Mea ex amica vel futurae uxori?

Любой в другой день Юна бы постеснялась позднего визита к Джису, но сейчас имея бесконечную веру в себя и в взаимную любовь между ними, она нажимает на звонок. Не проходит и минуты, когда дверь отворяется и Юна готова поклясться, что милее человека на Земле не может существовать. Джису сонная, на ней ее домашняя одежда, волосы растрепанны, но она все еще настолько красива и мила, что придется собрать все силы в кулак, чтобы не зацеловать ее прямо сейчас.  — Ты чего так поздно, что-то случилось? — Джису пропускает ее, зевая. — Прости, что так поздно, просто мне нужно тебе сказать это прямо сейчас, иначе я не произнесу это никогда. Признаюсь честно, я никогда не была настолько уверена в своем выборе, — Юна слышит как быстро бьется собственное сердце, наровясь вырваться из ее груди, — Джису, я люблю тебя.  Я не знаю, что ты чувствуешь. Не знаю, видишь ли ты меня так же. Но я знаю одно: если я сейчас уйду, не сказав этого, я буду жалеть всю жизнь. Я не могу красиво излагать свои мысли и описать все то, что испытываю, но искренность это мое главное оружие. Я не хочу тебя терять и видеть тебя с кем-то другим. И думай быстро. Боюсь, если ты мне сразу не ответишь, мне придется приложить большие усилия, чтобы устоять перед тобой. Джису смотрела на неё несколько секунд. Сон окончательно исчез из её глаз. Она медленно закрыла дверь за спиной Юны и шагнула ближе. — Ты правда ожидаешь ответа? — Джису выгибает бровь, — Я думаю, ты просто поставила меня перед фактом, — она улыбается, проводя рукой по ее щеке, — Ты невозможная. Но я чувствую то же самое, что и ты. Юна улыбается во весь рот, так как ожидать другой ответ от нее и не планировала.  — Ты так думаешь? Если бы я ставила перед фактом, я бы уже целовала тебя — Юна подходит ближк, глазами очаровывая Джису.  Юна почти слышит, как внутри себя считает секунды, ожидая зеленого света от любимой, теперь уже, девушки. — Думаешь, я шучу? — шепчет Юна, и в её голосе больше нет ни капли сомнений. Юна притягивает Джису к себе, ладони крепко ложатся на её талию, ощущая то, о чем она могла только мечтать и думать.  И Юна больше не ждёт. Она тянет Джису ближе, и расстояние между ними исчезает так быстро, будто его никогда и не было. Поцелуй получается не осторожным и не выверенным. Он полон всего того напряжения, которое копилось между ними слишком долго.Она целует ее так, словно губы Джису были ее спасением от смертельной болезни. Джису выдыхает ей в губы от неожиданности, но в следующую же секунду отвечает так же отчаянно, держа ее за шею. Юна чувствует, как ладони Джису дрожат, и это только подогревает страсть, заставляя их сердца биться в бешеном темпе. Когда они наконец отрываются друг от друга, между ними остаётся всего несколько сантиметров. Юна всё ещё держит её за талию, а Джису смотрит на неё так внимательно, будто заново изучает её лицо. — М, что? — Юна сглатывает, всё ещё ощущая на губах тепло поцелуя. — Я люблю тебя, забыла сказать, — Лиа прижимается, крепко обнимая Юну и вдыхая ее запах.  Юна тихо смеётся, прижимая её ближе. Она утыкается носом в её волосы, вдыхает и чувствует, как бешеный ритм сердца постепенно становится спокойнее. — Ты правда пришла среди ночи только ради этого? — тихо спрашивает Джису, не отпуская её. Юна чуть отстраняется, чтобы видеть её лицо, но руки всё равно остаются на её талии. — Только? — она усмехается. — Я вообще-то только что призналась тебе в любви. — И сразу напала, — Джису улыбается уголком губ. — Это была логичная последовательность. Джису тихо смеётся, но её взгляд становится мягче. Она проводит большим пальцем по щеке Юны, будто всё ещё убеждается, что та действительно стоит перед ней. — Я — начинает она и на секунду запинается. — Думала, что ты никогда этого не скажешь. Юна удивлённо поднимает брови. — Серьёзно? — Серьёзно. Ты всегда смелая во всём, кроме чувств. Я тоже и думаю, если бы сейчас ты не сказала этого, то мы бы никогда не смогли начать что-то большее, чем дружбу. Юна на секунду задумывается, а потом пожимает плечами. — Значит, сегодня исторический день. — Очень, — тихо отвечает Джису. — Кстати… — вдруг говорит она. — М? — Я пришла сюда с очень красивой речью в голове. — И? — Она закончилась на словах «я люблю тебя». И я думала, мне придётся выбивать из тебя взаимность, — шепчет Юна, касаясь губами виска Лии. — Попробовала бы, — фыркает та, но тут же мягко целует Юну в уголок губ. — Я все еще сонная, чтобы соображать, я не удивлюсь, если это всё плод моего воображения.  — И часто ты такое видишь во снах? — Юна хитро улыбается, смотря на смущенную девушку. — Ой, что-то спать сильно захотелось, завтра поговорим — Джису притворно зевает, пытаясь уйти от вопроса, — Постели себе что-нибудь на диван, там и поспишь. Джису выбирается из рук Юны, смеясь и уходя в сторону комнаты. — Эй! Ты издеваешься?! *** Тишина в квартире сводит с ума. Часы на стене тикают слишком громко, будто специально напоминают, сколько времени он уже сидит один. Бутылка почти наполовину пуста, но легче от этого не становится. Все, что он сможет сделать это пить дальше и пытаться забыться.  Он упрямо повторяет себе одно и то же: Йеджи все придумала сама и он не сделал ничего плохого, каждая их ссора происходит из-за того, что она не умеет слушать и не хочеи даже пытаться понять его чувства. Так ведь? С Даён намного проще. Ей не нужно ничего объяснять, она помогает ему излить все свои чувства хотя бы в занятие любовью. С ней нет никаких ссор, проблем и ответственности, значит и безопасно. Когда он рядом с ней, мир становится проще: есть прикосновения, есть дыхание, есть временное забытьё. Даён не просит его быть лучше, чем он есть. Ей достаточно того, что он приходит. Он не считает это предательством. Он не уходит от Йеджи полностью, он не обещает Даён ничего, что выходило бы за рамки настоящего момента. Он просто определяет места, где ему трудно находиться и где ему легче забыться. Он не формулирует это так прямо, но внутренне ощущает, что имеет право на место, где от него ничего не требуют. Любовь для него всегда была связана с ощущением безопасности. Если рядом становится тревожно, если его просят выйти за пределы привычной роли, он отступает. Он умеет говорить о непонимании, о давлении, о том, что его «не слышат». Он редко говорит о том, что сам не готов слышать в ответ.  С Йеджи нужна не только физическая близость, она человек, который требует и эмоциональной связи.  И именно это вызывает усталость, почти раздражение. Йеджи сама доводит до конфликтов, сама обостряет, сама ищет проблемы там, где их нет. Она сложная для отношений, она не заслуживает тлго, что он дает ей. Он просто объяснил что с ним нельзя так разговаривать. Хамин не виноват в том, что она воспринимает всё слишком остро. Можно поговорить спокойно без слез и драм на пустом месте. Она всё усложняет. Это всегда она. Он не уходит от Йеджи, потому что не уверен, что хочет терять то, что у них есть. Он не отказывается от Даён, потому что рядом с ней ему легче дышать. В его восприятии это не двойная жизнь, а поиск баланса. И если представить, что Йеджи однажды действительно уйдёт, он будет убеждён, что сделал всё возможное, чтобы спасти их, но просто оказался с той, кому нужно слишком много.  Он никогда не будет виноват в том, что изменил. Йеджи заставила его так поступить, любила бы она и он бы не изменил.  Пока он в раздумьях, его телефон возгорается от входящего звонка «Младший менеджер Даён». — Алло? Привет, любимый! Давно не виделись, приедешь ко мне? Я соскучилась, — с нетерпением говорит женский голос. — Да? Можешь ко мне сегодня, у меня нет желания выходить куда-то, — сказал он наконец устало. На том конце на секунду стало тихо, а потом Даён тихо рассмеялась. — Ты смеешься надо мной? Я ни разу не была у тебя, Йеджи же дома сегодня, с чего бы я должна к тебе? — ее голос стал немного раздраженным. Он медленно проводит рукой по лицу, чувствуя тяжесть в висках. — Её нет дома, — коротко отвечает он. — Правда? — тянет Даён. — И где же она? — Откуда мне знать? Вышла из себя, когда ругались, вот и ушла куда-то, — Хамин раздражаенно выдыхает. —Ты ненормальный? Она может в любой момент вернуться, неужели тебе настолько плевать. И в смысле откуда тебе знать? Я что-ли знать должна? — Даён цокает языком. Хамин на секунду отводит телефон от уха, словно ему нужно время, чтобы не сорваться. В висках неприятно пульсирует, а слова Даён звучат слишком громко для этой тихой квартиры. — Не начинай, — устало говорит он. — Я просто предложил. — «Просто предложил»? — Даён шумно выдыхает. — Ты зовёшь меня к себе домой, когда твоя, на минуточку, жена может вернуться в любую минуту. Ты вообще слышишь, что говоришь? Хамин раздражённо проводит пальцами по столу, отбивая ритм, будто это может заглушить её голос. — Она не вернётся. — Откуда такая уверенность? — резко отвечает Даён. — Ты же сам только что сказал, что не знаешь, где она. Он на секунду замолкает, потом пожимает плечами, хотя она этого не видит. — Потому что она всегда так делает. Уходит, чтобы устроить драму, а потом возвращается, когдв успокоится. — То есть ты уверен, что она сейчас где-то одна, расстроенная после вашей ссоры и решил позвать меня? — Даён тихо усмехается.  — А что мне, сидеть и ждать, пока она решит вернуться и продолжить скандал? — холодно отвечает Хамин. — Можешь, да, даже это логичнее. Мне кажется, что ты вообще не понимаешь, как это звучит. — Даён, — говорит он сквозь зубы. — Я не просил лекцию. На том конце раздаётся короткий смешок. — Ой, прости, — тянет она с явной насмешкой. — Я забыла, что думать у вас в семье должна только Йеджи. А ты у нас просто страдающая сторона, да? Хотя знаешь… это даже смешно. Твоя жена психует, убегает из дома, а ты звонишь мне. Очень романтично. — Мы поссорились, — холодно отвечает он. — Это бывает. — Да я знаю, — фыркает Даён. — У вас это, кажется, любимое хобби. — Если ты собираешься обсуждать мою жену, то— — А что, нельзя? — перебивает она. — Ты же сам её только что выставил истеричкой. Я просто продолжаю мысль. Он сжимает телефон сильнее. — Даён. — Что? — лениво отвечает она. — Я просто говорю, как есть. Она орёт, ты убегаешь ко мне. У тебя все так просто, — она тихо смеется — Забавно, что ты каждый раз к ней возвращаешься, хотя не любишь. Хамин на секунду замолкает. — Ты приедешь или нет? Даён фыркает. — К тебе домой? Серьёзно? Она чуть понижает голос. — Я что, настолько отчаянная, чтобы ехать в квартиру, где твоя жена может в любой момент открыть дверь? — Она не вернётся. — Да мне плевать, вернётся она или нет, — резко отвечает Даён. — Я не собираюсь стоять у твоей двери и думать, не прилетит ли мне по лицу от твоей «эмоциональной» супруги. — Даён… — говорит он медленно, чувствуя, как голос становится низким и плотным. — Слушай. Я знаю, ты злишьсч, и я понимаю, что это выглядит, будто мне всё равно, но мне нужна ты. Только ты. Не просто «второй план», не утешение. Ты. На том конце линии слышен короткий смешок, полный иронии: — Хмм… интересно, — говорит Даён. — Ты умеешь говорить красиво, Хамин. Но слова ещё не убедили меня ехать к тебе домой, где Йеджи может в любой момент вернуться. — Хочешь, я скажу честно? — тихо, но с вызовом. — Мне не важно, где она. Мне важно, чтобы ты была здесь. Чтобы мы были вместе хотя бы на этот час. — Ах да? — Даён понижает голос, словно проверяя его уверенность. — Так просто? Ты уверен, что мне интересно просто быть рядом? — Не просто рядом, — отвечает Хамин, чуть ближе к шёпоту. — Я хочу чувствовать тебя. Твое дыхание, твои губы и твой запах.  — Хмм… — тянет она. — Ладно, — голос становится ниже, чуть хрипловатый, — но только потому что я хочу видеть, что ты действительно стоишь за этими словами. И чтобы ты понял, я могу быть довольно требовательной. — Я знаю, — спокойно отвечает Хамин. — И именно поэтому хочу тебя здесь. Часы на стене продолжают тикать, но теперь их ритм будто подыгрывает предстоящей страсти, а не давит тишиной. *** День выдался длинным, и усталость постепенно начинала догонять её только сейчас, когда работа осталась позади. Рядом с ней Оливия уже копалась в сумке, что-то раздражённо бормоча себе под нос. — Я клянусь, — наконец сказала она, захлопывая сумку и поднимая голову, — если дома не будет нормальной еды, я просто закажу три пиццы и съем их сама. И даже не поделюсь. Рюджин тихо усмехнулась, пока они поднимались по ступенькам. — Ты говоришь это каждый день. — Потому что каждый день я надеюсь, что однажды ты меня пожалеешь и начнёшь готовить, как нормальный человек. — Я готовлю. — Салаты? Это не готовка, Рю.  Они подошли к двери квартиры. Рюджин достала ключи и уже вставляла их в замок, когда Оливия снова заговорила: — И вообще, знаешь что? Я могу жить с тобой всегда, потому что без меня ты умрешь от голода, либо потеряешь свою прекрасную фигуру. Так что, — Оливия замолкает, когда слышит копошение со стороны кухни, — Рю, ты слышишь? — Да-да, я слушаю тебя, — Рюджин разувается, и собирается пройти дальше, но Оливия ее останавливает. — Эй, я не про это. Там кто-то есть, я слышу шорохи, — шепчет Оливия и Рюджин хочет рассмеяться, но напугать ее хотелось еще больше. Рюджин на секунду замирает у двери, будто действительно прислушивается. Из кухни доносится тихий шорох. Лёкгое постукивание кружки о стол и еле слышный скрип стула. — Да, слышу, — совершенно спокойно произносит Рюджин. Оливия смотрит на неё с ожиданием, приподняв брови. Но Рюджин просто продолжает разуваться, лениво развязывая шнурки, будто ничего странного не происходит. — И?.. — шёпотом тянет Оливия, наклоняясь ближе. — Почему ты так спокойна? — Потому что это не первый раз, —Рюджин пожимает плечами, стараясь сдержать смех — Что значит не первый раз? — Оливия заметно напрягается. — Иногда ночью там кто-то ходит. Я уже привыкла, — Рюджин открывает тумбу для обуви и совершенно спокойным тоном продолжает ее разыгрывать. Оливия медленно поворачивает голову в сторону кухни. Там полутемно, коридор уходит вглубь квартиры, и кажется, будто в конце действительно кто-то стоит… или просто тень от мебели. — Рю… — голос у неё становится заметно выше. — Ты сейчас серьёзно? Ты не шутишь? — Мгм, — лениво кивает Рюджин, закрывая шкаф. — И ты ничего не делала? — Оливия уже почти шипит. — А что я должна была сделать? — Рюджин чуть наклоняет голову. — Например, переехать? Или такой функции уже не существует, ты уже не сможешь уйти отсюда и призрак уже вскружил тебе голову? — Оливия фыркает, все же подходя к Рюджин и беря ее за руку, — Мне очень страшно, Рюджин, что мне делать? Неужели я умру, так и не исполнив все свои мечты? В этот момент из кухни снова доносится тихий звук, как лёгкий звон ложки о кружку. Оливия резко сжимает её руку обеими ладонями. — Рю. — М? — Если это реально призрак, — она говорит почти шёпотом, — Мы же не умрем сегодня же? Не успела Рюджин ответить, как доносятся тихие шаги и Йеджи показывается у прохода на кухню. — Ой, вы пришли? Оливия, привет! — Йеджи оглядывает их положение и слегка выгибает бровь.  — Йеджи, — Рюджин разочарованно простонала, — могла бы и подождать. Все испортила мне, — она закатывает глаза, все же не сдерживая короткого смеха.  Оливия несколько секунд просто смотрит на неё. Сначала на Рюджин, потом на Йеджи, потом снова на Рюджин. Страх медленно уходит с её лица, и на его место приходит осознание. — Подожди, — тихо говорит она. Рюджин всё ещё тихо смеётся, потирая руку, которую Оливия так крепко держала. — Рюджин… — Оливия медленно прищуривается. — Ты… — Она резко отпускает её руку, — ТЫ ИЗДЕВАЛАСЬ НАДО МНОЙ?! Йеджи растерянно моргает, всё ещё стоя у прохода на кухню. Рюджин в этот момент уже откровенно смеётся, прикрывая рот рукой. Оливия начинает откровенно злиться резко разворачивается обратно к Рюджин и без предупреждения начинает колотить её кулаками по плечам. — ЭЙ! — Рюджин сразу сгибается, закрываясь руками. — Лив! — Ты идиотка! — шипит Оливия, тыкая её кулаком в руку. — Я чуть не умерла от страха! Рюджин смеётся так, что почти не может стоять. — Ай! Подожди! — она пытается увернуться. — Это было смешно! — Нет! Ни разу не смешно, — Оливия толкает ее обеими руками в плечо.  Йеджи растерянно смотрит на них. Она явно понимает только одно: Оливия злится, а Рюджин смеётся. — Эй… — осторожно говорит Йеджи, делая шаг вперёд. Оливия резко поворачивается к ней, всё ещё тяжело дыша и активно жестикулируя. Она говорит ей, что Рюджин напугала ее до чертиков тем, что здесь призрак, а это оказалось она и жалуется ей, но Йеджи ее не понимает, английский Оливии слишком быстрый для нее.  — Рюджин, когда-нибудь я прикончу тебя, — Оливия разворачивается к Рюджин и показывает ей гневный взгляд, который ничего хорошего не предвещает. — Я тоже тебя люблю, зая, — Рюджин присылает ей воздушный поцелуй, пытаясь разглядеть, куда ей бежать, чтобы сбежать от новых порции ударов. А вот это Йеджи поняла. Она мгновенно застывает, сердце слегка дергается. Её глаза на секунду задерживаются на Рюджин и Оливии. Возможно ли, что они чувствуют что-то друг к другу? Она моргает, быстро отводя взгляд, стараясь не выдать ни малейшего смущения или тревоги. Внутри что-то тихо горит, но на лице спокойствие. Йеджи делает шаг назад, чуть прячась за дверной косяк, как будто пытается дистанцироваться от ощущений, которые ей ещё рано признавать. Рюджин всё ещё смеётся, почти валится на пол, а Оливия медленно успокаивается, тяжело дыша и всё ещё активно жестикулируя. Йеджи наблюдает за ними, отмечая каждый взгляд, каждое движение. Внутри странное острое чувство ревности, которое она тщательно прячет. «Мы всего лишь подруги», повторяет она про себя, но сердце предательски бьётся сильнее. — Рюджин, — Оливия внезапно делает паузу, тяжело дыша, — ты всегда была такой безжалостной? — Только с тобой, — Рюджин хитро улыбается, шагая ближе и слегка подтягивая Оливию к себе. — Остальные ещё не заслужили. — Эй! — Оливия пытается толкнуть её снова, но уже без прежней злости, скорее с игривой готовностью. — Я тебе покажу, кто тут заслужил, а кто нет! Йеджи тихо прикусывает губу, скрывая то, что чувствует. Она не понимает слов, но видит, что между ними есть свой особый ритм, своя энергия, играющая на грани игривости и смеха, и провокации. Её взгляд чуть задерживается на Рюджин, на её свободном, игривом поведении, и Йеджи внутренне вздрагивает. — Вы здесь совсем с ума сошли, да? — наконец, осторожно спрашивает Йеджи, делая шаг ближе, чтобы встать между ними, но сохраняя внешнюю нейтральность. — Всё в порядке? — Абсолютно, Йеджи! — Рюджин весело кивает, — только маленькая битва за честь, ничего серьёзного, — Рюджин смеётся, отпуская её и одновременно поворачивается к Йеджи, — А у тебя, всё в порядке? — говорит спокойно и дружелюбно, улыбаясь. Йеджи моргает, слушает и кивает, стараясь держать лицо спокойным, но сердце бьётся быстрее. Она ощущает заботу и тепло в голосе Рюджин, но слова для неё не важны, важен тон. — Не волнуйся, всё будет хорошо, — Рюджин мягко наклоняет голову к Йеджи. Йеджи кивает и улыбается ей, пряча все то, что тревожит ее.  — Ну что, продолжим нашу маленькую битву? — Рюджин снова смотрит на Оливию и тихо смеётся. — Ты только попробуй, Рю! Йеджи тихо шагает чуть ближе, всё ещё скрывая свои чувства, наблюдая, как две девушки разыгрывают свою игривую дуэль, с лёгким смехом, толчками и шутками. Она ощущает странное щемящее чувство ревности и одновременно интереса, и пытается прятать это за спокойным лицом.