Мальчик из Питера

После того, как Фёдор слёг на три дня с удушающим кашлем и температурой, Коля неохотя предложил ему попробовать торговать не на улице - и в целом, это казалось достаточно здравой идеей. Когда он впервые делал это, Шура сам отвёл его на привычную точку и выдал дурь - но, чисто теоретически, он ничего не говорил о том, что это единственное место, где можно это делать. Скорее, полагал парень, это было сравнительно безопасно - тихо, близко к спальному району, да и в случае чего можно было быстро удрать. В этот понедельник выбор пал на небольшой клуб - далековато от университета, не особо большой, да и репутация у него была так себе. Казалось, идеальное место для таких махинаций. Конечно, не самый рыбный день, но зато можно было быстро всё распродать, и, согласно рассчётам, наконец сосредоточиться на учёбе хотя бы на неделю. Оставалась лишь какая-никакая маскировка - он собрал отросшие волосы в небольшой хвост, надел солнцезащитные очки и толстовку с капюшоном. Рассматривая себя в зеркале, он подметил, что всё больше начинает походить на стереотипного барыгу из массовой культуры. Не хватало только чёрного плаща, внутри которого магическим образом крепился товар. Вздохнув, он опрокинул один шот заботливо оставленной Колей в шкафчике водки и пошёл работать. Клуб встретил его неприятно бьющими по ушам басами, спёртым запахом пота, алкоголя и косметики, толпой касающихся в такт музыке тел и тусклыми неоновыми лампами где-то над потолком. Неловко съежившись, он побрёл куда-то в угол помещения, угловато снимая ветровку - в своей обычной куртке он никогда не ходил на такие опасные дела. Она как будто стала его уголком анонимности, некой попыткой сохранить какую-то деталь своей нормальной жизни. Скомкав и бросив рядом с собой, он потянул руку в карман толстовки и сжал ненавистный свёрток. Как и ожидалось, первый покупатель подошёл спустя несколько минут - тихонько поинтересовались, есть ли у него что-то интересное и получив одобрительный кивок, он не глядя протянул купюру в две тысячи и незаметно получив свою дозу, так же быстро удалился. Скоро подоспели и другие - слух о том, что кто-то здесь толкает дурь быстро разошлись по небольшому клубу. Незаметно толкая, Фёдор испытал некое облегчение, смешанное с виной, и даже радость - здесь точно было больше назначенной суммы. Значит, он сможет ещё неделю не работать - только учёба и отдых. Слегка возликовав, он незаметно распродал почти всё. Неприятная музыка вдруг стала саундтреком для этой небольшой победы над собственным положением. Он начал постепенно принимать тот факт, что теперь это его работа. Хотел он этого или нет - неважно. Зато, удивлённо подметил он, цены и впрямь можно слегка поднимать, зарабатывая не только для Шуры, но и оставляя немного себе. Как он раньше не додумался! Хотя, справедливо подметил парень, он и сейчас не считает это правильным, а уж тогда и подавно. Плохо это всё-таки. Но, что поделать - деньги есть деньги. - А что это мы тут делаем? - вдруг раздалось над самым его ухом. Он вздрогнул и медленно повернул голову: над ним стоял двухметровый кавказец, неодобрительно качающий головой. - Ничего, - просипел он, инстинктивно косясь на выход. Кавказец фыркнул и вдруг больно схватил его за плечо. - Мне тут птичка напела, что кто-то здесь дурью торгует... Не ты ли случайно? - он яростно помотал головой, но хватка на плече неприятно усилилась, от чего он сдавленно просипел: - Я сейчас же уйду, обещаю... - мужчина прервал его. - Э не-ет, пацан, идём-ка мы с тобой прогуляемся кое-куда, - он вдруг перехватил его запястье и потащил куда-то, огибая оглядывающуюся толпу. Миновав длинную барную стойку, столы и большую часть танцпола, он потянул его за собой на неприметную лестницу, уходящую куда-то вверх. По идее, где-то там должен был находиться диджей, но яростно пытающийся преодолеть панику мозг отказывался понимать, зачем ему это? Неужели изобъют?! На втором этаже и впрямь стоял диджейский пульт, которым управлял молодой человек в смешных широких штанах, но кавказец грубо дёрнул его, уводя в противоположную сторону - и открыв дверь с табличкой "администрация" грубо запихнул его туда, закрыв за собой дверь. Это был небольшой кабинет, оформленный под показательную дороговизну - узорчатая деревянная оббивка стен, небольшой шкаф с документами, фальшивая позолота под потолком, массивный стол и кожаное кресло. За ним, небрежно закинув ноги одну на другую, сидел молодой парень - Фёдор сразу подметил его необычайно красивые мягкие черты лица, почти даже женственные. Он сидел, лениво закинув руки за голову, и неохотя разлепив один глаз, молча окинул их взглядом. - Олег Геннадьевич, бу егет монда дурь саткан, - Фёдор до боли закусил щёку, стараясь сдержать панику, но она лишь усиливалась. Незнакомый язык добавлял проблем - он ничего не понял из сказанного,но вряд ли это было что-то хорошее. Юноша в кресле внимательно посмотрел на него, как будто изучая. Его карий глаз как будто оценивал его, от чего Фёдору стало ещё больше не по себе. - Ул бездән түгел, шулай бит? - лениво протянул он. Голос у него был под стать внешности - высокий и певучий. Но тон был холоден. Фёдор молча сглотнул. - Это всё ошибка, я не... - юноша наконец изволил открыть второй глаз и вдруг резко сменил позу - теперь перед ним прямо сидел молодой владелец клуба с пронизывающим насквозь взглядом. - Тебе никто слова не давал, - осадил он его и, как будто ещё раз проверяя, оглядел с головы до ног. - Как тебя зовут? - Фёдор, - Олег ухмыльнулся - это была очень неприятная ухмылка, не сулящая ничего хорошего. - Красивое имя. И что же случилось, Фёдор? - с наигранной заинтересованностью спросил он. Парень стиснул челюсть, в панике пытаясь придумать ответ. Наблюдая за этим, Олег в той же расслабленной манере, продолжил - Мне тут доложили, что ты прямо на территории моего клуба дурь толкаешь. Неучто врут? - хватаясь за это, как за последний шанс на спасение, он яростно закивал. Юноша фыркнул. - Клянусь, я... - Молчать! - вдруг яростно крикнул он и пальцем указал на его толстовку - Рамиль, обыщи его. Мужчина без труда вытянул из его кармана злосчастный свёрток - благо, оставалось всего три грамма - и аккуратно сложенную стопку купюр, шлёпнув всё это добро на стол.Не выдержав, Фёдор вцепился одной рукой в успевшие растрепаться волосы, а другой неосознанно закрыл себе рот, чтобы не закричать. Плакало его будущее - сейчас они вызовут полицию, его повяжут, посадят... Это конец. Это был конец. - Ай-яй-яй, и как тебе не стыдно врать мне в лицо, Федя, - Олег уже не скрываясь наслаждался его паникой. Встав, он нарочито медленно подошёл к телефону, и, манерно сняв трубку, уж было потянулся к клавишам, но вдруг резко положил её назад и уселся назад в кресло. - Ладно, планы меняются, Федюш, - пролепетал он, натягивая обманчиво милую улыбку - Денежку мы себе оставим - как плату за молчание, - у Фёдора как груз с плеч упал. Не веря, он поднял испуганный взгляд на Олега. - Правда? - тихо спросил он. Олег фыркнул и прижмурился. - Конечно! Что я, изверг какой-то? Ты же не знал, - выдохнув, Фёдор попытался повернуться к выходу, но был резко остановлен Рамилем. - Стоп! Я не сказал, что это всё, - неожиданно его тон поменялся. Он распахнул глаза. - Прими это. - Что? - Я сказал, - он властно указал на свёрток - прими это. Снюхай. - Фёдора прошиб холодный пот. - Пожалуйста, не надо... - С чего бы? Ты же вот ходишь, людей травишь - нужно же хоть знать, чем? - он стукнул кулаком по столу. - Нюхай. Рамиль толкнул Фёдора к столу. Он больно ударился бедром об угол, но даже не заметил этого. Он с ужасом смотрел на три пакетика внутри. Он никогда ничего не нюхал - для него это было слишком. Дрожащими руками он взял один из них, и, неуклюже открыв, высыпал его содержимое на столешницу. Олег заботливо пододвинул ему одну из купюр - взяв её, Фёдор попытался скрутить её так, как это делают в фильмах, но она рассыпалась у него в руках, стоило ему хоть попытаться. Олег фыркнул и выхватил её, лёгким движением скрутив в идеально плотную трубочку и протянул ему. Трясущимися пальцами он соорудил что-то похожее на малюсенькую линию, и нервно выдохнув, поднёс к ней купюру и попытался вдохнуть. Слизистую резко обожгло - боль была невыносимой, и он с диким воплем уронил купюру, хватаясь за нос. В голову резко ударило - он ощутил, как кровь стучит в висках, а мир становится совершенно другим. Всё поплыло и вдруг он почувствовал внезапную эйфорию - он был совершенно счастлив, хоть и до ужаса напуган. Он трясся, пытаясь отстраниться, но Рамиль схватил его за волосы и толкнул назад. - Всё, до последнего, - жестоко напомнил Олег. Фёдор сцепил зубы, и негнущимися пальцами схватил купюру, и кое-как собрав остатки, снова вдохнул. Он почувствовал, как из носа потекла кровь, а пульсирующие виски оглушали - он качнулся и вдруг свалился, ударившись рукой. Свет противно мигал, стены плыли, а голоса звучали как будто на периферии - он лишь запрокинул голову, пытаясь дышать. Это давалось с трудом - даже через рот, каждая мышца лица отдавала острой болью в нос. Кровь стекала по щеке на пол и по ложбинке прямо в рот - он чувствовал её металлический привкус на языке, но не мог ничего сделать. Сейчас он чувствовал каждую клеточку своего тела, каждое движение и каждую точку соприкосновения. Это было просто ужасно. Он почувствовал, как его схватили и потащили куда-то - следующее, что он смог вспомнить был холодный асфальт подворотни возле клуба. Не без труда поднявшись, он размазал кровь по лицу и побрёл куда-то в сторону метро. Затем, он очнулся в вагоне. Людей в вагоне почти не было - лишь какая-то компания молодых людей, спящий рабочий и бабка. Услышав название своей станции, он свалился с сидения и пополз к выходу. Оперевшись о поручень, он наконец встал, и шатаясь вышел. Он смутно помнил, как дошёл до дома. Зато помнил, как кричал Коля и пытался вызвать скорую - он остановил его, едва не разбив телефон. Как рассказал, что его заставили принять то, что он продавал и отобрали деньги. Рассказал, что забыл там куртку и очки. Помнил, как разрыдался и уткнулся в его плечо, бесконечно повторяя, что ему очень жаль. Сказал, что хочет навсегда уехать и забыть об этом, но уверен, что его всё равно найдут - Шура, отец или эти кавказцы. Затем, сам того не понимая, рассказал об отце - как он нечаянно зарезал маму, расчленил её прямо в ванной и распихал по пакетам, а потом поехал вместе с ним на Финский залив, и как они вместе кидали туда кирпичи и затем выкидывали в воду. Помнил, как Коля обнимал его и гладил по голове, говоря, что всё будет хорошо - что он снимет его с этого дерьма, и что они вместе переедут, и спрячутся ото всех, и будут снова вместе обедать и делить конспекты. Помнил, как вдруг начал видеть маму - она стояла в углу и безмолвно улыбалась ему. Он сказал об этом Коле, и тот лишь извинился, прежде чем ударить его по голове - дальше он отключился.