Пленительный аромат

      Бывают такие дни, когда всё идёт не по плану. Вот с самого начала. В моём случае началось всё с отключения горячей воды. У соседа прорвало трубу, а значит — весь дом остался без горячей воды на неопределённый срок. Именно тогда, когда я поленился помыть голову вечером. Именно тогда, когда Рамон позвал меня на нормальное первое свидание.       Вторым ударом стал звонок от моего клиента. Омега отказывался от сеансов в связи с переездом. Я пожелал ему найти нового психолога и не забрасывать проработку травмы. Минус клиент — минус доход. Я привык справляться с трудностями: меня они любили, как своего истинного, не выпуская из вида надолго.       Кофе убежал из турки. Молоко оказалось скисшим. Тапок порвался по шву. Я не унывал. Бывает. Тапочки были уже старыми, молоко я просто оставил на столе на ночь, да и за кофе не уследил, размышляя о своём — простая невнимательность.       Бывают такие дни, когда ВСЁ идёт не по плану. Вот до самого конца. И, сколько бы у тебя не было моральных сил, сколько бы ты не храбрился, в итоге случается какая-то ничтожная мелкая неприятность и плотину прорывает.       — Да ебаный пиздец! — проорал я на всю улицу, когда меня толкнул спешащий на автобус бета, до боли припечатав об фонарный столб. Кажется, будет синяк. Сумка упала с моего плеча, лямка порвалась и на землю посыпались мои блокноты, ручки, сэндвичи…       Бывают хреновые дни. Стабильно. Бывают. Хреновые. Дни.       Как я дожил до обеда без дальнейших неприятностей, я не знаю. Чудом. Видимо, даже злому року была знакома жалость и сострадание. Ну либо вселенная просто всё никак насмеяться не могла. До слёз ржала, сука. Я успел забыть все неприятности, что просыпались на меня утром, расслабился. Так что, когда позвонил Рамон, я радостным голосом поприветствовал его.       — Рейнар, ресторан, который я забронировал, потерял мою бронь, — вздохнули на том конце провода. — Я заеду за тобой, но, боюсь, ужин теперь придётся либо перенести в менее достойный этого чудесного дня ресторан, либо, если ты не сочтёшь это излишне наглым с моей стороны, я могу приготовить ужин сам. Я чувствую себя виноватым.       — Сегодня не мой день, — усмехнулся я. — Даже не удивительно, что нависший надо мной злой рок коснулся и тебя. Может быть перенесём? Боюсь, твоя затея с ужином вполне может закончится пожаром, потопом и апокалипсисом. Мне сегодня даже дышать противопоказано.       — Да брось, это всё суеверия. Но, если ты в это правда веришь, я тем более хочу провести сегодня время с тобой. Так будет безопаснее. Ты согласен? Пожалуйста, — попросил Рамон игриво. — У меня сегодня хороший день, если бы не эта бронь, всё бы было по плану.       — Ну… — протянул я. — Если ты не боишься связываться с проклятым в этот день Рейнаром Шелли, то мне нечего возразить. Но — я предупредил. Сегодня моё невезение вселенского масштаба, — тихо посмеивался я, постукивая ручкой по столу. — Да моего ж папу…       — Рей? — обеспокоенно спросил Рамон, а я начал смеяться. Нервно, устало, не находя в себе сил остановиться.       — Ручка… Ахахаха… Протекла.. Ну да, как удивительно! — поразился я, подавившись смешком и закашлялся. На том конце провода воцарилось молчание. Ненадолго.       — Так, Рейнар Шелли, этот вечер вы проведёте со мной. Даже если быть с вами опасно для жизни — я готов. Я решительно не желаю оставлять вас в этот день. Возражения? — серьёзно спросил Рамон. Я улыбнулся. Внимание и забота альфы согрела меня, придав сил и успокоив.       Действительно, ну что плохого ещё может произойти? Просто череда случайных совпадений.       — Никаких, Рамон. У вашего омеги нет никаких возражений. Может быть только поцелуй настоящего принца спасёт этого проклятого от древнего заклятия, — довольно радостно бросил я, стирая с пальцев чернила влажной салфеткой. — Рамон? — обеспокоился я, не услышав ответа.       — Я не хочу тебя ни к чему принуждать, Рейнар, — спокойно выдал Рамон. Я улыбнулся, ощутив тепло от его заботы.       — Я не хрустальный, — заметил тихо. — Так, жду тебя после работы, заедешь в семь. Всё, мне пора, у меня клиент.       — До вечера, Рей, — попрощался Рамон.       В дверь тихо поскреблись. Я вскинул бровь, смерив закрытую дверь настороженным взглядом. Этот звук я знал хорошо.       — Ками, заходи, — прикрикнул я, стирая со стола следы чернил.       В кабинет несмело скользнул щуплый омега сорока лет, поправил тяжелую оправу на своём прямом носике и виновато опустил глаза в пол, заламывая пальцы. Я вздохнул. Бывают дни, когда всё идёт не так.       — Говори уже, — не выдержал я, глянув на часы. Клиент опаздывал.       — Господин Шелли, мне правда так неудобно, но… Лука рожает. Вот-прямо-сейчас, — протараторил он, подняв на меня свои зеленые омуты. Я вздохнул. Ками был моим коллегой и занимал кабинет по соседству. — Я спросил у Глори, он сказал, что у вас перерыв после первого клиента, и… вы могли бы взять моего. Всего на один сеанс! У него сейчас тяжелая ситуация, я просто не могу оставить его вот так… Но и как работать, когда единственный сын делает меня дедушкой?       — Стой, — я поднял вверх палец, обрывая тираду омеги. Вздохнул. Посмотрел на часы. Бывают такие дни, когда не стоит отходить от плана ни на шаг. Бывают такие дни, как этот. — Запрос?       — Супружеские и детско-родительские отношения, кризисный, — в глазах Ками зажглась надежда. Я вздохнул в который раз. — Альфа, — виновато добавил Ками, и я захлебнулся выдохом. — Он не чувствует! — тут же добавил омега, прекрасно зная к кому сейчас обращается. — Аносмическая блокада.       — Насильник, — оскалился я. Аносмическую блокаду применяют как меру наказания для насильников, конечно же, если насилие не было вызвано феноменом истинности. Редко, очень-очень редко альфы применяли препараты для временной блокады, по долгу службы или работы некоторым было положено, за что им щедро доплачивали. Ещё реже встречались фанатики, которые намеренно лишали себя возможности ощущать ароматы по той или иной причине. — Химическая?       Ками замотал головой. — Хирургическая. Вообще никаких ароматов. Он предоставил свидетельство, что операция произведена добровольно, а не по воле закона.       — Фанатик, — усмехнулся я, чуть смягчившись. — Что я ещё должен знать?       — Мы провели два сеанса, у него сложные отношения с бывшим супругом. Он хочет восстановить эти отношения, но есть опасения, что его не простят за то, что послужило причиной развода. Я понял, что имела место измена или что-то близкое к ней. Клиент довольно закрытый, любит выражаться иносказательно. С сыном отношения не поддерживает, так что-то тоже связанное со страхом отторжения. С ним очень тяжело работать. У него больше запрос на снижение тревожности, так что вполне терпимо. Мужчина умный, в возрасте, относится с уважением, к эмоциональным вспышкам не склонен, — Ками загибал пальцы, перечисляя свои наблюдения.       — Насильник, — вернулся я к первому предположению.       — Тебе по долгу профиля работы в каждом альфе чудовища видятся? — Ками насторожился.       — Не в каждом, но в большинстве. И я не ошибаюсь. Сам посуди, чисто по фактам, если рассортировать тобой сказанное, у него развод с изменой в анамнезе, блокада и чувство вины. Да плевать, что там тебе бумажка сказала, ты знаешь сколько жертв насилия подают на своих обидчиков в суд? Пятнадцать процентов, Ками! Семьдесят процентов попадают под феномен истинности, а это вообще у нас вроде как «норма»! — вспыхнул я. — А где ещё пятнадцать процентов, Ками, не подскажешь? А тут… Да если бы это был феномен, он бы сейчас с этим омежкой был, мы же отходчивые и смиренные, мы прощаем, выходим замуж и рожает этим ослам детишек. Он к бывшему лапы тянет, значит просто так по-дурости кого-то на лопатки уложил. Ну или затрахал он своего истинного до смерти, в буквальном смысле. На сладкий запах потянуло, член в штанах не удержал, а потом понял, что козлом уродился и решил всё с помощью скальпеля исправить. А сейчас ему сопли подтереть? — я уже рычал, не сдерживая эмоций.       — Господин Шелли, — ошарашенно моргал глазами омега.       — Один сеанс и только из уважения к вам, — абсолютно спокойно выдал я, поправляя ворот рубашки. — И я в таких вещах не ошибаюсь.       — Спасибо, господин Шелли. Я понимаю, каких трудов вам это стоит, и я обязательно найду способ отплатить вам тем же, — Ками поклонился, затем ещё раз, и пулей вылетел из кабинета.       Бывают дни, когда всё идёт через омежью задницу. В дверь постучались бодрой дробью, и мистер Димитра вошёл в кабинет с обворожительной улыбкой звезды модельного дома «Альянс». Но стоило омеге присесть в мягкое кресло напротив, как взгляд его потух, а плечи опустились. В поджатых губах мне виделось отчаяние раненного зверька, который уже был готов биться насмерть. Я молчал, ожидая начала тяжелой истории, которой был свидетелем уже очень давно. Димитра потерял своего мужа и сына пять месяцев назад. Первый умирал на его руках, не дожив до приезда скорой каких-то две минуты. Сердце же сына остановилось сразу после аварии. Ему не было и года.       Проводив омегу, я с удивлением поднял упавшую табличку с моим именем. Даже не смешно уже. Закинул пластик в кабинет и отправился умыться. Сессия прошла тяжело в эмоциональном плане. Мне требовалось время восстановиться. Когда я вернулся, мне сообщили, что в кабинете уже ожидает клиент Ками. Подобравшись, нацепил на лицо каменную маску и шагнул внутрь.       — Господин Хеймсворд, сегодня с вами буду работать я, — сказал и замер на пороге, ощутив, как сердце пропустило удар. Эти серые глаза я знал хорошо.       Бывают такие дни, когда проще повеситься, чем их пережить.       — Рейни? — сдавленно выдохнул альфа, поднимаясь. В горле поселился ком. Тело покрылось гусиной кожей, ноги ослабли, и я чуть не сел на пол. В глазах предательски появились слёзы.       — Отец, — получилось как-то жалко, будто меня душили невидимые руки.