Когда рассветет

             

Party Monster — The Weeknd

                           Девушка сглотнула, пораженная происходящим вокруг, а Ласточкин, будто специально, пока она в шоковом состоянии, повел ее к столику. На них посматривали гости, изучая Анну с особым интересом. Степан остановил официанта, выдал ему какие-то указания, тот уже собирался уйти, но в последний момент худрук его остановил, взял с подноса стакан, с явно алкогольным содержимым, и протянул его девушке. Она посмотрела на напиток с недоверием. Степан провел руками по ее плечам, даже несколько интимно, как бы подталкивая попробовать, и биолог сделала глоток. Жидкость с трудом стекла по горлу, сразу много отпила, видимо, чтобы запить увиденное. На вкус горьковато, отдает апельсином. Опознать что это Анна не смогла.       — Нам как раз поступили новые модели танцовщиков, в них применили особые технологии. Уверен, что вы получите ни с чем не сравнимое удовольствие.       На слове удовольствие девушка будто отмерла. Она моргнула и повернулась к Степану.       — Что здесь происходит?       Голос охрип, она откашлялась.       — Как что, Анна Викторовна? Торжество чувств!       Ласточкин обошел столик девушки и обвел руками помещение.       — Здесь сбываются мечты, все ваши самые смелые фантазии, — Худрук посмотрел в сторону парочки, состоящей из металлической танцовщицы и незнакомого ей мужчины       — Разве это не прекрасно?       Мужчина со всей страстью целовал шею балерины, шептал что-то, точно какие-то нежности. Он прижимал ее к себе, как самую большую ценность, казалось, приблизься, кто к ней, и любовник кинется с дракой. А вот чувствовала ли она хоть что-то? Ее лицо, лишенное рельефов, не выражало ничего. Может ли андроид вообще чувствовать? «Господи, во что я ввязалась? Погуляла, называется», — Мозг отказывался воспринимать все происходящее вокруг. Это место – буквально бордель. Как ТАКОЕ могло оказаться в театре – храме искусства? Почему никто до сих пор эту лавочку не прикрыл? Как ЭТО можно сохранять в тайне?       — Кхм, в любом случае, я сюда не направлялась, забрела абсолютно случайно. Вы бы могли меня проводить обратно в фойе? — Попросила девушка.       Ласточкин усмехнулся, его ухмылка как бы говорила: «Я все прекрасно понимаю, можете не оправдываться».       — Анна Викторовна, все мы сюда забрели «случайно», — Степан прервался и посмотрел куда-то за спину биолога.       Девушка обернулась. К ее столику направлялись два близнеца танцора. Они выглядели так, как если бы телохранительницы Сеченова стали телохранителями. Массивные, атлетичные тела, большие настолько, что казалось, весили не меньше тонны, но при этом столь утонченные, элегантные, в каждом их движении ощущалась спокойная сила. Ласточкин чуть ли не вприпрыжку подбежал к ним, казалось, еще чуть-чуть и он запищит от восхищения. Близнецы остановились, их фигуры возвышались над худруком.       — Вы только посмотрите на них, — глаза Ласточкина нездорово блеснули       — Идеал в металлической оболочке.       Мужчина взял одного из близнецов за подбородок, и повернул его голову в сторону девушки, демонстрируя биологу красоту андроидов. Девушка догадалась, с какой целью их сюда привели и от этой мысли ее передернуло. Тут уж терпение биолога лопнуло.       — Так. Все, — Отрезала она       — Это уже начинает напоминать плохой анекдот. Степан Ильич, вы здесь можете заниматься чем хотите, но мне подобного рода развлечения не интересны, поэтому было бы неплохо, если бы вы меня вывели все же к фойе или я уйду сама, — Биолог собиралась встать, но не тут то было, на ее плечи легли достаточно тяжелые руки с крепкой хваткой.       — Анна, присядьте, расслабьтесь, — Биолог моментально обернулась и увидела одного из близнецов.       — Меня зовут Антон, а моего коллегу Александр, нам очень приятно познакомится, — Проговорил он, аккуратно массируя ее плечи.       Тут уже подключился второй близнец, он сел рядом с девушкой и взял ее правую руку, стал поглаживать. Возмущению биолога не было предела, она дернула руку на себя, вернее хотела дернуть, но отчего-то ладонь едва сдвинулась с места. Появилась непонятная слабость, по телу прошла волна холода: пробрало до мурашек.       — Вы само очарование, словно ангел спустился с небес на нашу грешную землю.       Настолько приторных комплиментов девушка давно не слышала.       — Не думаю, что вам нужно в фойе, Анна Викторовна, развлекайтесь, не буду мешать, — Степан развернулся, чтобы уйти.       «Твою же мать, он все мои слова мимо ушей пропускает». Теперь у нее образовались две основные проблемы: два огромных андроида, которые собираются ее разложить, если не прямо здесь, то в отдельной комнате, и внезапно ослабевшее тело, отказывающееся слушаться. Ладони Антона начали опускаться ниже по ее рукам.       — Так, мальчики, вы конечно безумно милые, но, думаю, меня уже потеряли.       Сказать получилось малоубедительно, язык стал заплетаться, тогда девушка вновь попыталась встать и вновь ее никуда не пустили.       — Анна, у вас есть возлюбленный, который вас ждет? Почему же вы тогда здесь? — Спросил Антон.       Помимо общей слабости тело потихоньку начала сковывать паника.       — Нет у меня возлюбленного, но меня все равно ищут, отпусти, — Девушка уже шептала.       Биолог снова попробовала с силой выдернуть руку, но у нее получилось лишь слабо ее качнуть. Мышцы стали ватными, она стала такой легкой, почти невесомой, а голова наоборот тяжелой и мысли куда-то разлетелись. Вдруг ей стало жарко, безумно душно. Девушка делала судорожные вдохи, сердце часто билось, создавалось ощущение, что оно не кровь гоняет по венам, а расплавленную лаву.       — Мы можем стать вашими возлюбленными, — Александр склонился ближе.       — На час, на ночь… — Прошептал Антон.       — ….Или навсегда, — Закончил за ним Александр.       Страх еще сильнее сковал мышцы, девушку начало колотить.       — Дрожите в предвкушении… Ммм? — Спросил тот, что сидел рядом.       Вторая рука Александра взяла ее за подбородок и повернула на себя.       — Анна, вы очаровательны, когда так краснеете.       Тело не слушалось, а андроиды даже не думали ее отпускать. Где-то на задворках сознания маленькая Аня отчаянно пыталась пробиться сквозь пелену и встать наконец, но последние крупицы сознательности быстро покидали ее. Каждое прикосновение металлических рук вдруг стало ощущаться очень остро, все ее тело превратилось в оголенный нерв. На смену дрожи страха пришло жгучее возбуждение. Кто ж знал, что в подарок к приятному цитрусовому напитку идет интересная «добавка», которая превращает человека в бессознательное месиво, что очень помогает сделать кассу «Закулисью». Биолог прикрыла глаза, ее сознание продолжало бороться с разгоряченным примесью телом. Руки андроидов наглели, Александр отнял руку от ее подбородка, стал поглаживать девушку по колену, аккуратно подбираясь к внутренней стороне бедра, минуя платье. Внутри все переворачивалось, она чуть не застонала в голос, но совладала с собой, издала лишь тихий скулеж.       — Не сдерживайтесь, мы хотим слышать вас.       Танцоры склонялись все ближе, Антон положил ладонь на ее затылок, и биолог почувствовала, как что-то похожее на множество маленьких змеенышей ерзает по голове. Это и были те самые особые технологии. Андроиды с помощью проводков, внешне напоминающих ХРАЗа, считывали электрические импульсы нервной системы и непосредственно мозга. Это помогало подобрать модель поведения и голос, которые бы максимально понравились клиенту. Они могли основываться как на общих представлениях, так и на образе конкретного человека. Какого же было удивление девушки, когда Антон заговорил голосом… Нечаева?       — Анюта, так лучше?       Его голос был скопирован точь-в-точь, но сейчас приобрел интимный оттенок, с легкой хрипотцой. Тело, которое уже почти не слушалось, вздрогнуло. «Я схожу с ума, у меня точно едет крыша». Голос Сергея нисколько не успокоил, он только сильнее напугал. Анна отчаянно не понимала, почему, мать его, эти два куска металла решили, что больше всего на свете она хочет именно Нечаева. Стало вдруг до ужаса стыдно перед ним. Биолог отчаянно пыталась сдвинуть хоть одну часть тела, но оно отказывалось поддаваться командам разума. Создавалось ощущение, что она заперта в клетке, выбраться из которой никоим образом не получалось. От безысходности по ее щекам полились горячие слезы, она зажмурилась, из горла вырвался отчаянный всхлип. «Боже, пусть все произойдет быстро». Самым ужасным было то, что плоть жаждала прикосновений, внимания, ласки, а сознание отчаянно боролось, будто дозы наркотика хватило только, чтобы полностью превратить тело в похотливую кашу, а чтобы полностью затуманить разум — нет. Ладонь Александра уже почти полностью исчезла под платьем, она сжалась в предвкушении и одновременном отвращении.                          ***                               Разойдясь с Анной, майор покинул театр в поисках места, где бы покурить. Перекур ему нужен был как никогда, после собственного выпада на балете. С одной стороны случайность, переросшая в нелепую шутку, а с другой... он и сам не мог дать себе отчет, что же с другой. Щелчок зажигали, тусклый огонек в сгущающихся сумерках, первая затяжка и струйка ароматного дыма. ХРАЗ подозрительно молчит, никак не комментирует ни его вредную привычку, ни зачастившие в его голове мысли, касательно заместительницы главы «Павлова». Вторая затяжка, третья, четвертая: ни одна из них, как и ни одна из последующих, не приносит расслабления тела или успокоения разума, только утоляет потребность в никотине.       — ХРАЗ, — Зовет Нечаев, докуривая сигарету.       — Я здесь, майор, — Послушно отзывается Харитон Родионович.       — Насколько по десятибалльной шкале то, что я сморозил – херня?       ХРАЗ, которому всегда было что сказать, на время замолчал, обдумывая ответ.       — Можно я не буду отвечать?, — Сказал он наконец.       Сергей усмехнулся.       — Ясно… Не отвечай, — Он выбросил бычок в урну и решил, что пора бы возвращаться к даме.       Фойе встретило его гулом множества голосов и духотой с ароматом дорогих духов. Агент принялся глазами искать Анну Викторовну, что никаких плодов не дало. Где-то на задворках сознания ожило его дрянное предчувствие, никуда не уходившее с начала вечера. Сложив пальцы в специальный жест, он просканировал помещение, тем самым окончательно убедившись, что девушки тут нет.       — Сбежала что ли после моего блестящего пируэта?       Прозвучал первый звонок, извещающий о скором продолжении постановки. Люди стали потихоньку сходиться в зрительный зал. Нечаев решил поспрашивать, может кто ее видел. Он не торопясь шел в неизвестном направлении, стараясь высмотреть кого-то, кто мог бы ему помочь. Тут, краем уха, он услышал чей-то разговор:       — …не поверите, Анну Викторовну, — Изрек громче, чем хотелось бы, неизвестный.       Майор постарался приблизиться к источнику звука. Затеряться в толпе ему было сложновато, но помогло то, что говорившее были явно слишком увлечены обсуждением, чтобы обращать внимание на окружающих.       — Брешешь, Сергеич, она по таким местам не ходит.       — Да штоб я сдох! Она это, точно тебе говорю. Вместе с Ласточкиным зашли, Степан Ильич опять свои схемы воротит.       — Та ну. И не боится, что ему боком выйдет?       — Лексеич, сам ведь знаешь, «апельсиновый дъявол» в стакане – рубль в кармане.       «Ебучие пироги…». Дальше П-3 уже не слушал. Его интуиция, к сожалению, его не подвела. Про темные делишки худрука он прекрасно знал, а вот биолог, как выяснилось, нет.       — ХРАЗ, где это драное «Закулисье»?, — Сергей постарался как можно тише отдалиться от «Сергеича» и «Лексеича».       — Сворачивайте в служебные помещения, товарищ майор!       Более не теряя ни минуты, он в темпе отправился туда, куда скомандовал Харитон Родионович.                          ***                                      Вдруг, тяжелые ладони, окружающие ее, исчезли. Послышался треск, затем грохот, охи людей, какая-то возня. На бедрах и голове будто остались отпечатки касаний андроидов, на телесном уровне девушка испытала разочарование, неудовлетворенность, а внутри стыд, отвращение к себе. Ей никогда не отмыться от этого позора. Биолог открыла глаза, полные слез.       — Ну Ласточкин, блять, попадись мне, сукин сын, табло до блеска начищу.       Так матерится только один знакомый ей человек — Сергей Алексеевич Нечаев, собственной персоной. Недалеко от нее лежали близнецы, оглушенные электрошоком. Не говоря ни слова, П-3 схватил девушку за руку, от его прикосновения по телу волнами шло тепло. Щеки горели от адского стыда, сжирающего ее изнутри. Из глаз струились слезы вперемешку с тушью, оставляя грязные соленые дорожки. Сергей практически выволок ее из Закулисья под взволнованные вздохи и удивленные возгласы гостей борделя. Скоро и Ласточкина Степана Ильича в известность поставят.       Стоило им оказаться в коридоре, как агента, словно прорвало:       — Ну, Аня… бедовая ты. Отошел покурить, называется. Какого хера ты съебала в неизвестном направлении?, — Негодовал мужчина, ведя за собой биолога.       Нечаев в порыве бессильного гнева уже не волновался о том, что перешел на ты, о том, что, возможно, не имел никакого права ругать ее за неосторожность, ведь кто он ей в конце концов?       Девушку трясло, грудь сдавило и она едва могла дышать и перебирать ногами на высоких каблуках. Собрав последние силы она дернула руку майора на себя, что есть мочи, больше идти биолог не могла. Мужчина обернулся, останавливаясь прямо перед девушкой. Он прекратил поток матерных оров, стоило ему взглянуть на Анну Викторовну: вся дрожащая, заплаканная, до смерти напуганная, изнеможенная. Она посмотрела агенту прямо в глаза.       — Я… я, — От бури эмоций внутри девушка заикалась, не в силах выдавить из себя хоть слово.       Биолог сжимала его ладонь, не желая выпускать и на секунду, безмолвно прося, и Нечаев откликнулся на просьбу, без слов и лишних вопросов. Он несмело потянул ее на себя, сомневаясь в верности интерпретации ее жеста. Девушка, ни секунды не колеблясь, подалась. Анна уткнулась куда-то в грудь Сергея, сжала его пиджак до боли в костяшках. Биолог отчаянно жалась к мужчине, ища в этих объятиях чувство защищенности и находя его. Ей было до чертиков стыдно, но вместе с тем ей так хотелось хотя бы на мгновение ощутить себя в безопасности.       П-3 застыл ненадолго, затем несмело, едва ощутимо прижал дрожащее тело к себе. Ему подобное было незнакомо: его близость обычно не успокаивала, а страху нагоняла. Сейчас же девушка так к нему прижалась в поисках защиты, что это выбивало его из колеи. Майор, едва касаясь, провел ладонью по ее лопаткам.       — Можно я немного так постою, пожалуйста…, — Озвучить таки свою просьбу, не видя лица мужчины, было куда проще.       — Можно, — ответил он мгновение спустя.       Чуть погодя, биолог отстранилась, вытирая глаза. Лицо ее припухло, праздничный макияж был размазан и скорее напоминал грим для фильма ужасов, глаза, красные от слез, выражали нестерпимую душевную боль, но вместе с тем и огромную, безмерную благодарность за то, что в очередной раз спас, за то, что не оттолкнул в момент ее слабости, и за то, что не задавал лишних вопросов.       — Простите за это, я… я просто, — Заикаясь лепетала девушка.              — Не извиняйся, — Тоном, не требующим возражений отрезал он.              — И давай уже на ты, думаю, после того, как я трижды тебя спас, можно обойтись и без официоза.       Еще раз всхлипнув, девушка слабо улыбнулась и вымолвила.       — Ты мой герой, Сергей.