Pearl

Роди уже давно понял, в какую безвыходную ситуацию себя поставил. Стоило только малейшему обстоятельству приключиться неожиданно, как в момент разрушилось все. И он понимал, что всякие проблемы стоят решения, и потому с Винсентом все же стоило поговорить. И будь то сухое молчание или же тривиальные оправдания, Ламори не уделял значения. Такие мысли не хотелось даже озвучивать, однако ему ничего не оставалось, кроме как прокручивать вчерашний вечер в голове из раза в раз, представляя, как от такого постукивая рано или поздно что-то внутри да треснет. Но что уж там, хватит всего этого. Все эти чувства, все эти эмоции могли бы быть целым миром, а могли оказаться ямой. Хуже, чем полная пустота. Ведь Ламори точно знал, что все это не просто так, что с того момента Винсент был чем-то большим, чем простым работодателем или молчаливым знакомым. Теперь, когда все формальные рамки были оборваны, Роди мог признать: Шарбонно не был человеком. Он был чем-то большим, чем-то более насыщенным и при том утонченным, невообразимым. Ламори мог сказать, что был в этом тон своего рода обожания, не похожего ни на что другое. И Роди не признал бы это, назвал бы как угодно, но точно не так. Сейчас же, когда они так спонтанно поцеловались, Ламори ничего не мешало. Что же, день подходил к концу. Небо заливалось разными оттенками красного и синего, превращаясь в странную и не имеющую форму картину. И что уж там, это все, что могло бы поддержать перед этим разговором. Он просто подойдёт совсем невзначай, скажет, что все это – глупая история, а потому это следовало забыть как недоразумение. И он пришел. На вечерней кухне все было, как обычно, за исключением того, что сегодня тут находился Винсент, что-то готовящий. Когда он заметил Роди, то сосредоточил взгляд на несколько секунд, пока резко не отвернулся к еде.  —Добрый вечер... —Добрый. Что-то хотел? – голос Шарбонно был мягче, но он не был таким ровным, как раньше. —Да, я постараюсь не задерживать тебя на этом. Насчет вчерашнего... Забудь про это. Не знаю, что на меня тогда нашло. —Вау... – Винсент выпрямился. – Это все, что ты хочешь сказать? —В каком смысле? Винсент подошёл ближе. Теперь Роди мог более остро ощутить их разницу в росте, что, наверное, в других обстоятельствах было вещью незначительной  —Придурок. Что это, черт возьми, было? Вся эта хрень, которую ты устроил вчера. Что на тебя находит? Откуда в тебе такое желание найти себе проблем? Хотя знаешь, мне плевать. Правда плевать. Но сейчас ты приходишь ко мне с этими тупыми оправданиями. Заткнись уже. —... —Да тебе вообще плевать. Только и умеешь, что сначала делать, а потом отмалчиваться. Ходишь вокруг да около, а сказать напрямую не можешь. —... Плевать на что?  —Думаешь, что я ничего не знаю? Или тебе приятно смотреть, как я выпиваю каждый вечер? Я знаю, черт возьми. Не лезь на рожон. Я сам решу, что мне и как делать. Но нет же, всегда найдёшься ты со своими нетактичными фразами. Субординации совсем не учили? Или хочешь сказать, что преследуешь другие цели? Роди сделал шаг назад. Тогда инициативу в разговоре хотелось перехватить уже ему. —О Боже, что с тобой не так? Мне стыдно, правда стыдно. Это не то, что мы должны были делать. Это не то, что я должен был делать. Если ты чувствуешь ко мне отвращение, то хорошо. Я не заставлю тебя думать по-другому. —Да заткнись уже. Мы бы могли решить все сразу, но это твоя вина. Все это. Ты все усложняешь, ты начал все эти тупые конфликты и разговоры без дела. О Боже, мы бы и не общались вовсе, если бы не ты.  —... —Так и будешь молчать? Хорошо, твое дело. Мне все равно, – Шарбонно с фасадным отторжением окинул взглядом доску с нарезанными овощами. —Нет же, я... —Просто уйди. —... Прости. —Серьезно? Тогда мне как минимум хотелось бы знать, что за хрень ты устроил вчера. И тебе бы следовало найти хорошее оправдание, пока я не ударил тебя. Потому что уж поверь, я не в состоянии себе объяснить, почему не сделал этого еще пару минут назад. Но ты действуешь мне на нервы —Что ж, я...  Я сам не знаю. Не могу объяснить. Мне, наверное, нравилось все это. Эти бессмысленные конфликты, разговоры ни о чем... И если бы я... Боже, о чем я говорю? Не слушай меня... – Роди закрыл лицо руками. Шарбонно молчал, а Ламори не поднимал взгляд чуть выше, чтобы, не дай Бог, снова не увидеть его лицо. Роди ничего не мог сказать о нем в тот момент, как это и было вчера. Он не хотел ни видеть, ни слышать чего-либо, что могло бы намекнуть на некоторую степень отвращения со стороны Винсента. —... Что ж, я могу понять это. Если тебе станет от этого легче, то хорошо, я приму твои чувства. Не обольщайся, но я бы сказал, что чувствую то же самое. Ты, наверное, просто притягиваешь людей или что-то в этом роде. Но только когда не ходишь вокруг да около, а говоришь прямо. Роди поднял взгляд. Винсент не смотрел на него. —Быть может в будущем среди людей это будет нормальным явлением. Такие чувства даже можно будет озвучивать, наверное. Шарбонно отвернулся. Ламори вздохнул. И как это называть? Привязанностью, принятием, или больной ненавистью? До разве признание в чувствах не значило признаться в любви? Любовь? Да, наверное это то, чего хотел слышать Роди. Тогда почему он все ещё чувствовал, как ему сдавливают грудь до победного хруста? Потому что Винсент не хотел называть это так, как оно должно было бы называться? На самом деле он не хотел винить Шарбонно. Это нормально. Просто они родились не в то время.