Женщина, что опровергла теорию добра

      На следующий день.       — Все это просто возмутительно! — причитала Мэрил, мешая в кастрюле длинной ложкой кашу. — Придумал, тоже мне, этот бюрократ! В полицию обратился и прислал сюда ментов! Прислал, Томас! Понимаешь? Не приехал сам, не позвонил — обратился к своим местным мусорам, дабы те уже связались с нашими!       Том молча слушал мать, не понимая, о чем она вообще. Ему были не то что не интересны ее бредни — было на них похуй. Но, кажется, по тону Мэрил была слишком сильно возмущена, потому следовало просто молча слушать ее, не капризничая и не перебивая. Так Том и делал, водя пальцем по столу и ожидая завтрака, что нет-нет да готовила для него мать.       — Все еще думаешь, что ты ему нужен? — обернулась к сыну Мэрил, уперев руки в бока. — А-а-а! — помотала она ложкой из стороны в сторону. — Нихуя подобного, Том! Был бы нужен — приехал бы сам! А вот это вот все — так, для вида! Хуй он бросит свою обдроченную королеву. Ибо она — важнее всего в жизни! А что он там говорил про тебя, как ты якобы дорог и любим — чушь! Классическая бюрократическая чушь! Урод… Как же он бесит… — фыркнула она и вновь обернулась к плите.       У Тома в животе заурчало и он громко сглотнул. От запаха еды есть захотелось еще сильнее, но сейчас мать нельзя было торопить, иначе Том рискует разозлить еще хлеще прежнего и тогда он вообще останется без еды.       — Так что забудь про этого своего пидераста и никогда даже не вспоминай! Ты не нужен ему. Никогда не был и никогда не будешь, — продолжала Мэрил.       Взяла тарелку и стала накладывать в нее густую манную кашу.       — Все вы мужики — одинаковые. Пидерасты, бюрократы и уроды, — не унималсь она. — Показываете свою любовь к детям, к своим женщинам, а потом просто берете и сливаетесь. Будто ничего и не было! Ёбаные безалаберные уёбки. Да еще и делаете вид, что у вас никогда и не было ни детей, ни всей этой вашей хваленой любви!       Она подошла к столу и с грохотом поставила перед Томом тарелку. Затем кинула ложку и сняла с сына маску. Уселась напротив Тома, закурила и задумчивым взглядом уставилась в окно.       Том же взял ложку, зачерпнул кашу и сунул в рот. Ему попался неприятный манный комок, от которого стало даже как-то тошнотворно. Том зажмурился и замер, силясь не выплюнуть эту неприятную гадость. Но делать нечего, придется есть. Однажды Том поныл из-за комочков в каше и чего добился? Что Мэрил целую неделю вообще ничего для него не готовила. Нет, такого больше Том не хотел. Делать нечего — пришлось глотать манный комок.       — Знаешь, у меня же тоже есть отец. Такой же долбоеб, как и твой, — вдруг заговорила Мэрил, продолжая задумчиво смотреть за окно. — Он бросил меня и съебался с каким-то пидерастом. Да и он сам был пидераст. Они долбили друг друга в жопу, Том, представляешь? — несла она хуйню, выпуская изо рта плотный клубок дыма.       — Дя, — ляпнул Том, ковыряясь в каше.       — Ой, да что ты там можешь представлять? — рявкнула на него Мэрил, повернувшись. — Просто ешь манку и молчи! И так весь немощный! Может, хоть она тебе силы даст! И жри скорее! Время идет! Маску не надену, пока все не съешь. А правила маски ты знаешь, — в прищуре уставилась она на него.       Том вжал голову в плечи и стал быстро есть кашу.       — Так вот, мой папаша… — продолжила Мэрил. — А где, кстати, он есть? Что вообще стало с этим бюрократом? Жив ли он? И почему он никогда не искал меня? Почему никак не давал о себе знать? Говорил же, что любит! — ударила она кулаком по столу. — И знал, знал, где я есть! Почему ж не написал? Почему не ответил, на то мое письмо?! Все этот Хит! Про дочь родную забыл из-за него! Также, как и твой папаша забыл про тебя во имя королевы!       Мэрил поджала губы и поводила сигаретой по краю пепельницы.       — Какие же уебаны… Но твой ублюдок хотя бы для галочки тебя разыскивает. Мой-то что? Хоть бы совесть поимел! — ударила ладонью по столу Мэрил. — Увидеть бы его и посмотреть в глаза. В его пидерастские, бесстыжие глаза! Чтоб он увидел, какая классная я выросла. И все нихуя не благодаря ему, только благодаря себе! Ибо не он сделал из меня такую, а я сама. Потому что он — ничтожество!       Том же все молчал и наваливал в рот невкусную кашу.       — Я должна сама найти этого бюрократа, — пришла в ученую голову Мэрил блядская идея. — Зачем, Том? — выжидающе посмотрела она на сына.       Тот в ответ уставился ей в глаза и непонимающе захлопал ресницами.       — Да затем, чтоб он увидел, какая же у него замечательная дочь! Чтоб он узнал, чего я добилась, чего достигла в этой жизни. И пожалел! Что бросил меня, что сжег все мосты и не стал общаться со мной! Думал, что бросил меня как ненужную вещь? Не ожидал, что я смогу добиться всего того, чего добилась?! — несла Мэрил злорадную хуйню, кажется, уже залив глаза с самого утра.       На том и порешала.       В тот же день собрала вещи, взяла из заначки деньги и отправилась в Вайоминг на поиски отца.       Мэрил не знала точно, жив ли Джек, но попробовать стоило. Даже если и нет, тогда найдет его могилу и выскажет все хотя бы на ней.       Вот только где его искать? Мэрил не знала. Зато она помнила адрес того самого Хита Леджера, которому Джек не только купил утепленную джинсовую куртку, но и променял на него всю свою семью. Променял Мэрил. Так что адрес этого ёбаного разлучника на веки-вечные впечатался в память Мэрил.       К обеду следующего дня Мэрил и Том добрались до дома, где, по идее, и проживал этот самый Хит, а, возможно, и Джек.       Мэрил поправила юбку расклешенного платья, а затем воротничок рубашки Тома. Нужно выглядеть идеально! И ей, и ему. Подошла к двери небольшого, но уютного домика и постучала в дверь.       — Ты главное молчи, чтоб не показать себя перед ним тупым, — рявкнула она на Тома, приглаживая ему волосы набок. — Так что говорить буду я, понятно?       Том кивнул в ответ, зажмурившись.       — Только попробуй что-нибудь выкинуть и опозорить меня, — в прищуре уставилась она на него.       Вдруг дверь открылась и Мэрил с улыбкой уставилась в ее сторону. На пороге перед ней предстала измученная жизнью женщина преклонных лет. Растрепанные светлые волосы были собраны в небрежный пучок, лицо было обрюзгшее и уставшее. Одета она была в вытянутую белую майку да джинсовые шорты, оголяющее не на шутку целлюлитные ляжки.       Мэрил нахмурилась. Вроде бы это не Хит? Или же Хит? Она ведь даже не знала, как он выглядит! Но все же, кажется, это была женщина. Тогда где же Хит?       — Вы кто? — спросила женщина, угрюмо рассматривая маску Тома.       — Ааам… Я ищу Хита Леджера, — замявшись, сказала Мэрил.       — Хита… — усмехнувшись, подкатила глаза женщина и, скрестив руки на груди, оперлась плечом о дверной косяк. — Кто вы и зачем его ищете?       — Меня зовут Мэрил. Я дочь Джека Стрип. Это имя о чем-нибудь вам говорит? — приподняла пышную бровь Мэрил.       — Говорит, — кивнула женщина. — Много о чем говорит. Знаю я, этого долбоеба Джека. Как не знать имя того, кто разрушил жизнь?       — Мм? — заинтригованно промычала Мэрил, приподняв и вторую пышную бровь.       — Меня зовут Альма. Проходи в дом, Мэрил. Все тебе расскажу, — развернулась женщина и пошла в дом.       — Альма? — под нос прошептала Мэрил.       Точно! В том самом злосчастном письме от Хита тот писал, что Альма была его жена, которую он обнимал и представлял на ее месте Джека. Да уж, если сравнить по внешности ее и Джека, второго будет куда приятнее обнимать и целовать. Но стоит во всем разобраться, может после того случая Альма и докатилась вот до такого вот облика.       — Садись, — сказала Альма, когда они прошли на кухню, и отодвинула стул.       — Так вы знаете, где Джек? — спросила Мэрил, усаживаясь на стул и сажая Тома на колени.       Альма ничего не ответила. Подошла к кухонному шкафу и достала оттуда бутылку незнамо с чем и две рюмки на тонкой ножке.       — Будешь? — спросила она, поставив рюмки на стол. Откупорила бутылку и стала наливать темно янтарное содержимое.       — Буду, — кивнула Мэрил. — Том, поиграй пока, — ссадила она Тома с колен.       Тот повиновался, уселся на пол и стал играть с пальцами рук.       — Ну что же, за встречу! — пизданула Альма, взяла свою рюмку, чокнулась с Мэрил и опрокинула в себя содержимое.       Мэрил сначала пригубила непонятное пойло. Вроде бы ничего, вкусно. Какой-то миндальный самогон? Или же имбирный? Ну да похуй, главное, что высокоградусно. Мэрил ебанула самогон и, выдохнув ртом, сморщилась.       — А я знаю про тебя. Дочь Джека, — сказала Альма, закурив. — Ты писала сюда письмо. Тебя кто-то там изнасиловал…       — Я писала это письмо отцу, — холодно сказала Мэрил, ибо ей не понравилось, что какая-то захалустная бюрократка прочла ее письмо.       — Знаю, — усмехнулась Альма. — Прости, конечно, но я ничего не передала этому пидорасу… Ненавижу его, видеть не могла и не могу! Всю жизнь нам испортил! Знаешь же, что он сделал? — исподлобья посмотрела она на Мэрил. — Ооо, деточка, ничего-то ты и не знаешь!       — Говорите таким тоном, будто я как-то причастна к этому, — дерзанула Мэрил, набычив взгляд. — Тоже самое я могу сказать про этого вашего Хита!       — Хит не мой! — воскликнула Альма. — Такой же долбоеб, как и твой отец. Такой же ёбаный пидарас… Но Хит признался, как все было на самом деле. Все это начал твой отец. Уж не знаю, какие у него проблемы были с головой, — покрутила она ладонью у виска. — Но именно он склонил Хита к этому дерьму и вскружил ему голову!       — Разве это имеет значение? — пожала плечами Мэрил, взяла бутылку и обновила рюмки. — Оба виноваты. Оба нахуевертили так нахуевертили.       — У нас с Хитом все было хорошо! Все прекрасно до того, как появился Джек! Да, может, жили и в недостатке, но все же жили! Счастливой и дружной семьей! Но стоило появится Джеку… Все, Хита будто подменили! Он сбежал от меня, бросил семью, ради твоего папаши! А у нас, между прочим, две дочери!       — А нас было трое, — пизданула Мэрил. — Джек бросил и нас. Оставил на произвол судьбы, сбежав к вашему мужу. И именно Хит сподвиг его к этому шагу, написав письмо.       — Ладно, что уже это обсуждать. Оба поступили как мрази… — драматично покачала головой Альма. — Сломали ни одну жизнь… Стоило ли этого того? Стали ли сами они счастливы?       — Надеюсь, что нет, — отрезала Мэрил и опрокинула в себя самогон. — Так вы знаете, где они?       — Зачем они тебе?       — Хочу посмотреть отцу в глаза, — скорчила Мэрил брезгливое лицо. — Показать себя, внука. Чтоб он увидел и пожалел о том, что бросил нас. Чтоб захотел наладить со мной отношения, а я сказала бы ему, что мне это не нужно. Раз бросил то все — не видеть ему ни дочь, ни внука. И пусть живет с этим остаток дней, кусая локти, — поделилась она с Альмой, почувствовав что-то общее с ней.       — Уж не знаю, получится ли у тебя. Этих двоих, кажется, не интересует нихуя. Помешались друг на друге. Но ты попробуй, — кивнула Альма. — Если, конечно, они живы… Ни я, ни мои дочери не общаются с Хитом. Видела его в последний раз лет семь назад на городской ярмарке. Участвовал с Джеком в конкурсе тыкв, — фыркнула Альма, подкатив глаза. — Стояли вдвоем, хохотали… Видел меня, кстати, этот пидорас… Прямо в глаза посмотрел. Таким ссыкливым взглядом. И знаешь, что сделал? Сделал вид, что не знает меня! Обнял Джека и что-то беззаботно стал ему рассказывать! Старый урод… Хоть бы постеснялся… Блядский выродок…       — Так где они? — заебалась спрашивать одно и тоже Мэрил. — Знаете?       — Знаю я, где живут эти долбоебы. Жили, по-крайней мере. Как из города выезжаешь, проедешь километров пять, а потом от знака влево повернешь и еще несколько километров проедешь. Увидишь старый двухэтажный дом, одиноко стоящий в поле. Там они и живут.       — Спасибо, поняла, — кивнула Мэрил.       — Хита увидишь — передай от меня, что он последняя паскуда. Что ни я, ни дочери никогда его не простим.       — Передам, — спиздила Мэрил, ведь абсолютно не за этим тащилась в такую даль. Поговорит с отцом, а вот Хит пусть идет на хуй. Ничего передавать она не станет. Не заслуживает этот пидераст никакого внимания Мэрил!              Через несколько часов такси остановилось в поле у большого двухэтажного дома, что выглядел слишком хуево. Хотя, казалось бы, два хозяина в нем живет! Почему же тогда тут и там отсутствуют доски на фасаде, а оставшиеся прогнили? Почему окна такие грязные? И почему вообще дом наклонился набок? Неужели так сложно взять да и привести все в божеский вид?       Мэрил расплатилась с таксистом, подхватила на руки Тома и подошла к ржавой калитке. С неприятным скрипом открыла ее и пошла к дому, смотря по сторонам. Дом окружали сухие кривые деревья, что, казалось бы, готовы упасть даже от легкого дуновения ветра. Как на ферме отец не следил за домом, так и здесь! Ничего не меняется! Мэрил поднялась по прогнившим порожкам и ступила на террасу, тут и там поросшую плесенью. Набрала полные легкие воздуха, шумно выдохнула и постучалась в дверь.       — А! — воскликнул Том, указав на колокольчик, висевший над дверью.       — Заткнись, — прорычала Мэрил, шлепнув его по ладошке.       — Иду-иду, сейчас открою! — послышался голос из-за двери.       Внутри у Мэрил все вздрогнуло. Двадцать лет она не слышала этот голос. Голос человека, которого раньше так любила, так боготворила. В детстве отец был для нее всем. Целой вселенной. И вот сейчас, уже через несколько секунд, они, наконец-то встретятся. На мгновение Мэрил так захотелось кинуться ему на шею, обнять, поцеловать и сказать, как же она скучала, как ждала его все эти годы! Но тут же вспомнила, как он предал ее. Уехал и оборвал все концы. Разве может быть какая-то жалость к нему? Заслуживает ли он прощения и теплых эмоций в свой адрес? Определенно точно, что нет.       — Только не вздумай быть милым с тем, кого сейчас увидишь. Иначе накажу, — строго сказала она Тому, тряхнув его на руках.       — Хайашо, — послушно промямлил тот радиоголосом.       Спустя мгновение дверь медленно приоткрылось.       — Сейчас, одну секунду, — проворчал Джек, пытаясь открыть ее полностью.       Наконец, ему это удалось, и он предстал перед Мэрил.       При виде отца она даже немного растерялась. Не такого она его ожидала увидеть. Голова его, как и правая рука ходили ходуном. Один глаз был поражен катарактой. Джек не на шутку похудел и постарел. Лицо осунулось, а щеки впали. Волосы и борода были не только белы, как снег, но и тут и там виднелись проплешины. Мало того — Джек сидел в инвалидном кресле! Сколько ему сейчас? Шестьдесят шесть? Да быть того не может! Выглядит как ёбаный девяностолетний старец! Не хватает только пигментных пятен на коже!       — Ааам… — растерялась Мэрил.       — Вы, наверное, сиделка? Проходите-проходите, — отъехал Джек назад, управляя коляской одной рукой и как бы пропуская Мэрил в дом.       Мэрил, огорошенная тем, в кого превратился отец, молча зашла. Оказавшись внутри, стала оглядывать холл. Внутри дом выглядел ничуть не лучше, чем снаружи. Потускневшие оборванные обои, скрипящий, кое-где провалившийся пол. А еще в нос ударил затхлый запах, в котором улавливались нотки медикаментов, сырости, пыли и еще какой-то вони. Запах старости. Именно так и пахло от стариков.       — Давненько я вас ждал, — сказал Джек, катясь по коридору. — Написал столько писем в мэрию города, дабы мне послали помощь! И вот! Наконец-то! Спустя два года на меня, наконец, обратили внимание! Чертовы бюрократы… А еще налоги собирают… Знаете ли, в моем состоянии это не так-то уж и просто — взять и написать даже пару слов… Мало того, что работает всего лишь одна рука, да и с той, посмотрите, что творится, — остановился он и продемонстрировал Мэрил правую руку, что люфтила не по-детски.       Мэрил продолжала молча следовать за отцом не решаясь сказать, что она не сиделка никакая — такой вот для Джека облом.       — Знаете же мою историю болезни? — спросил Джек, вкатываясь в гостиную. — Из-за рассеянного склероза у меня отнялись ноги, а теперь еще и левая рука. Из-за «паркинсона» я ничего не могу делать хотя бы еще рабочей рукой. А из-за катаракты ничего не вижу одним глазом! Разве может человек с таким букетом болячек выживать в одиночку? А еще у меня проблемы с сосудами. Стали тоненькими как тряпочка! Врачи говорят, что моя жизнь может оборваться в любой момент. Но ничего, вот, как-то все же живу… Предлагали, конечно, поехать в хоспис. Но нет… Здесь мой дом. И если уж суждено умереть, хочу, чтоб это случилось в родных стенах, — припарковался он у дивана. — Присаживайтесь, — указал он трясущимся пальцем на кресло напротив себя.       — Почему же вы живете один? Неужели некому о вас позаботиться? — с сарказмом спросила Мэрил, садясь в кресло. — Как же жена? Дети? Совсем никаких родственников?       — Ооо, нет, — отмахнулся Джек. — Я совсем один. Мой друг… Приятель. Хит. Мы жили с ним вместе. Мы были лучшими друзьями, — принялся пиздить он, поглаживая рукой джинсовую куртку с овечьей опушкой на воротнике, что лежала у него на коленях. — Так вот, мы оба были совсем одиноки. Поэтому и заботились друг о друге, как это и делают настоящие друзья… Но пару лет назад Хита не стало. Его смерть подкосила меня еще больше, так что вот, — обвел он себя ладонью, строя не на шутку несчастного. — А семьи нет — не было, — тяжело вздохнул он.       — Так уж и не было? — склонила голову набок Мэрил.       — Не было… Никого не было, — горестно покачал головой Джек. — Вы будете жить здесь? Или будете приходить и уходить? У меня в доме много места, так что можете остаться здесь. Только не пойму, что у вас на руках?       — Так этот… Хит, — покривила ебалом Мэрил. — Кем-кем он был вам? Что-то не поняла. Вашим ебарем? — наигранно приставила она ладонь к уху.       — Моим другом, — занервничал Джек. — Ничего такого не…       — Странно, — перебила Мэрил. — А вот я слышала, что вы с ним два пидераста. Оба бросили свои семьи, дабы построить друг с другом свое «счастье». Так что же вы не обратитесь к своим родственникам, чтобы они забрали вас и ухаживали? К вашему сыну, к вашей дочери? Ах, да! Наверняка, те до сих пор не простили вам ваше предательство, и вряд ли когда-то простят…       — Откуда вы… — пролепетал Джек.       — А, может, ваша жена, Мэгги, смогла бы простить предательство? Ах, какая досада! Она отдала Богу душу несколько лет назад! — артистично округлила рот бубликом Мэрил. — Но даже если бы была жива, то вряд ли бы приняла обратно. Куда еще и за тобой ухаживать? В свое время было достаточно ухаживать за твоей матушкой, что ты тоже вероломно бросил и упиздил ебаться с этим своим Хитом! — воскликнула она, решив не церемониться и перейти на ты.       — Кто ты такая? — взволнованно пролепетал Джек, бегая по Мэрил растерянным взглядом.        — А что, бюрократ? Совсем не узнаешь? Даже нет идей? — усмехнулась Мэрил. — Ну же, подумай своей пустой головой! Придумай хотя бы один вариант, кем я могу быть, откуда могу знать все это!       — Мэрил… — выпалил Джек, выпучив глаза.       — Да! Это я! Обломись — я не сиделка! — поднялась она с кресла. — Что, не ожидал, да? Не ожидал меня увидеть? Но вот я здесь, смотри на меня!       — Как… Откуда… Мэрил, доченька, — прикрыл ладонью рот Джек, а на глазах навернулись слезы счастья.       — Даже не смей так меня называть, понятно? — выставила указательный палец Мэрил, второй рукой незнамо зачем покачивая Тома. Видимо, от волнения.       — Боже мой, Мэрил! Как ты повзрослела, какая ты красивая, — восторженно бормотал Джек, изучая дочь и испытывая отцовскую гордость.       — Да как ты смеешь? Ты ж бросил меня! Уехал и даже, и ни разу не вспомнил за сколько там лет? Двадцать?       — Я вспоминал тебя. Всегда помнил, и никогда не забывал! Ты всегда была здесь. В моем сердце, — приложил он трясущуюся руку к левой стороне грудной клетки.       — Не надо этого пафосного бреда! — жестом ладони остановила Мэрил. — Помнил бы — забрал. Приехал бы и вытащил меня из того болота дерьма, в котором я жила. Ты даже не представляешь, что я пережила, — на выдохе сказала она. — Что случилось со мной там, на ферме, после твоего побега. И ничего бы этого не было, если бы ты остался!       — Мэрил, я не мог там остаться, не мог… Твоя мать… — принялся оправдываться Джек, вытирая катившиеся по щекам слезы, одновременно и искренне радуясь встрече с дочерью, и сгорая от стыда за содеянное.       — Да плевать я хотела на эту суку, и на всех тех уебанов, что жили с нами! Джон, Рейчел, Вуди… Знаешь, что сделал, кстати, этот уебок? Изнасиловал меня! Трахнул меня, считая, что все это норма, что так и должно быть! А мне было четырнадцать! Четырнадцать, понимаешь? И меня никто… Никто не защитил! Мало того, никто не поверил мне, все поверили только ему! Меня никто не поддержал, никто не спас и не помог! — решила вывалить она сходу все. — А где же был ты, любимый папочка? Беззаботно жил здесь, с Хитом? Ебался с ним в жопу и не думал ни о чем, пока его дочь ебал какой-то мерзкий выродок!       — Что сделал с тобой Вуди?.. — охуевше прошептал Джек, сжав джинсовую куртку на коленях.       — Я уже сказала что! Так где был ты, когда он творил свое бесчинство?! — не унималась кричать Мэрил. — И ты знал, что он рано или поздно сотворит со мной такое! По нему же было сразу видно — он конченый алкаш! Уже забухал при тебе! А еще ёбаный пиздабол! И ты оставил нас с этим выродком. Ебитесь как хотите, дети, а у меня другая жизнь!       Джек молча смотрел на дочь боясь проронить и слова. Он был в ахуе над тем, что сделал Вуди, в ахуе в принципе из-за появления Мэрил. А еще ему было жутко стыдно и неловко от ее слов.       — Мэрил, я ж не хотел! Я не знал! — все же принялся оправдываться он.       — Твои оправдания уже ни к чему. Время вспять ты не обернешь и не исправишь свои дерьмовые ошибки. И я, кстати, писала тебе после того случая. Просила, чтоб ты меня забрал и увез. Но письмо, блять, конечно же, не дошло до тебя. Да оно и ты в ус не дул, чтобы поинтересоваться, как у меня дела. И хорошо, что ты не ответил, не приехал и не забрал меня. Иначе бы моя жизнь и дальше пошла по пизде.       — Мэрил, милая… Ты же могла просто приехать сама. Я бы, конечно, принял тебя! Мы с Хитом приняли. Почему ты этого не сделала?       — Да потому что это получилось бы менять шило на мыло. Было бы это для меня спасением? Абсолютно точно, что нет. Тогда я бы загнивала здесь, в Вайоминге. И если ты думаешь, что Вуди сломал меня, то ты глубоко ошибаешься. Я не только смогла дважды стерпеть его издевательства, но и стала крепче, сильнее. Поняла, что на ёбаной ферме мне не место! И я сбежала. И не потому, что ты наставлял меня когда-то это сделать, говоря, что я другая, что я заслуживаю лучшего — я сама приняла это решение!       — Так ты больше там не живешь? — спросил хуйню Джек.       — Конечно нет, болван! — фыркнула Мэрил. — Потому что я заслуживаю большего, чем ковыряться в земле, доить коров и ощипывать кур! Так, к слову, я сбежала в Калифорнию, где закончила Калтех. Была лучшей выпускницей курса! Я добилась невероятных успехов и достижений в области науки! Изобрела биометалл! Тот, про который не слышал мир! Теперь, с помощью него наука и медицина шагнули вперед! Лучшие лаборатории мира работают с биометаллом, помогая людям, что имеют большие проблемы со здоровьем и обречены на смерть, не только выжить, но и жить полноценной жизнью! — взяла да и нехуево так приукрасила она действительность.       — Какая же ты молодец, — с восхищением смотрел на нее Джек.       — Ах да, вот еще, познакомься, это твой внук — Том, — посадила она Тома на кресло, ибо уже заебалась держать на руках.       — Внук? — ахнул Джек. — Мэрил, идите сюда, — положил ладонь на колесо кресла-каталки Джек, намереваясь подъехать к ним и обнять, совсем не взирая на все то, что наговорила сейчас дочь.       — Не смей его трогать. Тебе нельзя. Впрочем, как и меня. Отказался и все. Теперь это не твой внук. А я — не твоя дочь. Можешь только смотреть со стороны и все, — загородила Тома Мэрил, расставив руки в стороны. — Смотреть и жалеть обо всем!       — Дай хотя бы посмотреть на него, — взмолился Джек.       — Смотри сколько влезет, но не более того, — чуть отступила в сторону Мэрил. — И как тебе? Приятно, а, папа? Знать, что у тебя есть внук, дочь, но не иметь возможности быть с ними рядом! Любить их! А теперь представь, каково было мне, когда ты ушел! — взвизгнула она, топнув туфлей по паркету. — Пиздец, как меня все это бесит, — выпалила она, достала из сумочки пачку сигарет и закурила.       — Мэрил, что у него на лице? — спросил Джек, рассматривая Тома. Ее вопросы решил проигнорировать и уйти от данной щекотливой темы.       — Маска! Это я ее изобрела! Мое открытие! — стала кичиться она. — Если бы не она — он бы никогда не смог дышать. У него врожденные проблемы с легкими. А точнее — они отсутствуют!       Джек нахмурился. Разве такое бывает, чтоб легкие отсутствовали? А не пиздит ли тут кто-то?       — Его папаша, как узнал, что у сына такие проблемы, между прочим, несовместимые с жизнью, бросил его, как и ты! Мерзкие бюрократы. Но я-то совсем не такая! Мало того, что не бросила сына, так еще и спасла! А на бывшего мужа подала в суд. А он, между прочим, был не из бедных. Но правда была на моей стороне, как и суд. Ибо я — гениальная ученая! Мы отсудили у этого бюрократа миллионы, и теперь я обеспечила жизнь себе, сыну и еще нескольким поколениям вперед! Впрочем, я смогла бы сделать это и сама, засчет своих изобретений.       — Она выглядит… Жутко… — нахмурился хлеще прежнего Джек, не унимаясь трясти головой по сторонам.       — Выглядишь жутко ты, — парировала Мэрил. — И ничтожно. А Том нормальный. Знаешь, а ведь я бы и тебе могла бы изобрести конструкцию. Положила бы конец твоему «паркинсону», восстановила бы сосуды, нервы. Ты бы мог встать с кресла и побежать. Но я не стану для тебя этого делать. Ты — заслужил!       Слушая ее бред, Джек невольно поймал себя на мысли о том, что дочь, кажется, безумна. Что она такое тут сейчас мелет? Зачем нацепила на сына эту хуйню? Точно ли у него есть проблемы, или это у нее проблемы с головой? Пусть она говорит, что не сломалось после того, как ее изнасиловал Вуди, но откуда Джеку знать, как было все на самом деле? Откуда знать, что еще происходило в жизни Мэрил?       — И я хочу, чтоб ты запомнил и никогда не забывал, никогда не смел думать иначе. Всех тех вершин я добилась только благодаря себе! Себе, запомни! Не из-за тебя, не из-за твоих слов! Только я сама, пройдя через вереницу дерьмовых событий! И, знаешь, теперь я счастлива. Да. Я счастлива. Что теперь у меня есть все и я счастливая, независимая женщина, имеющая любимого сына. А ты — ничтожный инвалид! И тебя ждет скорая смерть. Ах, да! Рада, что твой Хит, этот ёбаный разлучник, помер. Счастлива, что ты пережил его и видел его смерть! Я уеду и буду дальше купаться в лучах славы и внимания. А ты останешься здесь — одиноким стариком, с грузом тоски и сожаления на душе!       — Мэрил, мне так жаль, что все вышло именно так, — горестно покачал головой Джек. — Знаю, что ты никогда меня не простишь. Но я все же прошу — прости меня, прости… — зарыдал он. — Но я не мог поступить иначе. После смерти Джейка…       — Не смей говорить про Джейка ничего! И не вздумай винить меня, как мать, в его смерти! Я тоже была ребенком, тоже! Да, доля моей вины в его смерти была. Но, может, и тебе стоило как-то лучше смотреть за детьми!       Джек разрыдался и закрыл ладонью лицо. Мэрил же стояла и буравила его испепеляющим душу взглядом, не говоря ничего.       — Как Джон? Как Мия? — сквозь рыдания спросил Джек.       — Я не знаю. Не общаюсь с ними. Первый вырос жутким уебаном, не имеющим своего мнения.       — Мэрил… Прости меня… Прости… Все вы — простите меня… — не унимался плакать Джек, взял куртку, поднес к носу и принялся плакать в нее.       — Я не прощу тебя, — холодно отрезала Мэрил. — Никогда.       — Знаешь, как мне самому было тяжело там жить? — навзрыд крикнул Джек. — Раньше твоя мать была совсем не такой, какой ты знала ее! И я постоянно терпел ее издевки, ее бесконечный бубнеж про нищету. Да какая это была нищета?! У нас были сотни кур, коровы, огромный огород. Разве такое есть у нищих? Мы бедствовали? Голодали? И что бы она не говорила про меня, я не бездельничал! Я помогал с хозяйством, я поддерживал его!       Мэрил задумалась. А ведь и правда, когда отец еще не уехал с фермы у них было все. Да, может быть и не было большого дохода, но ведь был какой-никакой! Да и куда бы им было бы его тратить? У них, блять, была своя ферма! Но стоило отцу уехать, его место занять Вуди и все пошло по пизде. Совпадение ли?       — Да, мне было тяжело! Мне было очень одиноко и тоскливо в душе! Но я ни разу, ни разу этого не показал никому из вас. Вел себя весело и беззаботно. Внутри же меня угнетало все это! А потом еще и Джейк… И я буду говорить о нем, потому что он мой ребенок. Такой же, как и ты. И он никогда не будет забыт мною, — расчувствовался Джек. — А потом вышло так, что я встретил Хита. И с ним я ощутил себя по-настоящему счастливым. Таким, каким не был, пожалуй, никогда. Да, я был счастлив рядом с вами, своими детьми. Но все это было переменно. С Хитом же я нашел истинного себя! Ну прости ты меня, Мэрил, прости! Я просто хотел любить и быть любимым! И я, как бы ни хотел, не мог вернуться к вам! Я люблю Хита!       — Разве такого не было со мной? — сощурилась Мэрил.       — То другое. Ты — дочь. Хит — моя вторая половинка, — пояснил за отношения Джек.       — Так почему же за все эти годы ты не предпринял ни одной попытки найти меня? — усмехнулась Мэрил.       — Потому что был слишком счастлив здесь, с Хитом… И мне было стыдно объявиться и посмотреть тебе в глаза.       — Ты хоть раз пожалел о том, что сделал? — спросила Мэрил без всяких криков и истерик.       — Нет, — твердо ответил Джек, поднес к носу куртку Хита и понюхал ее. Она до сих пор пахла им. — Ни разу не пожалел. И если бы была возможность вернуться назад, я ничего не стал бы менять.       — Ну и урод, — слишком холодно протянула Мэрил. — Ты просишь прощение, а потом говоришь вот это все… Знаешь, пошел ты на хуй, Джек! — вспылила она, а на глазах навернулись слезы. — Мы уходим! Всего тебе хорошего! — схватила она Тома на руки и поспешила к выходу.       — Мэрил, Мэрил, постой! Прошу, дай мне обнять вас! — еле двигая колесо рукой, покатил за ней Джек.       — Нет! — рявкнула Мэрил, не оборачиваясь. Не хотелось, чтобы отец увидел ее слезы.       — Мэрил, выполни хотя бы одну мою просьбу. Последнюю! — не унимался катиться за ними Джек. — Прошу тебя, когда Том подрастет, научи его играть в лапту.       Мэрил остановилась и закрыла глаза. По щекам покатились слезы.       — Мам, — пролепетал Том, дотронулся пальцем до слезы и растер ее пальчиком.       — Помнишь, как я научил тебя? Так и ты научи Тома. В память обо мне. Увы, мне этого уже не удастся никогда, — приподнял он ладонь и посмотрел, как та трясется.       — Научу, — выпалила Мэрил.       — Мэрил, — мягко попросил Джек. — Пожалуйста, обернись. Дай взглянуть на тебя перед тем, как ты уйдешь.       Мэрил поджала губы и отрицательно покачала головой.       — Пожалуйста, дочка. Мне никогда не вымолить у тебя прощения. Но ведь мы оба знаем, что я люблю тебя. Как и ты меня.       — Я любила тебя когда-то. Но не сейчас, — вымолвила Мэрил и, так и не обернувшись, вышмыгнула за дверь.       Она слышала, как он еще долго кричал, звал ее. Даже выехал из дома. Но Мэрил удалялась от дома быстрым шагом. Когда его крики смолкли, Мэрил не выдержала и разрыдалась. Совсем не такого ожидала она от этой встречи. Хотела выставить себя классной, гордой, вывалив все обиды и пристыдить отца. Да только вот не ожидала, что он признает свою вину. А еще было очень обидно, что он ни о чем не жалеет. Вроде бы он и раскаялся, да, но последние слова перечеркнули все.       — Мама, не пачь, — успокаивал ее Том, гладя по голове.       — Ёбаный пидераст твой дед. Ёбаный бюрократ, — причитала, всхлипывая она.       Уже порядком уйдя от дома Джека и немного успокоившись, Мэрил решила закурить. Остановилась и вдруг поняла, что забыла у отца сумочку.       — Ды бляяяя, — протянула она, подняв лицо к небу.       Хуй бы с ней, с этой сумкой. Да вот только там остались документы Мэрил и деньги. Без них им с Томом никак не выбраться из Вайоминга. Придется возвращаться. Но как же, сука, не хотелось!       Тогда Мэрил решила, что попробует тихо проникнуть в дом. Так, чтобы Джек ее не заметил.       Уже смеркалось, когда она вновь оказалась у его дома. Обошла его и решила зайти с заднего входа, ведущего на кухню. Благо, Джека там не было.       — Только не шуми, — строго шикнула она Тому, усаживая на пол. — Сейчас возьму сумку и вернусь. Жди здесь и только попробуй куда-то сбежать!       Том молча кивнул, показывая, что более чем понял Мэрил.       Мэрил сняла туфли и на носочках пошла искать гостиную. Быстро добралась до нее, не встретив по пути Джека. Куда он делся? Почему вообще так тихо? Решил лечь спать после такой эмоциональной встречи с дочерью? Вот ведь беззаботный, бесчувственный ублюдок!       Мэрил забрала сумочку и поспешила уже обратно, нужно срочно уматывать, пока Джек не проснулся. Выходя из гостиной, боковым зрением Мэрил увидела силуэт отца, что сидел на коляске в коридоре.       — Черт! — тихо выругалась Мэрил, вновь спрятавшись в гостиной.       Замерла, прислушиваясь, что он там делает. Тишина. Осторожно выглянула из-за двери и посмотрела на него. Но нихуя толкового и не увидела, ибо в чертовом коридоре не было ни одного окна. Но что подозрительно — отец не шевелился. Голова не дрожала и по очертаниям была опущена. И правда что ли уснул? Удобно вот так — в коридоре, в чертовом кресле?       — Пап? — спросила Мэрил, почувствовал неладное.       Джек не ответил.       — Пап, все в порядке? — встревоженно спросила Мэрил, выйдя из гостиной.       Провела ладонью по стене, пытаясь наощупь найти выключатель. Наконец пальцы наткнулись на него, и она включила рычажок.       — Бляяя… — протянула она, увидев Джека.       Тот неподвижно сидел в кресле, все еще сжимая куртку Хита. Голова была опущена, а грудная клетка Джека не вздымалась.       Мэрил тихо подошла к нему и приложила два пальца к шее. Пульса нет. По щекам Мэрил вновь покатились слезы. Она чуть наклонилась и обняла отца, гладя его по голове.       — Прости, пап… Прости, что не обернулась, — шептала она, тихо зарыдав.       Как не крути, она любила отца когда-то. Возможно, любила, и сейчас в глубине души, сама себе этого не признавая.       — Позаботься там о Джейке, — пизданула она. — И не бросай его в память обо мне хотя бы там…       Постояла так еще пару минут, обнимая отца и плача. После чего утерла слезы, вернулась на кухню, забрала Тома и ушла отсюда навсегда.