Pearl

На самом деле Винсент совсем не хотел принимать гостей сегодня. После рабочего дня лучшим решением было напоследок осмотреть бистро и пойти домой, где он продолжил бы заниматься рутинными делами. Но нет же, сегодняшние планы переменились, а Шарбонно и не отрицал, что он был инициатором. Манон сидела напротив стола, за которым сидел Винсент и шаблонно перебирал бумаги. Шарбонно на это и рассчитывал, хотя время от времени все же в голову приходили мысли, что ее не следовало приглашать. —Так зачем ты меня позвал? – Вашер сжала длинную юбку. —Ах, это... Я просто хотел уяснить пару моментов. Но продолжать мысль Винсент не спешил, вычурно серьезно продолжая читать, а иногда и заполнять бумаги. Манон смотрела, притупив взгляд. —Вот оно как... В чем дело? —Только не задавай лишних вопросов, прошу заранее. У твоего Роди всегда были такие замашки? —Какие такие? И почему сразу "мой Роди"? – Манон улыбнулась, но улыбка ее дрогнула. —Ладно, ты бы начала спрашивать в любом случае, хотя я и попросил об обратном ещё пару секунд назад. Винсент пробормотал про себя, но от бумаг так и не оторвался. Вместо этого в них он начал всматриваться даже больше, словно ища что-то важное. Поэтому Вашер спросила ещё раз:  —О каких "замашках" речь? Роди сделал что-то не так? После этих слов Шарбонно все же оторвал взгляд от бумаг. Он смотрел на Манон ещё несколько секунд, не расслабляя брови, а потом снова вернулся к начатому. —Вовсе нет. Странно, конечно, что ты спрашиваешь у меня об этом. У меня всего-то время от времени появляется впечатление, что Ламори, скажем так, не соблюдает субординацию. —Ого... Роди совсем не из грубого десятка, правда. Чем он тебя так обидел? —Ох, чем же... – Винсент как-то особо небрежно откинул бумаги, но быстро нашел себе ещё одну груду макулатуры – На самом деле ничем, Марианна. Я могу показаться весьма грубым в этом вопросе. Тем более я, должно быть, сильно обидел тебя тем разговором о Мерилин Монро, что делает меня ещё более бестактным, но что же. Мне просто интересно, какие отношения вас объединяют. Манон посмотрела на бумаги, которым занимался Винсент, а потом взглянула озадаченно уже на него. Но Шарбонно, похоже, это не особо и интересовало. —Мы дружим с детства. Познакомились после войны. Родители занимались своей карьерой, а он всегда находил немного времени для меня. Мы как брат и сестра, знаешь? —Вот оно как... И тебе это нравится? —Что нравится? —Таким образом компенсировать внимание родителей.  Щеки закололо до самого зуда, когда Вашер это слушала. Оно, должно быть, было унизительно. Унизительно до того, что помятости на юбке становились более заметными. —... Разве твои родители тоже не уделяли тебе много внимания в детстве? Ты совсем не похож на долюбленного ребенка, Винсент. Шарбонно косо посмотрел на нее, после чего окончательно отбросил бумаги в сторону. Вместо этого он встал и начал ходить взад-вперед по офису. —Не стоит, Вашер. Я не буду вмешиваться в твои семейные дела, а ты в мои, и всего-то.  —Хорошо, я не буду... Но зачем тебе Роди? —Зачем же? Вряд ли я смогу тебе ответить. Видишь ли, между нами произошел некоторый казус, поэтому я и интересовался. Это деловой вопрос, не более того. Винсент подошёл к другому столу, за полками которого стояли разной толщины книги. Прочитав название одной из них, Винсент спросил: —Как ты относишься к философии Родиона Раскольникова? Принято считать, что он убил исходя из своих "новаторских" идей. —"Тварь я дрожащая или право имею"? Что ж, он... Бедный человек. Думаю, что он был болен, а за свою идею о делении людей по определенному признаку держался, как за последнюю соломинку. Что ему ещё оставалось делать, если не пытаться устоять на ногах? —... Достоевский умел писать о людях. После Шарбонно продолжил пересматривать книги на полках, более не уделяя внимания Манон. А разговор этот с самого начала был лишён всякого смысла. Они по итогу так и ни к чему не и пришли, а закончили и вовсе разговорном о Раскольникове. Хотя Вашер не хотелось признавать, что, исходя из резкого перехода на такую тему, о Винсенте складывались определенные выводы. И она не может об этом сказать, потому что такое Шарбонно наверняка обидит, даже если он не продемонстрирует того. Это, возможно, понимал и Роди. Ни о чем дельном они так и не поговорили. Хотя Винсент не оставил ее наедине с тёмной улицей, а все же провел до дома. И в этом что-то было, ведь Шарбонно это не свойственно. Конечно, он мог провожать ее и до этого. Однако в сей раз он шел не из какого-то обязательства и нежелания иметь проблем, а из отдаленного чувства долга. Тем все и закончилось. Оказавшись дома, Манон тяжело вздохнула. Не так уж и велика разница между ними и Раскольниковым.