Mea ex amica vel futurae uxori?

Йеджи невольно начала задумываться о том, как взаимоотношения между Оливией и Рюджин отличаются от их с Рюджин отношений в прошлом. Она не сказала бы, что они с Рюджин были взрослыми и относительно осознанными в том возрасте, но они любили друг-друга. Да, легкой, бездумной и невинной, но все же любовью. Сейчас же динаминка между Оливией и Рюджин напоминало ей то же самое, только в более сдержанной форме, а как казалось Йеджи, они сдерживались именно из-за ее присутствия.  Рюджин близка с Оливией и ей легко с ней. Это заметно по тому, как она искренне смеется рядом с ней, как заботится и во всяких прочих мелочах. Йеджи ловит себя на мыслях о том, что слишком нарциссична, раз не может принять факт того, что (ее) Рюджин может понравиться кое-кто другой. Йеджи уверена, что просто чувствует себя одинокой, это не ревность и не вернувшиеся вновь чувства. Хамин просто еще не звонил и не убедил ее вернуться. Она тихо выдыхает через нос. «Это нормально. Она свободный человек. И ты тоже. У тебя вообще-то есть муж». Мысль звучит правильно, даже успокаивает. — Йеджи? — голос Рюджин раздаётся ближе, чем она ожидала. — М? — она оборачивается слишком быстро, будто её поймали. — Оливия уснула там, я хотела поговорить, можно? — Рюджин садится рядом, смотря на нее тревожными глазами.  — Да, конечно. О чем? — она тихо выдыхает, откидываясь назад. — Хамин не звонил еще? Не просил вернуться и объясниться? — Рюджин ловит взгляд Йеджи, пытаясь скрыть свою обеспокоенность. — Нет, — Йеджи пожимает плечами. — Я сама думаю позвонить. Я перегнула. Сорвалась, наговорила лишнего и про ребёнка… — она запинается. — В общем, мне стоит извиниться и вернуться. Я и так тут всем мешаю — Йеджи отводит взгляд, потирая шею. —  Мешаешь? — Рюджин хмурится. — Ты сейчас серьёзно? И честно скажи, ты дура? Даже если ты будешь такой, он должен был поговорить с тобой, сказать, что любит и успокоить тебя, а не читать тебе лекции о том, какой бывает любовь и семья, — Рюджин машинально пододвигается ближе, стараясь унять раздраженность. — Какая уже разница? Я все равно виновата, наговорила всего того, чего не хотела бы. Нормальные люди после такого хотя бы извиняются. — Нормальные люди? — Рюджин усмехается, — Тогда он тоже должен был, разве нет?  — Не начинай — Йеджи морщится. — Я еще ничего даже не сказала, — Рюджин закатывает глаза, — Ты не центр Вселенной, Йеджи, некоторые вещи случаются вне зависимости от того, что ты делаешь и как думаешь. На самом деле, ты вообще не мешаешь мне и…— она обрывает себя, сжимает челюсть. — И что? — Йеджи всё-таки смотрит на неё. — Ничего. Просто ты ведёшь себя так, будто тебе удобно быть виноватой. Будто это проще, чем разобраться, что ты на самом деле чувствуешь.  — Я не веду себя так, это правда то, чего я хочу, я поступила некрасиво. — Хочешь? — она наклоняет голову, внимательно глядя на неё. — Тогда почему ты сейчас здесь, а не звонишь ему? — Потому что… — она запинается, отводит взгляд. — Потому что я тяну время. Мне нужно остыть. — Нет, — Рюджин качает головой, — Ты тянешь время, потому что не уверена, что вообще хочешь возвращаться. — Ты же знаешь, я вернусь. В любом случае, это просто легкое недопонимание, я не могу свалить все на него и сидеть, ждать, пока он сам не позвонит и не извинится. Я не маленькая девочка, Рюджин. Мы не встречаемся, чтобы творить глупости, мы женаты, — Йеджи указывает на безымянный палец, где красуется кольцо с бриллиантом. Рюджин на секунду опускает взгляд на кольцо. Челюсть напрягается сильнее, чем нужно. — Да. Я вижу. Йеджи медленно опускает руку, будто только сейчас понимает, что слишком явно это показала. — Тогда в чем проблема? — Йеджи старается звучат твердо, но Рюджин улавливает легкую нервозность. — Ни в чём. Правда, — кивает она. — Всё максимально ясно. Кольцо есть, значит, разговор закончен, да? — Я не это имела в виду. — А что ты имела в виду? — звучит резко, с раздражением. — Я просто… объясняю ситуацию, — Йеджи теряется, не зная, что сказать. — Нет, — перебивает Рюджин, — ты ставишь точку. Очень удобно, кстати. — Почему ты так реагируешь?— Йеджи хмурится. — А как я должна реагировать, Йеджи? Сказать: «да, класс, ты всё правильно решила»? Рюджин снова смотрит на неё и теперь раздражение уже не прячется. — Очень удобно, кольцо же точно показывает, что ты права, что ты взрослая. Да, ум измеряется уже этим, — Рюджин встает с кровати, собираясь уходить.  — Ты сейчас правда уйдёшь? — голос звучит спокойнее, чем она себя чувствует. — А что? Мне и на это у тебя разрешение спрашивать? Уж простите, госпожа, но я, вроде, в своем доме, — Рюджин усмехается, проводя рукой по затылку. — Я не это имела в виду, — она качает головой, смотря на нее искренними глазами. — Не переворачивай. — Я ничего не переворачиваю, — Рюджин тут же отвечает, но уже без прежней насмешки, скорее с усталой злостью. — Я просто слушаю, что ты говоришь. — Тогда ты слышишь не то. — Тогда скажи нормально. Потому что пока это звучит как «всё решено, всем спасибо, расходимся». — Я не говорила, что всё решено, — Йеджи сжимает губы, на секунду отводит взгляд, потом снова смотрит прямо. — Серьёзно? — Рюджин коротко смеётся, делает полшага назад, но так и не уходит. — «Мы женаты, Рюджин». Это как, по-твоему, звучит? — Я просто сказала, потому что, отношения намного отличаются от брака. Я не могу просто так обижаться и вести себя, как дурочка. Это то, что есть, я просто сказала факт.  — Тебе было необязательно это говорить. Могла бы заменить чем-то более умным, — чуть более низким голосом произносит Рюджин. — «Более умным»? — тихо повторяет она. — Например? — Не знаю, — она пожимает плечами, но это выходит резче, чем нужно. — Чем угодно, кроме этого. — Кроме правды? — Йеджи наклоняет голову. — Это не правда, Йеджи, ты просто пытаешься заткнуть меня и закрыть тему. — И что ты от меня хочешь услышать? Рюджин не отвечает, собираясь уходить, но Йеджи дергает ее за руку в порыве импульсивности, сама не до конца осознавая, что творит. От неожиданности и потеряв равновесие Рюджин сваливается прямо на нее. Кровать тихо скрипит под их весом, и в следующую секунду Йеджи уже лежит, а Рюджин лежит на ней сверху, упираясь руками по обе стороны от её плеч, чтобы не придавить полностью. — Ты… — она выдыхает, но фраза обрывается. Йеджи не отпускает её руку. Наоборот, пальцы чуть сильнее сжимаются, не желая терять контакт. Её взгляд поднимается выше, цепляется за лицо Рюджин, и в нём больше нет той осторожности, которой она прикрывалась до этого разговора. Колено Рюджин задевает бедро Йеджи, дыхание касается кожи, и всё это вдруг становится слишком явным. Рюджин невольно опускает взгляд на губы Йеджи и зависает. Она почти сразу ловит себя на этом взгляде и поднимает глаза обратно, но уже поздно, момент случился и его не стереть. Йеджи не отворачивается, не двигается и никак не помогает разорвать эту близость, и именно в этой неподвижности есть что-то сильнее любого действия, что тянет ее сделать манящее. Рюджин, сбитая этой тишиной и отсутствием сопротивления, медленно наклоняется ближе.  Расстояние между ними сокращается до нескольких миллиметров. Дыхание смешивается, становится общим, тяжёлым. Время будто растягивается, зависает в этой точке, где уже почти нет обратного пути. Но в последний момент Рюджин резко замирает.Напряжение проходит по её телу, как вспышка. Она сжимает челюсть, закрывает глаза на секунду и останавливается буквально в паре миллиметров, не касаясь. — Чёрт… — выдыхает она едва слышно. Она отворачивает голову в сторону, будто отстраняясь хотя бы так, если не может сразу подняться. Лоб почти касается плеча Йеджи, дыхание всё ещё неровное.Йеджи остаётся под ней, всё так же молча. Её пальцы постепенно ослабевают, но не сразу отпускают запястье Рюджин, стараясь держаться. Йеджи чувствует, как напряжение в её теле не уходит даже тогда, когда Рюджин останавливается. Наоборот, оно становится плотнее, тяжелее, почти болезненным.  Будто всё, что должно было случиться, не случилось, и теперь зависло между ними, не имея выхода. — Рюджин? — произносит тихо Йеджи, чтобы Рюджин обратила нее внимание, — Посмотри на меня.  — М? — Рюджин поднимает голову, но все еще избегает ее взгляда, стараясь зацепиться за что-то другое.  — На меня посмотри, — Йеджи поаторяет, но тверже, чем в прошлый раз, — Ты остановилась, — произносит она спокойно, но слишком близко, чтобы это звучало нейтрально. — Почему? — Ты серьезно? — Рюджин усмехается, — Почему я остановилась? Задай себе обратный вопрос. Почему ты не собиралась меня останавливать? — Потому что я не хотела, — Йеджи произносит это так спокойно, как будто это самая очевидная вещь на свете. — Не хотела? — Рюджин повторяет без усмешки, вопрос, который она бросила почти с раздражением, вдруг получает слишком прямой ответ. — Да, не хотела. Если бы хотела, то остановила бы, — добавляет она. Рюджин почти уверена в том, что Йеджи пожалеет о сказанном спустя несколько минут, но как же Рюджин хочется поверить ее словам. — Ты не представляешь, как сильно я сейчас пытаюсь мыслить нормально, — тихо произносит Рюджин, и в голосе впервые слышится честная усталость от собственного сопротивления. А Йеджи замечает всё: как напрягаются её плечи, как Рюджин пытается удержать контроль хотя бы через неподвижность, как сбивается дыхание каждый раз, когда между ними становится на миллиметр меньше воздуха.Она смотрит на неё снизу вверх слишком внимательно, будто пытается запомнить каждую эмоцию на её лице. Рюджин медленно выдыхает и чуть переносит вес тела назад, скорее инстинктивно, чем осознанно, но полностью не отстраняется. Всё ещё слишком близко настолько, что Йеджи чувствует её дыхание кожей. — Это плохая идея, — произносит Рюджин. — Знаю, — Йеджи отвечает почти сразу. — Тогда почему ты сейчас смотришь на меня так, будто хочешь, чтобы я передумала? — Потому что ты уже передумала, —Йеджи чуть приподнимает подбородок, не разрывая зрительного контакта. На секунду между ними снова повисает тишина.Рюджин смотрит на неё долго. Слишком долго. А потом неожиданно тихо смеётся и наконец отводит взгляд в сторону, проводя рукой по затылку. — Ты невозможная, — выдыхает она. Никакой злости, только напряжение, которое никуда не исчезло, и слишком опасное понимание того, насколько легко они обе могли перейти черту несколькими минутами раньше. — Может отпустишь меня уже?  — Рюджин указывает на ее руку на запястье. Йеджи наконец чуть ослабляет пальцы, но делает это медленно, почти нехотя. Кожа скользит по коже, когда её ладонь отпускает запястье Рюджин, и даже этот короткий контакт ощущается слишком остро после всего, что только что между ними произошло. — Это уже начинает выглядеть как издевательство, — бормочет она. — Ты всегда можешь встать, — Йеджи чуть приподнимает бровь. — О, теперь ты решила дать мне выбор? — Рюджин коротко смеётся, на этот раз уже с явным неверием. — Я тебе его с самого начала давала, — спокойно отвечает Йеджи. — О, кошечка, может хватит быть настолько душной, — Рюджин встает с нее, но все же остается на кровати, не зная, что и сказать. — Спать хочешь? — Не так сильно, желания нет, — Йеджи пожимает плечами, — А что? — Хочешь посижу рядом? Поговорим, но уже о простых вещах, обычно это тебе помогало быстрее уснуть, — Рюджин произносит это так спокойно, будто каждый раз так делала. — Да, хочу. Так много стресса за день испытала, пусть хоть так отпущу мысли, — Йеджи устраивается поудобнее, освобождая побольше места для Рюджин.  — «Так много стресса за день испытала», — передразнивает Рюджин с лёгкой усмешкой. — Ты вообще понимаешь, что процентов восемьдесят этого стресса организовала себе сама? — То есть, ты винишь меня? Вообще-то…— прежде, чем она начала перечислять причины, почему виновата в этом не она, Рюджин подносит пальцы к ее губам, заставляя замолчать. — Пожалуйста, — тянет она с лёгкой усмешкой, — только не начинай сейчас полноценные дебаты в два часа ночи. Рюджин чуть сползает ниже по стене, устраиваясь рядом удобнее, и некоторое время просто смотрит куда-то вперёд, перебирая в голове безопасные темы для разговора. Желательно такие, в которых никто никого не пытается поцеловать, не спорит про брак и не ломает друг другу психику. — Вот поэтому я и хотела говорить о простых вещах, — Рюджин тут же закатывает глаза и тяжело выдыхает. — Ну так говори, — Йеджи выжидающе смотрит на нее, ожидая, какую же тему начнет ее «подруга». — Хорошо. Простая тема, — она указывает на неё пальцем. — Ты ужасный человек. — Это уже оскорбление, а не тема. — Нет, это наблюдение. — И за что именно я ужасная? — Йеджи фыркает себе под нос, а потом подтягивает одеяло выше, устраиваясь удобнее рядом с ней. Рюджин смотрит на неё пару секунд, явно обдумывая, с какого пункта начать. — Ты специально смотришь на меня такими глазами, чтобы проверить сколько я смогу продержаться. Это ужасно, — Рюджин закатывает глаза. — И как? Сколько самоконтроля осталось? — Йеджи приподнимает бровь. — Критически мало, — честно отвечает Рюджин раньше, чем успевает подумать— Боже, забудь, что я это сказала, — тихо стонет себе под нос и закрывает лицо ладонью. Йеджи чуть усмехается, про себя думая, что ни за что не хочет терять их дружескую связь. Рюджин слишком долго знает ее и пытается понять все ее поступки так, что она не может не довериться ее словам.  *** — Ты уверен, что Йеджи не узнает о твоих похождениях? — Даён выгибает бровь, смотря на него. — Какие похождения, Даён? У меня только ты, — Хамин коротко усмехнувшись, поглаживает ее плечи. — Правда? Ну, спасибо, —  она закатывает глаза. Она приподнимается на локте, внимательно рассматривая его лицо. Выглядит так, будто он искренне считает, что контролирует ситуацию. Это почему-то смешит её. — Что? — Хамин щурится, замечая эту улыбку. — Ничего, — тянет Даён. — Просто думаю, Йеджи ведь не глупая. Люди замечают такие вещи, но предпочитают узнать точно, потому что не хотят верить. — Опять начинаешь? — Он тяжело выдыхает, отворачиваясь к потолку, — Ты сегодня какая-то подозрительная, слишком много говоришь о ней. Йеджи, Йеджи, Йеджи… хорошо, что не стонала ее имя. — Не переживай, — она лениво проводит пальцем по его плечу и тихо смеется. — Пока что у меня другие фавориты.  «Пока что»? — Мм, тебе правда хочется уточнять? — она невинно хлопает ресницами. — А то вдруг самооценка пострадает. — Даён, — предупреждающе произносит он. — Что? — она улыбается ещё шире. — Ты сам начал. — Ты вообще понимаешь, насколько начинаешь переходить границы? — Какие именно? — она невинно приподнимает брови. — Границы твоего брака? Так ты их первым переступил. Даён видит, как у него напрягается челюсть, и почти довольно улыбается. Потому что Хамин сейчас выглядит не как уверенный в себе человек, а как мужчина, которого слишком раздражает чужая правота. — Ты слишком много думаешь о Йеджи, — резко бросает он. — Да, даже больше тебя, смешно. Ты же знаешь, что я была близка с Йеджи некоторое время? Кто же мог знать, что ты предпочитаешь своих бывших, нежели своей законной жены, — Даён прыскает со смеху. — Закрой рот, — произносит он холодно. — Ой, попала? Надо же. — Я серьёзно, Даён. — А я нет? — она приподнимает брови. — Ты так бесишься, будто я сказала что-то неправильное. Хамин резко хватает её за запястье, не слишком сильно, но достаточно грубо, чтобы заткнуть этот её спокойный, насмешливый тон. — Не впутывай Йеджи в это дерьмо. — Ого, как мы заговорили. Совесть мучает моментами? Ты знаешь, она меня даже больше мучает, хотя это не я изменяю, — елейным голосом произносит она. — Следи за языком. Я к тебе за легкостью, а ты мне мозг поедаешь. Разве ты была такой? Мои семейные дела тебя не касаются. — А если я не хочу следить. Иначе что? — Даён чуть наклоняет голову. — Ударишь меня? Выгонишь?  — Я не обязан перед тобой отчитываться о своём браке. — Конечно не обязан. Только не надо делать вид, что твои «семейные дела» никак меня не касаются, когда ты лежишь со мной в одной постели. — Вот поэтому я и не люблю такие разговоры. Начинается вечное «какой ты плохой» — Хамин раздражённо усмехается. — А ты хотел, чтобы я тебя пожалела? — Даён коротко смеётся. — Бедный Хамин, случайно изменяет жене и теперь вынужден слушать неприятные вещи. — Господи, почему вы обе такие?— Хамин тяжело выдыхает и проводит рукой по затылку. — Какие «такие»? — Даён спокойно отвечает. — Любите всё усложнять. — Нет, Хамин. Это ты всё усложнил в тот момент, когда решил, что можешь одновременно быть хорошим мужем и спать с другими, — Даён фыркает. — Да какая, к чёрту, правда? — Хамин резко оборачивается к ней. — Ты ведёшь себя так, будто между мной и Йеджи всё идеально было, а я просто пошёл налево ради развлечения. — А разве нет? — Даён невинно моргает. — Или сейчас будет история про «ты не понимаешь, мы отдалились»? — Потому что ты реально не понимаешь. — Тогда объясни, — она пожимает плечами. — Мне даже интересно. Хамин молчит несколько секунд, явно раздражаясь ещё сильнее от того, что сам не хочет продолжать этот разговор, но уже втянут в него. — Всё не так просто. — Боже, вы все одинаковые, — Даён смеётся и падает обратно на подушку. — Кто «вы»? — Люди, которые изменяют и думают, что фраза «всё сложно» автоматически делает ситуацию понятной. Думаешь, я тебя по голове поглажу за такое и скажу, что буду рядом, вместо нее?  — Очень смешно, — Хамин закатввает глаза.  — Я стараюсь, — спокойно отвечает она. Хамин натягивает футболку через голову и смотрит на неё сверху вниз. — Скажешь еще что-то умное? — Хамин оглядывает ее, — Если нет, можешь собирать вещи и уходить. — А еще круг? Не хочешь в первый и последний раз взять меня на кровати, где ты каждый день засыпаешь с женой? — Даён открыто насмехается над ним, — Если не хочешь, то я пошла. Мне нечего терять, не смотри на меня такими глазами. Я подумаю о том, рассказать ли Йеджи немного о тебе, чтобы узнала тебя получше. — Ты сейчас ведёшь себя как ребёнок. — Нет. Как человек, которому внезапно стало противно участвовать в чужом цирке, — Даён впервые за весь разговор становится серьезной. — Зачем пришла тогда? — Хамин делает шаг ближе. — А? Мне просто нравится секс с тобой, не более, — Даён поджимает губы, ведь хотела сказать совершенно иное, но закатить истерику, она не могла. «Нет, я же не Йеджи, да и не жена» — Не придумывай себе лишнего, — холоднее отвечает она. Она быстро собирается и отправляя ему воздушный поцелуй покидает квартиру. «Дура, ты же почти спалилась. Нельзя влюбляться в него, он же конченный ублюдок».  Она ударяет себя по голове, пытаясь избавиться от мыслей в голове, которые не давали ей покоя уже несколько месяцев.  *** — Ты так жестока ко мне, милая. У меня вся спина болит теперь. Неужели ты не могла добродушно отдать мне немного места на твоей кровати, мы же теперь встречаемся, почему ты так со мной? — Юна с утра жалуется на боль во всем теле, надеясь, что Джису ее пожалеет. — Да что ты такое говоришь? — Джису наигранно удивляется, — Правда что ли? — Юна кивает ей, — Извини, тогда ты не будешь ночевать у меня, никак не получится. — Что? Почему это? — Юна искренне не понимает, к чему та клонит. — Просто установка у меня такая, знаешь, мы до свадьбы не будем спать вместе, — Джису опускает голову вниз, чтобы Юна не заметила ее еле сдерживаемый смех. — Да ты издеваешься, — Юна жалостливо стонет, — Мы уже спали вместе вообще-то. — Да, но мы тогда были подругами, это нормально. А сейчас нет, уже не по дружески будем, так что нет, — Джису улыбается проходя мимо нее на кухню.  Юна пару секунд смотрит ей вслед с абсолютно оскорблённым лицом, а потом резко идёт за ней на кухню. — Это вообще нечестно. Ты не можешь сначала ответить мне взаимностью, а потом внезапно стать религиозной, — Юна обиженно дует губы. — Я не религиозная, Юна. Я просто теперь порядочная девушка, — Джису ставит кружку на стол и наконец поворачивается к ней с таким видом, будто говорит абсолютно серьёзно. — Ты ужасный человек, — Юна подходит ближе и почти повисает на её спине, утыкаясь лбом между лопаток, — То есть когда мы были подругами, спать вместе было можно, а мы начали встречаться и все, уже нельзя? — Юна медленно поднимает голову, всё ещё не отпуская её футболку. — Именно. Тогда это была дружеская ночёвка, а сейчас она стала романтической. Чувствуешь разницу? — Джису поворачивает голову через плечо и смотрит на неё с абсолютно невинным лицом. — Это самая тупая логика, которую я слышала в жизни, — она наконец тяжело выдыхает и снова утыкается носом ей в спину. — Но работает же. — Нет, не работает! Я страдаю! — Юна начинает ныть прямо ей в футболку. — У меня вообще-то язык любви– наблюдать, как ты мучаешься, — Джису мягко смеётся, чувствуя, как та возмущённо сжимает ткань у неё на талии. — Жестокая, — Юна недовольно бубнит ей в спину и для драматичности слегка кусает за плечо через футболку. — Ай, — Джису тут же смеётся и пытается локтем отпихнуть её от себя. — Вот видишь? Поэтому и нельзя пускать тебя в кровать. Ты агрессивная. — Между прочим, у тебя плечо удобное и пахнешь ты вкусно. А еще, у тебя одеяло тёплое. Как мне теперь вообще существовать? — Юна вопросительно смотрит на нее, строя глазки. — Боже, Юна, ты сейчас звучишь как бездомный котёнок, которого не пустили обратно в дом, — Джису качает головой, но улыбка всё равно становится мягче. — Потому что так и есть, зая, — Юна крепче прижимается к ней, — Я тебя люблю, а ты выгоняешь меня. — Во-первых, не манипулируй мной словом «люблю» ради доступа к кровати. — Поздно, я уже начала, — Юна довольно улыбается ей в спину и довольно жмурится, когда Джису всё-таки не отталкивает её. — Во-вторых, никто тебя не выгоняет, — Джису делает вид, что обдумывает что-то. — Мг. Просто выселяют из спальни как бывшую жену после развода. — Юна!— Юна сразу смеётся, чувствуя, как Джису всё-таки ткнула её локтем в бок. — Ладно-ладно, всё, отпускаю тебя, — Юна садится за стол, наблюдая, как Джису подходит к холодильнику, выбирая еду, которой им придется позавтракать.  Джису пару секунд просто смотрит внутрь, будто там из ниоткуда появится еда. — У меня опять ничего нормального нет, — констатирует она. — Есть ты, — спокойно отвечает Юна, уже устроившись за столом и болтая ногами. — Бесстыдница, и кто тебя такому учит? — Лиа мгновенно краснеет, но не поворачивается, чтобы Юна не начала ее дразнить.  — Ну, а что?  Я бы с удовольствием позавтракала тобой. Прямо на этом столе, пока ты держишься за край и пытаешься не стонать слишком громко, — Юна наклоняет голову, невинно улыбаясь. — Ой, да иди ты, — Джису закрывает холодильник, — Я просто налью нам чай, сегодня без завтрака. Кстати, про венчание Черён и Суми хотела сказать. Я все еще не могу поверить, так быстро, скажи? — О, ты сама перевела тему. Это прогресс. — Я спасаю свою психику, — Джису ставит чайник, не оборачиваясь. — Окей, — Юна коротко смеется и качает ногой под столом, наблюдая, как Джису достаёт кружки. — Так вот, — Джису наконец поворачивается к ней с кружками в руках, — тебе не кажется, что они как будто вчера познакомились, а уже венчание планируют? — Потому что нормальные люди, когда любят, двигаются дальше, а не устраивают олимпийские игры по эмоциональным качелям, — Юна лениво подпирает щёку рукой. — Ты сейчас нас оскорбила или похвалила? — Сказала правду, — невозмутимо отвечает Юна. — У Черён с Суми всё спокойно. Без этих «уйди, не трогай меня», «я тебя ненавижу», а через пять минут уже объятия на кухне. Они до тошноты милые, я не могу вытерпеть даже минут десять с этими двумя. Во всяком, я просто поддерживаю их и хочу, чтобы Черён была счастлива с ней, — Юна на секунду замолкает, — И хочу, чтобы мы с тобой тоже дошли. — Тогда Рюджин волк-одиночка? —Джису смеется, — Если мы все там уже нашли своих половинок, то Рюджин останется одна. — У нее есть Оливия, — Юна фыркает, — или ты уже ревнуешь свою новоиспеченную подружку к ее потенциальной девушке? — Не неси глупостей, Юна, какая ревность? — Джису потирает переносицу, садясь рядом с ней, — И Рюджин не будет с Оливией, потому что она все еще любит Йеджи, это очевидно. — Очевидно только для тебя. Рюджин, между прочим, может взять и внезапно начать жить дальше. Люди иногда делают такие шокирующие вещи, — Юна щурится, подвигая кружку ближе к себе. — Нет, — Джису качает головой слишком уверенно. — Ты бы видела, как она смотрит на Йеджи, когда думает, что никто не замечает. — А ты значит замечаешь? — Юна цокает. — Конечно замечаю, я не слепая, — Джису закатывает глаза и делает глоток чая, будто вообще ничего такого не сказала — Они совсем идиотки, —Джису медленно опускает кружку на стол. — Угу, — Юна кивает с абсолютно довольным видом. — Причем обе. Йеджи вообще понимает, что делает? — Думаю, в этом и проблема. Она слишком хорошо понимает, — Джису тяжело выдыхает — Это плохо кончится. — Возможно. — «Возможно»? Юна, там замужняя, беременная женщина и Рюджин, у которой самоконтроль держится на скотче и силе воли. — Ну, во-первых, звучит как описание самой напряжённой дорамы года, — Юна невозмутимо отпивает чай. — А во-вторых, не смотри на меня так. Я не говорю, что это нормально. — Но если честно, мне кажется, Рюджин сейчас в худшем положении, — Джису тяжело выдыхает. — Почему? — Потому что Йеджи хотя бы может спрятаться за «у меня муж, семья, ребёнок». А у Рюджин ничего нет. Только чувства, которые она уже сто раз пыталась закопать, ладно, хорошо. Забудем об этом, Йеджи не маленькая девочка, она сама решает, что для нее лучше, - сухо добавляет Джису. — Ты сейчас пытаешься убедить меня или себя? — Юна несколько секунд молчит, разглядывая её лицо.  — Никого. Просто не хочу сидеть и разбирать чужие чувства, будто мы можем что-то изменить. — Мгм, — Юна тянет это слишком понимающе. — А лицо у тебя всё равно такое, будто ты уже мысленно готовишься разнимать их на какой-нибудь семейной вечеринке. Хотя они вряд ли сорвутся. — Почему ты так уверена? — Джису бросает на неё быстрый взгляд.  — Потому что Рюджин слишком…эмм, Рюджин, — Юна пожимает плечами. — Она скорее сама себе горло перегрызёт, чем поставит Йеджи в ситуацию, где ей потом будет больно или стыдно перед всеми. — Ненавижу, когда ты вдруг начинаешь говорить умные вещи, — Джису медленно выдыхает через нос и откидывается на спинку стула. — Я многогранная, — Юна мило улыбается. — Ты раздражающая, — закатывая глаза, произносит Джису. — Но красивая. — Это, к сожалению, правда. — Спасибо, зая, — Юна тут же довольно усмехается. — Не называй меня так, когда я пытаюсь быть серьёзной. — Не могу. Ты слишком милая, когда хмуришься и делаешь вид, что не переживаешь за всех вокруг, — Юна тихо смеется. — Подожди. А почему тебя вообще так интересует их личная жизнь с утра пораньше? — Джису щурится. — Потому что свою ты мне развивать не даёшь, — Юна невинно моргает. — Господи… — Между прочим, это всё ещё ужасно жестоко, не пускать свою девушку в кровать. — Ты снова начала? — Я никогда не заканчивала.