Женщина, что опровергла теорию добра

      Июнь 1959 года.       — Ну, вот и приехали, — сказал Джек, выкручивая руль.       Проржавевший пикап с неприятным скрипом затормозил у тротуара и тут же заглох. Из-под капота стали подниматься клубы дыма.       — Ох… — незадачливо почесал макушку Джек, сдвинув на лоб кепку-восьмиклинку. — Наверное, опять мотор перегрелся. Надеюсь, к нашему возвращению остынет.       — И так каждый раз, — недовольно покачала головой Мэгги. — Джек, когда ты уже починишь машину? Это невозможно! А если она не заведется к нашему приходу? Тогда что?       — Пройдемся пешком и попросим Вуди отбуксировать? — пожал плечами Джек.       — Пешком? С детьми? — приподняла бровь Мэгги, посмотрев на него как на дурака. — Ты издеваешься?       — Не вижу проблемы, — отмахнулся он. — Джейка если что я на руках понесу, да? — просюсюкал он, потрепав за щеку годовалого сына, что сидел на коленях Мэгги. — Ну а остальные сами дойдут, — указал он большим пальцем на кузов. — Чай не маленькие. Да и прогуляться всегда полезно для здоровья.       — Будем надеяться, что заведется, — тяжело вздохнула Мэгги и потянулась к ручке на двери, дабы выйти из машины.       — Отец, — подошел к раскрытому водительскому окну Джон и оперся на него согнутыми в локтях руками. — Опять мотор заглох? Нужно перебрать карбюратор. Вуди сказал…       — Ой, сам разберусь, — отмахнулся Джек, открывая водительскую дверцу.       — Я бы мог помочь тебе, — отошел на шаг назад Джон, не унимаясь строить из себя полезного. — Между прочим, я помогал с ремонтом машины Вуди, и он научил меня…       — Поговорим об этом вечером, не забивай этой ерундой голову, — перебил Джек. — Мы пришли в церковь, сынок, сейчас не нужно думать ни о чем и ни о ком, кроме Бога, — благостно посмотрел он на небольшую церковь, располагающуюся на противоположной стороне улицы.       Шумно вдохнул носом, закрыл глаза и выдохнул через рот.       — Ааа… Здесь даже воздух другой, чувствуешь? — расплылся в улыбке Джек.       — Ммм… Нет, — нахмурился Джон, взявшись двумя руками за подтяжки и натянув их.       — Джек, помоги девочкам выбраться из кузова, — сказала Мэгги, расправляя складки на юбке длинного платья.       Джек обогнул пикап, откинул деревянный бортик кузова и протянул Мие руку. Та вложила в его ладонь свою и шагнула к краю.       — Будет дождь, — тихо пролепетала она, подняв голову к безоблачному небу и жмурясь от ярких лучей солнца.       — Ну какой дождь, Мия? Брось! — улыбнулся Джек. — На небе ни облачка! Да и воскресенье ведь! День единения с Господом нашим, разве может быть серо и пасмурно в такие дни? Да никогда при моей жизни такого не было!       — Неправда, — подошла к краю кузова Мэрил. — В прошлое воскресенье был дождь, когда мы ехали в церковь.       — Ну то когда ехали, а когда приехали — его уже не было! — взял ее подмышки Джек и вытащил из пикапа.       — Да, но я вся промокла, пока мы доехали. И мне было неприятно ходить в мокром платье! Почему Господь это допустил, раз этот день так важен? — завозмущалась она.       — Испытывал тебя, — ляпнул Джек. — Проверял, сможешь ли ты просидеть всю службу, промокшая до ниточки. Любой другой мог бы развернуться и уйти, а ты, малышка Мэрил, просидела. Наверняка, за твою самоотверженность Бог воздаст тебе!       — Воздаст? — нахмурилась Мэрил. — И когда это будет? Уже неделя прошла!       — Ооо, это может случиться и нескоро, — стал поправлять на ее голове чепчик Джек. — Через год, два, десять лет…       — Ерунда какая-то, — фыркнула Мэрил. — Зачем все это, если и не факт, что Бог сделает что-то хорошее для меня? Может он и вовсе не видел мой поступок.       — Бог видит все, — важно поднял указательный палец Джек. — И никогда еще и никого не обделил, никого не обидел и не обошел стороной.       — Как же это так? — скептически скривила рот Мэрил. — Не обидел? Наша соседка, миссис Томпсон, в прошлом месяце умерла от лихорадки. Хотя каждое воскресенье приходила сюда. Читала молитвы, пела… Почему он не помог ей? Почему она, в таком случае, умерла? Он же мог спасти ее…       — Потому что так ему было надо, — ебано объяснился Джек. — Наверное, просто понадобилась ему там. Говорят же, что Бог забирает только лучших…       — Мистер Курмо, уборщик из булочной, хороший человек. Каждый вечер среды он дает нам по булочке, которые не успели распродать. Почему тогда Бог не заберет его, раз он такой хороший? — продолжала накидывать глупые вопросы Мэрил.       — Мистер Курмо — нигер, — рявкнула подошедшая к ним Мэгги, уперев руки в бока. — И я запрещаю брать у него что-либо, это ясно, Мэрил? — строго посмотрела она на дочь.       — Да, мам, ясно, — кивнула Мэрил, поджав губы.       — И вообще, ты не должна даже разговаривать с такими, как он! Из-за этих черномазых гадов твой отец сидит без работы, а ты вздумала потакать им? Потакать их свободе?       — Да-да, все рабочие места заняли. Никуда теперь из-за них не устроиться такому, как я, — печально закивал Джек.       Впрочем, никакую работу он и не искал. Зачем? У него есть хозяйство. Как-то покружится, как-то повертится да и прокормит семью. Но Мэгги не унималась пилить его, доказывая, что постоянная работа нужна пренепременно, дабы доход был стабилен. Так что отмаз, что нигеры заняли все рабочие места был идеален. Раз за разом слыша это, Мэгги вспыхивала как спичка, и проклинала чертовых нигеров, даже и не обращая внимания на то, что ее муж самый, что ни на есть, беззаботный разъебай.       — И хватит этих вопросов о Боге, ты не должна сомневаться в вере, — взялась Мэгги за завязки чепчика Мэрил и стала довольно грубо затягивать. — Вся в какой-то пыли, в какой-то траве, — зубурчала она, отряхивая темно-синее платье дочери.       — Ну все, пойдемте уже, а то опоздаем. Как-то неприлично будет зайти в самый разгар службы, — взял Джейка на руки Джек и пошел в сторону церкви. Все остальные за ним.       Когда Мэрил оказалась внутри, в нос сразу же ударил запах пыли и затхлости. Если церковь выглядела снаружи более или менее прилично, то внутри оставляла желать лучшего. Побелка на стенах тут и там покрылась грибком, а лавочки, стоящие по залу в ряд, были настолько шатки и хрупки, что, казалось, могут рухнуть в любой момент, стоит лишь дотронуться до них.       Несмотря на убогий вид, прихожан в церкви было много. Часто они собирали пожертвования, дабы святой отец мог уже привести приход в божеский вид. Да вот незадача, маленькой слабостью того были азартные игры да выпивка по вечерам. Трезвел он ближе к выходным, приводил себя в гожий вид да вновь шел на службу. Читал проповеди, отпускал грехи да собирал пожертвования, копя средства перед следующей загульной неделей.       — Мам, — шепнула Мэрил, пихнув матушку в бок, когда они уселись в третий ряд, а святой отец, встав за трибуну, начал бредить о Боге.       — Что-то срочное, Мэрил? Не можем поговорить после службы? — спросила Мэгги, не отрывая взгляда от священника.       — Почему все решили, что он божий сын? — поинтересовалась Мэрил, указав на огромное деревянное распятье, висящее за спиной священника.       — Кто? — в непонимании посмотрела на нее Мэгги, изогнув бровь.       — Ну, Иисус, — кивнула Мэрил. — Ведь у него был другой отец. Их же не может у него быть два, правильно? Тогда почему он сын Божий, а не сын Иосифа?       Мэгги нахмурилась, а взгляд ее наполнился злостью. Что за ересь несет Мэрил? Кто ее на это надоумил? Уж точно не они с Джеком! В их семье подобные вещи говорить и обсуждать не принято!       — Так, может, Иосиф его настоящий отец, и они с Марией хотели славы? Вот все это и придумали. А Иисус обычный шарлатан? — рассуждала Мэрил. — Тогда зачем мы ходим сюда? Поклониться обманщику? Может, про Бога он и вовсе придумал, а теперь мы ходим обманутые?       Мэгги не ответила ничего, грубо схватила дочь за запястье, притянула к себе и шлепнула по губам.       — Ах! — испуганно вскрикнула Мэрил, приложив пальцы к губам.       — Еще раз услышу от тебя подобное — выпорю, — процедила Мэгги, тыча указательным пальцем перед лицом дочери. — Как ты посмела сомневаться?!       — Мэгги! Мэгги, что ты творишь? — пихнул ее в плечо Джек, сидящей сзади.       — Ты бы слышал, что она сейчас сказала! — возмущенно прошептала Мэгги, обернувшись к мужу.       — Но это не значит, что надо ее бить! — возмутился Джек. — Тем более в церкви!       — Она усомнилась в вере! — шикнула Мэгги.       — Ну значит в этом виноваты мы, а не она, — защищал дочь Джек. — Значит мы плохо донесли до нее всю суть и заставили усомниться. А наказанием ты только подкинешь ей больше сомнений! Кто не прав, тот всегда применяет силу, показывая свое превосходство…       — Хочешь поучить меня, как воспитывать дочь? — фыркнула Мэгги.       — Я и сам знаю, как правильно воспитать дочь. Без лишний агрессии, — покрутил ладонью Джек.       — Ну так воспитай! Сделай так, чтоб она больше не говорила подобные глупости!       — Вот и поговорю, — настойчиво сказал Джек. — Обязательно поговорю и наставлю!       — Пап, на нас все смотрят, — отвлек их от перепалки Джон.       Мэгги и Джек замолчали и посмотрели по сторонам. Только сейчас заметили, что все прихожане осуждающе смотрели на них, а в церкви воцарилась тишина.       Повисла неловкая пауза.       — Господь учит нас… — вдруг громко произнес святой отец, смотря на семейство Стрип. — Если у кого будет сын буйный и непокорный, не повинующийся голосу отца своего и голосу матери своей, и они наказывали его, но он не слушает их, — то отец его и мать его пусть возьмут его и поведут его к старейшинам города своего и к воротам своего местопребывания и скажут старейшинам города своего: «Сей сын наш буен и непокорен, не слушает слов наших, мот и пьяница»; тогда те жители города его пусть побьют его камнями до смерти; и так истреби зло из среды себя, и все Израильтяне услышат и убоятся, — как бы осудил он Мэрил даже и не зная за что. А зачем разбираться? Ведь принято, что взрослый всегда прав, значит так тому и быть. Хм… Этому тоже обучил вас господь, святой отец? А разве не говорил ли он, что все едины? Мэгги налилась краской, поняв, что обращение было адресовано именно ей с Джеком. Какой позор! Теперь мало того, что все решат, что у них невоспитанная дочь, так еще, что они занимаются рукоприкладством!       Чувство стыда сменилось злостью на дочь, и Мэгги стрельнула на нее уничтожающим взглядом.       — Давайте восславим Господа нашего и сына его Иисуса Христа, ведь именно за этим мы и собрались здесь сегодня, — как ни в чем не бывало продолжил святой отец, взяв в руки Библию в кожаном переплете.       Прихожане также раскрыли библии-брошюрки, открыли на нужной странице и стали подпевать священнику пресвятые молитвы.       Мэрил уставилась в текст и тихо запела под нос. Глаза наполнились слезами, из-за чего строчки то и дело расплывались. Почему мать так грубо с ней поступила? Так еще и на людях! Ох, наверняка теперь дома Мэрил ожидает наказание. Но за что? Мэрил же не спросила ничего ужасного! Просто поинтересовалась! Просто поделилась с матерью своей теорией, что выглядела достаточно логичной. Ну что уже об этом рассуждать, слово-то — оно не воробей. Теперь остается только дождаться окончания службы, а после выдержать весь тот ушат говна, который наверняка выльет на нее мать по окончании.       Когда служба закончилась, вся семья отправилась домой. И как того и ожидала Мэрил, мать, едва переступив порог дома, обрушилась на нее гневной тирадой. Кричала и обвиняла во всех смертных грехах, замахиваясь грязной тряпкой. Нравоучала, что Мэрил думает совсем не о том, о чем ей положено думать. И угрожала, что, если та продолжит в том же духе, то непременно попадет в ад, где будет вечно вариться в котле бок о бок с такими же богохульниками как и она. По окончании закрыла Мэрил в чулане и заставила читать Библию.       Но и на этом Мэгги не остановилась. Ближе к вечеру, выпустив дочь из чулана, наказала ей отправляться в огород, дабы обработать капусту от вредителей. Для этого всучила ей бидон с настоем золы, куда выдавила несколько зубчиков чеснока — этим Мэрил должна была опрыскать каждый кочан от капустной тли.       Мэрил стала было возмущаться, что скоро стемнеет, и ей никак не успеть сделать столько работы до конца дня. На что Мэгги, не говоря ни слова, лишь смерила ее уничтожающим взглядом, и тогда Мэрил поняла, что спорить не имеет смысла. Тяжело вздохнула и пошла на улицу, прижав бидон к груди.       Целый час Мэрил ходила меж капустных грядок, скрупулезно опрыскивая каждый кочан выданным ей раствором. Солнце уже катилось к горизонту, а необработанная капуста, казалось, даже и не думала заканчиваться. У Мэрил уже иссякали силы, ноги и руки гудели от усталости, а в желудке неприятно посасывало, ведь последний раз она ела только с утра, перед тем как отправиться на службу. Но она упорно продолжала работу, ведь знала, что, не доделав ее сегодня, еще сильнее разгневает мать, и тогда завтра ее ждет наказание пуще сегодняшнего.       Когда солнце окончательно скрылось за верхушками деревьев, а на угодья стали потихоньку опускаться сумерки, Мэрил наконец подобралась к последней грядке капусты. Запустила руку в бидон, дабы зачерпнуть раствора, и обнаружила, что тот пуст.       — О, нет… — захныкала она, устало подняв голову к темнеющему небу.       Придется идти в дом, чтобы мать налила еще порцию средства от тли. Пока она его наведет, пока поругается на Мэрил за медлительность — уже окончательно стемнеет. Неужели придется работать до самого отбоя? Кажется, другого варианта нет.       Мэрил, тяжело вздохнув, развернулась и поплелась к дому. Но в потемках оступилась и угодила ногой прямо в грязь капустной лунки. Ботинок тут же увяз в сырой земле. Мэрил замерла на месте, пытаясь удержать равновесие, и стала тянуть ногу из склизкого грунта. Но ничего не выходило, ботинок погрузился уже по самую щиколотку. Тогда Мэрил попыталась помочь себе руками. Но и это было бесполезно, слишком глубоко утопла нога. Еще мгновение и вторая нога скользнула по грязи, и Мэрил плюхнулась на задницу.       — Эй, кто там? — послышался голос Джека с самой границы их участка.       — Пап? — прищурилась Мэрил, пытаясь рассмотреть в сумерках отца.       У огромного кипариса в конце их участка стоял старый сарай, что Мэгги давно просила Джека снести, чтобы освободить место под дополнительные ряды кукурузы. Но у того все никак не доходили руки. Хотя, по правде говоря, Джек вовсе не хотел сносить эту постройку, ведь нашел ей применение. С юных лет увлекаясь лаптой, но не имея в этом деле сообщников, он любил вечерами выходить к этому сараю да играть сам с собой. Бил битой по мячу прямо в стену и без того разрушающегося сарая, чтобы мяч тем самым возвращался к нему, а не улетал в болота.       — Пап, я тут! Помоги! — позвала Мэрил, рассмотрев силуэт впотьмах.       — Мэрил, это ты там? — вновь донесся голос отца.       — Да, я упала, а нога застряла в грязи! — помахала рукой Мэрил, дабы тот заметил ее средь капустных грядок.       — Иду, милая! — крикнул Джек.       Возле сарая замелькал фонарь, а затем стал, раскачиваясь из стороны в сторону, приближаться. Джек, освещая себе путь, зашагал к дочери.       — Ты чего тут делаешь? Темно же уже, — подошел он и положил фонарь на землю.       Яркий свет ударил прямо Мэрил в глаза, и она поспешила зажмуриться.       — Тля съедает капусту, мама отправила меня… — стала было объяснять она, но не успела договорить, как отец взял ее подмышки и вытянул из грязи.       Поставил на ноги, взял фонарь и направил ей в лицо.       Мэрил закрыла глаза рукой, перепачкав все лицо в грязи.       — Какая тля? Ночь ведь уже! Мать сошла с ума — как пить дать! — возмутился Джек. — Идем в дом.       — Но я не доделала, — помотала головой Мэрил. — Еще целая грядка, — махнула она рукой на капусту, что в сумерках белесыми пятнами выделялась на фоне черной земли. — А средство закончилось, — продемонстрировала она пустой бидон.       — Это бесполезная работа. Разве разглядишь что-то в темноте? — забрал он у нее бидон. — Никакого смысла нет заниматься этим вечером — завтра придется все переделывать.       — Но мама сказала… — начала было Мэрил, но отец развернул ее за плечи в сторону дома и легонько подтолкнул в спину.       — Скажешь, что все сделала, — сказал Джек, направляя свет фонаря на тропинку меж грядок, дабы Мэрил могла видеть куда идти и снова никуда не грохнулась. — Как она проверит?       — Но тля ведь останется, — не унималась Мэрил.       — К завтрашнему утру тля будет снова на всей капусте, которую ты уже обработала. Эти паразиты живучие, ничего их не берет, — пояснил за бесполезную обработку Джек, медленно шагая за дочерью и страхуя ее от падения. — И что только Мэгги придумала… Совсем уже с ума спятила… — бухтел он под нос.       — Просто разозлилась на меня… — прокомментировала Мэрил.       — Да, я знаю, — хмыкнул Джек. — Но все равно сбрендила…       — Пап, — вдруг остановилась Мэрил и повернулась к отцу. — А как поверить в Бога?       — В смысле? А как можно не верить? — похлопал глазами Джек.       — Я не знаю… — пожала плечами Мэрил, виновато поджав губы. — Я хочу верить, но как-то не совсем выходит у меня… Я уже не раз прочитала Библию. И вроде все там правильно и умно написано… Но все как будто не по-настоящему. Как будто не про нас, а про какой-то другой мир. Словно все это кто-то выдумал, словно все это не по правде было. Как сказка.       — Уффф, — тяжело вздохнул Джек, а затем выдохнул, раздув щеки. — Как бы тебе объяснить, — почесал он макушку.       — Может мне надо прочитать Библию еще раз? Может я что-то упустила или не так поняла?       — Мэрил, ты у нас очень умная девочка, — погладил Джек дочь по волосам. — Но понимаешь… Вера, она не тут, — похлопал он ей пальцем по макушке. — А здесь, — положил он ладонь дочери на грудную клетку слева. — Она просто должна быть, ты должна это чувствовать. И совсем не надо пытаться ее как-то понять с точки зрения логики.       — Но я, кажется, не чувствую, — опустила взгляд Мэрил и пошаркала ботинком по земле.       — Просто ты еще не поняла этого, — приобнял Джек ее за плечи. — Идем, покажу тебе кое-что.       Джек, освещая тропу и придерживая Мэрил за руку, повел ее к сараю, что стоял позади их дома. Открыл скрипучую дощатую дверь, протянул руку и нажал на выключатель на стене. Пространство внутри осветила тусклая лампа, свисающая на витом проводе с потолка.       — Заходи, — зашел он внутрь и поманил Мэрил за собой.       Мэрил шагнула за отцом.       Под ногами зашуршала солома, которая устилала пол сарая, а в нос сразу ударил запах скотины. На жердях насеста засуетились куры. Толстая свинья, развалившаяся возле корыта, приподняла голову и тут же снова уронила ее. Корова просунула влажный розовый нос между реек ограждения и протяжно замычала.       — Вот, иди сюда, взгляни, — взял Джек Мэрил за руку и потянул ближе к корове. — Видишь?       Мэрил шагнула к забору и стала вглядываться в темный угол стойла.       — Вижу, — улыбнулась она, рассмотрев прячущегося за матерью теленка.       Его тонкие, длинные ноги то и дело норовили подкоситься, а голова беспокойно моталась из стороны в сторону.       — Только вчера родился, — пояснил за отел Джек.       — Такой миленький, — вздохнула Мэрил и потянула руку к корове, желая погладить ее по носу и тем самым как бы поздравить ее.       Та возмущенно промычала, наклонила голову, выпячивая рога, и закрутила хвостом.       — Видишь как защищает его, волнуется, — чуть потянул назад Мэрил Джек.       — Я же ее не обижу, — вопросительно посмотрела на отца Мэрил.       — Откуда ей знать? Она мать, сейчас для нее главное оберегать свое дитя, — пояснил за коровьи повадки Джек.       Теленок тем временем немного осмелел, вышел из-за матери и стал искать губами вымя.       — А вот, иди сюда, посмотри, — шагнул Джек к свиному загону.       Мэрил пошла за ним, присела на корточки возле ограждения и стала рассматривать свинью и четырех ее поросят, улегшихся в ряд у ее живота.       — Смешные, — хихикнула Мэрил.       — Вот, казалось бы, все это лишь глупая скотина. Бесцельно живущая, бесцельно жующая траву, бесцельно ходящая туда, куда ее загонят, — тихо заговорил Джек. — Но только посмотри, как они прекрасны. Это и есть самая настоящая жизнь. А жизнь — и есть Бог. Он тут, вокруг нас, — обвел он ладонью сарай и скот. — Он — в нас. Во мне, в маме, в Джоне, в Мие, в Джейке. И в тебе, — погладил он дочь по щеке. — И он всех нас любит. Как корова любит своего теленка. Как свинья — своих поросят. Как родитель любит своего ребенка.       — Почему тогда иногда он бывает так жесток? — спросила Мэрил.       — Все мы бываем порой жестоки, даже с теми, кого любим, — поджал губы Джек. — Мама сегодня отправила тебе в темноте работать. Жестоко ли это? Отчасти. Но она хочет для тебя как лучше. Боится за тебя. Думает, что наказание наставит тебя на нужный путь. Так и Бог. Если посылает нам какие-то испытания, то только из любви. Хочет сделать нас сильнее.       — Понятно… — нахмурилась Мэрил, не совсем-то и понимая. — Но почему тогда некоторые люди, например, убивают других людей? Это тоже во благо?       — Пути Господни неисповедимы, — поднял указательный палец Джек. — Мы не можем знать, зачем он хочет того или иного. Возможно, он пытается выбрать наименьшее зло из возможных. Но мы не можем осуждать его за жестокость или несправедливость. Ибо лишь одному Богу известно все, он знает все наперед. И порой нам может казаться, что случается какое-то зло, но на деле же это Бог действует руками человека, не уничтожая — напротив спасая.       — Но раз так, то мы и не должны осуждать какие-то преступления, убийцы не должны сидеть в тюрьме? На все ведь воля Божья, так? — не унималась сомневаться Мэрил.       — Не совсем, — покачал головой Джек. — Если люди перестанут осуждать зло — миру конец. Бог не оценит наше равнодушие. Он разгневается и станет посылать нам все больше и больше испытаний, и в конце концов все мы поубиваем друг друга.       — Все равно не понимаю… — насупилась Мэрил. — Если зло — во благо, то почему мы должны его осуждать?       — Только Богу известен высший замысел. Мы же должны продолжать жить по его законам, следовать его заповедям и верить. Верить — значит доверять ему. Не пытаться усомниться в его правоте, принимать и смиряться с тем злом, что творится вокруг. И не винить в этом зле — Бога. А за свои проступки просить прощения. Просить прощения у тех, кого обидел и у самого Бога. И любить близких. Любить Бога. Поняла?       — Поняла, — кивнула Мэрил, что-то да усвоив из урока отца, но не все — ведь для столь мудрых речей была еще слишком мала.       — Но если есть вера, все остальное само собой приложится. Без веры, повторюсь, мир погрузиться во тьму. Посмотри вон на этих коммуняк. Они отказались от веры. Прямо заявляют, что они атеисты, безбожники. И что из этого вышло? Ничего хорошего. Да, признаться, и у нас тут сплошно всяких бюрократов. Которые ради зеленых бумажек готовы на все — даже отказаться от Бога, — свернул куда-то не туда Джек. — Так что, Мэрил, главное, что ты должна уяснить, пока еще не поняла Библию, верь в Бога и не будь бюрократкой, — похлопал он ее по плечу и заглянул в глаза.       — Хорошо, — улыбнулась Мэрил.       — Пойдем-ка. Раз зашли сюда, заодно соберем яйца, — махнул Джек головой в угол.       — Угу, — кивнула Мэрил и поспешила туда. Опустилась коленями на солому и стала собирать яйца в передник.       Джек же подошел к корове и похлопал ее по пышной челке между рогов, блаженно заглядывая ей в глаза с длинными ресницами.       — Пап… — заговорила Мэрил, шаря ладонями по соломе в поиске яиц. — А вот все наши животные. Мы же их убьем? Ну потом.       — Конечно, — развел руками Джек. — Разделаем на мясо. Часть продадим, часть оставим для еды.       — Но ведь это так жестоко, — опустила уголки губ Мэрил. — Они живут тут, доверяют нам, считают нас своими хозяевами. А мы так поступим с ними.       — Мэрил, ведь об этом я и говорил. Что на первый взгляд кажется злом — злом может не являться. А где бы все они были, если бы мы их не завели? Родился бы вчера этот теленок? Спали бы сейчас эти курочки на своем насесте в теплом сухом сарае? Мы даем им жизнь, кормим, ухаживаем. Взамен они отдают нам себя, когда придет время. Иначе быть не может. Мы люди и должны есть мясо. Должны пить молоко. Разве делает тигра злодеем то, что он убивает антилопу? Для антилопы, безусловно, это так. А для маленьких тигрят, что ждут, когда мать принесет им добычу — это добро. Так придумал Бог, и грешно сомневаться в правильности устройства его мира. Он тут хозяин, а мы лишь недолгие гости здесь, и не смеем нарушать его законов.       Мэрил лишь молча и понимающе кивнула и продолжила складывать яйца в подол передника.       — Ужин на столе! — послышался с улицы голос Мэгги. — Где вас всех носит?       — О! Вот и мама! — приложил ладонь к уху Джек и взглянул в сторону двери. — Идем.       Мэрил торопливо сложила последние найденные яйца и поспешила за отцом, что уже вышел из сарая.       — Опять играл в свою лапту? — кричала с крыльца Мэгги.       — Яйца собирал, — ответил ей Джек. — Ждал, пока Мэрил опрыскает всю капусту, чтобы вместе пойти в дом. Темно же уже.       — Толку от вас… Весь вечер угробили на такие простые задания, — бухтела Мэгги. — Я уже успела и постирать, и приготовить ужин, и окна во всем доме помыла…       — Мэгги, тебе надо больше отдыхать, — ухмыльнулся Джек, поднимаясь на крыльцо.       — А тебе надо больше работать! — всплеснула руками Мэгги. — Мэрил, ты усвоила сегодняшний урок? — строго посмотрела она на дочь.       — Да, мама. Я поняла, что нельзя сомневаться в вере, — покорно склонила та голову.       — Надеюсь, что это так и есть. И что мне больше не придется сгорать от стыда из-за тебя… — процедила Мэгги, развернулась и скрылась в дверном проеме.       Джек усмехнулся и махнул ей вслед рукой, как бы показывая дочери, что не стоит обижаться на мать за излишнюю строгость.       — Сомневаться можно, милая, — приобнял он Мэрил за плечи. — Главное, чтобы твои сомнения привели к верным выводам, — отступил он в сторону, пропуская дочь вперед.