Сделай второй шаг навстречу

      — Почему я вообще должен слушаться его? Я живу своей жизнью, оплачиваю свою квартиру и могу заводить, кого захочу! Мы не говорили с ним уже полгода и, надеюсь, не заговорим снова, — спорил Чонгук со старым другом семьи по имени Чимин. Жизнь Чонгука практически не отличалась от жизни любого идиота из его окружения — бизнес родителей, приносящий огромные капиталы и заставляющий их детишек бегать на цыпочках, чтобы тех не лишили наследства; вечное соревнование между взрослыми за «лучшую семью года»; противное подлизывание всему живому, лишь бы не упасть в грязь лицом на светских торжествах, и создание розовой оболочки примерного ребенка, идеально знающего три языка и поступившего в престижное место. Такой жизнь Чонгука была до момента, пока он не хлопнул дверью перед лицом собственного отца, которого абсолютно не устраивал его ребенок. Двадцать лет своей жизни Чон прожил под контролем многочисленных и вечно меняющихся гувернанток, к которым даже не успевал прикипеть. Да и зачем, если они делали все только для того, чтобы его отец был рад? Это ведь он платил им деньги и трахал на столе, обещая замки и счастливую жизнь. А потом позорно выгонял из дома, потому что те не справлялись с бунтарским характером маленького Чон Чонгука, который просто хотел радоваться солнцу, играть в догонялки и читать короткие рассказы о любви, которую никогда не видел. Он просто хотел быть ребенком и больше никогда не появляться на этих лицемерных светских вечерах, от которых его уже тошнило, и не разговаривать с людьми, которые его окружали. Единственной темой их разговоров были деньги, наследство, секс… и еще раз деньги. Нравилось ли это Чонгуку? Секс — определенно да, а вот родительское наследство нет. Он боялся и не хотел зависеть от своего ненавистного отца, избивающего его за одну маленькую ошибку и руководящего его собственной жизнью. Он хотел быть свободным и добиться всего сам. Именно это он пытался донести до своей семьи в лице одного человека, которому дал в морду перед тем, как послать и больше никогда не отвечать на его звонки. — Ты не можешь вечно бегать от него! Что будет с наследством, когда он умрет? Все, чего он добился, разворуют ваши такие же глупые и жадные родственнички, не раз пытающиеся переписать бизнес на себя, — спорил с ним Чимин. Пак Чимин всегда был, наверное, единственным представителем высшего общества, который так же, как и Чонгук, ему не подходил. Однако, единственное отличие заключалось в том, что родители Чимина любили его настолько, что могли отдать жизнь за него. Конечно, единственный долгожданный сын, которого, кажется, ожидал увидеть весь город. На этом они с Чоном и сошлись — две абсолютные противоположности эмоциональности и токсичности, поддерживающие друг друга до конца. И даже если кто-то из них был не прав. — Чим, мне глубоко насрать, что будет с его бизнесом, жизнью и им самим. Он стал для меня никем в тот момент, когда ударил маленького и беззащитного ребенка. И да, я говорю про себя в третьем лице! — ответил Чон. — Ну и что ты будешь делать с щенком? Как ты на руках с псом сможешь поехать куда-то? Оплачивать его корм и врачей? Я знаю, как тебе не хватает кого-то близкого, ну, после меня, конечно же. Может, все-таки попробуешь довериться кому-то? — умолял друга Пак. — Считай это протестом и началом моей полноценной взрослой жизни. Я же больше не ребенок, — ответил Чонгук и положил трубку. Он и правда любил Чимина, наверное, даже больше, чем себя, только вот иногда он злил его своей крайней правильностью и рассудительностью. Но ведь Пак был единственным любящим его человеком? Скорее да, чем нет — в жизни Чонгука были только партнеры для секса, но никак не для близких отношений, которые были ему не нужны… до одного случая, вскружившего ему голову. Поэтому он и принял решение завести пса в пьяном бреду под целой бутылкой виски.       Через пару часов Чонгук стоял перед небольшим зоомагазином с коротким названием «Рэй». Это здание — единственное теплое воспоминание из детства, до сих пор согревающее его окаменелое сердце. Но правда ли оно было таким окаменевшим, если усиленно билось каждый раз, когда Чонгук наблюдал за администратором, работающим в месте, перед дверьми которого они когда-то с отцом обрезали красный бант? Открыть зоомагазин было детской мечтой Чонгука, каждый день уговаривающего своего злобного отца открыть дом для брошенных животных, который неожиданно принес большую прибыль семье Чон. Тогда отец открыл еще несколько точек, к планированию которых не подпускал Чонгука — они не увенчались успехом, потому что, как считал Чон, были открыты бездушным человеком. Лето в Сеуле выдалось крайне жарким без единого порыва ветра, который бы принес за собой капли от городских фонтанов и поилок. Но несмотря на это, по спине Чона каждый раз проходил холод, вызывающий мурашки. Неожиданно для самого себя поход именно в этот зоомагазин давался ему тяжелее всего. И не потому что в любую секунду он мог встретить отца, которого не видел уже три года, а потому что на смене сегодня был именно он.       Парень по имени Ким Тэхен обладал утонченной аристократичной внешностью, которая так сильно привлекала Чона. Его длинные руки и пальцы, изящно держащие любой предмет в своих руках; вьющиеся темные волосы, слегка падающие на лисьи глаза, и квадратная улыбка, уносящая Чонгука куда-то очень далеко: в последний раз, когда он увидел Тэхена, то буквально завис с открытым ртом, не замечая ничего вокруг. А может, именно из-за него Чонгук не мог построить хоть какие-то отношения кроме сексуальных? Да и они тоже были на грани исчезновения, потому что лицо Тэхена, кончающего от его ласк и стонущего его имя, не выходило у него из головы. И вот, он снова, как какой-то маньяк, стоял перед окнами и наблюдал за Кимом, не решаясь войти. Их последняя встреча закончилась, мягко говоря, не очень — Тэхен разозлился на Чонгука, когда в очередной раз не услышал признание в любви, а почувствовал лишь холод. Ким считал себя использованным, грязным и недостойным любви, тогда как Чон был готов боготворить его, но испугался. Собственная гордость и страх не позволили ему рассказал о своих чувствах.       — К вам можно? — спросил Чонгук, решившись наконец-то зайти внутрь здания. — Ч-Чонгук? — удивился Тэхен и замер, держа в руках две миски с кормом. — Что ты здесь делаешь? — Да вот, решил завести нового друга. Обошел кучу зоомагазинов, но лучше этого не нашел. Особенно с таким администратором, — пытался разрядить обстановку Чонгук. — Оставь комплименты своим шлюхам, Чон. На меня это больше не действует. — Полегче… Я просто зашел посмотреть пса, — ответил он и направился к вольерам. Чонгук чувствовал, как небольшая тяжесть внутри нарастала с геометрической прогрессией от пристального взгляда Тэхена на своем затылке. От одной мысли, что Ким его еще не забыл, у него переворачивались все органы и подкашивались ноги. Он был готов буквально умолять его дать ему второй шанс, но одергивал себя каждый раз, когда эта мысль приходила в его голову — Тэхен никогда не захочет вернуться к тому, кто разбил его сердце.       Таким Тэхен был еще со времен школы, в которую попал только благодаря своему блестящему уму. Ким был лучшим учеником в классе, обучающимся на гранте, но борющимся с жестокостью детей богатых родителей. Только Чонгук и Чимин пытались защитить его и сделать жизнь в школе хотя бы немного терпимее. Так они и дружили — лучшие друзья Чимин и Тэхен, а рядом Чонгук, тайно влюбленный в бедного ботаника. Просто невероятная троица, не так ли? — Кого бы ты хотел взять? — холодно сказал Ким, разрушив оглушающую тишину в помещении. — Кого-то, с кем бы я смог справиться, найти общий язык. — Неужели? А такое бывает? — язвил Тэхен, вызывая небольшую улыбку на лице Чонгука. Он его не забыл?       Чон внимательно осматривал каждый вольер, пытаясь понять, какой пушистый комок вызовет в нем хоть небольшую толику тепла. Пройдя уже два пролета под забавное пыхтение Тэхена, он резко остановился перед клеткой с маленьким коричневым щенком, у которого не было сил даже пищать — он лежал и смотрел на него маленькими черными бусинками, облизывая морду после целой миски выпитого молока. — Его хочу, — указал он пальцем на щенка. — Ты уверен? Это же доберман… Они непростые, — ответил Тэхен. — Сколько мне тебе доплатить, чтобы ты навещал нас хотя бы три раза в неделю и помогал с его воспитанием? — спросил Чонгук, смотря в широко раскрытые от удивления глаза Тэхена. — Что сделать? Совсем из ума выжил! Я в твою квартиру даже под дулом пистолета не зайду, — покраснел Тэхен. — Еще чего придумаешь? Может, мне его забрать и воспитать, а потом тебе отдать, как станет примерным песиком? Ты ведь так любишь, когда перед тобой бегают на цыпочках. Чонгук чувствовал злость Кима, но в глубине души понимал, что это было обидой — Тэхен строил из себя бездушного и холодного человека с теми, кто слишком сильно его обидел. Может, он не забыл его? Чонгук не хотел отступать — он хотел наладить свою жизнь, испорченную его отцом, и начать это именно с возвращения Тэхена, о котором думал день и ночь. — Тэ, я просто хочу, чтобы ты проверял нас хоть иногда. — Три раза в неделю это «иногда»? И не называй меня так, — ответил Ким, пытаясь найти ключи от клетки. Чонгук молча наблюдал за каждой эмоцией на лице Тэхена, пытаясь уловить хотя бы одну положительную. Он подошел ближе, залипая на его язык, который тот обычно вытаскивал, когда старательно что-либо делал, и возбуждался, как какой-то школьник в пубертатный период. — Не смотри на меня так и отойди, чтобы я достал щенка, — приказал Тэхен и, открыв клетку, аккуратно достал пса и направился в отдельную комнату, чтобы собрать необходимые вещи. Чонгука забавляла такая реакция Тэхена, которая будто призывала его действовать дальше, но вдруг он задумался. У Кима ведь не появился никто за эти полгода, пока Чон пытался собрать все свои страхи воедино? Тот день, когда Тэхен ушел от него, хлопнув дверью перед его носом, кажется, снился ему каждую ночь. Он сразу же ощутил холод не только снаружи, но и внутри — одиночество, потеря близкого и любимого человека резко ударили в голову и забрали вторую половинку сердца. Чонгук перестал чувствовать себя цельным человеком.       — Ну так что насчет надбавки? — намекнув, спросил Чонгук. — Нет и даже не проси. Зарплаты от твоего отца мне достаточно, — холодно ответил Тэхен, пытаясь что-то найти в шкафах. — Вот эти пеленки разложи по всей квартире и купи спрей от запаха, корм малышу давай только влажный, потому что его рождение далось маме тяжело. И накупи ему игрушек! Ты кажешься не таким бесчеловечным как раньше, поэтому ничего не забудь. Последняя фраза ударила Чонгука прямо под дых. Неужели Тэхен и правда был такого мнения о нем? Каменный, холодный, грубый и бесчувственный — все это колом ударяло прямо в душу Чона, будто он вампир, которого Ким пытался безжалостно убить. — Хорошо, Тэ, — ответил Чонгук, улыбнувшись, когда Тэхен снова закатил глаза, и спросил: — А кличка у этого чуда есть? — Называй, как хочешь, Гукки. То есть Чонгук. Да, Чонгук, — замешкался Ким и явно покраснел. — Назову его… Бам. Как будто он маленький взрыв эмоций и чувств. Или символ начала чего-то нового, — сказал он, почувствовав сильное тепло внутри и заметив глубокий взгляд Тэхена на себе. Он не был наполнен ненавистью, как пять минут назад, а скорее нежностью и очарованием. Выйдя из зоомагазина, Чонгук осознал, что для них с Кимом еще не все потеряно — тот явно чувствовал к нему что-то кроме обычной ненависти и нелюбви, пряча за маской безразличия истинные чувства, которые тот мог вырвать из себя только вместе со своей душой.

***

      Уже дома Чонгук забрался в кровать после тяжелого дня под писк маленького пушистого комочка, нагло устроившегося прямо под его подмышкой. Бам медленно засыпал, облизывая руки Чона, который удивился тому, как этот пес быстро привык к его окружению и весь вечер бегал за ним, словно хвостик. Чонгук лежал в темноте, наслаждаясь спокойствием внутри впервые за долгое время — даже малейшее присутствие Тэхена в его жизни будто излечивало его душу от терзаний. Он прокручивал в голове каждую минуту своего присутствия в зоомагазине, каждую эмоцию Кима, которую успевал словить, и реакцию на его действия. — Мне нужно узнать, есть ли у него кто-то, — пробубнил Чон и, пытаясь не разбудить малыша, взял с тумбочки телефон. Полночи он листал страницы Тэхена в социальных сетях, натыкаясь на фотки с каким-то Намджуном и Джином, нагло обнимающими его за талию. С каждой новой фотографией, на которой Ким не один, Чонгук напрягался все больше, чувствуя как внутри закипает дикая ревность — он всегда был собственником, оберегающим Тэхена от лишних касаний незнакомых ему людей. А Намджуна и Джина он как раз таки не знал. — Ну не похожи они на пару, — спорил Чон сам с собой и, не удержавшись, написал Чимину, от которого скрывал свои переживания — Пак та еще сваха, пытающаяся найти счастье для любимого друга, которое кстати и видел в Тэхене. Чон до сих пор помнил, как тот прыгал от счастья, узнав, что его лучшие друзья, платонически влюбленные в друг друга уже много лет, но скрывающие это, наконец-то сошлись.

Чонгук

Кексик, не спишь? У меня к тебе разговор.

Чимин Ты меня сто лет так не называл, кроль. Это не может подождать до завтра? Пять секунд назад я был готов пускать слюни на подушку.

Чонгук

Если я скажу, что до сих пор люблю Тэхена, ты сможешь спокойно уснуть?..

Чимин Ты что? Когда ты понял?

Чонгук

Я забрал собаку из зоомагазина отца. Сегодня была смена Тэхена, и я не смог уйти. У меня сердце пошло в пляс только от одного взгляда на него. Мне кажется, я в полной жопе, Чимин-а, и не знаю, как выбраться из нее. Только если вернуть его…

Чимин Если ты хотел узнать, есть ли у него кто-то, то нет. Давай, Чон, бери свою сексуальную попку в руки и шуруй к нему. Я уверен, что он тоже этого хочет. Он еще долго смотрел на последнее сообщение Пака, продумывая план возвращения своей любви, пока не провалился в сон с телефоном на носу и пушистым символом их нового этапа, мирно спящим у него под боком.