Я завоюю твоё сердце

      И вот правитель Македонии во главе многотысячной армии оказался у стен Спарты.       Спартанцы были готовы к битве. Царь Спарты, зная о готовящемся наступлении, отобрал 300 выдающихся воинов, остальные спартанцы должны были присоединиться к войску позже. Ван Ибо знал, что он и его народ будут сражаться до последнего.       Сяо Чжань, увидев такую «армию», был поражён их смелостью и дерзостью, но не собирался отказываться от своих планов и приказал начать атаку.       Противники сражались с неистовой яростью. Сяо Чжань и Ван Ибо встретились на поле боя. Они дрались друг с другом, не жалея сил. Ибо был могучим воином, но Сяо Чжань был опытнее, он использовал все свои силы для победы, тем не менее стараясь сохранить жизнь противнику. Спартанец же, несмотря ни на что, не отступал. Он сражался за свою землю и свое достоинство, и атаковал изо всех сил, используя всю свою ярость. В конце концов, Сяо Чжань, заметив, что Ибо начал уставать, решил ударить того мечом плашмя, дабы оглушить соперника, но не ранить его. Однако спартанец был готов умереть, лишь бы не проиграть, и сам налетел на меч. Правитель Македонии победил, но цена была высока.       После сражения Сяо Чжань забрал с собой почти бездыханное тело Ван Ибо.       Дворец македонских правителей был величественен и прекрасен. Длинные залы, превосходная библиотека, содержащая множество свитков с многовековой мудростью предков, скрытые комнаты и тайные проходы, содержащие множество тайн. Дворец украшало множество разнообразного оружия, завоёванного в битвах.       Спартанец лежал бледным изваянием в личных царских покоях, не видя всей этой красоты. Сяо Чжань постоянно сидел около постели спартанца, вглядываясь в прекрасное лицо. Его пожирал внутренний огонь, и какое-то непонятное чувство отдавалось болью в сердце. Как же он желал впиться поцелуем в эти пухлые соблазнительные губы, завладеть сильным и гибким телом… Но спартанец всё не приходил в себя, он оставался холодным и неподвижным, бродя где-то на границе мира живых и мёртвых.       Сяо Чжань вспоминал вид Ван Ибо на поле боя, каким он был неистовым. Он не сомневался, что эта битва будет воспета в легендах, не знал он лишь завершения их истории, надеясь на то, что боги приготовили для них лучший конец.       В мягком свете луны Ван Ибо казался прекрасной статуей, лежащей на ложе. Вдруг в покои вошла служанка с тазом воды, хотевшая омыть раны спартанца.       – Уйди, я всё сделаю сам, – уставшим голосом приказал Сяо Чжань.       Служанка удивилась и слегка растерялась, с растерянностью покидая покои, ведь правитель никогда не ухаживал за кем-то самолично.       Сяо Чжань отжал тряпку и осторожно начал обтирать тело Ван Ибо. Он с интересом смотрел на повязку на груди, пропитанную кровью, на тяжёлое дыхание спартанца, на его нахмуренные брови и пот на лбу. Прикосновение пальцев к коже Ван Ибо вызвало в нём ураган чувств, он почувствовал, что его сердце вот-вот вырвется из груди, а в паху разлился жар.       Сяо Чжань попытался выкинуть из головы грязные мысли и вылил на себя прохладную воду.       ***       Шли дни, но Ван Ибо по-прежнему не приходил в себя. Сердце Сяо Чжаня было полно тревоги, он боялся, что спартанец никогда не очнётся и умрёт. Он старался не думать о плохом, но мысли не желали покидать его голову. Македонский правитель потерял покой, он почти не покидал своих покоев.       Ван Ибо становилось всё хуже, рана загноилась, и Сяо Чжань приказал подчинённым отыскать самых опытных лекарей. Он пообещал тому, кто вылечит Ван Ибо, несметные богатства, и каждый день во дворец приходили новые лекари, но спартанцу становилось всё хуже: он худел, прекрасное лицо осунулось, а чувственные губы потрескались.       Сяо Чжань почти потерял надежу, пока однажды до него не дошли слухи о таинственной травнице по имени Мэн Цзыи, живущей далеко в горах и способной излечить любую болезнь. Правитель долго не думал и, собрав отряд, отправился на поиски.       Спустя долгое время он наконец добрался до деревни, в которой ему указали место, где живёт травница. Найдя Мэн Цзыи, Сяо Чжань приказал ей следовать за ним, но травница не высказала к нему никакого интереса:       – Я давно ушла от людей и не желаю больше возвращаться, ни за какие блага. И кто бы меня не просил, ответ будет тем же.       Сяо Чжань не привык к отказам, он не собирался возвращаться во дворец без травницы.       – У тебя есть два варианта: ты либо идёшь со мной добровольно, либо останешься здесь с отрубленными руками! – грозно ответил царь, но девушка лишь серьёзно смотрела на его, и в её глазах не было страха. – Я смотрю, тебе совсем не страшно, не боишься остаться без рук?       Травница лишь молча смотрела на него, пока солдаты не притащили какого-то подростка. Мэн Цзыи испуганно вскинулась, и Сяо Чжань, заметив это, приказал солдатам схватить паренька.       – Это твой младший брат?       – Прошу вас, отпустите его! – в панике закричала травница. – У меня кроме него никого больше нет!       Солдат вдруг приставил к горлу парня меч, и девушка упала на колени перед царём.       – Сестра! – кричал подросток, пытаясь вырваться, но солдаты держали его крепко.       – Я отпущу его целым и невредимым, и в будущем он сможет занять место среди моих воинов, а ты станешь придворным лекарем и будешь служить мне до конца жизни.       Из глаз Мэн Цзыи полились слёзы.       – Да, мой Государь.