Pearl

Сегодня холодно. На городе легким и ненавязчивым слоем лежал туман, что больше напоминало полупрозрачным снег с неосязаемой влажностью. Но не важно было, какой там снег и туман. Люди все равно метались по улице, как потерянные, совсем не знающие, куда и поддаться. Что уж там, они, похоже, и не замечали друг друга, совсем погруженные в свои скверные, темные мысли. Винсента не волновало ни то, ни другое. Какими бы люди не были, какая бы погода не стояла снаружи, бистро оставалось по-прежнему теплым, безопасным. Вместе с тем оно было и одиноким в такие моменты, чему он только радовался, ибо никто не мог помешать думать о чем-то своем. Хотелось даже сесть за четырехместные столики у окна и, как тень наблюдателя, смотреть вокруг, не давая и намека о своем существовании. Но все-таки, будучи человеком достаточно простым, Шарбонно откинул весь этот бред куда подальше и решил пройти в офис, где его точно никто бы не достал. По крайней мере так хотелось думать. И никто его не трогал, как тому и было положено. Только сам Винсент, как тому было положено, доставлял себе удовольствие нарушать свой же покой и выходить на кухню, сухо следя за работой поваров. Можно было чувствовать, как сжимались их руки, холодели их взгляды, когда он объявлялся, подобно третьему лицу. Хотя они ничего не говорили, но чистое презренье читалось в виде каждого из них. И, гранича с субординацией, они продолжали вести себя подобным образом. Будто каждый хотел и даже мог сказать что-то свое, но просто не хотел по своим личным причинам. Шарбонно это противно. Противны их лица, противны их тела, противны их голоса. Почему бы им всем просто не заткнуться и не делать единственное, на что они способны? Никто не пожалеет их за такие мелкие оплошности и уж точно не войдет в их положение. Еще чего, пускай работают дальше и будут благодарны хоть немного за то, что Винсент не стоял как вкопанный тут все божье время. Хватит всего этого. Вместо того чтобы стоять попусту, следовало вернуться в офис и продолжить смотреть бумаги, которыми до тошноты можно было забить себе горло. За этим делом прошел день, а к нему и подступил вечер. Шарбонно пересмотрел все уже несчитанное количество раз, пока не отложил куда-то подальше от себя. Между тем в дверь постучали. В офис вошёл Роди, о ком Винсент уже было дело и забыл, но все же... Ламори между тем сел за стул напротив и, немного сжав колени, начал говорить: —Мне бы хотелось уволиться. Шарбонно смотрел на Ламори еще несколько секунд, пока не переуточнил: —Прошу прощения? —Может это и звучит спонтанно, и я, наверное, подвожу тебя, но мне кажется это правильным решением. —В таком случае я как минимум хочу знать, почему. Гадать я не собираюсь. —Видишь ли, это... Это сложно. Все они давят на голову и иногда мне кажется, что она вот-вот взорвется. Тут неуютно, я не могу так работать. —.......................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................... Где-то в шее защемило. —Нет, – спокойно ответил Винсент через неопределенное время. —Нет? —Нет. —Но почему? —Не хочу. —... И это все? —Ну-ну, в первую очередь тут решаю я. Я приму твои слова к сведению. Я не собираюсь увольнять тебя сейчас. Как бы то ни было, я дам тебе день на переосмысление своего желания. Завтра же ты можешь зайти ко мне и тогда уж точно ответить, окончательное твое решение или нет. —... Не то чтобы у меня есть выбор. Хорошо. —Вот и прекрасно. А теперь иди, твой рабочий день на этом не закончился. Роди молча встал и пошел в сторону к двери. Когда он ушел, Винсент сложил руки в замок и и опустил на них голову. Было паршиво.