Женщина, что опровергла теорию добра

      Июль 1984 года.       — Ёбаная жара, — причитала Мэрил, таща плетеное кресло по заднему двору.       Добралась до раскидистой яблони и поставил кресло в тень ее веток. Затем сходила за небольшим раскладным столиком, установила его рядом с креслом и поставила на него бутылку вина, бокал и тарелку нарезанных фруктов.       Мэрил приуютилась в кресле, поправила соломенную шляпу с огромными полями и вытянула ноги вперед, подставляя их приятно обжигающим лучам летнего солнца.       — Так куда лучше, — улыбнулась она, плеснула в бокал не на шутку охлажденного белого вина и отпила. — Ммм… — сладостно промычала она, причмокивая губами. — Хорошо!       Закинула в рот кусочек яблока, откинулась на спинку и закрыла глаза, наслаждаясь отдыхом.       Но тут ее отвлек непонятный шум. Мэрил открыла глаза и в прищуре уставилась в сторону газонной лужайки, где играл Том.       Тот сидел на заднице, зажмурившись и запрокинув голову. Сучил руками и ногами, сотрясаясь в беззвучном рыдании. Перед Томом были раскиданы несколько кубиков, и Мэрил сразу поняла, чем вызвана истерика сына.       Все дело в том, что вот уже как около получаса Том пытался построить из кубиков башню. Но у него никак не получалось! Кубики ставились неровно и постоянно падали, совсем не желая становиться так, как хотелось малышу.       Мэрил все это видела, но не вмешивалась. Решила понаблюдать — справится ли Том с такой простой задачкой? Не справился. Сдался, сорвался и принялся лить слезы. Нет бы попытаться еще раз!       — Такой же тряпка, как и отец, — фыркнула под нос Мэрил. Потянулась за бокалом и отпила вина, продолжая наблюдать за сыном.       Почему он не может взять себя в руки и продолжить начатое? Неужели это так тяжело — собрать башню из кубиков? Тому по осени будет уже полтора года! Пора бы к этому возрасту делать такие элементарные вещи! Соображать, как это делается. Он ведь сын Мэрил — гениальной ученой. Какого черта творить такую хуйню?       — Все этот Крис! — раздраженно фыркнула Мэрил. — Его гены взяли верх, потому он вот такой, — рассудила она.       И все же она была права — Том особенный, а не как все, как любил молоть Крис. И он такой не только из-за оказии легких и сердца. Вдобавок ко всему Том, кажется, еще и умственно отсталый.       — Вот же крест я на себя взвалила, — укоризненно помотала головой Мэрил, отвернувшись в сторону. — Но это мой крест. И мне его нести. Никому он не нужен, — зажмурилась она и помотала головой.       А нужен ли был ей этот крест? Она разве просила? Нет, всю эту хуйню с ребенком просил Крис! И вот тебе — держи — появился Том. Маленький, беспомощный бюрократ, что разрушил ее личную жизнь. Сломал ее отношения с Крисом, убил их любовь!       — Том… — произнесла имя сына Мэрил и скривилась.       Даже это бестолковое имя дал ему Крис! И шанса Мэрил не дал, дабы она могла выбрать то, которое пришлось бы ей по душе.       Мэрил вдруг вспомнила момент, когда еще была беременна, как Крис слепо верил в то, что у них будет мальчик. И думать не хотел ни про какую девочку! И теперь Мэрил не на шутку взбесил этот момент. Этому бюрократу не нужно было от Мэрил ничего, кроме сына! Сын, сын, сын! Мэрил так хотела, чтоб родилась девочка, чтоб взять и обломать Криса с его одержимостью сыном. Но нет же! Из нее вылез, а точнее его вытащили щипцами, этот маленький британский бюрократ! И обломал все надежды матери. Лучше б, блять, так и сидел в ней. Не хотел выходить и пусть, без него все сложилось бы иначе.       — Бесит, — прорычала Мэрил, ебанула залпом бокал вина и уставилась вдаль.       Поймала себя на мысли, что, стоило ей подумать обо всей этой хуйне с Крисом, Том стал не на шутку раздражать. А все потому, что Том, кажется, был истиным сыном своего отца — таким же долбоебом. А сейчас и вовсе станет расти и будет заебывать еще больше, все больше и больше напоминая Мэрил Криса своими поступками, поведением, характером. Определенно же Том не в нее! Не был бы тогда так туп, ленив и беспомощен!       После таких мыслей Мэрил даже стало жалко сына. Все же он не виноват, что его отец такой конченый уебан, и что он перенял себе его гены. Но увы, даже эти мысли не отогнали от Мэрил чувство некой предвзятости к Тому.       Мэрил повернула голову, дабы взглянуть на него, но Тома на газоне не было.       — Том! — громко крикнула Мэрил, наливая в бокал очередную порцию вина.       Но малыш не появился в поле зрения. Мэрил ебанула стакан залпом и поднялась из кресла.       — Том! Где ты есть? — подошла она к месту, где тот сидел некоторое время назад. Скривила рот при виде разрушенной башни и пнула кубики.       Обошла задний двор, но сына нигде не было. Куда он мог подеваться? Он же даже толком и ходить не умеет! Он же не мог взять и испариться! Мэрил отвернулась всего на мгновение! Ну или минут на десять. Какая разница? В любом случае, он же не мог никуда деться!       — Том?! Где ты есть, маленький бюрократ? — вскрикивала Мэрил, быстрым шагом бродя по двору и заглядывая в укромные места. — Немедленно вылезай или будешь наказан!       Но Том не то что не выходил — молчал! От этого Мэрил стало как-то не по себе. А вдруг, пока она отвлеклась на свои мысли, к ним пробрался Кристофер и молча пизданул сына? Да ну бред, как бы он их нашел? Мэрил сожгла все мосты, и ему ее не найти!       Тогда где же Том? Мэрил почувствовала в груди нарастающую тревогу.       — Решил сыграть в прятки? Уже не смешно! Выходи живо, бюрократ! — нервно кричала она.       Сказав вслух слово «прятки», Мэрил непроизвольно вспомнила про то, как поиграла в такую игру с братом. Как искала его, звала. Как ей было жутко и страшно. Хоть она и уверяла себя, что все хорошо, сама же знала, что с Джейком случилось что-то хуевое.       А теперь пропал Том. Просто взял и исчез! Молчит и не отвечает, чертов бюрократ! Думает это смешно?       Мэрил металась по двору. Кричала и звала сына, но ответом ей была лишь тишина, которая вызывала в сердце Мэрил панику.       — Да, блять, да где же ты, британский ублюдок, — пролепетала Мэрил и закрыла ладонями рот.       Растерянным охуевающим взглядом стала осматривать двор, и тут на глаза попалась собачья будка, что осталась от старых хозяев. «Джек» — было написано краской над входом-дыркой на ней. Собаку прошлых хозяев звали Джек, блять. Прямо как и отца Мэрил.       Она подбежала к будке, упала перед ней на колени, склонила голову боком к земле и заглянула. Нихуя не видно. Мэрил прищурилась и придвинулась поближе.       В углу будки сидел Том, смотря на нее испуганным взглядом и беззвучно плача.       — Ты охуел?! — взорвалась Мэрил, пиздецки разозлившись на сына. — Ёбаный тупица! Я тебя звала! Какого черта ты тут сидишь и даже не вышел?! Ты не только не умеешь дышать, но еще и слышать? Ты глухой, а?       Том вздрогнул и прижался спиной к стене.       — Мозгов не хватило собрать башню и ты, поджав хвост, спрятался? Слабак! Слабак и бюрократ! — не унималась кричать Мэрил. — Вылезай немедленно! Быстро! — постучала она ладонью по газону.       Том же зашелся в беззвучном плаче, испугавшись мать еще сильнее. Он всего-то хотел исследовать будку, а потом затупил, не понимая, как оттуда выбраться. Испугался, а потом еще и эта Мэрил со своими криками! Ясное дело, что Том побоялся выходить, притом еще и не зная как. Но Мэрил нашла его и кажется, теперь ему влетит по-крупному.       — Ну, чего застыл! — рявкнула Мэрил и потянула к нему руку, дабы достать. — Иди-ка сюда, бюрократ…       Крепко обхватила его запястье и с силой потянула на себя. Том стал отпираться, но Мэрил оказалась сильнее. Через мгновение насилу вытащила его из будки и поднялась в полный рост.       — Какой же ты дебил! — причитала она, отряхивая джинсы. — Да еще и упирается, посмотрите вы на него! Такой же баран, как и папаша!       Том же сел на задницу, наполнил глаза слезами и вновь стал беззвучно рыдать.       — Ну давай, давай, поори, слабак! Что, не можешь? Масочка мешает? Так я ее сниму! — с сарказмом протараторила Мэрил.       Нагнулась, схватила его за плечо одной рукой, второй же расстегнула ремешки на затылке и сняла маску. Том сделал глубокий вдох, после чего заорал в полный голос, заливаясь слезами.       — Поори-поори, — уперла руки в бока Мэрил, держа в одной из них маску. — Твой отец гордился бы тобой, услышь, как ты тут верещишь! Он бы был рад, узнай, что я сняла маску. Доволен твоим слезам и орам! — подъебывала она сына.       Правда, Том и хуй понимал, о чем она вообще. Но по ее эмоциям наверняка понял, что мать настроена недружелюбно, потому зарыдал еще хлеще.       — Но не учел твой драгоценный папаша лишь одного — ты сдохнешь, если через десять минут я не надену ее обратно! — потрясла она маской перед лицом Тома. — Скажи мне где? Где этот твой драгоценный пидераст? Раз ты ему так нужен — хули не ищет? Да все потому, что ты ему не нужен, не нужен, Том! И никогда не был нужен! Ты нужен лишь мне и только мне, а всем остальным на тебя наплевать! Твоему папочке, его седому дворецкому, его излюбленным медицинским бюрократам. Тебя бросили все, кроме матери! Все! — понесла она хуйню, выпуская пар. — Потому что инвалиды никогда и никому не нужны. Их бросают, от них избавляются. Но только не я… Нееет… Ты — мой крест! И я буду тебя нести всю жизнь! И не смей, больше никогда не смей прятаться от меня, убегать от меня! Ты обязан мне жизнью, и я не заслуживаю к себе вот такого вот отношения!       Мэрил еще несколько минут молола Тому всякий бред о том, какой же он никчемный. Истинный сын своего отца — ёбаного британского бюрократа! А сам Том все продолжал не понимать слова матери, ибо ему был всего лишь год и несколько месяцев.       — Так, я что-то заговорилась с тобой, — осадила себя Мэрил. — Сколько там уже прошло? Пора надевать маску обратно, иначе ты умрешь!       Мэрил нарочито грубо одела на сына маску и пошла в сторону кресла. Плюхнулась в него и закурила.       — Пиздец, это просто какой-то пиздец, — ебанула она вина прямо из горла. Закрыла глаза и потерла переносицу. — Ёбаные, ёбаные бюрократы… Окружили… — покачала она головой.       Просидела так пару минут, охуевая с того, как же она — такая умная, ученая леди ввязалась в подобное дерьмо. Затем открыла глаза, дабы посмотреть не съебался ли куда-то опять Том. Все в порядке — на месте. Вот только малыш улегся на газон и кажется намеревался немного поспать.       — Да ты издеваешься? — цокнула Мэрил, поднялась и пошла к нему. — Нельзя спать на земле! И вообще, ты еще не ел! Вот поешь, а потом уже спать.       Мэрил взяла Тома на руки и понесла в дом, поглаживая по голове и причитая, какой же он бедный и несчастный из-за того, что его кинули все, кроме родимой матушки.       Оказавшись на кухне, Мэрил усадила Тома в детский стул. Сама же достала из холодильника сваренные заранее брокколи, ебано подогрела их на сковороде. Затем кинула в кухонный комбайн и нажала на кнопку пуска.       — Как же заебало… — недовольно запричитала она, закурив и опершись о кухонную тумбу. — Делать для тебя это пюре, Том. Всю еду нахуй. Все в пюре! Я устала пюрировать, устала, понимаешь? — не унималась молоть она пьяную хуйню, перекрикивая шум комбайна. — У тебя уже восемь зубов. Восемь, Том! А ты все пюре ешь! А знаешь из-за чего? Маска, — надула она нижнюю губу расставив ладони в стороны. — От нее в твою трахею вживлена трубка. Все для того, чтоб ты жил.       Том в это время откинулся на спинку стула и стал задремывать под чушь матери.       — Скажи спасибо, что я вообще изобрела ее для тебя, — не унималась Мэрил. Выключила комбайн и стала накладывать пюрированные брокколи для сына. — Иначе бы не то что не смог бы есть — дышать! Но все же это пюре достало, — сморщилась она, со шмяком кинув пюре в тарелку.       Поставила ее перед сыном, положила рядом десертную ложку и сняла маску.       — Ешь давай, а то какой-то щуплый, — растолкала она Тома за плечо. Сама же уселась за стол напротив, подперла щеку кулаком и стала наблюдать за ним, продолжая курить.       Том застучал ладонями по столику, после чего неумело опустил руку в тарелку и зачерпнул пюре. Вытянул ладонь и принялся рассматривать пюре из брокколи, что неприятно стекало по пальцам.       — Глупый какой, ложку я для чего дала? — подкатила глаза Мэрил. — Твой папаша был бы не рад таким твоим манерам, — фыркнула она.       — А! — воскликнул Том и принялся размазывать по лицу пюре.       — Так и знала, что ты придурок и дебил, так и знала, — недовольно покачала головой Мэрил. — Жрешь руками, башню собрать не можешь, говорить не умеешь. Все же маска снимается несколько раз в день, когда ты ешь! Мог бы уже и говорить что-то элементарное! — хотела она слишком многого от такого маленького ребенка. — А еще и спрятался и молчал, как дурак, заставляя меня нервничать! Что ж ты такой проблемный… Что тебе мешает жить и развиваться нормально, когда у тебя есть такая чудесная маска, дающая тебе в целом жить?       Точно! Маска! Неужели именно она и мешает Тому в быту? Раньше он был совсем маленький и ему, по сути и не нужно было ничего, кроме как спать, жрать да срать в пеленки. Но Том растет. Теперь он начал ходить, изучать мир. Его зубы растут, а, значит, если бы не трубка в трахее, то он вполне бы уже мог есть обычную еду, и Мэрил бы не надо было готовить для него ебаное пюре.       А еще было бы славно, если бы Том мог говорить. Даже сегодня, застряв в будке, он бы мог хотя бы позвать Мэрил, заплакать и закричать, дабы она его услышала. Да и вообще с этим безмолвием он кажется тупее, чем есть на самом деле. Если бы он мог говорить, возможно, не казался бы такой бестолочью. Так что было бы куда удобнее, если бы он мог разговаривать с Мэрил.       Но разве Мэрил виновата в том, что из-за маски у Тома все эти проблемы с едой и голосом? Она же делала ее наспех совсем для малыша! Торопилась, ведь каждая минута была на счету. На кону стояла жизнь Тома! Было ли время для того, чтобы подумать над деталями?       Но теперь время у Мэрил дохуя и больше, ибо жизни сына ничего не угрожает — маска уже оберегает его. Так что можно попробовать сделать другую — размером побольше, на вырост. А еще усовершенствовать ее, добавив жизненно необходимые модернизации. Если уж даже тот врачишка-бюрократ Николас Кейдж смог модернизировать конструкты Джакса, то Мэрил уж и подавно сделает новое гениальное изобретение!       Мэрил так загорелась этим, что аж руки зачесались, а мозг стал генерировать идею за идеей. Так сильно ей захотелось заняться разработкой новой маски! И это желание было отнюдь не для того, чтоб облегчить Тому жизнь. Просто хотелось побежать и изобретать, возясь со своим славным биометаллом!       — Так, все, пора спать! — наспех затушила она бычок в пепельнице.       Подскочила, достала Тома и, даже и не вытерев с его лица вонючее брокколи, поспешила к ним в гостиную, на ходу надевая маску. Уложила его в манеж, кинула туда пару игрушек, одеяло и, даже не пожелав сладких снов, побежала в подвал, где оборудовала для себя некое подобие лаборатории.       Неделю кряду Мэрил провела в том самом подвале. Несколько раз лишь выходила, дабы покормить сына, поесть самой и как-то развлечь Тома, дабы он не скучал, пока мать занята. А как лучше всего развлечь ребенка, дабы тот не отвлекал от важного дела? Правильно — телевизор! И что, что говорят, что с него тупеют? Том и без того тупой, так что вряд ли это ему навредит. Потому Мэрил придвинула манеж поближе к телевизору да и включила его. К слову, телевизор не выключался ни разу за все то время пока Мэрил возилась с созданием новой маски! И днем, и ночью — он работал всегда, заменив Тому родную мать.       Спустя неделю Мэрил наконец, поднялась из подвала, держа в руках новую маску, что выглядела точно также, как и уже имеющаяся, но только теперь не имела с обратной стороны длинной трубки, а также имела в лицевой части, под трубками, некое подобие динамика.       — Ну что, Том, радуйся! — пьяно улыбнулась Мэрил, подойдя к сыну и достав его из манежа. — Теперь ты сможешь не только нормально есть, но и разговаривать! Надеюсь, только, что ты не будешь нести всякий бред и чушь, тем самым раздражая меня? — строго заглянула она ему в глаза, подняв на вытянутых руках.       Том же, радуясь появлению матери, потянулся к ней рукой и положил на щеку ладонь.       Мэрил, будучи бездушной сукой и не проявив никакой ласки, усадила Тома на диван, достала шприц со снотворным да и въебала сыну, дабы тот уснул и она смогла беспрепятственно провести все манипуляции.       Меньше, чем через минуту Том закрыл глаза и завалился боком на диван. Мэрил аккуратно взяла его и потащила в подвал, дабы достать из трахеи трубку.       — Эээй, Том… Просыпайся… — похлопала она его по щекам спустя час.       — Ммм… — промычал Том и сам же дернулся, услышав от себя звук.       Растерянным взглядом забегал по комнате, не понимая в чем прикол.       — Теперь ты можешь говорить, чудак, — усмехнулась Мэрил, усаживаясь с ним рядом. — Я поставила в маску динамик, на котором стоит специальная сеточка-фильтр из биометалла, что будет не только фильтровать воздух, но и создавать вентиляцию! Умно, правда? Никаких баллонов, ничего! Маска сама накачивает воздух по трубкам и отдает его тебе! Вот скажи, разве твоя мать не гениальна? Ни один медицинский бюрократ и не додумался до такого! Ах, да, и теперь никаких трубок в гортани. Ты сможешь есть ту же еду, что и я. Больше никакого пюре, — восторженно стала пояснять она сыну за новую конструкцию.       Том продолжал не понимать нихуя, ибо был слишком мал.       — Давай, скажи что-нибудь! Проверим твой голос! — взмахнула ладонью Мэрил.       Том в непонимании посмотрел на нее хлопая глазами.       — Ах да, забыла, ты же дурачок, — легонько постучала она его по лбу костяшками пальцев. — Совсем не знаешь, как это делается! Повторяй за мной. Мааа-мааа, — протянула она.       — А! — воскликнул Том и снова дернулся. То ли из-за того, что теперь даже в маске может издавать звуки, то ли из-за этого самого звука. Голос его был искажен и замедлен. Больше походил не на тонкий детский голосок, а на какой-то бас, притом пропущенный через радиоприемник.       — Что? Не нравится голос? — изогнула бровь Мэрил. — Уж какой получился, — развела она ладони в стороны. — А вообще знаешь, несколько лет назад выходил один фильм… Про каких-то звездных бюрократов. Твой папаша смотрел эту ерунду, потому и знаю. Так вот, самый главный бюрократ в этом фильме как раз-таки говорит похожим радиоголосом. Так что ты можешь гордиться, что говоришь также. Вы же, бюрократы, любите подобное, верно? — пронесла она какую-то хуйню. — Ну что, пошли, покормлю тебя нормальной едой. Надеюсь, ты поймешь, как нужно жевать и не подавишься, — укоризненно покачала она головой. — Ну а потом будем с тобой заниматься. Буду учить тебя разговаривать. Иди-ка сюда, — подняла она его и понесла в сторону кухни.