Самая милая пара

@cerf81 Лучшее в жизни дается даром. Если вы хотите сделать сюрприз второй половинке, вовсе не обязательно арендовать яхту или бронировать столик в ресторане. Просто проведите день вдвоем! Вчера мы с Валентином ездили в Болу. Город совсем маленький, зато рядом лес с поваленными стволами, мхом, зарослями «гусиной слепоты», с уютными тропинками и чистейшим родником. Вода нереально вкусная! А еще мы разожгли костер (рядом с родником есть специальное место, не жгите костры где попало!) и жарили на нем хлеб — офигенная вещь, скажу я вам, ни в одном ресторане такого не подадут. А на обратном пути еще и заблудились… Короче, приключений хватило, я даже сториз забыл снять, представляете? Вернулись домой затемно дохлые, как морские огурцы, но абсолютно счастливые. Смотрите фотки в карусели! Валентин решительно заставил Арно написать заявление в полицию и вместе с ним отвечал на вопросы суровой капитанши Зои. А вот безобидная идея похода в лес привела его в настоящий ужас. Естественно, он не признался, что боится, но иначе было не объяснить категорический отказ и тысячу аргументов, которые Арно пришлось выслушать в следующие полчаса. В лесу живут комары (возможно, малярийные!), клещи, змеи, там полно ядовитых грибов и растений, там плохое покрытие сотовой связи, можно сломать ногу и много часов ждать помощи, можно заблудиться, и сотням добровольцев придется бросить работу и семьи, чтобы тебя найти. — В Агирнэ акулы, в Агирнэ гориллы, — передразнил Арно. — А в Зегине вовсе — кро-ко-ди-лы. Подумаешь, лес! Там всё исхожено вдоль и поперек. — Для походов нужна специальная обувь, иначе можно серьезно повредить ноги. — Можно подумать, я тебя в Торку зову! Обычный ровный лес, кроссовок за глаза хватит. Можешь одолжить мои. Сказать оказалось проще, чем сделать: кроссовки Арно Валентину оказались малы. Так и поехал в туфлях, брюках и рубашке, будто собирался не в поход, а на светский раут. Арно устал спорить, пусть так, для Хвастограма даже неплохо. Сам он, конечно, экипировался по полной: палки для ходьбы, рюкзак с трубкой для воды, панамка, парусиновые штаны, ветровка. Рюкзак вышел увесистым, поэтому от мысли назло валентинову снобизму поехать на электричке пришлось отказаться. У электрички было важное преимущество: она обгоняла пробки. А так они встряли на выезде из Олларии на полтора часа. Арно переживал, что сюрприз накроется медным тазом. Но Клаус их дождался. Когда они вышли из машины на окраине Болы, счастливый мальчишка вскочил со скамейки и кинулся навстречу. — Наконец-то! Я уж думал, всё, не приедете! Жарко тут ужас как, но в лесу должно быть прохладнее. Пробка была, да? — Клаус-Максимиллиан? — спросил Валентин с таким лицом, будто присутствие его брата в Боле нарушало фундаментальные законы мироздания. — Почему ты здесь? Клаус покосился на Арно, потом выпрямил спину и сказал уже совсем другим тоном: — Здравствуй, Валентин-Отто. Прошу прощения, что не приветствовал тебя как полагается. Арно… виконт Сэ написал мне, предложив приехать на один день из Вальдзее, чтобы увидеться с тобой. Я… соскучился. Разругавшись с Валентином, Вальтер Придд категорически запретил другим своим детям общаться с ним. В круг интернета и железных дорог такие запреты не имели смысла, что Арно и решил доказать. Он сам не раз и не два удирал из Лаик, чтобы потусить за компанию со старшими, но сейчас, глядя как сходятся на переносице брови Валентина, заподозрил, что идея вытащить Клауса была не такой уж гениальной. — Разрешение остаться на летний семестр в Вальдзее получают только кандидаты на золотой аттестат, одна из важнейших отметок в котором — дисциплина. Покинув школу, ты поставил под угрозу своё будущее. — Да все так делают, — Клаус поджал губы, на миг превратившись в близнеца старшего брата. — Все мои друзья уже сбегали не по одному разу, если вернуться до отбоя, то никто не заметит. Честное слово! Арно не выдержал: — Да что ты на него накинулся? Пусть погуляет, развеется, лето же. Прикинь, тебе бы удалось вот так из Лаик к Джастину сбежать? Скажешь, отказался бы? — К сожалению, эта мысль не пришла мне в голову. Тон был совершенно нейтральный, но Валентина всё равно захотелось обнять. Он не признавался в этом, однако по-прежнему скучал по Джастину, который уехал сразу после ссоры с отцом и с тех пор отделывался краткими мэйлами. Поэтому Арно просто обхватил братьев за плечи и повлек вперед. — Вперед, унары! Фоточки для Хвастограма сами себя не снимут. Клаус болтал без умолку, рассказывая про школу, однокорытников, недавний приезд матери. Валентин вскоре оттаял и стал задавать вопросы. Вальдзее была моложе Лаик на целый круг, и традиции там сложились другие. В лесу пели птицы, вдалеке стучал дятел. Солнце пробивалось сквозь листву, украшая тропинку пятнистым кружевом, а воздух был настолько чистым, что его хотелось пить. В траве сновали мыши, а один раз за деревьями мелькнул рыжий хвост. Арно то и дело отбегал в сторону, чтобы сфотографировать то лист папоротника, то живописно заросший мхом пень. — Искусство требует жертв! — провозглашал он, когда Валентин в очередной раз просил не укладываться спиной на траву. — Не понимаю, — пропыхтел Арно, проползая под упавшим замшелым стволом, — ты в Васспарде вырос, неужели на севере леса нет? Клаус заливисто рассмеялся. — Нас не пускали дальше парка. Васспардский парк — настоящий музей, травинка к травинке, всё подстрижено, причёсано и местами даже покрашено. Ни один клещ там не выживет. — Я бы сказал, там и людям не слишком уютно. — Это правда, — согласился Клаус. — Вальдзее хоть и обзывают казармой, но по сравнению с Васспардом это самое уютное место на свете. Арно сделал мысленную заметку пригласить Валентина в Сэ. Если бы в Кадане устроили мировой чемпионат по хюгге, Арлетта Савиньяк победила бы с большим отрывом: тут тебе и камин, и всевозможные безделушки, и картины, и дурацкие семейные фотографии в рамочках… Тропинки в здешнем лесу никто специально не расчищал. Приходилось обходить поваленные деревья или пригибаться, чтобы пролезть под разросшимися кустами. Арно надоело подбирать с земли панамку, и он сунул ее в карман. Валентин упорно надевал свою обратно, но безупречные каштановые волны давно растрепались, сбоку торчал застрявший листик. Арно украдкой сфотографировал его и подмигнул Клаусу — тот немедленно расплылся в улыбке. Клаус совершенно не походил на других Приддов. Он тоже мог вести себя как отмороженный спрут, но предпочитал оставаться живым. Арно так и подмывало поставить его Валентину в пример. Солнечных пятен становилось всё меньше — небо быстро затягивалось тучами, в верхушках деревьев шумел ветер. Валентин предложил повернуть назад, но Арно возразил, что так даже лучше: в отличие от кое-кого, он не привык ходить летом с длинными рукавами и здорово запарился. Клаус поддержал: он купил билеты на вечерний поезд, а в самой Боле заняться совершенно нечем. Их решение не изменилось даже тогда, когда по листьям зашуршал мелкий дождь. — Сейчас кончится, — уверенно предположил Арно. — Кстати, мы уже пришли. Валентин проверил носком туфли угол спуска и остался недоволен. — Хочешь сказать, ты искал именно этот овраг? Он чем-то примечателен? — Там на дне должен быть родник. — Раз! Раз! Раз! — Арно в несколько прыжков оказался внизу. — Точно, вон ручей. Спускайтесь! На склоне земля еще не успела размокнуть, зато вокруг родника разлилось настоящее болото. Арно чуть не утопил кроссовок, Клаус уронил и перемазал в грязи телефон. Валентин только слегка запачкал брюки, но самое недовольное лицо было именно у него. Вскоре им удалось найти следы цивилизации: мостки и беседку с мангалом. Заодно познакомились с аборигеном: мужчина в ярко-желтом дождевике наполнял родниковой водой пятилитровые бутыли. Он сказал, что до города рукой подать, нужно подняться на другую сторону оврага, а дальше — «не заблудитесь при всем желании». Первым делом Арно принялся разводить костер. Он успел просмотреть книжку про хюгге: каданцы просто обожали печь хлеб на костре. Конечно, по правилам нужно было сделать особое дрожжевое тесто и намотать его на шампур, но в лес с таким не пойдешь, поэтому был заранее куплен ржаной хлеб. Вместе они собрали слегка подмокший хворост и с пятой попытки разожгли мангал. Поначалу было больше дыма, чем огня, но потом пламя разгорелось. Уже подготовив прутья для хлеба, Арно вдруг обнаружил, что забыл нож. Это был провал. Настоящий походник без ножа из дому не выходит! Нож лежал на столе, к ножке которого был прислонен рюкзак, но пока они с Валентином спорили, Арно напрочь про него забыл. — Ты мог бы взять хлеб для тостов, — предложил Валентин, глядя, как Арно пытается оторвать горбушку руками. — Его не нужно резать. — Есть тоже не стоит. Нет, на костре жарят только черный хлеб, и не спорь со мной, ты не специалист. Нар-шад, разрывающий пасть льву, позавидовал бы силе, с которой Арно раздирал несчастную буханку. Куски получились разномастными и кривыми, в Хвастограм выкладывать стыдно, но Клаус вовремя напомнил про гаийфский стиль «гармония в несовершенстве». Несколько кусков свалились с прута и превратились в уголь, но остальные пожарить удалось. Дождь к этому времени лил вовсю, так что навес оказался очень кстати. Арно с волнением наблюдал, как Валентин осторожно откусывает пропахший дымом хлеб. — Ну как? Скажи, вкусно? — Боюсь, всю прелесть этого блюда мне не постичь. — А мне нравится! — объявил Клаус. Он грыз свой кусок с таким энтузиазмом, что подбородок стал черным от угля. — Надо ребят на такое уговорить, будет здорово. Буханку приговорили в мгновение ока. Даже Валентин передумал капризничать как только ему предложили пожертвовать свою долю в пользу голодающих. А дождь всё усиливался. Крыша уже не спасала, капли с шипением падали в костер. С точки зрения пожарной безопасности это было замечательно, а вот для возвращения домой — не очень. — Представь, каково было нашим предкам круг назад, — храбрился Арно. — Твой тезка, про которого в учебниках написано, он не только во дворце сидел, но и повоевал достаточно. Про Мельников луг нам все уши прожужжали, и там был не какой-то дождик, а настоящий смерч. — Есть разница: прикрывать отход армии или утонуть в грязи по собственной глупости. Мне следовало уточнить прогноз погоды. …потому что ты этого сделать не додумался, — повисло в воздухе. Арно обиженно фыркнул и замолчал. Но — не сидеть же у родника до утра, один за другим они выбрались из оврага. Валентин оказался ловчее всех, только на манжетах светлой рубашки появились грязные пятна. Впрочем, скоро это перестало иметь какое-либо значение. Все трое вымокли до нитки и перемазались как родовой символ Окделлов. Арно стало даже интересно: что победит, вода или грязь? Сверху лило как из ведра, но и болото под ногами становилось всё глубже. Может быть, в ясную погоду они бы вышли из леса без труда, но сейчас тропинку было видно было едва на полсотни бье, дальше всё сливалось в серую пелену. Разговор не клеился. Валентин всем своим видом демонстрировал крайнее недовольство, Арно дулся на него. Клаус прыгал впереди с кочки на кочку и время от времени оборачивался, чтобы поделиться впечатлениями. Глаза у него горели как у кошки. Грязь одержала сокрушительную победу. Тучи иссякли, но тропинка к этому времени утонула напрочь. Телефоны в непромокаемом рюкзаке остались сухими, зато всё остальное… К тому времени, когда они вернулись на парковку, Арно хотелось только одного: забраться на заднее сидение, свернуться клубочком и уснуть. — Если он не заведется, я вернусь назад и утоплюсь в роднике, — ни к кому не обращаясь, заявил он и повернул ключ. Старенький «линарец» обиженно чихнул и загудел мотором. Плохая карма на сегодня исчерпалась. Салон предстояло отмывать, зато от печки в нем быстро сделалось тепло, и Арно с удивлением обнаружил, что перестал стучать зубами. Валентин сидел, хмуро глядя перед собой, распрямившиеся пряди свесились на лоб. На кончиках темных волос одна за другой собирались капли и падали вниз, на мокрую рубашку. Арно откопал в рюкзаке пачку бумажных носовых платков и отдал ему. — Благодарю, — последовал крайне холодный ответ. Услышав подозрительное урчание, Арно глянул в зеркало заднего вида. — Это у тебя в животе что ли? Голодный? — Ага, — согласился Клаус. — Слона целиком бы съел. У тебя больше ничего нет? В рюкзаке нашелся пакет орешков, и Клаус радостно захрустел. Стоило поискать привокзальную шаддерию, но Арно сомневался, что Валентин согласится обедать в подобном заведении. Поэтому они заехали в местную «Четверочку». Хлебцы, плавленный сыр и чипсы — не лучший ресторан Талига, но на голодный желудок сошло. Арно пожалел, что не взял с собой термос с шадди. Клаус от прогулки остался в полном восторге. Столько приключений, столько дурацких фотографий в телефоне — будет, о чем рассказать друзьям! Правда, Валентин здорово разочаровал его, посоветовав не распространяться об их встрече. Вальтер Придд к собственным запретам относился более чем серьёзно, не хватало еще, чтобы кто-то из менторов услышал и донёс. — А я общие фото в отдельную папку снесу. И придумаю каких-нибудь местных приятелей. Так можно? Валентин милостиво разрешил. На прощание Арно крепко обнял Клауса, и тот доверчиво прижался к нему. Арно в тринадцать лет казался себе невероятно взрослым и умным, а этот — ребенок совсем. Валентин обниматься не стал, только пожал брату руку на прощание и пообещал написать. Обратная дорога показалась бесконечной. Где дождь — там аварии, где аварии — там глухие пробки. Механическая змея растянулась на пару хорн, блестя мокрыми крышами, свет фар отражался от бампера впереди стоящей машины. Про себя Арно думал, что лучше бы они поехали на электричке. Первый час они сидели бы чуть соприкасаясь плечами и уставившись каждый в свой телефон, но холод заставил бы их сдвинуться друг к другу. А теперь Валентин сидел за рулём, внимательно глядя в подсвеченную огнями серую муть, и отвлекать его было страшно. К такому лезть — себе дороже. Замечаний Арно на сегодня наслушался достаточно.