Pearl

Винсент не ошибся бы, если бы сказал, что его день начинался не с дома, а с бистро. В действительности он никого не обманывал, а просто умалчивал некоторые детали. Дело даже не в месте нахождении дома, а просто в том, что дом использовался как место кратковременного отдыха. И этого Шарбонно совсем не стыдился. Мелочи вроде условий жизни, как и многое другое, его совсем не волновали. Только изредка, если на то нашелся случай, можно было использовать это место и для некоторых вечеринок тоже. Хотя этого Винсент совсем не любил. Но что уж там, его смена начиналась куда раньше, чем она примерно могла бы начаться у персонала. И хотя сном брезговать не стоило, ибо он играл роль в его настроении, Винсент не считался со здоровьем. Если его сотрудники работали много, то он, как руководитель, должен был работать ещё больше. Никого, в конце концов, не волнует "La Gueule de Saturne", кроме него. А говоря о начале дня, то тут, конечно, все достаточно прозрачно. Сначала следовало ещё несколько раз осмотреть помещение на наличие грязи. Даже если все достаточно хорошо, Шарбонно всегда, как по шаблону, недовольно вздыхал, оценивая работу официанта на низкий рейтинг. Потом он, что тоже было шаблонным делом, вымывал столики. Совсем не руководительское дело, и Винсент, как человек из высокого класса, мог считать себя униженным такой работой. Однако ничего в этом месте нельзя было доверить кому-то другому. Боже, Шарбонно не мог довериться даже своей работе, а о других следовало и вовсе помалкивать. К моменту, как он заканчивал, приходил весь персонал с промежутками в несколько минут. Винсент просто сверял числа и в каждый раз недовольно вздыхал, когда видел, что кто-то не пришел в выдуманное им время. Делал он это, наверное, от глубокой скуки, которую хотелось простирать и увидеть на месте грязи само совершенство. Примерно в то же время пришел и Роди. Не составляло труда заметить, что сегодня он был весьма потрёпанный, будто собирался впопыхах. Винсент мог отметить это сразу, просто посмотрев в его лицо чуть ближе. Под глазами у него образовались почти незаметные для других, но вполне себе видимые для Шарбонно круги под глазами. Да и утренняя свежесть тоже прошла мимо в этот раз, из чего складывало впечатление, что лицо не мыли со вчерашнего дня. А в волосы и присматриваться не приходилось: по непривычно сложенным прядям стало понятным, что и волосы сегодня Ламори не расчесал. —Выглядишь не к месту, – Винсент невзначай схватил Роди за запястье, чтобы на секунду обратить на себя внимание. —Агх, все настолько плохо? В зеркале вроде ничего такого... – без всяких формальных приветствий сказал Ламори, протирая глаз. —Плохое у тебя зеркало. Помимо того, что позволяешь себе недосыпы, так ещё и о своем внешнем виде не удосужился позаботиться. О чем я тебя предупреждал ещё в начале твоей работы тут? —... "Ещё одна оплошность – я тебя увольняю". Это? —Именно. Но ты должен сказать спасибо тому, что клиентов ещё нет. Но меня это не особо волнует. Тебе придется привести себя в порядок, пока есть время. Шарбонно, не встречая сопротивления, повел Ламори в офис. И хотя себе хотелось пообещать, что во второй раз Винсент не позволит себе такого унижения, как поправлять внешний вид персонала, к тому моменту эта мелочь как бы потеряла свою ценность. Она скорее была похожа на песчинку в глазу, которую хотелось убрать из-за болезненных ощущений как можно скорее, но... —Этого хватит. Иди работать, пока я не придумал ещё один выговор для твоего внешнего вида. Ламори, до того совсем необщительный, лишь поджал губы и ушел. Винсент следил за ним ещё какое-то время, пока дверь не закрылась. Тогда он вздохнул и обернулся к столу. Было... Непривычно. Отчего-то время от времени отношения с Роди казались ему все менее и менее формальными, и с каждым разом Винсент находил себя на этих мыслях все чаще и чаще. На самом деле Ламори был очень даже привлекательным человеком, и отрицать это было чем-то ну уж совсем глупым. Хотя это совсем не значило, что Роди был хорошим в стандартных, общепринятых значениях, вовсе нет. Было в нем что-то свое, что-то неординарное. В прочем это не так важно, наверное. Ему следовало возвращаться к работе