Женщина, что опровергла теорию добра

      8 апреля 1987 года.       Мэрил проснулась рано утром от непонятной, но в то же время волнующей тревоги.       — Неужели уже сегодня? — прошептала она, с нежностью и трепетом погладив живот вокруг пупка.       Целое утро она ходила не на шутку растерянной и напряженной. Том то и дело пытался доебаться до матери то со своими тупыми вопросами, то с просьбами и прочей ерундой. Но Мэрил старалась всячески абстрагироваться от него, дабы лишний раз не трепать нервы.       Ближе к обеду Мэрил стала ощущать короткие слабые схватки. Неужели и правда началось?       И хоть Мэрил и хотела уже скорее родить, дабы увидеть малыша, познакомиться с ним, обнять, поцеловать, тем не менее было не на шутку волнительно и страшно. Вроде и третьи роды, а переживает так, будто все это происходит с ней впервые. Наверное, все дело в том, что в этот раз ребенок для нее желанный. Мэрил искренне ждала его, не то, что в прошлые разы. И уже ощущала в сердце огромную любовь к малышу, да такую, что не испытывала еще никогда и ни к кому из детей! Разве что, к своему младшему брату.       Постепенно схватки учащались, становясь при этом все сильнее и сильнее. Тревога внутри Мэрил росла, а Том стал замечать неладное. Он абсолютно точно понимал и видел, что мать сегодня особенно странно себя ведет. Не просто игнорирует его — чего-то боится. Том и хотел бы чем-то помочь, но мать только и делала, что безэмоционально слала его на хуй и просила не мешать. Чтобы мама, да просила?! Это выглядело странно и вместе с тем жутко для Тома! Но увы, что на самом деле происходило с матерью, Тому так и не получалось узнать.       Ближе к полуночи, когда Том был отправлен спать, Мэрил спустилась в подвал. Закрылась изнутри, дабы британский бюрократ вдруг не прибежал на ее крики, и села за стол.       — Уууф, — глубоко выдохнула она и плеснула вина в бокал в качестве анестезии.       Вдруг почувствовала волну новой схватки, схватилась ладонями за живот и слегка наклонилась.       — Ааай… Бляяя… — протянула она, после чего прикусила костяшку указательного пальца.       Шуметь было нельзя, нужно все сделать предельно тихо. Не хватало, чтоб прибежал Том и стал раздражать со своей суетой, вопросами, криками и слезами.       Когда схватка закончилась, Мэрил схватила мензурку с вином и залпом вылила в себя содержимое.       Так и сидела в подвале переживая схватку за схваткой и уже скорее ожидая таких неизбежных, но в то же время долгожданных родов.       Непрестанно наблюдала за стрелками механических часов, что стояли на столе, да считала время схваток, дабы не проебать нужный момент.       И как только большая и маленькая стрелки встретились в самом верху, предзнаменовывая начало нового дня — 9 апреля, раздался…       Пух!       Глухой хлопок!       Мэрил ощутила, как по внутренним сторонам бедер потекла то ли вода, то ли хуй пойми что.       — Вот же блядство! Я рожаю! — вскрикнула Мэрил, ощупывая мокрые бедра.       Хоть это уже третьи ее роды, и Мэрил вроде как морально подготовилась, один хуй ее охватила паника от неминуемой близости появления на свет нового человека. И от того, что она сейчас совершенно одна. Но паниковать нельзя, сейчас совсем не время для этого. Надо взять себя в руки и сосредоточиться. Ей не нужен никто посторонний сейчас, она со всем справится в одиночку. Не даром она ученая мать, да еще и роженица на опыте.       Но успокоиться никак не выходило. Сколько вообще еще ждать? Сколько еще будут длиться схватки? И когда пора начинать тужиться? Об этом Мэрил заранее не подумала. Ведь в больнице ей подсказывали врачи, проверяя раскрытие. А сейчас она понятия не имела, на какой стадии родов она находится. Ну да хуй с этим, Мэрил справится. Положится на материнский инстинкт.       Тут живот сковало новой схваткой, и Мэрил согнулась и сдавленно застонала, пытаясь сдержать крик.       Пожалуй, пора бы уже укладываться на кушетку, чтобы в нужный момент быть готовой принять на свет малыша. Дождавшись конца схватки, Мэрил осторожно, придерживая живот, пошла к кушетке. Взобралась на нее и улеглась, расставив ноги, согнутые в коленях, пошире.       Так и стала ждать, проживая схватки, что с каждым разом становились все сильнее и чаще. Мэрил была уже не на шутку вымотана болью, от которой мучилась уже целый день, поэтому в каждый короткий промежуток между схватками откидывала голову, прикрывала глаза и проваливалась в сон. Но тут же просыпалась, когда очередная схватка накрывала новой, еще более сильной волной.       Спустя еще незнамо сколько времени, Мэрил вдруг наконец настигли новые ощущения. Сильная боль отступила, а на смену ей пришло давящее чувство между ног. Будто что-то так и лезет из нее. Хотя так, по сути, и было, что-то, а точнее кто-то определенно пытался выбраться из ученой пизды на белый свет.       Тут-то Мэрил охватила еще большая паника. Скоро все случится, а она совсем к этому не готова. Ни морально, ни физически. Голову закружило, а перед глазами все поплыло. А еще вдруг она вспомнила, что не подготовила теплую воду и чистые полотенца! Зачем ей это было нужно? Мэрил точно не знала, но определенно слышала, что эти вещи очень необходимы в домашних родах. Еще в Луизиане, когда мать и Рейчел обсуждали друг с другом, как какая-нибудь их соседка родила прямо у себя дома, они непременно упоминали эти атрибуты. А еще Мэрил слышала об этом из фильмов про старинные времена, где всегда и рожали только дома. Значит и ей это совершенно точно необходимо. Зачем — она разберется позже. Возможно, с помощью полотенец, смоченных водой, она протрет новорожденного от родовой слизи, или же вытрет себя от крови.       Тогда Мэрил не придумала ничего лучше, как подняться с кушетки и отправиться к двери. Еле-еле добравшись до нее, она поняла, что никуда дальше подвала сил дойти не хватит. Она просто рухнет на ступеньках, там и родит, при этом даже не имея под рукой пресловутого ведра с водой и чистых полотенец.       — Тооом… — прорычала она нечеловеческим голосом, открывая дверь. — Тоооом! Быстро сюда!       Уже через минуту на ступеньках, ведущих в подвал, показался Том, щурясь от яркого света люминесцентных ламп, ослепляющих его из дверного проема.       — Мама?.. — испуганно промямлил он, уставившись на всклокоченную мать.       — Быстро в ванну! Принеси мне ведро теплой воды и чистые полотенца, — скомандовала Мэрил, придерживая рукой себя между ног, ведь ей так и казалось, что прямо сейчас из нее вылезет ребенок.       — Что с тобой? — прошептал Том, в ужасе глядя на мать.       — Никаких лишних вопросов, идиот! — рыкнула Мэрил. — Делай, что я сказала!       — Ладно… — пробормотал Том и уже развернулся, чтоб бежать по поручению матери.       — Нет, стой! — окликнула его Мэрил. — Сначала помоги мне лечь!       Она махнула головой на кушетку и потянула к нему руку.       — Хорошо, мама… — кивнул Том и бросился к ней. Взял ее за руку, и Мэрил тут же навалилась на него почти всем весом.       Том едва не рухнул, но все же чудом устоял. Обхватил мать одной рукой за спину и повел к кушетке. Там помог ей взобраться и улечься, после чего в ступоре снова уставился на Мэрил.       — Ты совсем дебил? — заорала Мэрил, мотая головой из стороны в сторону. — Я что сказала делать? Быстро в ванну!       Том похлопал глазами, а затем развернулся и со всех ног побежал прочь из подвала.       Мэрил же снова осталась одна.       — Господи… За что же мне это? — изнеможденно застонала она.       Живот снова сковало, и Мэрил интуитивно подняла голову, прижав подбородок к груди, вцепилась себе в колени и стала тужиться.       — Мама, я тут! — вскоре вернулся запыханный Том, еле волоча за собой полное ведро воды, что по пути расплескивалась во все стороны. Под мышкой он держал ворох полотенец.       Увидев не на шутку взмокшую мать, чье лицо исказилось в мученической гримасе, Том снова остановился и в ужасе, не моргая, уставился на нее.       — Боже… Как же больно, блять… — утробно рычала Мэрил. — Третий раз, а будто первый! Больше никогда… Больше, нахуй, никогда!       — Мамочка, что с тобой? — трясущимся голосом спросил Том. — Ты умираешь?       — Не дождешься, ублюдок! — безумно вскрикнула Мэрил. — Подойди сюда, живо!       Том, словно загипнотизированный, зашагал к матери. Остановился рядом с кушеткой и замер, как вкопанный.       — Агрррх! — прорычала Мэрил и изо всех сил вцепилась в руку Тому, впиваясь ногтями в его кожу до крови.       Но Том даже и не пискнул, и дернуться не посмел. Стиснул зубы от боли и в ужасе продолжал смотреть на мать, пока та продолжала тужиться.       — Возьми полотенце! — вскрикнула Мэрил и отпихнула Тома от себя. — Держи его… Или нет… Дай его мне… Дай полотенце…       Том схватил одно из полотенец, и уже хотел протянуть его матери, как вдруг взгляд той потерял всякую осмысленность. Она издала непонятный то ли хрип, то ли вой, а затем ее голова безвольно упала на подушку. По классике Мэрил в самый ответственный момент потеряла сознание. Точно также с ней и происходило в прошлые два раза, ничего не изменилось и сейчас. И что же теперь? Как малышу появиться на свет, если его мать, которая должна помочь в этом, находится в отключке? Раньше-то рядом были врачи, что наверняка помогали достать новорожденных Джакса и Тома, а тут никого. Только Том. Неужто ему это придется сделать? Но как? Он ведь даже и знать не знал, что происходит с матерью, не то что уж что-то предпринять.       — Мама… — прошептал он, решив, что мать все — померла.       На секунду покосился ей в ноги и увидел то, что не каждый взрослый мужчина-то воспримет адекватно, не то что уж четырехлетний мальчишка. Прямо между ног у матери торчало что-то круглое и довольно большое, покрытое жуткими кроваво-слизистыми сгустками. И уже в следующее мгновение это что-то выскользнуло из Мэрил и плюхнулось прямо на пол. За ним тянулось нечто, похожее то ли на веревку, то ли на кишку. А еще через какое-то время из Мэрил вылезла еще одна непонятная хуйня, напоминающая кусок сырой печени.       — Мама! — завизжал Том и зажмурился.       Тут Мэрил встрепенулась от крика. Открыла глаза и подняла голову.       — А? Что? — закрутила она головой, пытаясь прийти в себя.       И наконец до нее дошло! Схватки прекратились! Мэрил схватилась руками за живот и в ахуе округлила глаза. Где он? Где ее ребенок? Она с большим трудом приподняла голову и увидела…       — Боже… — протянула она, сперва увидев плаценту, лежащую на кушетке у нее между ног, а затем тянущуюся от нее пуповину, которая спускалась на пол.       — Мамочка… Мама… — тихо бормотал Том, дрожа всем телом.       — Быстро дай мне его! — вскрикнула Мэрил, указывая рукой на новорожденного. — Подними и дай его сюда!       Но Том не мог даже шелохнуться. Стоял и перепуганно смотрел на ужасающую картину. Переводил охуевающий взгляд то на ребенка, то на плаценту и перепачканную кровью кушетку, то на мать, то и вовсе жмурился, надеясь, что, когда он снова откроет глаза, всего этого не будет, что все окажется ночным кошмаром. Но ничего никуда не девалось, а страх Тома только нарастал с каждой секундой.       — Да очнись ты, ублюдок! Ты что не слышишь меня? — взвизгнула Мэрил. — Дай мне его, блять!       Но как бы Том ни хотел помочь матери, сделать что-либо и заставить себя хотя бы просто двинуться с места не мог.       — Ааа! От тебя никакой пользы! Ты бесполезный и беспомощный кретин! — разозлилась Мэрил.       Дотянулась до инструментов, что приготовила заранее и разложила возле себя на тумбе, схватила хирургические ножницы и разрезала пуповину. Затем сползла с кушетки и насколько могла быстро ринулась к новорожденному.       За те пару секунд, что занял этот путь, Мэрил заметила, что ребенок не кричит, да и вообще, кажется, не подает никаких признаков жизни. Тут же всю послеродовую слабость как рукой сняло. Мэрил охватила паника, и она быстро подняла новорожденного с пола.       Увидев, как мать схватила этот непонятный склизкий комок голыми руками, Том тяжело задышал. Все тело прошибло холодным потом, ноги стали ватными, а в голове закружило. Еще мгновение и его коленки подкосились, и Том рухнул на пол без сознания.       Но Мэрил даже и не обратила на это внимания. Сейчас это было совершенно не важно. Она переступила через валяющегося Тома и бросилась к медицинскому столу.       — Сердцебиение замедлено, окраска кожи — синюшная, нет реакции на раздражение подошв, — бредила она, уложив малыша и проводя педиатрические манипуляции. — Мышечный тонус — отсутствует, дыхание редкое… Да у него всего два балла по шкале Апгар! Нужна срочная реанимация! — взволнованно закричала она и ринулась к дефибриллятору и железным шприцам, до отказа наполненных биометаллом.       Вколола малышу добрую порцию излюбленного биометалла и схватилась за дефибриллятор.       — Пожалуйста! Дыши! Дыши, мой хороший! — визжала Мэрил, реанимируя новорожденного. А норма ли это, мисс Стрип? Что вы творите? Дефибриллятор? Серьезно? Да вы себе лучше голову им реанимируйте! Кто-нибудь! Вызовите неотложку! Эта дама безумна!       После очередного удара током, синие глаза малыша распахнулись, и он, наконец-то, заплакал.       — Ты жив! Жив! Мой малыш… Мой… Джейк… — от счастья зарыдала и Мэрил и принялась расцеловывать новорожденного, перепачкав все лицо сплошь в родовой слизи. — Джейк! Мое солнышко, мое счастье, ты жив… Мой прекрасный мальчик!       Но времени для эмоций, захлестнувших ее, сейчас не было. Джейк все еще очень слаб. Мэрил смахнула слезы и снова продолжила осмотр.       — Уже четыре балла… — выдохнула она. — Это уже хорошо… Но… Что с ним такое?! — вновь переключилась она на крик, пробежав по телу сына сосредоточенным взглядом. — Что это значит?! Он весь светится красным! Аааааа! — схватила она его на руки и побежала в сторону детской барокамеры, приобретенной все на той же медицинской барахолке.       Быстро положила его туда, подключила к аппаратуре и уставилась глазами полными слез, прикусив кулак.       Тут на полу заворочался Том, приходя в сознание. Мэрил обернулась и раздраженно фыркнула.       — Давай, поднимайся! — подошла она к нему и рывком подняла за руку. — Тебе тут не место! Быстро в свою комнату и не показывайся!       Но Том не то что не мог устоять на ногах — даже глаза открыть был не в состоянии. Ноги снова подкашивались, и он так и норовил снова рухнуть в обморок. Тогда Мэрил решила, что лучше не стоит сейчас тратить время на этого бюрократа. Что-то объяснять ему и приводить в чувства было без толку. Все равно этот идиот ничего не поймет, только продолжит устраивать свои никчемные драмы. Проще и лучше будет его убрать отсюда, чтоб не мешался и не выводил из себя.       Мэрил грубо схватила Тома за шиворот и поволокла из подвала. Дотащила до второго этажа, зашла в комнату и швырнула его на кровать. Затем быстро развернулась и побежала обратно. Скорее к своему новорожденному сыночке! К своему ангелочку! У которого, кажется, очень и очень большие проблемы. И без нее он точно не справится, а уж Том не маленький — как-то и без Мэрил разберется.       Мэрил вернулась в подвал и тут же кинулась к барокамере. Там, слабо мотая ручками и хлопая синими глазищами, лежал Джейк. У Мэрил от одного его вида на глаза снова навернулись слезы. Что же с ним такое? Почему все его крохотное тельце светится красным под ее рентгеновским взглядом? Что за оказия такая? С подобным Мэрил еще никогда не сталкивалась. Видела, как светятся части тела, но чтоб все сразу?       Стало ужасно страшно. Что ей теперь вообще делать? Отчего лечить? Мэрил даже и предположить не могла, что это может быть за недуг. А значит и помочь никак не может. Потому решила, что надо разобраться с этой загадкой, и снова принялась проводить исследования.       Она еще раз провела визуальный осмотр, а затем взяла экспресс-анализы на все, что смогла. Но никакого однозначного результата так и не получила. Диагноза так и не было.       Пробыв в подвале до самого утра и ни на секунду не сомкнув глаз, Мэрил пришла к выводу, что это какое-то неизведанное науке заболевание. Полиорганная недостаточность и полное отсутствие иммунитета. И это звучало как приговор. С таким человеку, к тому же такому маленькому, несколько часов отроду, не выжить в этом мире.       Но Мэрил такой вердикт не устраивал. Она не была согласна потерять Джейка, и во что бы то не стало спасет его. Что-то придумает, что-то изобретет. И Джейк будет жить! Ее маленький, но уже такой любимый сын будет жить вопреки всему!