Все способны на добро

***

"Что ты делаешь?" - спросила она. Ни капли угрозы в ее голосе не было, только чистое любопытство. "Здравствуйте," - достопочтенно поклонилась Иша, стараясь быть вежливой. От такого жеста щеки ученицы тут же потемнели, это означало у ночных эльфов смущение. "Мне нужна глина, чтобы заделать дыры в доме вон там," - Иша махнула хвостом в сторону своего дома, стараясь объяснить свои действия. "Ты живешь с охотником на демонов?" - с искренним удивлением пролепетала ученица, ее глаза расширились от изумления. "Его зовут Иллидан," - поправила ее Иша, чувствуя, как в ее голосе проскользнула нотка гордости. "Ох, да," - стушевалась лучница, ее щеки еще больше потемнели под пристальным взглядом Иши. Она никогда не звала Иллидана по имени, потому что побаивалась его – его устрашающая, демоническая внешность с горящими зеленым огнем глазами и рогами, а также невероятная сила, о которой ходили легенды, внушали страх и недоверие. Чаще всего его титул был "Предатель", особенно в глазах Майев Песнь Теней, которая ненавидела его всем своим существом. И это же она прививала своим ученицам, а такая легкость в общении по отношению к нему лучница не слышала совсем. Эльфа решила об этом умолчать и, собравшись с духом, поинтересовалась, уже не боясь открыто задавать вопросы: "Тебе нужна помощь?" - ее голос звучал мягко и дружелюбно, а взгляд был полон искреннего желания помочь. Хотя в мыслях у нее было просьба Майев следить за девушкой и не сводить глаз, да бы не допустить беды. Иша на миг замерла, словно не ожидая такого предложения, а потом добродушно ответила, улыбнувшись: "Только если тебе не тяжело будет, и ты этого действительно хочешь." Ее улыбка была такой теплой и искренней, что казалось, будто солнечный луч пробился сквозь густую листву деревьев. "А она не такая, как о ней говорили слухи," - подумала лучница, глядя на Ишу с восхищением. - "Она даже подобрее нас будет." В ее глазах заблестели искорки симпатии к этой необычной девушке. "Хорошо. Меня зовут Хайра. Хайра Пение Ласточки," - с гордостью представилась она, расправив плечи и подняв сверток с глиной. Ее голос звучал звонко, словно пение птицы, а в глазах светилась уверенность. "Меня зовут Иша. Пока просто Иша," - хихикнула она, и ее смех прозвучал словно звон маленьких, серебряных колокольчиков, наполняя воздух радостью и весельем. Пока они шли по узкой тропинке, усыпанной опавшими листьями, Хайра рассказывала о своей рутине в казарме, о тренировках и дисциплине, и о том, что сегодня пока единственный возможный выходной. Иша, услышав и обдумав эти слова, тут же принялась извиняться: "Ох, прости, я не знала. Я бы и сама тогда уж справилась." Ее голос был полон раскаяния, а на лице отразилась искренняя озабоченность. "Да нет, всё хорошо," - пожала плечами эльфийка, отмахнувшись от ее извинений. - "Мне всё равно нечего особо делать. Только планирую заглянуть в палатку старейшин, навестить свою бабушку, Мальбу." "Ох, а можно мне с тобой?" - тут же вдохновилась призрак, ускорив темп ходьбы и с любопытством глядя на Хайру своими большими, сияющими глазами. Хайра, остановившись возле дома девушки, и поразмыслив хорошая ли это идея ответила: "Да, конечно," - ее голос звучал мягко и дружелюбно, а в глазах светилось любопытство и желание узнать Ишу поближе. Иша открыла дверь, пропуская Хайру внутрь, и указала, куда положить сверток с глиной: "Положи его вон там, у стены," - ее голос был полон благодарности за помощь. Лучница с опаской подошла к дверному проёму, боясь как бы это не стал последний миг её жизни. Она слышала множество слухов о том, что охотник на демонов был жесток и беспощаден, и его дом мог быть полон ловушек и опасностей. Заметив беспокойство ученицы, Иша перехватила сверток и, сев рядом с одной из щелей пробурчав что-то нечленораздельное, начала заделывать ее густой, липкой массой, которая тут же под действием ветерка засыхала, превращаясь в твердую корку. И так она проделала со всеми углами, пока не осталась щель чуть ли не на самом потолке. Ее знакомой явно не понравилась мелькнувшая в глазах призрака уверенность. Эльфийка, сохранявшая молчание все это время, шёпотом стала уговаривать Ишу: "Слушай, если с тобой что-то случится, это будет же моя вина!" - ее голос дрожал от страха и беспокойства за новую подругу. Душа махнула хвостом, отгоняя ее тревоги: "Да всё будет хорошо. Смотри, только не кричи!" - ее голос звучал уверенно и спокойно. Измазав хвост в остатках глины, она напрягая лапки, вцепилась в стену острыми когтями. Натренированные мышцы спокойно давали хозяйке лезть наверх, заставляя охать и вздыхать Хайру, наблюдающую за этим зрелищем с замиранием сердца, пока Иша не достигла щели. Хвост, словно гибкая кисть художника, заполнил дыру в стене, аккуратно размазывая глину. Убедившись в надежности своих стараний, Иша отпустила стену и спрыгнула бесшумно вниз, заставляя эльфику тихо охнуть от удивления. Голову немного закружило у призрака после падения, но, быстро оправившись, она поманила спутницу к выходу и закрыла дверь. "Вот и готово. И ничего страшного не случилось," - успокоила подругу Иша, ее голос звучал весело и беззаботно, словно она только что закончила не опасное лазание по стене, а забавную игру. На ее мордочке играла лукавая улыбка, а хвост весело подергивался из стороны в сторону. "Как ты так научилась так лазать по вертикальным поверхностям?" - удивленно с настороженностью спросила ученица, ее глаза, цвета весенней листвы, расширились от восхищения. Она с трудом представляла, как можно так ловко и бесстрашно карабкаться по стенам. "Лазала по деревьям, вот и научилась," - пожала плечами призрак, следуя за спутницей. Ее движения были грациозными и легкими, словно она и вправду привыкла скользить по ветвям деревьев, словно ночной ветерок. Ее редкостная почти незаметная шерстка переливалась под лунным светом, а длинный, хвост с пушистой кистью оставлял за собой едва заметный след мерцающей пыли.

***

Они вышли из лагеря воинов, где царила строгая дисциплина и порядок, воздух был наполнен запахом железа и пота, а звуки тренировок эхом разносились по окрестностям. И вдруг оказались практически в сердце лагеря ночных эльфов. Здесь царила совсем другая атмосфера – веселая и беззаботная. Маленькие огоньки, похожие на светлячков, висели в воздухе, перемигиваясь и общаясь друг с другом на своем, непонятном языке, словно создавая волшебную симфонию света. Недалеко от них Кенарий, полубог лесов, с роскошными оленьими рогами и мудрыми глазами, разговаривал с какими-то магами в плащах, украшенных темным оперением ворона, а в их руках были посохи из древесины, оканчивающиеся на рисунок полумесяца – символа богини Элуны, покровительницы ночных эльфов. Эльфы и эльфийки общались друг с другом, их голоса, мелодичные и певучие, словно журчание ручейка, сливались в приятный, мелодичный гул. Вся их одежда была такой красивой: чаще всего они надевали наряды с изящной белой вышивкой в виде звезд и Луны, словно отражая ночное небо на своих одеждах. Особенно девушки любили темно-синие платья с таким орнаментом, которые подчеркивали их стройные фигуры и серебристые волосы, струящиеся по плечам, словно лунные лучи. Ночная луна, большая и яркая, в паре с другой, поменьше, светили ярко, словно одно единое солнце, заливая лагерь мягким, серебристым светом. Ночные эльфы, судя по всему, были активными именно ночью, наслаждаясь прохладой и красотой ночного леса, полного тайн и волшебства. Дойдя до огромного дерева, похожего на причудливый узел, с корой, покрытой замысловатыми узорами, словно морщинами мудрого старца, и с дверью, вырезанной прямо в его стволе, Лучница постучалась три раза, соблюдая древний своеобразный ритуал, и зашла. Ей навстречу выскочила седая эльфийка с морщинистым, но добрым лицом, на котором время оставило след в виде тонких линий, словно паутинка на осеннем листе. Она хромала на левую ногу, опираясь на резную деревянную трость, но это не мешало ей двигаться с удивительной живостью. Ее глаза, цвета выцветшей лазури, светились теплом и любопытством, словно она уже знала о приходе гостей и с нетерпением ждала их. "Привет, бабуль, я тут привела к нам гостя," - объявила Хайра, широко улыбнувшись и погладив бабушку по руке, такой же морщинистой, как кора дерева, но теплой и мягкой. "Здравствуйте!" - поздоровалась вежливо Иша, склонив голову в полупоклоне, ее пушистый хвост нервно подергивался из стороны в сторону, выдавая волнение перед встречей с новой знакомой. "Ох, привет, Иша. Меня зовут Мальба," - представилась бабушка, ее голос был хриплым, но приятным, словно шелест листьев на ветру, а в каждом слове чувствовалась мудрость прожитых лет. - "А от какого ты вида существо?" - спросила она с искренним интересом, внимательно разглядывая необычную гостью своими проницательными глазами. Призрак немного растерялась с ответом, не ожидая такого откровенного вопроса. "Мне бы тоже хотелось знать," - призналась она, смущенно опустив взгляд на свои лапки, такие не похожие на изящные руки эльфов. *- Ну вот, задалось знакомство! Уже как дура выгляжу.-* корила она себя в мыслях. - "Но Малфурион сказал, что я буду ночным эльфом," - добавила она с надеждой в голосе, мечтая обрести свой новый дом и стать частью этого удивительного народа. "Ох уж этот друид," - лукаво улыбнулась бабуленька, ее глаза заблестели озорным огоньком, словно она знала какую-то тайну, но не спешила ее раскрывать. - "Всегда у него какие-то загадки и тайны. Делишки..." "Чего такие стеснительные? Пошлите на третий этаж, там сейчас будет сбор нас, старичков! Будем рассказывать истории," - пригласила Мальба, ее голос звучал бодро и весело, несмотря на возраст, а в каждом движении чувствовалась энергия и жажда жизни. "Ух ты," - радостно пискнула Иша, и, нырнув под руку бабуле, помогая ей идти, давая свою пушистую и теплую спину как опору, они направились наверх по винтовой лестнице, вырезанной прямо в стволе дерева. А Хайра пошла за ними, ухмыляясь тому, как быстро ее подругу приняла родственница, словно родную внучку, и чувствуя, как в ее сердце разливается тепло от этой картины и разрастается белой ревностью.

***

Малфурион Ярость Бури, могущественный друид с длинными, заплетенными в косы волосами цвета колибриевого крыла и глазами, глубокими, как жидкий авантюрин золотого окраса, был вызван Высшей Жрицей Тирандой Шелест Ветра. Она нервно постукивала своим изящным сапожком, украшенным серебряными листьями, по полу из отполированного до блеска мрамора, ее взгляд был устремлен на яркую Луну, сияющую в ночном небе, словно ища в ней ответы на свои тревоги призывая богиню. За ее спиной скрипнула и отворилась тяжелая деревянная дверь, из которой вышел ее возлюбленный. Главный друид, облаченный в простую, но элегантную одежду из кожи и ткани, поприветствовал ее легким кивком головы и, не тратя времени на лишние церемонии, начал выяснять причину ее беспокойства: "Тиранда, зачем ты призвала меня сюда?"- Голос его звучал заинтересованно, но в то же время осторожно, словно он ожидал услышать плохие известия. "Малфурион, ты делаешь ошибку," - начала Тиранда, тут же бросаясь обвинениями, ее голос, обычно мягкий и мелодичный, звучал жестко и решительно а бровки моментально нахмурились. "Ты про нашу гостью?" - без капли удивления поинтересовался главный друид, словно уже предвидел, о ком пойдет речь. "Про нее тоже," - невесело хмыкнула женщина, скрестив руки на груди, подчеркивая свою недовольство. Ее изумрудные волосы, уложенные в сложную прическу, словно корона, обрамляли прекрасное лицо, омраченное тревогой и гневом. Не дав сказать вождю ни слова, она продолжила: "Ты сначала принял Иллидана, несмотря на то, что с ним стало, что он натворил, и кого он в себе хранит," - на последних словах эльфийка сделала больший акцент, ее голос дрогнул, выдавая страх и боль, которые она пыталась скрыть. "Мы договорились не говорить об этом больше, Тиранда," - менее сдержанно проговорил друид, отводя взгляд от жрицы и осматривая цветок в горшке. Это был необычный цветок, с лепестками, напоминающими перья ночной птицы, бархатистыми на ощупь и отливающими таинственным фиолетовым оттенком в лунном свете. Его стебель, покрытый мелкими шипами, словно защищая свою хрупкую красоту, был извилистым и тонким, словно шея лебедя. Протянув к нему руку, покрытую небольшим оперением, цветом коры деревьев, Малфурион дал живому существу сил, наполнив его магической энергией, исходящей из его ладони, словно теплый летний ветер. Он дал цветку возможность расти дальше, а не остановиться на одном этапе, его лепестки начали медленно раскрываться, словно пробуждаясь ото сна. "А я по-другому боюсь тебя вразумить невозможно," - невозмутимо ответила жрица, ее голос звучал спокойно, но в ее глазах, цвета расплавленного серебра, полыхал огонь решимости, словно она готова была сражаться за свою правду до конца. "Теперь приводишь непонятно кого, и говоришь нам принять ее к нам? Ты хоть знаешь, откуда она родом?" - продолжала она, ее слова были острыми, как клинки, рассекая воздух и раня сердце друида. "Она сама этого не знает," - попытался защитить девушку друид, его голос звучал мягко, но твердо, словно он защищал беззащитное дитя от нападок хищника. "А разве это не странно?" - с тем же ледяным тоном продолжала Тиранда, не желая сдаваться. Ее тонкие брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию, выдавая ее недовольство. - "Может, она шпион нежити, или того хуже - демонов." "Это невозможно," - твердо ответил друид, его глаза, цвета лесного янтаря, вспыхнули гневом, словно драгоценные камни, озаренные солнечным светом. - "Ты не забыла, как она помогла Иллидану тогда, когда он лежал без сознания совсем один, а затем еще раз спасла его, атаковав Кел'Тузада, рискуя быть убитой. И в конце концов помогла мне, когда я нуждался в помощи." Его голос звучал уверенно, словно он не сомневался ни на секунду в искренности и доброте Иши. Эльфийка шумно вздохнула, нервно перебирая свои зеленые, словно водоросли из глубин, волосы, заплетенные в косу, украшенную серебряными кольцами, которые позванивали при каждом ее движении. Она понимала, что Малфурион прав, но тревога за свой народ, за их безопасность и будущее, не давала ей покоя, словно ядовитая змея, обвившая ее сердце. "Тиранда," - более ласково, с примирением начал Малфурион, подойдя к возлюбленной и взяв ее руку в свою. Его рука, сильная и теплая, словно ствол древнего дерева, дарила ей чувство безопасности и спокойствия. В его позолоченных глазах, сияющих мудростью и любовью, мелькнула нотка понимания, словно он читал ее мысли и чувства, как открытую книгу. "Знаю, как ты переживаешь за наш народ. И я тоже," - он крепче прижал ее к себе, вдыхая аромат ее волос, пахнущих ночным жасмином и лунным светом. Его объятия были сильными и нежными одновременно, словно ветви деревьев, защищающие от бури. "Я буду за ними следить, и при первых же изменениях я дам тебе знать. И кстати об изменениях," - перешел на другую тему друид, целуя жрицу в лоб, его губы были мягкими и теплыми, словно лепестки цветка. "К нам приходил переговорщик людей. Просят посетить собрание Альянса через неделю," - сообщил он, его голос звучал серьезно, но в то же время спокойно, словно он знал, что они справятся с любыми трудностями. Жрица Элуны тут же отвлеклась от своих навязчивых мыслей, ее лицо, прекрасное, словно лунная ночь, стало сосредоточенным и внимательным. "Хорошо, кого возьмешь с собой?" - спросила она, ее голос звучал решительно, словно она уже готовилась к предстоящему событию. "Пока не знаю," - честно ответил друид, его взгляд был устремлен вдаль, словно он видел будущее и пытался найти ответы на свои вопросы. - "Надо хорошо подумать."

***

"Безумный, с вырванной душой, Артас, его глаза, некогда сиявшие голубизной летнего неба, теперь пылали ледяным огнем, повёл Плеть, орду оживших мертвецов, источающих зловоние разложения и отчаяния, на своё собственное королевство — Лордерон. В первую очередь он, без тени сомнения или сожаления, убил собственного отца, короля Теренаса, его седые волосы окрасились кровью, а корона упала на пол, звеня, словно погребальный колокол. Затем Артас сокрушил Лордерон, города превратились в руины, поля - в кладбища, а реки - в потоки крови, с помощью своей новообретённой силы, которая исходила от проклятого рунического клинка, Ледяной Скорби. После, с Артасом в роли командира нежити, его доспехи покрылись инеем, а кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок, Нерʼзул, его голос, словно скрежет костей, распространил чуму по всему Лордерону, превращая живых в ходячие трупы. Остатки паладинов из ордена Серебряной Длани, их доспехи помяты, а лица полны решимости, пытались противостоять ему, но даже могучий Утер Светоносный, его молот, символ света и надежды, дрожал в его руке, чуть не пал от руки рыцаря смерти, чудом уцелев, раненый и обессиленный. По приказу другого натрезима, Тихондрия, его демоническая фигура, с крыльями из кожи летучих мышей, внушала ужас, Артас направил Плеть на север, где находился КельʼТалас — государство высших эльфов, их белоснежные города сверкали в солнечном свете, а леса были полны магии. Они не смогли защититься от орд нежити, их стрелы падали, словно капли дождя на камень, и Луносвет, столица государства, его башни, устремленные в небо, рухнули, превратившись в груды обломков. Солнечный Колодец, который тысячи лет служил источником магической силы для эльфов, его вода сияла золотом, был осквернен темной магией, и использован для воскрешения КелʼТузада в виде лича, его тело стало иссохшим, а глаза запылали адским огнем." После последней строки дед, его лицо изборожденное морщинами, а темно-фиолетовые волосы, собранные в хвост, падали на плечи, повёл руками, словно дирижируя оркестром ужаса, и сделал зловещее лицо, его глаза сузились, а губы растянулись в жуткой усмешке. Дети, собравшиеся вокруг него, их лица были бледны, а глаза широко раскрыты от страха, дернулись от испуга, даже Хайра, ее темно-фиолетовые косички подпрыгнули, боязливо повела плечом, прижимаясь к бабушке. Только Иша, ее глаза сияли любопытством, с интересом впитывала всю информацию, завороженно наблюдая за дедом, словно он открывал ей дверь в новый, неизведанный мир. На улице бушевала гроза, раскаты грома сотрясали землю, а вспышки молний освещали комнату, нагнетая атмосферу страшилок, словно сама природа вторила ужасной истории деда. Призрак, ее полупрозрачная фигура мерцала в полумраке комнаты, словно лунный свет на воде, привстала и спросила: "Почему Принц Артос стал таким? Почему он повел на своё королевство нежить?" Гром, его морщинистое лицо было задумчивым, взглянул на призрака и пожал плечами, словно сам не мог найти ответа на этот вопрос. "Никто точно не знает, дитя. Какое-то проклятье на мече заставило его стать таким," - ответил он, его голос был хриплым, словно шепот старого дерева. "А что за проклятье?" - не унималась Иша, ее глаза, сияющие любопытством и сочувствием, были устремлены на деда. Ей внезапно стало жалко молодого принца. "Проклятие меча Ледяной Скорби," - ответила до сих пор молчавшая Мальба, ее голос звучал тихо, но уверенно, словно она знала больше, чем говорила. Близняшки-ученицы, сидящие слева от неё, их светлые волосы были заплетены в одинаковые косы, перевели взгляд с Иши на неё, их глаза, цвета весенней травы, были полны любопытства. "Меч поглощает душу того, кто возьмёт клинок, но взявший обретёт огромную силу," - продолжила она, ее взгляд был устремлен на призрака, словно она хотела убедиться, что та поняла всю серьезность ситуации. "Ох..." - прискорбно вздохнула душа, ее полупрозрачная фигура словно поникла. Она прилегла на свои лапки, глядя куда-то в пол, ее печаль была ощутима, словно холодный ветер, пробирающий до костей. "Да-а... Проклятие неизбежно. Но говорят, что любые чары можно снять. Однако пока никто не смог этого добиться, скорее всего, потому что никто не пытался углубиться в это," - последнее бабуля проговорила с лукавенькой улыбкой, ее глаза, цвета морской волны, искрились хитринкой. Как она и ожидала, призрак тут же оживилась, в её глазах, словно две мерцающие звезды, чокнулись огонёк надежды. "Будь осторожна с этим, дитя," - посоветовала Мальба, ее голос был полон заботы, словно она предупреждала своего ребенка. "Да какое дитя? Посмотри, она, если встанет на свой собственный хвост, то уже выше тебя на голову будет," - проскрипела другая бабушка рядом с выцветшими зелёными волосами и мутно-серыми глазами, ее голос был сухим и скрипучим, словно старая ветка. Ее звали Ниера Журчание Ручейка. "А сколько тебе?" - поинтересовался дед, рассказавший историю, его голос был теплым и добрым, словно летний ветер. Его звали Гром Весенней Листвы. "Ну-у-у... Если считать с момента, как я себя помню, то... Неделя, почти." - ответила Иша, смущенная, ее щеки порозовели, словно лепестки розы. Повисла гробовая неловкая тишина, словно все затаили дыхание. Но она тут же нарушилась забавным хохотом эльфов и эльфиек, их смех был словно перезвон колокольчиков, наполняя комнату теплом и радостью. "Ну и ну!" - хохотнула Хайра, ее смех был звонкий и чистый, как журчание горного ручья, а слезинки, вызванные смехом, блестели на ее щеках, будто капельки росы на изумрудных листьях. "Даже одногодок с тобой у нас тут ты точно не найдешь!" - заскрипел Гром, его голос был полон веселья, словно потрескивающий огонь в камине, а рука дружески хлопнула по плечу рядом сидящего ученика. Тот, не сдержавшись, улыбнулся, и его лицо озарилось. Его звали Рем, и он был самым младшим из всей компании, его небольшой рост и глаза, цвета спелой вишни, искрящиеся детской непосредственностью, выдавали его юный возраст. "Ох, кажется, нам пора идти," - сказала Нелли, ее голос был мягким и нежным, как шелк, а взгляд обращен к Валле, ее близняшке. Различие между девушками было едва уловимым: на голове Нелли красовалась выцветшая роза, ее лепестки, словно воспоминания о прошедшем лете, хранили тепло ушедших дней, а у Валле - изящная кувшинка, ее белые лепестки, словно маленькие облачка, обещали скорый приход весны. "Да-а-а, а то Майев будет зла," - поддержала близняшек Хайра, отряхнувшись и поднявшись с грацией лесной лани, ее движения были плавными и изящными, словно у танцовщицы. "Приходите к нам ещё, и ты, Иша, не стесняйся! Я хотела бы научить тебя готовке, если ты этого хочешь," - промурлыкала Мальба, ее голос был теплым и ласковым, а рука нежно гладила внучку и ее подругу по макушкам. "С радостью!" - воскликнула призрак, ее голос, чистый и звонкий, словно хрустальный колокольчик, звенел от восторга. За ней вторили и близняшки.

***

Подойдя к выходу, они еще раз всей компанией попрощались с старейшинами, их голоса, сливаясь в единый хор, наполнили комнату теплом и дружелюбием, словно уютный костер в холодную ночь. После чего ученики и призрак отправились в путь, их силуэты растворялись в дожде, словно акварельные краски на мокрой бумаге. Ливень был силен, его потоки, словно тысячи маленьких хлыстов, хлестали по земле, а раскаты грома, словно рычание дикого зверя, пугали младших эльфов, заставляя их вздрагивать. Место, где недавно звучал смех и виднелись наряженные эльфы, опустело, оставив после себя лишь тишину и запах мокрой травы, словно природа сама погрузилась в сон. Когда они подошли к развилке, Хайра обняла Ишу, пообещав, что они еще встретятся, ее объятие было крепким и теплым, словно солнечный свет, прогоняющий холод и мрак. Девушка так же обняла всех учеников, пожелав им легких тренировок и пути, ее слова были полны заботы и доброты. Оставшись наедине с собой, Иша с трудом переставляла лапы по бурлящей грязи, ее тело было тяжелым, словно налитое свинцом, а усталость сковывала движения. Мысли путались, были как нитки в клубке, а глаза мутнелись от усталости, словно покрытые пеленой тумана. Внезапно она случайно наткнулась на что-то, ударившись головой, и острая боль пронзила ее. "П-простите," - пролепетала она, ее голос дрожал, словно осиновый лист на ветру, заметив, как тёмная фигура отпрянула назад, исчезая в густой пелене дождя и ночи. "Я не хотела," - добавила она, ее голос был очень тихим, словно шепот травы под ногами, еле слышный даже в этой тишине. Подняв голову, она увидела уже знакомые два ярких зеленых огонька, которые пронзали темноту, словно маленькие изумруды, в чёрном бархате ночи. "Ох, Иллидан, что ты тут делаешь? Тебе не холодно?" - тут же встрепенулась призрак, ее голос, обычно звонкий и радостный, наполнился беспокойством. Она попыталась боднуть охотника на демонов в сторону дома, её полупрозрачная голова мягко коснулась его ноги, но тот не шелохнулся, словно скала, неподвластная ни ветру, ни буре. Вместо ответа, он раскрыл свои демонические крылья, их огромные перепонки, словно гигантский бардовый зонт, укрыли Ишу от проливного дождя, создавая над ней уютное сухое пространство. В том же молчании, он кивнул ей в сторону дома, его жест был чётким и уверенным, и поняв всё без слов, призрак поплелась рядышком, прижимаясь к его ноге, покрытой густой фиолетовой шерстью, словно маленький котенок, ища защиты и тепла у могучего зверя. *- Как давно он тут один ходит? Бедняга, потерял меня а я даже не удосужилась предупредить!-* Проворчала у себя в мыслях призрак. Охотник на этот жест тихо рыкнул, его голос был низким и грубым, но в нём слышалась забота и нежность. Он боялся ненароком задавить хрупкую душу своими массивными копытами. Та, поняв его мотивы, улыбнулась и дальше шла полностью самостоятельно, ее шаги были легкими и бесшумными. Зайдя в дом, Иша старательно пошкрябала лапы о мох у входа, очищая их от налипшей грязи, которая была похожа на густую чёрную смолу, липкую и неприятную, словно она прошлась по болоту. Иллидан не сильно хлопнул крыльями, сбрасывая с них дождевую воду, крупные капли разлетались во все стороны, сверкая в тусклом свете очага, который потрескивал, бросая причудливые тени на стены. Затем, последовав примеру девушки, он вытер копыта о мох, и под его огромным весом, мягкий мох превратился в тонкий прессованный коврик. Он молча подошёл к кровати и лёг, сопровождаемый тихим скрипом старого дерева, его движения были плавными и медленными, а взгляд горящих зелёным огнём глаз неотрывно следил за призраком, в нём читалось беспокойство, хотя лицо как обычно оставалось бесстрастным. "Я могу поспать и на полу," - пробормотала она, подходя к кровати и садясь у изголовья возле ножки, ее голос был тихим и неуверенным, выдавая её смущение и неловкость. Иллидан молча протянул к ней когтистую руку, покрытую у плеча знакомыми татуировками сверкающего зелёного цвета и некоторыми шрамами, словно боевыми наградами, напоминающими о прошлых битвах, его жест был красноречивее любых слов: "Взбирайся и ложись, не говори глупостей." Иша не стала спорить, дрожа от холода и смущения, её зубки мелко постукивали друг о друга, а кожа покрылась мурашками заставив шертску вздыбиться. Она поднялась по вытянутой ей руке, словно по ветке дерева, цепляясь за неё. Иллидан аккуратно подхватил её, боясь раздавить, и положил на свою широкую, горячую и накачанную грудь, покрытую множеством татуировок светло-зелёного оттенка, похожих на переплетение мистических символов, словно светящиеся вены древнего дерева. Скромница вся раскраснелась, словно спелый персик, её щеки пылали, но не стала спорить, а свернулась клубком, словно котёнок, ища тепла и уюта, так, чтобы видеть лицо своего попечителя. Завернув лапки и прижав их к груди, словно обнимая себя, спрятав свой пушистенький хвостик под бочок, она зевнула, прикрыв рот маленькой лаптей, и прикрыла глаза, напоследок прошептав: "Сладких снов," - её голос был тихим и нежным, словно шелест листьев на ветру, убаюкивающий и успокаивающий. Хоть она и понимала что эльф вряд ли ляжет спать, особенно после сна, особенно ночью учитывая что он ночной. Эльф сначала опешил от такой явной доброты, такой лёгкой, непринуждённой, одновременно казалось и искренней. Он ответил спокойным голосом, пытаясь скрыть неловкость, которая заставляла его сердце биться быстрее: "И тебе сладких снов," - погладив её напоследок по голове, его пальцы ощутили мягкость её волос, он сложил руки под голову, развернув крылья так, чтобы те свисали с кровати, словно шёлковые покрывала, и уснул, впервые за всю свою долгую жизнь, полную битв и страданий, спокойным сном, без кошмаров и тревог, словно погрузился в тёплое и безопасное море безмятежности.

***

В доме стоял запах тлеющих в камине углей, такой тёплый и домашний напоминающий о беззаботных днях, наполненных смехом и играми. Уютный свет от последних угольков стал потихоньку погасать, словно уставший путник, засыпающий у дороги, погружая постепенно комнату во тьму, которая сгущалась, как чернила, разливаемые по чистой бумаге, скрывая очертания мебели и предметов. За окном бушевал ливень, его капли, похожие по звуку на стрелы, выпущенные из небесного лука разгневанным богом, обрушивались на окна, создавая белый шум на фоне вместе с раскатами грома, которые, словно разъярённые великаны, перекатывали огромные камни по небесному своду, сотрясая землю. Внутри дома, в отличие от бури и хаоса снаружи, было полностью спокойно и умиротворённо, словно в тихой гавани. Иллидан укрыл своим огромным перепончатым бардовым крылом, словно тёплым одеялом из бархата, свою спасительницу, защищая её от холода и страхов ночи, которые могли прокрасться в её сны. Та в ответ заурчала во сне, словно маленький котёнок, свернувшийся на мягкой и одновременно горячей груди, по кошачьему вытягивая лапки в такт урчанию, её лицо выражало спокойствие и безмятежность, словно она наконец-то нашла своё безопасное убежище после долгого и опасного путешествия, полное бурь и невзгод.