Женщина, что опровергла теорию добра

            2 февраля 1979 года.       Мэрил налила в бокал вина практически до краев и с грохотом поставила бутылку на стол. Взялась за его ножку и опрокинула в себя половину содержимого.       — Уууф, — выдохнула она, раздув щеками и не отрывая взгляда от небольшого пузырька, стоящего перед ней на столе.       Отставила бокал в сторону, поставила локти на стол, сцепила пальцы и положила на них подбородок.       Мэрил как могла откладывала этот момент. Но больше тянуть уже было нельзя. Протянет дальше — и все узнают о ее лжи.       Она была только на седьмом с половиной месяце беременности, но ведь Морган Фримен и судьи думают-то, что на девятом! Хоть врачи и ставили верные сроки, благо, Морган не ходил с Мэрил на все эти перинатальные приемы, потому был даже и не в курсе про то, что говорили о беременности врачи. Впрочем, ему и дома не было дела до того, как протекает беременность Мэрил. Каждый занимался своим делом. Морган — курил крэк, а Мэрил по старинке выпивала. Все в порядке, все на своих местах. Объединяли их лишь нескончаемые скандалы, ебля да приготовление крэка.       Но сегодня настал тот момент, когда тянуть с родами было уже нельзя. Не доносить ребенка оно можно, а вот переносить, да еще и на такой возмутительно большой срок… Даже Морган начнет подозревать что-то неладное, не говоря уже о суде!       Поэтому нужно спровоцировать роды. Уже сегодня, вот прямо сейчас. Опасно? Конечно же! Но не опаснее, чем раскроется ложь, и Мэрил опять упекут в тюрьму.       Мэрил взяла в руки пузырек и покрутила в руках. В нем находился не какой-то там биометалл, не какая-то наркота Мэрил, а всего-навсего окситоцин, что должен был спровоцировать родовую деятельность. Где она его взяла? А разве нужно ей разрешение или рецепт, дабы купить окситоцин в аптеке? Эта бюрократия… Достаточно было просто надавить на аптекаря, как тот тут же продал ей рецептурное лекарство.       — Ну все, пора, — пизданула Мэрил и достала из верхнего ящика упаковку со шприцем. Зубами отделила один и распечатала.       Воткнула иглу в пузырек и набрала несколько кубиков. Затем закрыла крышечкой иглу и отложила шприц в сторону. Нужно было выпить еще немного — для храбрости.       В принципе, Мэрил не боялась рожать. Ну что там такого невыносимого может быть? Хули многие так орут при родах, извиваются? Все это блажь. Все можно потерпеть. И Мэрил это докажет, не проронит ни звука во время родов!       Но все же волнение в ней присутствовало. Волнение в том, что что-то может пойти не так. Все же плод на таком сроке еще не до конца дозрел. Мало ли, какие осложнения могут быть из-за этого у Мэрил. Да и у самого ребенка. Впрочем, первое куда больше волновало Мэрил, эту эгоистичную пьяную суку.       Мэрил опустошила бокал до дна, с грохотом поставила на стол и, кривя лицом, уткнулась носом в локоть.       — Просто сделай это, — поднялась она из-за стола и взяла шприц.       Задрала клетчатую юбку и приспустила с ноги капроновый чулок. Пальцами стряхнула с иглы крышечку и со шлепком вогнала в ляжку       — Давай, сука, — приговаривала она, нажимая на поршень.       Когда дело было сделано, Мэрил закинула шприц и пузырек в верхний ящик письменного стола, уселась на стул и принялась ждать схватки.       Прошло несколько минут, но те так и не желали начинаться! Ну что за блядство-то такое? А вдруг ничего не получится? Вдруг ебучий окситоцин нихуя не поможет! И что тогда? Ебашить в себя биометалл? Может, хотя бы с этим он справится — поможет простимулировать роды?       — Вот же блядство! — психовано фыркнула Мэрил, налила в бокал «красного» и жадно принялась хлестать.       Допив бутылку, решила отправиться в магазин за второй. А заодно забежать в аптеку и купить еще один пузырек окситоцина. Может пидор соизволит с двойной дозировки простимулировать родовой процесс. А если нет, то Мэрил в дерьме! Мэрил в полном дерьме! Времени на то, чтоб придумать что-то еще совсем не оставалось. Да и никакие блядские идеи в голову не шли.       Мэрил стала подниматься из-за стола, как вдруг в живот отдала резкая пронзающая боль.       — Ааах, — выдохнула она, схватившись за огромный живот.       — Мэрил? Все в порядке? — заглянула в этот момент в лаборантскую немолодая профессорша.       — Да-да, все в порядке, профессор Андерсон, — запыхтела Мэрил, не разгибая спину и вцепившись в край стола. Кажется, все же ее план сработал.       — Точно? — прищурилась профессор Андерсон. — Почему ты вообще на работе в такое позднее время? В твоем положении нужно больше отдыхать, а про работу и думать забыть! Разве она сейчас важна? На твоем-то сроке! Вон пусть муж работает, деньги зарабатывает, а тебе нужны тишина и покой, — понесла она тетушкину хуйню.       Но Мэрил ее и не слушала. Стала глубоко вдыхать через рот и выдыхать через нос, пытаясь справиться с болью схватки. Но нихуя не выходило. Все будто двигалось с какой-то экстремальной скоростью! Разве схватки вот так сразу должны быть такими сильными? Неужто она переборщила с дозировкой окситоцина?       Вдруг раздался хлопок, и по ногам Мэрил потекли околоплодные воды.       — Ах! — воскликнула профессор Андерсон, подпрыгнув на месте и прикрыв ладонью округлившийся рот.       — Чего ах, блять? — рявкнула на нее Мэрил. — Вызывай «скорую»! Не видишь — я рожаю!       Спустя десять минут к университетскому зданию подъехала карета скорой помощи. Санитары впопыхах положили Мэрил на носилки и побежали грузить в машину. Нужно было срочно доставить эту пьяную леди в больницу! Не хватало только того, чтоб она разродилась у них в машине. Кого она там может родить в таком состоянии? Оно им надо? Оно им конечно же не надо!       Добравшись до больницы, Мэрил уложили на каталку и повезли прямиком в родовую.       — Аккуратнее, ебаные бюрократы! — кричала Мэрил. — Мне и без того больно, а еще вы тут трясете!       — Миссис, пожалуйста, будьте вежливее, в здании находятся женщины и дети, они могут вас услышать! — сделал взволнованное замечание медбрат, оглядываясь по сторонам.       — Закрой, блять, свой рот, — прорычала сквозь зубы Мэрил, вцепившись в бортики носилок. — Ты, блять, рожал? Не рожал! Тебе этого не понять!       Вскоре Мэрил привезли в родовую, сняли строгий университетский костюм и переодели в хлопковую белую ночнушку в горошек.       — А какой у вас срок? — недоумевал акушер, проверяя раскрытие.       — Я же сказала — девять месяцев! — прокричала Мэрил, охуевая от боли схваток.       — Хм… Да тут, мне кажется, всего-то семь с половиной. Вы уверены в точности вашего срока? — хмурился акушер, шерудя ей между ног.       — Как я могу в этом быть не уверена, тупой бюрократ? По-твоему я что, совсем дура — ходила полтора месяца придумав беременность? Следи за своими словами! Ты с ученой, между прочим, разговариваешь! А мой муж — судья! Хочешь, чтоб он прикрыл всю твою богадельню к чертовой матери? — сыпала беспонтовые угрозы Мэрил.       — Ну уж простите, мадам, это так не работает, — возразил акушер. — Мы государственная больница, нас закрыть нельзя!       — Ты уже будешь что-то делать? Или продолжишь трепать языком? — исподлобья посмотрела на него Мэрил. — Мне, блять, больно! — простонала она, прикусив нижнюю губу.       — Что же я могу сделать? Обезболивать — все, поздно, — расставил акушер руки в стороны.       — Это еще почему? — похлопала ресницами Мэрил.       — Роды идут слишком быстро. Большие риски для плода — вкалывать вам обезболивающее. Придется потерпеть. Во благо вашего же ребеночка, — виновато поджал губы акушер.       — Эти нигеры… — пролепетала под нос Мэрил. — Все ради их блага… Все ради их комфорта…       Ну ничего, вон ее мать вообще родила четверых. И ни разу не в больнице — все четыре раза Мэгги рожала дома. Даже без присутствия врача. Джек да Рейчел принимали роды. Так если мать смогла потерпеть, чем хуже Мэрил? Конечно же она стерпит, что тут такого?       Но чем больше времени проходило, тем сильнее становились схватки. Терпеть не было совсем никаких сил, потому Мэрил материлась и орала направо и налево, охуевая с ебучих схваток. Врачи были не то что в ахуе — ебанулись с такого поведения роженицы. Сразу же стали судачить между собой, что, скорее всего, это какая-то неблагополучная леди. Вон и пьяная на роды приехала, и орет всякую брань как не в себя. Ну ее — вступать с такой в споры, все равно ничего не докажешь этой баранихе, не переорешь ее. Лучше просто будут делать свою работу да пытаться молчать с этой хабалкой. А еще говорит, что она ученая, ну надо!       Когда схватки стали не на шутку частыми, Мэрил поняла, что сил у нее уже ни на что не осталось. Она ощущала себя будто выжатый лимон. Но акушер нарочито мило подбадривал ее, обещал, что совсем скоро все уже закончится. Осталось приложить совсем немного сил.       Вот налил бы он ей немного вина — возможно, и подбодрил, придал ей сил. А, возможно, и наоборот, разморил бы ее еще больше. Но это и не важно, главное, что алкоголь абсолютно точно притупил бы эту ебучую боль, что выжала из Мэрил уже все соки.       И когда начались потуги, Мэрил уже не кричала — измученно стонала, крутя головой из стороны в сторону. Взмокшие волосы рассыпались по подушке, а кожа чертовски побелела. Веки так и норовили закрыться, но назойливый акушер то и дело тормошил Мэрил, подсовывая под нос нашатырь и говоря, что еще не время отрубаться.       Но все же в тот самый момент, когда головка полезла наружу, Мэрил провалилась в небытие, и уже не слышала ни что происходило дальше, не чувствовала, как, наконец-таки, родила ребенка.              Мэрил слабо приоткрыла глаза и медленно проморгалась. Осмотрелась и поняла, что находится в палате.       — Ммм… — страдальчески промычала она, взялась за край одеяла и скинула его с себя.       Опустила взгляд. Огромного живота не было, а значит, о чудо, она родила. Но где же тогда ребенок? Какого хуя он не с ней?       Мэрил хотела встать, чтоб отправиться на поиски врачей да предъявить им с какого это хуя ребенок находится не с ней. Но как только она приподняла голову с подушки, ту вмиг закружило. Мэрил поняла, что вставать сейчас — очень хуевая идея.       Смочила языком пересохшие губы и поняла, что пиздецки хочет пить. Гребаный сушняк. И что ей делать? Как кого-то позвать? Вдруг приметила слева над кроватью кнопку вызова медсестры. Дотянулась до нее пальцем и резко нажала.       Спустя минуту в палату нерешительно прошел тот самый акушер, принимавший роды.       — Где тебя носит, бюрократ? — усмехнулась Мэрил. — Это же вроде как кнопка неотложной помощи, верно? Да за то время, что ты шел, я могла раз сто умереть!       — Вообще-то должен приходить не врач, а медсестра, — понес хуйню акушер, присаживаясь на стул у кровати Мэрил. — Но я должен был быть первым, кто поговорит с вами после того, как вы придете в себя. Вот медсестра как увидела вызов, так сразу же кинулась за мной…       — Ну понятно, блять, — дернула головой Мэрил, как бы показывая, что его бред ей не интересен. — Раз пришел сам — дай мне воды. Во рту чертовски все пересохло!       — Да-да, секундочку, — засуетился акушер, подскочив со стула.       Подошел к небольшому столику у стены, где на подносе стоял кувшин и пару стаканов. Налил в один воды и подал Мэрил.       — Ну уж спасибо, — выдавила та, приподнимаясь и принимая стакан.       — Давайте я помогу вам, — не унимался любезничать акушер, взбил подушку и подсунул под спину Мэрил.       Мэрил же жадно стала хлестать воду, даже не поблагодарив его за такую заботу.       — Аккуратнее, миссис, — предостерег акушер. — Желудок же может не выдержать столько воды за раз…       — Где мой ребенок? — проигнорировала эту хуйню Мэрил, уставившись на акушера раздраженным взглядом.       — Ооох, — дюж тяжело вздохнул тот, вновь усаживаясь на стул. — Понимаете… — почесал он макушку, спустив медицинский колпак на лоб.       — Какие-то проблемы? — прищурилась Мэрил, уставившись на него. — Я спрашиваю еще раз — где мой ребенок?       — Нууу… Вообще-то да, вы правы, имеется ряд кое-каких проблем, — замялся акушер, ведь, черт возьми, ненавидел подобные разговоры!       — Ты уже, блять, скажешь, что произошло или продолжишь мычать? — рявкнула Мэрил. — Спрашиваю в последний раз — где он?       — Ваш сын, мы положили его в кювез, — выпалил доктор, поджав губы в тончайшую полоску.       — Что с ним не так? — утомленно вздохнула Мэрил, уже уебавшись от интриг акушера. Хули нельзя все сказать прямо и как есть?       — Все дело в том, что плод, скажем так, не дозрел, — не унимался вести себя таинственно акушер.       — А, ну понятно, — хмыкнула Мэрил. — Не раскрылись легкие, все дела… Недобор веса…       — Как бы да, но не совсем, — склонил голову набок он. — Дышать малыш может нормально. Недовес да, имеется, но не критичный. Вы уверены, что отходили все девять месяцев? Ребенок больше походит на семимесячного…       — Ты издеваешься надо мной? — вскинула пушистые брови выше некуда Мэрил. — Я, по-твоему, конченая дура? Придумала беременность и ходила, пока не залетела? За какого ты меня принимаешь? За сумасшедшую?! Как вообще можно такое предполагать!       — Тише-тише, — выставил ладони акушер. — Вам сейчас не стоит нервничать. Я просто спрашиваю, ну всякое же может быть…       — Ты мне тут давай, не неси всю эту ерунду! — прикрикнула Мэрил. — Так если он дышит, по весу нормальный… Что тогда не так? С чего ты, блять, решил, что он какой-то недоношенный? А, бюрократ?       — Все дело в том, — заебал мяться акушер. — Ладно! Я скажу! Уф… Все дело в том, что у него не развилось кое-что. Некоторая часть тела. А если быть более точным — руки, — пизаднул он и выжидающе уставился на Мэрил.       — Руки? — приподняла бровь та. — Как это — не развились руки? Они дестрофированны, у них мышечный тонус? Что?       — Их попросту нет, — выпалил акушер и спрятал за спину руки, как бы наглядно демонстрируя Мэрил масштабы ситуации.       — Как это нет? — захлопала ресницами Мэрил. — Совсем?       — Не совсем, — повел плечом акушер. — Есть небольшие отростки… Размером чуть выше локтя. То есть локтей и нет…       — Чего? — охуела Мэрил. — Это что, шутка? Как такое возможно?       — Всякое бывает, — развел ладони в стороны акушер. — Вот мы и спрашиваем, вдруг он не доношен. А полежал бы еще немного, то полностью бы и развился…       — Что ты мелешь? — возмутилась Мэрил. — Хочешь сказать, что, допустим, если он не доношен, а поноси я его еще полтора месяца, то выросли бы руки? Ты вообще как? Здрав? Где ты обучался медицине?!       — Но-но-но! — замотал пальцем акушер. — Как я уже и сказал — всякое бывает. У ящерицы, знаете ли, тоже, если хвост отрубить — новый отрастет. Никто не знает, на что способен человек, особенно в утробе матери…       — Я не могу слушать все это! — перебила Мэрил. — Покажите мне его, покажите мне моего сына! — скинула она с себя одеяло и попыталась встать. На сей раз более успешно, голову уже не так кружило.       — Вам сейчас надо лежать, — попытался уложить ее на место акушер, подорвавшись со стула.       — А тебе надо пройти курс хотя бы начинающего акушера, — оттолкнула его Мэрил. — Я сама должна увидеть, что с ним! Не удивлюсь, что на самом деле руки у него есть, а просто замотаны пеленкой, а ты и не увидел! Отведи меня туда, живо!       — Нет, ребеночек не лежит в пеленке, так что я точно все это видел. Я разве что, тоже дурак по-вашему? — возмущенно упер руки в бока акушер.       — Ты отведешь? Или мне идти искать самой? — просверлила его ебливым взглядом Мэрил.       — Ладно, хорошо, я отведу вас к нему, — сдался акушер, опустив руки-плети по швам.       Вытащил из-за шкафа стальную кресло-каталку и одним движением раскрыл ее.       — Садитесь, я вас довезу. Вам нельзя сейчас перенапрягаться.       — Ёбаный бюрократ, — фыркнула Мэрил, но в кресло-каталку села. Все лучше доехать с комфортом, чем придется идти в таком состоянии пешком.       Через несколько минут акушер довез Мэрил до реанимации. Остановил коляску у одного из кювезов, в котором лежал коричневый, как кофе с молоком, новорожденный.       — Боже… — выпалила Мэрил, сжала руку в кулак и прикусила указательный палец.       — Ну, пожалуй, оставлю вас наедине, — пизданул акушер, сочувствующе похлопал ее по плечу и попятился на выход.       Перед Мэрил, в прозрачном кювезе, лежал беззащитный младенец. К нему были подсоединены всякие трубочки и проводочки, а на голову водружена голубая шапочка. Из плеч же его торчали два каких-то коротких, истощенных, несуразных отростка, что являлись не чем иным, как руками.       Сердце Мэрил сжалось от этой картины. Такой маленький, такой беспомощный, такой несчастный. Как ему выжить в таком жестоком, несправедливом мире? Мало того, что от папаши он унаследовал эту дурацкую нигерскую внешность, так у него еще и с руками такая оказия!       Увы, Мэрил материнских чувств никаких не испытывала, смотря на своего сына. То ли из-за того, что он был абсолютно нежеланным ребенком, то ли из-за того, что был рожден от такого пидораса, как Морган Фримен, то ли из-за того, что он был черный, а то ли из-за того, что сама Мэрил была по сути своей бездушной ученой блядью.       Тем не менее его было дюже жалко. Сердце разрывалось на куски от одного взгляда на него. Из-за чего так могло случиться? Из-за чего же могли не развиться руки? Все наверняка этот блядский Морган, конченый наркоман, курящий крэк не в себя. Тот у него скоро из ушей полезет, а ему все мало! Конечно он, мистер Фримен, во всем и виноват. Никак не Мэрил. Нет. Она-то тут при чем? И что, что пила вино? То, напротив, полезно для организма! Да и вообще, она здорова как лошадь, а этого Моргана следовало бы проверить перед тем, как заводить с ним детей.       Ну что уж, как вышло, так вышло. Время вспять не повернуть и прошлое не вернуть. Но зато можно как-то попытаться помочь этому ребенку. Мэрил же как-никак ученая! Инженер, физик, химик, биолог — все в одном лице. И лицо это — Мэрил.       — Я помогу тебе, маленький нигер, — дотянулась до прозрачной крышки кювеза Мэрил. — Но для начала нужно выбираться отсюда. Эти бюрократы никак не смогут помочь тебе. Только я, только лишь я… Все будет хорошо, маленький…       Мэрил запнулась. Маленький кто? Вот же блядство, столько проходила беременной и даже не придумала как назвать будущего ребенка. Ну не беда, сейчас придумает. Но как бы его назвать? В голову совсем ничего не лезло!       И тут вдруг пришла идея. Ее отца звали Джек, а братьев — Джон и Джейк. Мать — Мэгги, а дочери — Мия и Мэрил. Эдакая семейная традиция получается с первой буквой имени у мальчиков и у девочек. Почему бы, собственно и не продолжить все это и Мэрил?       Конечно же, можно было бы назвать малыша в честь умершего брата. Но разве этот маленький негритос достоин сравнения с милашкой Джейком? Нет-нет, определенно нет! Но ведь если назвать его на «дж», то можно как бы и дань брату отдать, а заодно и семейную традицию продолжить.       — Джакс, все будет хорошо, — кивнула Мэрил, обращаясь к малышу. — Я сделаю так, что ты сможешь полноценно жить. Что-нибудь обязательно придумаю…       Вскоре Мэрил вернулась в палату и стала думать, как бы помочь ребенку. Но в голову не шло никаких чертовых идей! А еще эти врачи, акушеры и медсестры. Постоянно ходили и задавали Мэрил один и тот же вопрос про недоношенность. Да что они прицепились к этой хуйне? Что это даст? Поможет развить ребенку руки? Чертовы бюрократы, хотят придумать какую-то хуйню, дабы снять с себя ответственность за рождение инвалида. И что это им даст, все равно на них никакой ответственности и нет.       Но Мэрил было не надо, чтоб они докопались до сути. Еще спизданут, распустят слух. Все это дойдет до судей, и всплывет ложь Мэрил. Кто знает, вдруг судьи вспылят из-за ее обмана и вновь засадят за решетку?       Поэтому нужно срочно выбираться из этой чертовой больницы. Забирать ребенка и бежать отсюда.       Так Мэрил и поступила.       Когда на следующий день в больнице был пересменок, и все врачи были заняты только лишь им и ничем больше, Мэрил под шумок проникла в палату реанимации и вскрыла кювез. Отсоединив от Джакса всевозможные трубочки, обернула его в теплое одеяло и, бесшумно, словно ученая мышь, покинула здание больницы.       Поймала такси и помчала в сторону дома Моргана. Всю дорогу прижимала к себе Джакса, раскачивая и шепча, что все обязательно станет хорошо, что Мэрил обязательно что-то придумает.       — Мэрил? — выглянул из-за угла гостиной Морган Фримен, как только она зашла в дом. — Где ты черт возьми шлялась? Совсем охуела! Хочешь блядовать — блядуй, пожалуйста, на здоровье! Но можно было как-то перед этим наварить мне крэка в прок?! — принялся с порога кидать предъявы он.       — Закрой рот, нигер, я не блядовала, — повернулась к нему Мэрил, держа в руках сверток. — Я была в больнице. Родила. Не хочешь познакомиться со своим сыном, с Джаксом? Такой же нигер как ты, кстати. Такой же долбоеб.       — Так, я не понял, — упер руки в бока Морган, выйдя в коридор и проигнорировав вести о сыне. — Джакс? С хуя ли так придумала? Я, как судья и отец, должен был дать ему имя!       — А ты его носил девять месяцев, чтоб распоряжаться? А, бюрократ? Или же ты его рожал, испытав нечеловеческую боль? Хули тебе надо? — рявкнула Мэрил, скривив рот.       — Не забывайся, Мэрил! Он сделан из моей спермы! Если б не она — не залетела б ты, а, значит, до сих пор бы гнила в тюрьме! Так что будь так любезна, во имя всего святого, иди и сделай мне еще крэка!       — Да пошел ты на хуй, вместе со своими спермой и крэком! Может хотя бы поздравишь меня с рождением сына, черный бюрократ?       — А хули мне поздравлять? Это какой-то сюрприз? Чудо? Мы знали, что он родится, так что нечего тут меня пытаться раскрутить на слова, белая дура, — помотал кротовьим пальцем Фримен. — Так, ладно, дай мне его. Хочу посмотреть на своего сына, — протер он ладони о брюки и подошел к Мэрил.       — Держи, бюрократ, познакомься с Джаксом, — протянула она ему сверток.       — Ну здравствуй, Джакс, — взял сына на руки Морган и растянулся в нигерской улыбке. — Надеюсь, ты не будешь таким же долбаным тупоголовым идиотом, как твоя мамаша?       — И таким же ёбаным бюрократом, как папаша, — съязвила Мэрил, скрестив руки на груди. — А еще надеюсь, что цвет кожи никак не повлияет на предрасположенность к крэку.       — Лучше курить крэк, чем бухать, как белые суки, — просюсюкал Фримен, отодвигая кончики одеяла, дабы лучше разглядеть сына. — Так, а это что еще такое? — охуел он, выкатив глаза из орбит. — Где его руки?!       — А их нет, — невозмутимо расставил ладони в стороны Мэрил. — Между прочим, из-за тебя, ёбаный наркоман. А ты что думал? Курение крэка никак не повлияет на твою сперму, мм?       — Чтооо? — в ахуе уставился на нее Морган. — То есть это я виноват? Я? Ты на себя бы посмотрела, сука. Гребаная алкоголичка! Пробухала всю беременность, сделала несчастного ребенка инвалидом, а теперь меня во всем хочешь обвинить? Ну уж нет! Не выйдет, не-а.       — Пффф, серьезно? — покрутила губами Мэрил. — Что ж ты мелешь, чертов дегенерат?       — Конечно, Мэрил, так ты сейчас говорить и можешь. Со своей-то колокольни нихуя не видно. Но я же судья — от меня ничего не скрыть! Ебаная алкашка, сгубила ребенка, обрекла его на вечные муки. А я говорил, говорил тебе, что нельзя пить! — понес он абы что.       — Черное хуйло! — возмутилась Мэрил. — Что ты пиздишь — ты мне и вовсе предлагал курить крэк. Зачем придумываешь то, чего нет?       — Мало ли что я там говорил или предлагал? А если бы я предложил перерезать себе горло садовыми ножницами, или спрыгнуть с крыши? Ты бы тоже это сделала, безмозглая ты дура?       — Да пошел ты на хуй, нигер, — всплеснула руками Мэрил. — Сам виноват, а теперь сваливаешь на меня! И не ты сейчас будешь все это разгребать, конечно же. Все сваливается на меня! Ты и палец о палец не ударишь, чтоб помочь Джаксу!       — Единственное, как ему сейчас можно помочь — сдать в детский дом, — предложил охуетительный черный план Фримен. — Там хотя бы ему будет предоставлен должный уход! Таким как он не место в обычном мире, ему без рук тут и день не протянуть!       — Какой детский дом, ты ебанулся? — приподняла бровь Мэрил. — Там его погубят, так и знай! Будут издеваться, унижать. Как он даст отпор без рук? Даже и речи быть не может. Я помогу ему и все исправлю. Исправлю ошибку, что произошла с ним по твоей, между прочим, вине!       — И речи быть не может! Он здесь не останется! — твердо воскликнул Фримен. — Ему не место среди нас! А будешь противиться, я проведу внеплановое заседание суда, лешу тебя родительских прав и вновь усажу за решетку!       — Вот только не надо меня тут запугивать своей бюрократической чепухой! — взмахнула ладонью Мэрил. — Я же сказала — все исправлю! Ты что, сомневаешься во мне, нигер? Обманула ли я тебе с крэком? Дай мне просто все исправить и помочь этому ребенку! И не лезь со своими тупыми советами, я даже это и слышать все не хочу.       — Ладно, хорошо! Исправляй! — психованно пихнул ей в руки Джакса Морган. — Но знай — любая оплошность и я организую судебное заседание. Ты отправишься на зону, а несчастный ребенок — в детский инвалидный дом. Отличный вариант. Твое место в тюрьме, а его — в детдоме! — ткнул он ей в нос указательным пальцем. — Так и знай, я сделаю это и меня никто не остановит!       — Отвали уже, — отпихнула его руку от себя Мэрил. — Иди лучше покури, а мне дай заняться делом.       — Иди сначала мне крэк приготовь, а потом делай что хочешь! — размахался длинными руками Фримен.       — Блять, сейчас, — процедила Мэрил, решив, что от свежей дозы этот чертов бюрократ, возможно, наконец-таки займется делом и не будет лезть со своими нигерскими советами. Тогда уж Мэрил в тишине и спокойствии обдумает, как можно помочь несчастному безрукому Джаксу.