешок. Он тоже волнуется за ребят, но уверен в том, что у них всё получится. Они учатся хорошо, не пропустили за первый год учёбы ни одной пары, по многим предметам получили автоматы. Чонгук за свою жизнь получил колоссальные знания на практике, но вот теория даётся ему с трудом. У Тэхёна всё с точностью наоборот, он все лекции запоминает с первого раза, а вот с практикой совсем беда. Но они есть друг у друга, всегда помогают, объясняют и поддерживают. Инхо за них очень горд.       — Они приехали! — увидев из окна, как Чонгук паркует машину во дворе, вскрикивает Мисук, отчего Инхо вздрагивает. Она спешит выйти на улицу, едва успев обуть сланцы, распахивает дверь и, как только Тэхён с Чонгуком, широко улыбаясь, подходят ближе, нетерпеливо уточняет: — Ну?       — Отлично! — восклицает Тэхён.       — Хорошо! — звучит следом от Чонгука.       У Мисук слёзы на глазах проступают, она обнимает парней, хвалит, поздравляет с переходом на второй курс и предстоящими каникулами.       Тэхён с Чонгуком тоже безумно рады. Они в университете не скрывают своих отношений, многие воспринимают это в штыки, кому-то плевать, но есть и те, кто стали им друзьями. Они лишь умалчивают о том, что являются братьями, предпочитая это не вспоминать лишний раз, но иногда всё же не удерживаются и подкалывают друг друга. В целом, учебный год прошёл прекрасно. Находясь рядом друг с другом на круглосуточной основе, они действительно способны свернуть горы. Их подростковые мечты сбываются, они сидят за одной партой, изучают то, что интересно обоим, засыпают и просыпаются в обнимку, дарят сладкие поцелуи, когда им вздумается, не обращая внимания на взрослых.       В ноябре Инхо всё же удалось развестись с Дженни. Он продал ферму, оставив бывшей супруге дом и половину средств, вырученных от продажи. Она так и не смогла принять отношений сына с Тэхёном. Велела Инхо передать, что она будет ждать сына, когда Чонгук поймёт, какую ошибку совершил в своей жизни. Чонгук, услышав от отца эти слова, только фыркнул — он на иное и не рассчитывал. Тэхён обнимал, целовал и подбадривал, лишь говоря, что Дженни больше не дождется того дня, когда вновь сможет увидеть сына.       В Йонгван Инхо с Минхо окончательно переехали лишь в конце ноября. Легковую машину оставили парням ещё летом, чтобы те смогли ездить в университет, сами уехали на автобусе, а вернулись на грузовике, осчастливив Чонгука наличием в кузове его любимого мотоцикла. Бракоразводный процесс и продажа фермы оказались крайне нервотрёпным занятием, поэтому вплоть до Нового года мужчины просто отдыхали, наслаждаясь тем, что наконец всё закончилось и прошлая жизнь больше их не потревожит. Впереди ждёт только светлое будущее с самыми близкими и дорогими сердцу людьми.       Пока Тэхён и Чонгук усердно занимались учёбой, а на плечи Мисук легли все домашние обязанности, старшие мужчины начали подыскивать место для будущей фермы. Они планировали заняться лишь разведением мелких животных и пернатых, все эти поля и крупнорогатый скот уже надоели за долгие годы. У Минхо экономическое образование, поэтому всю финансовую часть он взял на себя, чем здорово разгрузил своего любимого. Инхо же наслаждался этим временем, которого было предостаточно. Они никуда не спешили, делали всё медленно, и к лету у них уже был дополнительный участок с частью отстроенных сараев. Цыплята уже закуплены, дело осталось за малым.       После сдачи экзаменов парни смогли выдохнуть. Они впятером отметили это событие и, довольные свободой на пару месяцев, приняли решение не терять времени даром и уже на следующий день приступили к подготовке строительства пристройки. Их однокурсники, которые хорошо с ними сдружились, с радостью помогали парням. К своему двадцать третьему дню рождения они уже возвели стены и укрепили конструкцию. Параллельно отстроили несколько парников в огороде, и Чонгук выбил у отца единственный сарай для создания в нём летней кухни. Кур всех перевезли на второй участок, а вот в их дворе по просьбе Тэхёна появился новый член семьи — лохматый щенок-дворняга по кличке Хэри, к которому Чонгук в шутку начал ревновать Тэхёна.       К слову, день рождения парни отметили в довольно весёлой и шумной компании. У них появились новые друзья в универе, плюсом в гости на пару дней приехали Намджун с Юнги, которым пришлось постелить на полу. В качестве подарков друг для друга они решились снова на парные татуировки, которые набили на внутренней стороне предплечья. Маленькие буквы в тонкую линию, гласящие: 태국 함께 그리고 영원히 . Чонгук заодно добавил красно-зелёных красок своим драконам на ключицах, а Тэхён с нетерпением ждал их заживления, чтобы зацеловать.       Рингтон звонка на телефоне Мисук, раздавшийся в конце августа поздно вечером, отвлекает всех пятерых от уютных разговоров за ужином. Женщина поджимает губы, увидев имя звонившего абонента, и бросает беспокойный взгляд на Тэхёна, а тот в свою очередь переглядывается с Чонгуком. За столом повисает тишина, когда Мисук, неуверенно приняв вызов, произносит тихое:       — Добрый вечер, Соён.       Чтобы никого не смущать, Мисук кивает парням и выходит из кухни. Ничего не понимающий Минхо осторожно интересуется:       — Кто такая Соён?       — Мать Тэхёна, — сжимая ладонь Минхо под столом, проговаривает Инхо.       — Она мне не мать, — сквозь стиснутые зубы констатирует Тэхён. Он не понимает, какого чёрта та объявилась, больше года от неё не было ни слуху ни духу.       Чонгук двигается к нему ближе, приобнимает за талию и в молчаливой поддержке кладёт свою голову на его плечо. Тэхён в эту же секунду обнимает в ответ, а пальцы машинально зарываются в волосы. Аппетит резко пропадает, как и весёлое настроение. Внутри накатывает злость, Чонгук словно чувствует все эмоции любимого, целует в щёку и шепчет на ухо, что всё будет хорошо. Кончиком пальца проводит по татуировке Тэхёна, произнося тихое: «Этого не изменить».       Лёгкая улыбка касается губ Тэхёна, он выдыхает и поворачивает голову, чмокает Чонгука в губы. Они одновременно озвучивают эту фразу, выбитую чернилами у обоих. Чтобы ни случилось, уже никому не под силу их разлучить.       Мисук возвращается на кухню и тепло улыбается, оглядывая мрачную атмосферу за столом, медленно присаживается, неторопливо делает глоток чая, испытывая нервы парней.       — Что ей было нужно? — не выдержав, спрашивает Тэхён.       — Она хочет увидеться с тобой.       — Не дождётся, — фыркает и теснее прижимает к себе Чонгука.       — Зря, — приподняв бровь и лукаво улыбнувшись. — У неё есть для тебя подарок.       — Мне от неё ничего не нужно.       — Тэхён, — Мисук становится серьёзной, она протягивает через стол руку и раскрывает ладонь, в которую Тэхён вкладывает свою. Женщина поглаживает заботливо кожу и, подарив тёплую улыбку, которую парни обожают, тихо произносит: — Она хочет извиниться перед тобой и вернуть то, что по праву принадлежит тебе.       — И что же она хочет мне вернуть? Детство, которого у меня не было? Или свободу, которой они меня на пару с Сунхо лишили с шестнадцати до почти двадцати двух лет?       — Доску, что однажды подарил тебе Чонгук.       Глаза обоих парней расширяются одновременно, Тэхён облизывает губы, а Чонгук слишком сильно сжимает пальцы на боку любимого и хмурится, чувствуя подвох.       — Она правда хочет перед тобой извиниться. Просит только одну встречу и разговор.       — На что она рассчитывает? — недоверчиво уточняет Чонгук, впервые подав голос.       — На прощение и понимание.

***

      Тэхён решает не затягивать встречу с Соён и встретиться с ней до начала учебного года. Он заранее у Мисук расспросил о содержании телефонного разговора. Женщина рассказала всё без утайки. Соён не была в курсе того, что Мисук как-то контактирует с Тэхёном, но позвонила с надеждой, что у неё есть хотя бы его контакты и не ошиблась. Мисук сказала, что поговорит с ним и, если Тэхён согласится, то напишет время и место встречи.       Чонгук предложил съездить на машине до Пусана, на что Тэхён не был согласен, однако предложение увидеться потом с Намджуном и Юнги, сходить всем вместе в качалку, которую Юнги давно выкупил и сделал добротный ремонт, его переубедили.       Встреча с Соён была назначена на полдень в одном из кафе Пусана. Чонгук паркует машину и, заглушив мотор, протяжно выдыхает.       — Устал? — Тэхён сжимает ладонью бедро любимого.       Чонгук поворачивает голову и, тепло улыбнувшись, отвечает:       — Есть немного, — он тянется к губам, чмокает их и прикрывает глаза. — Я думал, мы доедем намного быстрее.       — Мы не могли заранее предугадать ремонт дороги и пробку, в которой застрянем почти на час.       — Да, ты прав. Идём, мы уже опаздываем на двадцать минут.       — Подождёт, ничего с ней не случится.       — Ещё один поцелуй и пойдём? — со смешком вырывается у Чонгука, на что Тэхён закатывает глаза.       — Не напоминай.       — Брось, Тэ. Всё в прошлом, а ты сейчас просто тянешь время, чтобы не идти на эту встречу, — ласково проговаривает и гладит щёку любимого. Тэхён льнёт к ней, сам тянется за необходимым для него поцелуем.       Когда Чонгук рядом — всё кажется легко, но и страшно одновременно. Страшно за то, что Тэхён может его потерять. Сам понимает, что подобные мысли смешны, но и отмахнуться от них он не может. Слишком дороги они друг для друга.       — Я буду рядом, — словно почувствовав волнение Тэхёна, уверенно произносит Чонгук и сплетает их ладони. — Всё будет хорошо.       — Да, ты прав. Идём.       У парней привычка ходить всегда и везде с переплетёнными пальцами и приход в кафе не является исключением. Им плевать, кто о них что подумает, куда важнее чувствовать близость и немую поддержку. Увидев за столиком Соён, Тэхён на секунду мешкает, но потом делает глубокий вдох и берёт себя в руки. При виде парней женщина натянуто улыбается, здоровается с ними и спрашивает голодны ли они. Чонгук отрицательно мотает головой, поджав губы. Ему тоже неприятно находиться здесь сейчас, ворошить старое прошлое, от которого сердце сжимается. Ему, как и Тэхёну сейчас, кусок в горло не полезет, поэтому они оба не собираются задерживаться надолго.       — Ближе к делу, — нахмурившись, цедит Тэхён, смотря в глаза своей недоматери.       — Тэхён… — у Соён слёзы на глазах застывают. Она дрожащими пальцами теребит бумажную салфетку и ещё больше начинает нервничать, когда к ним подходят принять заказ.       — Два капучино, — делает заказ Чонгук, посмотрев на официантку, которая по взгляду понимает, что нужно удалиться как можно быстрее.       За столиком повисает гнетущая тишина. Чонгук видит, как Соён собирается с мыслями, чтобы начать говорить, и сжимает сильнее ладонь Тэхёна в своей, намекая на терпеливость. Сам Тэхён борется с желанием покинуть это место прямо сейчас. Внутри злость и ненависть вспыхивают, начиная душить и заставляя напрягаться всем телом.       — Вы всё же вместе? — обречённо слетает с губ Соён еле слышно.       — Да, — звучит двойное твёрдо и уверенно.       Тэхён сверлит взглядом женщину напротив, которая кажется ему совершенно чужой. Он не хочет перед ней обнажать душу, не считает это нужным. Та, кого он считал своей матерью большую часть своей жизни, не заслуживает этого. Она никогда не вставала на его сторону, всегда оставалась в стороне и молча наблюдала, пока её муж уничтожал Тэхёна как морально, так и физически. Даже сейчас она не смеет поднять своего взгляда, вперившись им в стол и теребя эту салфетку, которая начинает действовать на нервы.       — Прости меня, Тэхён.       У Тэхёна глаза расширяются. Соён поднимает голову и смотрит на него со слезами на глазах. Её голос дрожит и совершенно сбивает с толку. Три слова, сказанные настолько искренне, способны заставить чувствовать раздрай эмоций.       — И ты, Чонгук, прости меня.       Соён всхлипывает и, не в силах выдерживать этих взглядов братьев, снова смотрит на свои руки.       Официант приносит кофе, ставит чашки возле парней и удаляется. Соён же за это время берёт себя в руки, делает глубокий вдох и вновь смотрит на Тэхёна. Её речь тихая, голос дрожит, и по всему её виду можно сделать вывод, насколько сильно она волнуется.       — Это даже хорошо, что вы пришли вместе. Я лишь прошу вас выслушать меня. Мне необходимо это…       — Мне необходима была твоя поддержка все эти годы… — перебив, цедит сквозь зубы, но и ему не дают договорить. Чонгук сжимает его ладонь слишком сильно, прожигает профиль своим взглядом и тормозит порыв:       — Тэ!       — Спасибо, Чонгук, — Соён одаривает его благодарной улыбкой, на что Чонгук лишь кивает, поджав губы. — Я начну с самого начала, это не займёт больше пяти минут, но… — она осекается. — Неважно. Я просто хочу, чтобы вы меня выслушали. И я обещаю, что исчезну тогда из вашей жизни.       Соён замолкает на мгновение, собираясь с мыслями, делает глоток воды и более не смотрит на парней. Слишком сложно смотреть в глаза того, чью жизнь ты разрушила собственными руками и бездействием.       — Тэхён, ты всегда считал меня слабой, не имеющей своего мнения и во всём слушающей Сунхо. И ты был прав. Я слабая, слишком сильно любила твоего… вашего отца.       — Отец это тот, кто воспитал, а не тот, чья сперма сформировала два зародыша, — не сдерживается от комментария Тэхён.       — Не буду с тобой спорить, — устало усмехается женщина. — Мы с Сунхо были в браке два года, бизнес шёл в гору и процветал, и он всё чаще меня упрекал в том, что я не могу забеременеть. Я прошла обследование, и оказалось, что я бесплодна. Наш брак был на грани развода, потому что ему нужен был наследник. Мы встретились с Чонами, с которыми дружили во времена института. У них ферма на грани банкротства, а мне лишь важно было сохранить брак, я не могла потерять Сунхо.       — Идея с суррогатным материнством была твоя? — чуть заторможенно уточняет Тэхён.       — Да. Прости, Тэхён. Я предложила это Сунхо, и он согласился, мы обговорили с Дженни и Инхо, предложили закрыть все их долги по ферме в обмен на то, чтобы Дженни выносила нам ребёнка. Был составлен договор…       — Да, мы знаем. В договоре был один ребёнок, и вы нас разделили. Что дальше? Зачем ты сейчас снова нам всё это рассказываешь? То, что мы с Чонгуком близнецы, никак не повлияет на наши отношения.       — Я не против ваших отношений.       — Да неужели?       — Тэ… — тихо говорит Чонгук. — Дай ей возможность выговориться.       — Выговориться? — Тэхён смотрит на Чонгука с непониманием, его изнутри разрывает, все залеченные раны снова начинают кровоточить, и нет совершенно никакого желания слушать всё это.       Чонгук лишь вперёд подаётся и чмокает Тэхёна в губы, задержавшись в касании на пару секунд. Этого хватает, чтобы обуздать гнев и немного расслабиться.       — Ладно. Говори дальше, мы слушаем, — выдохнув, проговаривает Тэхён и устраивается в кресле поудобнее, взяв в руку чашку с кофе, но на Соён больше не смотрит.       — Спасибо, — Соён снова с благодарностью смотрит на Чонгука. — Первые пару лет я души в тебе не чаяла, благодарила судьбу за подарок. Пусть ты мне был не родным, но я полюбила тебя всем сердцем и искренне считала своим сыном. Я была против того, чтобы Чоны приезжали к нам раз в год, говорила об этом Сунхо, но он игнорировал и отмахивался, затыкал мне рот, говоря о том, что я не имею права решать подобные вопросы, что Чонгук тоже его сын и он хочет его видеть. Я напоминала ему о договоре, но он меня не слушал.       — Соён, вы сказали, что любили Тэхёна первые пару лет, — задумчиво уточняет Чонгук. — Что случилось потом?       — Я всегда его любила и до сих пор люблю, как сына, которого я потеряла по своей же глупости. Просто с его взрослением Сунхо всё чаще запрещал мне с ним контактировать, — она грустно усмехается. — Он говорил, что ему нужен сильный наследник, а я слишком с ним сюсюкаюсь. Сунхо нанимал нянь, меня забирал во все свои командировки, лишь бы я не оставалась с Тэхёном надолго без его присмотра.       — Как ты могла любить такого ублюдка? — спрашивает Тэхён.       Только сейчас вся показная маска ненависти, застилающая его глаза всё это время, понемногу рассеивается. В памяти всплывают редкие моменты тёплой улыбки Соён, как она пыталась его поддерживать в тяжёлые моменты, давала втихаря от мужа денег на карманные расходы в периоды наказаний. Да, вела себя настороженно и отстранённо, но лишь из страха. Тэхён это только сейчас понимает и осознаёт. Раньше все эти попытки сближения матери с сыном воспринимались как должное, не замечались, а выходит, всё это время страдал не только сам Тэхён?       Он стискивает зубы сильнее, думая о том, что эти слова не оправдывают её поведения.       — Любовь — безжалостное чувство, Тэхён, тебе ли этого не знать, — с грустной усмешкой тихо проговаривает Соён и, поймав взгляд Чонгука, натянуто ему улыбается.       — Это точно, — комментирует Чонгук, сжав ладонь Тэхёна и посмотрев любовно на его профиль.       — Сунхо заставлял меня проявлять безразличие и жестокость по отношению к тебе. Заставлял смотреть на все наказания, когда он отчитывал тебя. Делал акцент на том, что это его сын и я не имею права принимать участия в воспитании, если оно не совпадает с его мнением. А я с трудом сдерживала свои эмоции, от которых разрывалось сердце, мне было больно видеть, как ты страдаешь, и всё что я могла — это стоять и смотреть, как ты противишься отцу. После чего бесшумно плакала, закрывшись в туалете, приводила себя в порядок и шла в кабинет к Сунхо, чтобы снова выслушивать о том, какой ты непослушный и в этом виновата я. В один период я впала в депрессию, он увёз меня во Флориду и запер там, дав время на обдумывание.       Соён уже не сдерживает своих слёз, она всхлипывает, нервно пьёт воду. На столе уже гора разорванных салфеток, она тянется ещё к одной, но её рука замирает, когда поверх ладони ложится ладонь Чонгука. Вскинув заторможенный взгляд на парня, она видит, как по его щекам тоже текут слёзы. Тэхён же, нахмурившись, смотрит на свой кофе, пытаясь переварить всё то, что слышит. В нём борются два чувства: жалость к Соён и ненависть, накопленная годами к ней же.       — В Майами он мне сказал, что либо я принимаю его методы воспитания, либо потеряю всё. На тот момент мне уже было всё равно на благосостояние, но я не могла потерять любовь всей своей жизни и не могла потерять сына. Я готова была подавлять все свои эмоции, готова была страдать дальше, но только чтобы Сунхо и Тэхён были рядом, в противном случае я бы просто наложила на себя руки.       — И ты стала холодной… — безжизненно говорит Тэхён, произнося каждое слово с расстановкой.       — Да.       Тэхёну казалось, что то счастье, которое он обрёл спустя долгие годы борьбы, уже ничем не омрачить. В глубине души он любит Соён, просто хотя бы потому, что считал её матерью. И оказывается, она вполне могла бы быть ею: любящей, нежной, дарящей покой и умиротворение, как это и должно быть в отношениях между матерью и сыном. Но в ней попросту заглушили всё, искалечили и затоптали, морально уничтожив.       От подобного откровения чувство жалости всё же перевешивает чувство ненависти.       — Когда ты застукала нас с Чонгуком… — начал тихо Тэхён, подняв взгляд на Соён и дав возможность ей самой закончить предложение.       — Я растерялась, — честно отвечает. — Я не знала, как реагировать. Это было настолько неожиданно для меня, в тот момент я вам чуть не призналась, что вы братья. Я столько раз жалела после, что позвала туда Сунхо и выложила ему всё как на духу. Нужно было последовать собственным мыслям и порывам, закрыть дверь и рассказать вам всё.       — Это бы ничего не изменило, — грустно усмехается Тэхён. — Мы на то время в отношениях уже почти полтора года были.       — Вы…       — Мы просто встречались, — опережает неловкий вопрос Чонгук.       — И именно в тот день хотели впервые переспать, — фыркает Тэхён.       — Простите, — виновато опустив голову, Соён облизывает губы, закусывает нижнюю и снова смотрит на Тэхёна. — Это бы изменило многое, — она выдерживает оба взгляда на себе и, вздохнув, продолжает: — Если бы я не совершила в тот день ошибку, мы не уехали бы во Флориду, вы бы спокойно смогли всё обсудить между собой и вам не пришлось бы переживать разлуку.       — Если бы ты нам рассказала всё в тот день, ты же знаешь, что я бы поднял скандал.       — Эта мысль и спровоцировала меня поступить так, как я поступила, и я ненавижу себя за это.       — Что изменилось сейчас?       — Я осознала все свои ошибки. Я слишком поздно поняла, насколько сильно вы любите друг друга. Когда ты, — обращаясь к Тэхёну, — сбежал из дома в Майами, уже тогда я поняла, что ты всё то время, находясь взаперти, вынашивал план побега. Сунхо был в ярости, быстро вычислил, что ты улетел в Пусан, и мы тут же полетели следом.       — Сильно тебе досталось? — уже хриплым голосом спрашивает Тэхён.       — Я заслужила, — горько усмехнувшись. — Но когда снова увидела вас вместе, подумала, что вы имеете право знать правду.       — Рассчитывала, что мы с Чонгуком расстанемся? Что я опущу руки и покорно склоню голову перед отцом, улечу снова с вами в Майами и мы станем счастливой семьёй?       — Тэ… — Чонгук снова останавливает порыв Тэхёна своим тихим и дрожащим голосом. Его самого уже колотит от всего этого рассказа, и он чувствует боль Тэхёна, сжимает его ладонь крепче, намекая на то, что вместе они со всем справятся.       — Нет-нет. Я не знаю, на что рассчитывала, но видела, насколько вы стали близки, ты мне в лицо это бросил. Мне стало противно от себя самой в тот момент, я опять винила себя, что не рассказала вам всей правды, и вы переспали, не зная о том, что являетесь кровными братьями. У меня произошел диссонанс в голове, и я уже не контролировала себя, выпалила всё, о чём так долго молчала.       — Спасибо, — с сарказмом бросает Тэхён. — Я тогда чуть не умер, думая, что навсегда потерял Чонгука.       — Мне нужно было промолчать, да?       — Нет, — твёрдо говорит Чонгук, и Соён, как и Тэхён, смотрят на него. — Было сложно принять эту новость, но мы это пережили и смирились. Вы правы, Соён, мы имели право знать об этом, хотя бы потому, что это касается нас самих в первую очередь. И зная о том, что мы братья-близнецы, мы приняли решение всё равно быть вместе. И это уже не изменить. Остаётся вопрос: принимаете ли этот факт вы?       — Да, — кивает быстро. — Я приняла это. Вы… Вы сейчас счастливы?       — Как никогда раньше, — улыбается Чонгук, бросив взгляд на профиль Тэхёна, который смотрит на Соён и тоже говорит о том, что он сейчас счастлив.       Соён необходимо было это услышать, поэтому она, смахивая слёзы, улыбается тепло, пусть натянуто, но зато искренне. Она ахает, вспомнив про доску, поднимает пакет с пола и передаёт Тэхёну со словами: «Прихватила при переезде, надеясь вернуть тебе».       Тэхён достаёт доску из пакета, смотрит на неё с любовью и горечью одновременно, проводит пальцем по гравировке их с Чонгуком имён и замечает, что на всей поверхности нет ни единой пылинки. Они обязательно вернут сюда все фотографии, которых сейчас в разы больше, чем было на ней раньше. Слишком дорогой для сердца подарок, который он с улыбкой убирает снова в пакет и ставит его на пол.       — Спасибо, мам.       Соён, услышав это, застывает на месте. Сердце готово разорваться на куски от частоты ударов. Она и не рассчитывала на то, что хоть раз ещё услышит подобное обращение от Тэхёна. Глаза снова наполняются слезами, она тянет с надеждой через стол руку к сыну, улыбается, когда Тэхён вкладывает в её прохладную ладонь свою тёплую.       — А где… — Тэхён прочищает горло и жмурится, чтобы не показать своей слабости. — Где ты сейчас живёшь? Вернее… Как ты сейчас?       — Всё в порядке, Тэхён, — совсем тихо отвечает сдавленным голосом.       — Расскажи, что случилось после того, как я ушёл совсем.       — Я стала сильней. Нашла в себе силы дать отпор Сунхо, сказала ему, что не хочу больше с ним жить, просила оставить тебя в покое.       — И он так просто оставил в покое? — вставляет Чонгук. — Мне до сих пор иногда кажется, что он появится и заберёт у меня Тэхёна.       — Расслабьтесь и живите спокойно, он больше вас не тронет.       — Откуда такая уверенность? — хмуря брови, уточняет Тэхён.       — Я не хотела рассказывать, но раз у нас сегодня день откровений… — она вздыхает и снова опускает взгляд, былая улыбка меркнет. — Я знала, что в Майами у него имелась любовница, мирилась с этим, не устраивала скандалов, просто чтобы он меня не оставил. Но… В общем, у вас есть ещё один двенадцатилетний брат, которого Сунхо хочет сделать своим наследником.       — Ублюдок! — слишком громко комментирует Тэхён, сжав кулаки.       — Я развелась с Сунхо мирно, без всяких судов. Он оставил мне дом и компанию в Пусане. Я всё продала, не хочу больше иметь с ним ничего общего. Купила себе небольшую квартиру, завела котёнка, открыла собственный небольшой бизнес. Начала жизнь с чистого листа, но не могла успокоиться, не поговорив с тобой. Прости, но мне это правда было необходимо.       — Ты всё правильно сделала, мам. Спасибо, что решилась на это.       — Я хотела, чтобы ты знал, Тэхён, что я всегда любила тебя как родного и благодарна судьбе за тебя. Прости, что не смогла быть тебе хорошей матерью.       — Ты бы ею была, если бы не Сунхо, — тепло проговаривает Тэхён, на что Соён закусывает губу, опустив взгляд вниз и пытаясь сдержать собственные эмоции.       Рассчитывала ли она на то, что этот разговор, на который она решалась долгое время, пройдёт в итоге хорошо? Вряд ли. Она не рассчитывала даже на прощение, хоть где-то глубоко в душе и надеялась на это. Но конечный исход её более чем удовлетворил, она рада что всё прошло хорошо. И сейчас, видя на лице сына тёплую улыбку, она наконец сможет жить дальше со спокойным сердцем. Улыбнувшись собственным мыслям, Соён неловко подсматривает, как Чонгук приобнимает Тэхёна, тот чмокает его в щёку. Она крутит в голове вопрос, не зная, может ли она его озвучить. Всё же любопытство берёт верх:       — А как вы устроились? Может… Может, вам нужна финансовая поддержка? Вы только скажите, я помогу вам.       — Нет, мам, у нас всё хорошо. Мы живём в Йонгване с Мисук, Инхо и Минхо. У нас там дом.       — Мисук живёт с вами? — удивлённо. — Она мне не сказала.       — Да, — лукаво улыбнувшись, проговаривает Тэхён.       — И Инхо?       — Мой отец купил нам тот дом практически сразу, как о наших с Тэхёном отношениях стало известно. И так получилось, что мы теперь живём впятером.       — А Дженни?       Тэхён издаёт смешок.       — Ей бы с Сунхо сойтись, друг друга стоят.       Не самая удачная шутка, но все трое над ней смеются.       — А Минхо, это…       — Любимый мужчина Инхо, — с довольной улыбкой тянет Тэхён и с упоением наблюдает за реакцией Соён, которая поднимает в удивлении брови.       — Погоди, это тот самый... из университета?       — Он самый…       Тэхён с Чонгуком рассказывают Соён всё, что случилось после того дня, когда парни узнали всю правду. В общей сложности они втроём проводят в кафе почти два часа, успев при этом плотно набить животы за счёт Соён, а после довозят её до дома. Попрощавшись, крепко обнимают женщину, отчего та, растроганная приятными эмоциями, снова пускает слезу.       Парни сидят в машине около десяти минут, пытаясь уложить в голове всё то, что услышали от Соён. Тэхён винит себя в слепоте, Чонгук успокаивает его, говоря слова поддержки. Их беседу прерывает уведомление на телефоне.       Намджун       «Чонгук, мы с Юнги уже в качалке, ждём вас. Вы долго?»       — Поедем? — показывая Тэхёну сообщение, спрашивает Чонгук.       — Да, поехали. Нам нужно развеяться.

***

      — Ну наконец-то я сегодня буду засыпать не под ваши охи-вздохи, — дразнит Тэхёна Мисук, пока тот стоит у раковины, закатив глаза, и моет посуду после ужина.       — Ну, маам, — мученически стонет Чонгук, который до сих пор никак не может привыкнуть к подколам Мисук.       — Ты, наверное, этого дня ждала больше нас, — усмехается Тэхён.       — А то! — пододвинув грязную сковороду ближе к раковине, на что Тэхён цыкает. — Вы постель поменяли на своей кровати?       — Я как раз собирался этим сейчас заняться, — говорит Чонгук и, чмокнув Тэхёна в щёку, выходит из кухни.       — Будешь сегодня в нашей комнате спать? — с улыбкой спрашивает Тэхён.       — Это теперь моя комната, — с расстановками и слишком довольно отвечает Мисук. — А вы давайте от радости не буяньте всю ночь, вам утром на учёбу идти.       — Нам завтра ко второй паре.       Тэхён уже предвкушает сегодняшнюю ночь. Они в сентябре закончили со строительством пристройки. Почти два месяца ушло на внутреннюю и внешнюю отделку, и вот сегодня они собрали кровать, и их с Чонгуком гнёздышко полностью готово. Стены обшиты звукоизоляцией, свет и вода проведены, вещи перенесены.       Он раскладывает чистую посуду по местам и с довольной улыбкой идёт за Чонгуком, который в ванной запускает стирку.       — Ты всё?       — Да, постелил маме чистую постель, нашу закинул в стирку, — Чонгук обнимает Тэхёна за шею, целует ласково в губы.       — Такой вкусный, — лизнув губы, шепчет Тэхён и прижимает Чонгука ближе к себе.       — Может, вы к себе пойдёте? — облокотившись о дверной косяк ванной комнаты, с усмешкой произносит Минхо. — Я помыться хочу.       Парни хихикают и, пожелав доброй ночи, убегают из ванной. Не успев зайти в свою новую комнату, Тэхён тут же щёлкает замком и напирает на Чонгука, валит его на кровать, накрывая своим телом, целует нетерпеливо.       — Тэ…       — М? — не разрывая поцелуев.       — Идём в душ, — оттянув голову Тэхёна за волосы и заглянув в глаза.       — Сейчас пойдём, — шепчет Тэхён в губы и касается их в нежном поцелуе.       Чонгук улыбается, ныряет ладонями под футболку Тэхёна, гладит его спину и мурлычет от приятной тяжести тела на своём.       — М-м, Тэ, мы сейчас возбудимся и никуда не пойдём.       — Гук, — чуть приподняв голову, чтобы заглянуть в глаза и проговорить то, что вертится на языке. — Давай попробуем сегодня насладиться друг другом подольше?       — Думаешь, у нас получится? — с лёгким смешком.       Они уже неоднократно пробовали заняться нежным и томным сексом, но их каждый раз срывает, всё выходит слишком быстро и грубо. Им определённо это нравится обоим, Чонгук сходит с ума от доминантности Тэхёна, а тот в свою очередь совершенно не умеет сдерживаться, берёт, словно в последний раз. Тэхён также несколько раз пробовал самостоятельно растянуть Чонгука для себя, но всё заканчивалось на одном пальце, а Чонгук кончал от быстрого и глубокого минета, после чего они менялись местами.       — Мы всегда так торопливо кончаем, и мне мало тебя. Если ты не будешь таким просящим, а я постараюсь себя сдерживать, то у нас может получиться.       — Какая по счёту это будет попытка? — притянув за шею, шепчет в самые губы, обдавая их своим жарким дыханием. Тэхён вздрагивает, покрываясь мурашками, и давит сильнее пахом в пах Чонгука. — Ты уже сейчас нетерпелив, а мы просто разговариваем, — смеётся Чонгук, чувствуя твёрдый член через слои одежды, приподнимает голову, прикрыв глаза.       — Просто ты слишком желанный, — шепчет на ухо, водит носом по щеке, целует линию челюсти.       — А ты слишком напорист, — с придыханием.       — И тебе это нравится, — сделав толчок и прикусив слегка подбородок.       — Как и тебе, — с силой сжав бока.       — Чёрт, это невозможно. Я хочу позу шестьдесят девять, — шипит Тэхён и, обхватив ладонью за щёку, поворачивает голову Чонгука, целуя его в губы.       Чонгук смеётся в поцелуй и шлёпает по ягодице.       — Идём в душ, Тэ. Там мы помоемся, и ты меня аккуратно растянешь, а потом мы вернёмся в спальню.       — Может снимем в душе напряжение по-быстрому и продолжим неторопливо?       — Пробовали уже, план отстой.       — Но ты согласен? — обнажив зубы, улыбается широко.       — Нет, Тэ. Вставай, — отпихивает от себя и встаёт с кровати, смеясь. Рано или поздно у них должно получиться.       Тэхён поправляет стояк в шортах и поднимается вслед за Чонгуком, не забыв прихватить с тумбы лубрикант. Они идут в ванную комнату, раздеваются и заходят в душевую кабинку. Кожа спины тут же покрывается мурашками, когда губы касаются чернильных змей.       — Я так люблю твои тату, — приобняв за талию и нежно целуя чуть ниже загривка.       — А я твои, — он перехватывает руку Тэхёна и целует в запястье, прямо в знак бесконечности.       — У меня их только две.       Чонгук настраивает воду и оборачивается лицом к Тэхёну, обнимает за шею и тянет под лейку. Они любят целоваться под водой, водить ладонями по влажной коже, сжимать её пальцами и распаляться, прижиматься ближе, чтобы ни миллиметра между телами. Дрожать от нетерпения и кусать губы, мычать и рычать от удовольствия, которое они испытывают в подобные моменты близости.       Тэхён напирает, позабыв о договорённости, трётся о Чонгука пахом и с силой сжимает его ягодицы, вскрикивает от неожиданности и отскакивает в сторону от резкой смены температуры воды.       — Это чтобы остыть, — смеётся Чонгук и, подняв лицо, встречает им почти ледяные капли.       — Это нечестно, — со смешком выдаёт Тэхён и тянется к полке, чтобы взять шампунь.       — Ты сам предложил попробовать нежный секс, — делая воду снова тёплой.       Тэхён цыкает и тянет Чонгука на себя, выливает ему на голову шампунь, ставит бутылку на место и начинает мыть его волосы. Чонгук прикрывает глаза и наслаждается лёгким массажем, его ладони скользят по чужим плечам, гладят грудные мышцы. Он смывает пену, пока Тэхён моет свою голову, после чего они неторопливо, насколько хватает у обоих терпения, намыливают тела. Это оказывается сложным испытанием, ведь возбуждение не спадает ни на секунду, лишь нарастает сильнее с каждым прикосновением, пускающим дрожь по телу.       Чонгук вздрагивает от мыльных пальцев в промежности и, прикусив губу, смотрит с поволокой на Тэхёна. Тот ухмыляется, слегка давит на сфинктер, и губы вновь сливаются в нарастающей страсти. Острое наслаждение вспыхивает слишком резко от касания пальцев к затвердевшему соску, Чонгук протяжно стонет и углубляет поцелуй, сильнее сжимая в кулаке мокрые пряди.       — Давай смоем пену, — уже тяжело дыша, проговаривает Тэхён и толкает Чонгука под струи тёплой воды.       У Чонгука уже сознание плывёт, он закусывает губу, чтобы ненароком не проскулить, прося Тэхёна поторопиться.       — И кто из нас нетерпеливый? — сквозь стиснутые зубы шипит Тэхён, ощутив ладонь на твёрдой плоти.       — Мы оба, — выдыхает Чонгук и хочет поцеловать, но вскрикивает от резкого шлепка, эхом прозвучавшего в тесной душевой кабинке.       — Давай, Гук-и, ладонями к стеклу и не смей их оттуда убирать.       — Что ты задумал? — звучит протяжно. Ему главное — устоять на ногах, ведь Тэхён так собственнически держит его за талию, сам разворачивает лицом к стеклу.       — Хочу сделать тебе хорошо.       На этих словах он прикусывает за хрящик и чуть отходит назад. Плавно ведёт дрожащими ладонями по плечам и лопаткам, обводит пальцами обеих рук змей по всей спине, довольно улыбается, закусив губу, когда Чонгук напрягает мышцы и змеи оживают. Тэхён готов вечно на это смотреть, и он часто залипает, когда Чонгук, особенно в жаркую погоду, ходит с обнажённым торсом и что-то делает.       Ладони скользят к пояснице, сам Тэхён опускается на колени и прикрывает на миг глаза, чтобы хоть немного утихомирить колотящееся в груди сердце. Кровь приливает к верхней части тела, внутри горит всё огнём, и это ощущение заставляет прорычать и стиснуть упругие половинки до белых отметин.       Чонгук по инерции расставляет ноги шире и прогибается в пояснице. Его дыхание учащённое, он прислоняется лбом к стеклу и облизывается. Замирает, прикусив губу, и хмурит брови в момент, когда Тэхён разводит его ягодицы в стороны и проходит языком по всей промежности. Губы распахиваются, а из горла вырывается судорожный стон наслаждения.       Тэхён, услышав самые лучшие для него звуки, кусает в левую ягодицу, улыбается от хриплого вскрика и присасывается губами к сфинктеру, лижет его и толкается языком внутрь.       — Тэ, боже… — Чонгук стонет и подаётся тазом навстречу невероятным ощущениям. Нетерпеливо ёрзает, сжимая кулаки, чувствуя, что хочет большего. — Пожалуйста…       — Не будь таким просящим, — умоляюще хрипит и поднимается на ноги, чтобы взять с полки лубрикант. Больно хватает пальцами Чонгука за челюсть и, повернув его голову на себя, жадно целует, укусив напоследок губу. — Стой смирно, иначе я опять сорвусь и у нас ничего не выйдет, — шипит в губы, чмокает грубо и вновь опускается на колени.       Чонгук лишь жмурится сильнее и облизывает укушенную губу, чувствуя, как её покалывает. Вздрагивает от влажных пальцев, которыми Тэхён размазывает смазку, и замирает, пытаясь расслабиться и пропустить один из них внутрь, что входит мучительно медленно. Истекающий предсеменем член дёргается одновременно с поджавшейся мошонкой, Тэхён слишком быстро нащупывает заветный нервный комок, давит на него слабо, оглаживает подушечкой пальца изнутри. У Чонгука звёзды перед глазами пляшут, ноги подкашиваются. Он ахает, когда Тэхён резко разворачивает его к себе передом, смотрит по инерции вниз и совершенно зря.       С его возбуждённой плоти ниточкой тянется вниз предсемя, Тэхён язык высовывает и ждёт, пока оно капнет ему в рот. Он подаётся чуть выше, обхватывает губами лишь половину покрасневшей головки и высасывает жидкость. Их взгляды встречаются, и Чонгук готов завыть от подобного зрелища.       — Я так кончу, Тэ, — выскуливает и заламывает брови.       Тэхён усмехается, выпустив головку изо рта с громким чмоком, шлёпает ладонями по внутренним поверхностям бёдер, чтобы Чонгук развёл их шире, и ныряет одной рукой между. Пальцами массирует сфинктер и, не отводя взгляда, проводит языком по всей длине члена. Аккуратно и очень медленно проникает в горячее нутро двумя пальцами, массирует изнутри и стонет, когда Чонгук больно тянет за волосы. Прикрыв глаза и расслабив горло, он с лёгкостью принимает в рот всю длину, упирается носом в лобок и резко отстраняется, быстро дыша. Спешно поднимается и полностью отключает горячую воду. Вздрагивает от ледяных капель и, схватив Чонгука за руку, тянет на себя, целует в губы.       — Это пиздец, Гук, — выдыхает и выключает воду. — Идём в спальню.       Чонгук только успевает схватить с пола лубрикант, как его уже тянут на выход из кабинки. Тэхён толкает его на кровать, Чонгук облокачивается, чуть приподняв корпус, и смотрит снизу вверх, облизывая губы. Тэхён жадно сканирует всё его тело, ставит колено на кровать и подползает ближе. Его тянут за шею одной рукой на себя, смотрят пристально и часто дыша, что хочется сорваться. Но вместо этого Тэхён ладонь кладёт на щёку Чонгука, проводит большим пальцем по нижней губе, чуть оттягивает её и хриплым голосом еле слышно проговаривает:       — Ты у меня самый красивый, Гук-и.       Чонгук глаза прикрывает и губами обхватывает кончик пальца, слегка посасывает его.       — Самый желанный и любимый, — Тэхён нависает сверху, ложится всем весом, ладонями ищет ладони Чонгука, тот роняет бутылёк и, переплетя пальцы, они оба поднимают руки над головой.       Поцелуй выходит смазанный, но нежный и неторопливый, наполняющий истомой всё тело. Они поймали ту волну, которой никак раньше не получалось добиться. Да, возбуждение давит на пах. Да, оба мелко дрожат, но не могут перейти из фазы томной ласки в накрывающую с головой страсть, которая отключает полностью разум. Из уголков глаз Чонгука проступают слёзы, Тэхён сцеловывает их нежно, ласково касается губами кожи, ощущая солёный привкус.       — Я так сильно люблю тебя, — шепчет Чонгук, подставляя под поцелуи шею.       — Больше жизни люблю, Гук-и, — вторит словам Тэхён, покрывая поцелуями ключицы.       Они расцепляют ладони, Чонгук сразу обнимает за шею, гладит плечи. Тэхён языком обводит ареолу и всасывает затвердевший сосок в рот. Чонгука выгибает в груди, он лодыжки скрещивает на пояснице и дышит чаще.       Щелчок крышки бутылки, и через мгновение прохладные пальцы касаются мягких стенок сфинктера, два из них скользят внутрь по вторые фаланги, сгибаются и массируют изнутри, растягивают, пока язык перемещается от одного соска к другому, зубы смыкаются на вершинке, а с губ Чонгука слетает томный вздох.       Они оба влажные, истекают предэякулятом, пачкая животы, и даже этот, казалось бы еле ощутимый контраст влаги, заставляет покрываться мурашками. Сердца бьются в унисон, отбивая чёткий и быстрый ритм, пока губы находят губы, сминают плавно, оставляя самый лучший вкус после бесконечных поцелуев.       — Я сделаю это нежно, — шепчет Тэхён и впервые за полтора года ему удаётся проникнуть в Чонгука тремя пальцами. Аккуратно и плавно, ловя стоны губами.       — Невероятно, Тэ…       — Тебе хорошо, милый? — делая поступательные плавные движения.       — Да. Очень… — он разрывает поцелуй и откидывает голову.       Тэхён прикасается губами к шее, но не оставляет на ней меток. Губы скользят по коже почти невесомо, даря дрожь и негу, что плавно распространяется по организму, всё сильнее расслабляя.       Совершенно новые и неизведанные ощущения сладостного томления, ласки любовные и словно робкие прикосновения. Чонгук обвивает шею, пальцы зарывает в ещё влажные волосы, дышит глубоко и полной грудью, прерывисто выдыхая, к себе ближе прижимает, наслаждаясь чувством блаженства.       Никакой боли, срывающей тормоза, только удовольствие и плавно нарастающая страсть. То, чего они так мечтали достичь, и у них получилось.       — Ты справился, Тэ, — хрипло шепчет. — Я готов.       — Господи, Гук…       Тэхён чуть привстаёт, сделав упор на один локоть, пальцы выскальзывают из влажного ануса, он обхватывает плоть у основания и направляет головку к растянутому входу. Она проскальзывает медленно внутрь, Тэхён выдыхает, прикрыв глаза, и снова целует. Дрожь ощущается не только снаружи, но и внутри, Чонгука хочется всего заласкать, он гладит его бархатную кожу ладонью, поистине наслаждаясь её мягкостью и упругостью одновременно. Войдя полностью, замирает, не может оторваться от пухлых и покрасневших от поцелуев губ. Свои уже покалывает слегка, и это тоже чувствуется чем-то приятным.       Первый толчок медленный, Тэхён выходит лишь наполовину и так же плавно входит обратно. Чонгук мычит, не открывая глаз, голова начинает кружиться. В комнате становится душно, а по вискам течёт влага. Тэхён на это лишь улыбается, собственным нутром видит, как сейчас хорошо его любимому. Ему также приятно, и нет желания сорваться на бешеный темп, хочется любить, как можно дольше, оттягивая заветную эйфорию, за которой они всегда упорно гонятся.       Движения таза плавные и неторопливые, у них достаточно времени, им некуда торопиться. Наконец, отпустив полностью все свои внутренние страхи, они могут наслаждаться друг другом столько, сколько им необходимо, чтобы в действительности насытиться дурманящим ароматом кожи, вкусом губ, голосом, затрагивающим все струны души и близостью, которой всегда казалось мало. Сейчас всего достаточно. И до пика полного блаженства они доходят не запыхавшиеся и обессиленные, а полностью удовлетворённые и расслабленные.       Тэхён кончает глубоко внутри, обнимает крепко, протиснув руку под лопатками, целует тягуче, мягко улыбаясь вздрагиванию тела под собой. В области живота становится теплее, и это самое прекрасное, что испытывал Тэхён когда-либо в своей жизни.       Они почти засыпают, так и не поменяв позы. Чонгук Тэхёна из рук выпускать не хочет, они улыбаются, но всё же встают лениво с кровати, чтобы расправить её, скинуть покрывало на пол, обтереться салфетками, выключить свет и забраться под одеяло. Горячие тела сплетаются, губы снова касаются губ. Они через объятия и поцелуи показывают свою любовь, понимая друг друга без слов.       — Сегодня мама звонила, — почти провалившись в сон, вспоминает Тэхён.       — Что говорила?       — У неё через две недели день рождения, зовёт нас в гости. Поедем?       — Обязательно. И Мисук с собой прихватим, Соён ей обрадуется.       — Гук?       — Да?       — Позовём маму на Рождество к нам?       — Ты хочешь?       — Да.       — Она будет рада этому.