Поворачивай вспять

- Если нет внятной инструкции, то хоть какая-то матчасть всё равно существует, - упрямо твердит Поручик, кликая по сотому разу на бледно-синие ссылки поисковика, - а то так и к динозаврам занести может. Вот сожрут тебя какие-то трицератопсы, и что пользы? Князь молча крутит пальцами маленькие колечки серебристой цепочки часов. Остаточные воспоминания от разглядывания разноцветного атласа древностей с Алиской подсказывает, что трицератопс растительноядный, а простая человеческая эмпатия – что Саша элементарно напуган. Или перевоспитан Ренегатом в новую, доселе неизвестную Андрею личность, существующую по строгим инструкциям. - Сань, - не выдерживает он, запихивая часы обратно в карман, - ну вот поймешь ты, как это работает, в этом-то какой толк? Работает и хуй с ним, хорошо же. Поручик разворачивается к нему не головой и даже не корпусом, а будто всем пышущим праведным гневом Александром Щиголевым сразу. - Плавали мы уже по этой дорожке, где авось на небось наматывалось, - едко цедит он, - спасибо, достаточно. Андрей пожимает плечами, демонстративно выкладывает часы на стол и шлепает босыми ногами в сторону чужой кухни, чтобы влить хоть что-то в пересыхающую глотку. Из комнаты раздаётся еле уловимый треск, будто кто-то резко сминает тонкий бумажный лист. Князь бросается обратно. Саша переводит на него испуганный взгляд и шумно сглатывает. - Авось на небось случился? – деловито уточняет Андрей. - Случился, мать его, - выдыхает Саша и разжимает плотно сомкнутый кулак. Часы выпадают из руки, и, не достигнув пола, повисают на намотанной вокруг пальцев цепочке, раскачиваясь наподобие маятника. Андрей завороженно провожает качающийся циферблат взглядом. Тик-так, тик- так. - На сколько? - Да пара секунд может, - Саша подтягивает часы за цепочку обратно к руке и аккуратно укладывает их обратно на стол, - я вообще не хотел ничего делать, так, случайно стрелку сдвинул… - Случайно он, - для порядка ворчит в целом-то довольный положением дел Андрей. Хотя бы не придётся сидеть над этими пожелтевшими копиями манускриптов из википедии ещё пол ночи. Ё-моё. Саша, словно услышав его мысли, закрывает вкладку браузера и откидывается на стуле. Последний жалобно скрипит. - Что-то нашел? – спрашивает Князь, искренне пытаясь быть вежливым. - Немного, - Поручик потирает покрасневшие глаза и с опаской косится на мирно лежащие часы, - вот эта вот хуятина на крышке – кукушка, оказывается. Ты вообще знал, что она символ времени? - Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось? – нервно хихикает Андрей. - Ну типа, - Саша вытягивает руки вверх и с наслаждением потягивается, явно сбрасывая нервное напряжение, - кукушка же, если подумать, вообще редкостная падла: своё гнездо не делает, птенцов не выкармливает, другим только подкидывает. А ты знал вообще, что это слово часто в переносном значении используется в разных языках? Например, в немецком там как-то завихрасто говорят, но по итогу имеют в виду, что к черту иди, к лешему. Нахуй, короче. И ещё там какая-то поговорка есть в значении, что смерть скоро наступит, тоже с птицей этой проклятущей. А в английском ещё в значении простофили могут слово кукушка говорить. Мутнота какая-то, Князь, не иначе. - Ты полиглота-то из себя не строй, - морщится Андрей, устраиваясь на стоящей рядом притащенной с кухни табуретке, - и символизм, где не надо, не ищи, дурь это. - Ты это мне говоришь? Символизм не искать? Ты? – Саша разражается громким смехом, едва не падая на пол вместе со стулом. Князь морщится. - Ладно, каких там еще страстей ты там начитался? - Легенда есть, что кукушки воспитывали ребёнка человеческого, - разом становится серьёзным Пор, - и что он подзаебал их плакать, поэтому его вернули на землю и сказали, что если пойдёт кровавый дождь, то другие кукушки этих вот убили. Поэтому ребёнок должен вырасти и носить им сакэ. - Нихуя не понял, - добродушно улыбается Андрей, - ты, Сань, чего-то нахватал, напридумывал, а что нахватал – сам не понял. Но я в целом не против, если мне птицы будут бухло подгонять. Саша хмыкает. Воздух в комнате, ранее годящийся на поедание крупной столовой ложкой, немного теряет густоту. Поручик запускает руку в собственную голову и совершенно забытым для Андрея жестом растрепывает слипшиеся от жары волосы. - Подводя черту прочитанному, - важно изрекает он, - кукушка- тварь еще та и с ней бы поосторожнее. Птица времени. Символ. - Так логично, - охотно кивает Князь, - символ времени – на машине времени, поэтому… Андрей испуганно осекается. Саня, словно разведчик, крадущийся через границу, опускает взгляд в пол и медленно, избегая смотреть в сторону Князя, переводит его к окну. В разом заново загустевшем воздухе повисает очевидное словосочетание, избегаемое ранее всеми силами. Машина времени. По мнению Саши Щиголева машина времени бывает в фантастических фильмах, которые он нет-нет, да и посматривал иногда, да в разных книгах, вон, у Булычева, например, а сейчас они однозначно дружным маленьким коллективом сошли с ума. Саша Щиголев не особенно верит в Дьявола, но предполагает, что, если бы он послал ему искушение – оно бы однозначно выглядело, как ебучие часы с кукушкой, дарующие ложные надежды. По мнению Андрея Князева машина времени – это, блять, машина времени. Поезд до, помогающий пролететь последнюю станцию без лишних остановок и пассажиров. - …поэтому хули тут думать, - заканчивает Князь. - Тест-драйв нужен, - одновременно с ним говорит Поручик. - Какой? – вскидывает брови Андрей. - Какой-какой, - Пор неловко стукает большим пальцем ноги по ровному линолеуму, словно пытаясь поддеть его спрятанным в носке ногтем, - обычный самый. Пробный. Прыгнуть назад ненадолго и недалеко. Посмотреть, работает ли на двоих одновременно. Понять, нужно ли нам обязательно находиться в момент прыжка в одном месте, и, если нет, то с кем именно останутся часы, а ещё… - Да Саша, бляха-муха, - досада едкой жидкостью подступает к горлу, оставляя горьковатый привкус во рту, - хрен ли тут пробовать. Я прыгнул. Ты прыгнул. Оба живы и даже здоровы. Что мы тут кота за яйца тянем? Продумывание плана – это, конечно, хорошо. Он даже уже как-то продумывал. Тоже себе казался взрослым, разумным, умеющим в эти ваши расчеты-подсчеты. Просчитался в итоге, получается. И тогда, и сейчас, давая кому-то влезть в собственную надежду. Вместо ответа Саша резко накидывает ему на руку цепочку, просовывает туда свою же ладонь и одним быстрым движением обхватывает запястье прохладными пальцами. - Компромисс, - хрипло шепчет Поручик и прокатывает свободной рукой ребристое колесико с такой скоростью, что у Андрея немного мутнеет в глазах. Впрочем, это ощущение никуда не пропадает, выбивая воздух из легких и наполняя их горстками битого стекла. И жизнь твоя сплошной проклятый компромисс.

***

Андрей приходит в себя от резкого порыва ветра и чуть не давится зажатой в зубах сигаретой (откуда она, интересно?). На голову обрушивается тяжесть летней духоты. Опять июль? За этой мыслью Андрей слышит резкий шум толпы: кто-то жалобно подвывает, кто-то кричит нечто невразумительное, кто-то, не стесняясь, в полный голос переговаривается между собой. Знакомые слова выбиваются из общего гула и вворачиваются винтами в виски. Песни. Его песни. Нет, не так. Их. Андрей затягивается потухающей сигаретой, больше всего боясь открыть глаза и натолкнуться взглядом на серо-ебаную стену Юбилейного. Нихуя себе немного и на пробу, Сань. Где-то совсем рядом газуют байкеры. Значит, уже увозят. Ну, хоть так. Лучше уж так. Андрей откидывает бесполезный окурок в сторону и сползает по стене вниз. В ушах бьёт похоронный набат. Мишка не хотел быть привязан к груде земли. Оля хотела якорь, удерживающий скорбь и воспоминания в одной конкретной точке. Князь хотел прощения. Одно желание из трёх – уже не самая плохая статистика. - Я не хотел, -бесцветно звучит голос где-то над Андреем, - понятия не имею, почему именно в этот день влетели. Саша аккуратно устраивается рядом, доставая из кармана мятую пачку. - Помнил, что запас был, - зачем-то поясняет он и протягивает сигарету Князю. Тот машинально принимает её, растерянно крутя в пальцах и так и не поднося ко рту. - Я и не знал, что ты тогда был. - Ты вообще много чего не знаешь. - совершенно спокойно откликается Поручик. – И не надо тут морду перекашивать. Это не доеб и не обвинение, Дрюх. Просто уж сложилось так, без претензий. - Да какие там претензии, - вяло отмахивается Андрей. Гул байкеров постепенно исчезает в городском шуме. Толпа нехотя начинает рассасываться. - Ты разве не должен на кладбище ехать, если верить историческим событиям? – деликатно уточняет Пор. - Должен, - кивает Андрей, - но там еще крематорий сначала, это вот всё… Юбилейный, словно в замедленной съемке, постепенно пустеет. Князь наконец-то медленно поворачивается к Саше. Пор крутит в руках дотлевший окурок. Андрей впервые задумывается, что никогда особо не вникал, как оно было там, когда Миша…Ушел. Там – это по ту сторону от Андрея, на которую он старательно закрыл глаза, отгородился стеной и усилено забыл о её существовании. Там – это где Андрей когда-то был частицей одного целого, делил и корку хлеба, и последнее пиво, по итогу распиваемое человек на пять. Там – это где всё, связанное с ним показательно игнорировалось и давилось тлеющим окурком об асфальт. Глаза у Саши подозрительно красные. - Мы вот, Князь, знаешь о чем не подумали, - философски начинает он, - а возвращаться-то как? Заново десять лет проживать? Увольте, я как раз в 2015 поджелудочную лечить начал, полгода здорового питания – это что-то, я тебе скажу, второй раз не хочется. - Не хочется, - соглашается Андрей. Часы с кукушкой напоминают о себе холодной тяжестью в кармане. Чуть выпуклая крышка привычно ложится в ладонь. Князь сжимает пальца на запястье человека, живущего по другую сторону там, оплетает их кисти цепочкой и свободной рукой аккуратно проворачивает колесико вперёд, отсчитывая про себя года.