Эффект бабочки

      Была глубокая ночь, и только фонарик на телефоне освещал узкую, едва ли проходимую тропинку в лесу. Я и сама не заметила, как солнце скрылось за горизонт, оставляя нас с Голодом в кромешной темноте. Если бы, всё что происходило сейчас, не коснулось Дженни, я бы и минуты не выдержала в такой атмосфере. И несмотря на летнюю пору, именно сегодняшней ночью было жутко холодно. Я сильнее закуталась в джинсовую куртку, специально игнорируя беглые взгляды Голода, которые ещё больше заставляли мурашек на спине с остервенением бегать по коже. Я знала лишь то, что хотела увидеть Дженни. Почувствовать её маленькие ладошки, нежные щёчки и увидеть родную улыбку. Больше ничего меня не волновало. Голод несколько раз пытался завести разговор, но я умело ускользала от них. Мне не о чем было говорить с ним. И да, я была зла. Кто я, чёрт возьми? Кто я? Всего лишь Вики Уокер, которая ни черта не заслуживала такого. А кто моя сестра? Кто она? Всего-то маленькая Дженни, которая не совершила зла никому из живущих на этой планете. Тогда какого хрена мы должны были расплачиваться за ошибки семьи Ричардсон? Я не понимала. И это незнание лишь больше распаляло во мне ненависть. Я и сама не заметила, как перестала думать о Голоде, как о мужчине. Не заметила, как перестала возносить его на пьедестал, считая просто гребаным совершенством. Голод в один миг стал для меня человеком, связанный с огромными проблемами, которые не по справедливому истечению обстоятельств коснулись моей сестры. — Ну, давай же… — снова раздался голос Голода, и я недовольно сморщила лицо. Я не хотела говорить с ним. Боже, я не хотела видеть его! — Выскажись, Вики, тебе непременно полегчает, — я продолжала молчать. И что я должна была ответить ему? Что я винила его и всю его семью в пропаже Дженни? Да, я могла бы сказать об этом, но так же я не была уверенна в том, что смогу держать язык за зубами и не наговорю отвратительных вещей, за которые, возможно, мне будет стыдно позже. — Я знаю, ты злишься на нас. Но хочу, чтобы ты знала, — Голод неожиданно остановился, и я, не заметив этого, врезалась в его крепкую подтянутую спину. — Мне жаль, что Дженни оказалась втянута в наши игры с Райтом.       Ещё вчера я бы визжала от такого внимательного, местами сожалеющего взгляда, но сегодня Голод Ричардсон, который ради меня растапливал свои ледышке и превращался в тёплого, отзывчивого человека, меня лишь раздражал. Я лишь кивнула ему, сжимая руками край куртки, тем самым сдерживая себя из последних сил. Голод на моё показушное равнодушие лишь хмыкнул, а затем снова уставился в телефон, поднимая руку, приказывая тем самым замолчать. Я затаила дыхания, убеждая себя в том, что он, возможно, нашёл то самое место, где держали девочек. — Ты что-то нашёл? — шепнула я, больше не в силах молчать. Мне хотелось непонятно чего. Я металась, терзала саму себя, и под огненные удары моей души поневоле попадал и Голод. — Пожалуйста, ответь…       Голод, наконец, обернулся ко мне, прикладывая указательный палец к губам. Я тут же проследила за его движением и послушно кивнула, стараясь унять громко бьющееся сердце. Голод сделал осторожный шаг в сторону, в объёмные кусты какого-то растения с почти бордовыми листьями. И я тут же последовала за ним. — Боже, Вики! Оставайся на месте! — грубо бросил мне Голод, но я утвердительно качнула головой. Нет, я не могла просто стоять и ждать, когда Голод наверняка узнал что-то важное. — Куда ты идёшь? — так же шёпотом спросила я, продолжая не обращать внимания на злые глаза, что, кажется, готовы были прожечь во мне дыру, лишь бы я заткнулась. — Ты что-то нашёл?       Голод кивнул, наконец, смиряясь с тем, что я иду с ним, а затем медленным осторожным взглядом пошёл в обратном направлении от протоптанной тропинки. Он, как истинный охотник, филигранно сканировал местность. Ступал медленно, почти невесомо, стараясь не издавать никаких лишних звуков. Я всё это время старалась делать точно так же. Иногда Голод смотрел в телефон, видимо проверяя геолокации, которые скидывал его человек. Мне было неизвестно, откуда именно он брал эту информацию.       В лесу стояла гнетущая тишина, которая влияла на моё итак пошатанное состояние. Хотелось, как бы глупо не звучало, услышать хотя бы голос Голода, хотя бы чириканье какой-нибудь птицы, но все молчали. С каждым шагом я убеждала себя в том, что всё непременно будет хорошо. Что Дженни вот-вот найдётся. Что девочки не пострадали, что не получили никаких смертельных травм. Но моя взволнованность, моё чутье подсказывало мне, что всё будет не так просто. Через какое-то время я увидела свет, который исходил из небольшого, почти разваленного домика, и моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я и сама не заметила, как вцепилась за руку Голода, сжимая её так сильно, насколько хватило во мне силы. Голод недовольно наградил меня взглядом, а затем одним грубым движением оттолкнул за свою спину. Мне хотелось возразить. Хотелось вцепиться в него и покричать так сильно, чтобы он наконец-то меня понял! Почему мы медлим? Там Кира и Дженни! Голод, пошли же скорее! Но я оставалась стоять за Голодом. Молча наблюдала, как он достал из кожаной куртки пистолет, предусмотрительно сняв его с предохранителя, а затем всё так же охотничьей походкой направился в сторону того дома.       Мне показалось странным то, что возле дома не оказалось ни одной машины и так же людей, что значило, что Дженни и Киру охраняли разве что в доме. И от этого в груди родилась надежда, которая оглушила тревогу и необычайный страх за сестру. Как только мы вступили на обветшалое крыльцо, дерево под нами неприятно заскрипело. Голод притаился, ожидая, что на довольно громкий звук кто-то да и выйдет. Время шло, но мы всё ещё оставались одни. Тогда Голод сделал ещё один шаг, одними лишь пальцами толкая деревянную, местами сгнившую дверь. Я ахнула, как только нам показался массивный мужчина, что пластом развалился на полу, а под ним всё больше растекалась лужа вязкой крови. От страха я прикрыла рукой рот, чтобы не закричать. Но держать себя в руках удавалось всё тяжелее. В доме, кроме незнакомого мужчины и молодой девушки, что безвольно лежала на кровати, никого не оказалось. — Что? — шёпотом, скорее себе под нос спросила я. — Почему их нет?! — закричала я, пробегая весь небольшой дом, и, не боясь, открыла одну единственную дверь, ведущую в кладовую. — Почему их нет?!       Голод убрал пистолет, как только убедился, что кроме нас и этих двоих в этом доме никого не было. Он присел на корточки, пытаясь нащупать пульс у мужчины. Я и сама не заметила, как слёзы потекли по лицу, а руки стали дрожать в каком-то истеричном порыве. Когда Дженни была практически близко, в одном шаге от меня, её не оказалось здесь. Надежда тут же разбиралась об реальность, которая забирала все не такие и большие силы во мне. Я стала истерить. Я была уверенна, что именно это и называлось истерикой. Я не боялась показывать Голоду свою слабость. Наоборот, я ревела, накинулась на него, пытаясь добиться ответов от человека, у которого этих ответов и не было. Только спустя время я поняла, как глупо вела себя. Но Голод не поддавался на мои провокации. Он героически стоял и практически не двигался с места. Получал удары по груди и, как и прежде держал лицо. Оставался равнодушным до раздражения. — Почему их здесь нет, Голод? Почему? Почему? Почему? — рыдала я, так и не получив ответы на свои вопросы.

***

      Кира, кажется, впервые почувствовала радость от присутствия Дженни, когда та спустя несколько часов всё же очнулась. От вида заплаканной Киры Дженни неприятно поморщилась, отодвигая подругу в сторону и вставая с грязного пыльного пола. Голова всё ещё жутко болела, а спину ломило от того, что девочка огромное количество времени лежала на жутко неудобном полу. — Очнулась, — только сейчас Дженни перевели взгляд на мужчину, что продолжал сидеть всё это время на стуле возле двери и пугать своим присутствием Кору. — В следующий раз будешь знать, как показывать свои зубки, крысёныш.       Хотелось ответить. Бросить что-то поистине гадкое. Выбрать из арсенала плохих слов, что Дженни запомнила от друзей матери, самые мерзкие, ужасные слова, и привести в настоящий шок неприятного толстяка, который из-за лишнего веса не смог бы поймать Дженни, если бы той пришло в голову бежать. Девочка поморщилась, но так ничего и не ответила. Она знала, что у таких людей, как этот мужик, не было принципов, и ему ничего не мешало одним лишь ударом вырубить Дженни снова. Она бы и не прочь была. Кира за короткое время успела уже надоесть. Девчонка не переставала лить слёзы ни на минуту. Постоянно всхлипывала, размазывая влагу и слюни по своей дорогой одежде. И по какой-то только Дженни известной причине она не могла вот так просто бросить её. Чувствовала за Киру ответственность. Как никогда понимала, что без стойкого отношения к ситуации Кира ни за что не справится. Дженни подошла к окну, наблюдая за кромешным лесом, который до чёртиков пугал своей неизвестностью. — Гризли! — в дом зашёл ещё один похититель, одобрительно осматривая очнувшеюся Дженни. Девочка готова была поклясться, что именно он прошёлся по её голове мощным ударом. — Мы уезжаем. Справишься здесь один?       Дженни переключила всё внимание на Киру, которая сидела на полу и смотрела лишь на свисшую руку своей няни. Дженни села рядом, беря девочку за руку, но при этом не переставала вникать в слова мужчин. — Эта не очнётся? — указал первый на Карлу, которая вот уже несколько часов лежала без сознания. — Не должна. А если и так, навряд ли сможет подняться с постели после животной дозы варева Алекса, — мужчина противно рассмеялся, бросая недобрый взгляд в сторону детей. — Ну так чё, сможешь побыть здесь один? — Смеёшься что-ли? Думаешь, я испугаюсь этих соплячек? — мужчина подхватил веселье второго, понимая своё превосходство. — Вы надолго? — На пару часов, не больше, — второй ещё раз детально осмотрел дом, подмечая незначительные детали, ещё не хватало разозлить господина Райта и обложатся.       Похититель кивнул первому, а затем поскорее вышел из дома. Честно говоря, это место навевало тоску. Гиблое местечко. И кто в своём уме решит здесь переночевать? — Эй, стой! — первый мужчина поднялся, желая догнать товарища. — Привезите мне газировку и чипсы! — Хорош жрать, Гризли! Разожрался, как кабан! — грубый басистый смех донёсся из открытого окна.       Как только мужчина скрылся за дверью, Дженни подскочила на ноги, начиная метаться по дому. Кира, наблюдавшая всё это время за девочкой, почувствовала, как липкое предчувствие плохого буквально начинает осязаться в воздухе. Она будет просто идиоткой, если подумает, что Дженни ничего не затеяла. — Что ты делаешь? — взволнованно спросила Кира. — Это отличная возможность! — восторженно воскликнула Дженни, перебирая разные предметы быта, которые вообще можно было отыскать в такой лачуге. — Это придурок остался один, Кира! Я встану за дверью, а ты отвлечёшь его… — Что?.. А потом… Что потом мы будем делать? — Кире не нравился план Дженни. Лучше было оставаться в доме и сидеть ровно на месте, дожидаясь папу. Он не бросит Киру. Он никогда её не оставит. — Нет, я так не хочу. — А я не хочу сидеть здесь и смотреть на противного жирдяя, который смотрит на нас, как на кусок мяса! — Ты не боишься? — удивилась Кира. — Куда мы пойдём? Там же темно… — Мы возьмём его телефон, — Дженни была горда собой. План был просто превосходным. Если Кира не подведёт подругу, конечно же. — А потом отойдём на достаточное расстояние и сообщим, что мы выбрались и ждём их! — Дженни улыбнулась, понимая, что просто лучше и быть не могло. Можно сказать, это подарок судьбы. Кира смутилась от боевого настроя подруги, а затем опустила глаза в пол, тем самым начиная злить Дженни. — Ну что, опять не так?       Кира посмотрела на подругу, а затем вытерла мокрое от слёз лицо пыльной ладонью. — Ты знаешь номер своей сестры? — Ты это щас серьёзно? Ты не знаешь мобильные своих же родителей, Кира? Ты дура? — Прекрати! Я могла нажать лишь на одну кнопку, и номер папы высвечивался сам собой. Понятно? — Ну ты и идиотка! — усмехнулась Дженни, а затем улыбнулась во весь рот, когда взяла в руки довольно увесистую сковороду. Дженни замахнулась несколько раз, проверяя собственную точность удара.       Кира и не вспомнит, когда всё именно произошло. Страх заполонил собой всё. Кира даже не видела Дженни, которая залезла на тумбочку, что стояла возле двери. Кира не помнит, как послышался звук отъезжающей машины, как в дом вошёл Гризли и как Дженни со всей силы ударила его по затылку чугунной сковородой. Всё произошло будто в тумане. Кира продолжала сидеть на полу и смотреть, как тучный мужчина пошатнулся, так и не поняв, что именно только что произошло. Удар Дженни не оглушил его. Он не упал, лишь слегка покачнулся в сторону. От одной только мысли, что мужчина сделает с ними за попытку нападения, у Киры словно останавливалось сердце. Он придушит их голыми руками, нарушая всякий запрет дяди. Киры вздрогнула, когда в одну секунду Дженни замахнулась заново, и тяжёлый предмет приземлился на лысый затылок. Этого было достаточно, чтобы мужчина рухнул на пол, попутно ломая ненадёжный стул, на котором он сидел ещё несколько минут назад. Кира вскочила с пола от мощного грохота.       План Дженни был просто отвратительный. И теперь, когда помеха их ухода была решена, Кира поняла, что пути назад нет. Если они останутся, то вскоре сюда приедут такие же плохие люди и уж наверняка смогут расправиться с детьми. Дженни широко улыбнулась. Девочка была довольна собой. Она покрутила в руке сковороду, на которой, если присмотреться, можно было разглядеть размазанные следы крови. — Кто молодец? — спросила торжественно Дженни. — Я молодец! —Ты… Ты убила его, — прошептала Кира. — Смотри, у него идёт кровь… — Брось, карамелька, — усмехнулась Дженни. — Он очнётся, как только мы свалим. Будет ему уроком, как обижать маленьких.       Дженни спрыгнула с тумбочки и без зазрения совести начала лазить у того в карманах. Телефон, несколько жевательных конфет отправились в карман Дженни. — И что теперь? — спросила подруга. — Идём, — Дженни подошла к двери, проверяя зарядку на телефоне. — Здесь около шестидесяти процентов. Должно хватить. Включу фонарик и отойдём как можно дальше от дома.       Кира испуганно метнула взгляд на всё ещё непреходящую в себя Карлу. — Мы оставим её здесь?       Только сейчас Дженни вспомнила, что они были не одни. Что такую же совершенно невинную девушку похитили и накачали неизвестным дерьмом. Ей было жаль её просто по человечески. Но так же Дженни отлично запомнила непоколебимое правило «Либо ты, либо тебя». — Ты не можем дожидаться, пока твоя няня очнётся, Кира. Мне жаль, — Дженни не лукавила, но взгляд Киры серьёзно задел детские чувства. — Нет, я не могу так. Они же её убьют! — с новой силой заплакала Кира, подходя к девушке. — Она заботилась обо мне. Была единственным другом в доме. А я? Чем я отплачу на её добро? Брошу её?       Дженни раздражённо фыркнула. Кира была слишком хорошей девочкой, которая никогда не сталкивалась с проблемами. Дженни была уверена, что в её реалиях не существовало по истине хорошего или плохого. Цвета бывали разные, не только белый или чёрный. И иногда, чтобы спасти свою шкуру, придётся чем-то пожертвовать. — Я ухожу, — жестоко заключила Дженни, не желая бороться уже с устаканившимися принципами Киры. — Я не хочу сидеть здесь и ждать не понятно чего! А ты оставайся. Возможно, спасёшь свою нянюшку.       Дженни ещё раз оглядела мужчину, возле которого уже собралась приличная лужа крови, а затем присела на карточки, собираясь снять с него огромную увесистую куртку. Кряхтя и неимоверно устав, Дженни пришлось испачкаться в крови. Но, кажется, она вообще не обращала на это внимания. На кону стояла её жизнь, и этого было достаточно, чтобы не обращать внимания на такие мелочи. Сложив куртку в четверо, Дженни ещё раз оглядела Киру, которая как вкопанная приросла в пол и хлопала большущими глазами в удивлении от того, что Дженни вот так легко может оставить её. — Ну всё, удачи, — бросила Дженни, а затем направилась к двери. — Постой! Я иду с тобой! — испуганно завопила Кира, подбегая к подруге. Девочка не заметила, как на лице у Дженни появилась облегчённая улыбка. — Возьми у Карлы её свитер, — скомандовала Дженни. — Я буду ждать тебя на крыльце.       

***

      Кира не могла точно знать, сколько именно прошло времени и прилично ли они отошли от того злополучного дома. Но на улице всё ещё стояла ночь, и всё ещё было до жути тихо. Лишь громкие шаги Дженни заставляли съёживаться от страха, ожидая из-за каждого угла опасность. Дженни вела себя смело, что было нельзя сказать о Кире. Дженни не жаловалась, а Кира держалась за огромные рукава мужской куртки, что болтались на худеньком теле подруги, и постоянно спрашивала у неё, скоро ли они остановятся. Но Дженни молчала, лишь смотрела вперёд и всё шла, шла, иногда бросая в Киру едкие обидные слова. Ноги ужасно ныли, дыхание сбилось, а на детском лобике выступили несколько капелек пота. Хотелось спать и ещё попить. Жажда мучила больше, чем страх, и от неё Кира становилась ещё больше невыносимой. — Я больше не могу… Мне плохо, Джен, — устало бормотала девочка, с каждым произнесённым словом надеялась на сочувствие подруги. — Мне правда плохо… У меня начинает кружиться голова… — слова Киры становились тише с каждой произнесённой буквой, а Дженни остановилась лишь тогда, когда почувствовала, что руки Киры начали неимоверно дрожать, стаскивая с плеч девочки злосчастную куртку. — Мне очень плохо, Джен.       Кира осела на холодную землю. А через несколько минут её спина не выдержала дрожи, и девочке пришлось улечься прямо под ноги Дженни. Тело била мелкая дрожь, а лицо моментально стало влажным. Дженни испугалась настолько, что и сама не заметила, как стала заикаться и дрожать. — Что происходит? — повысила голос Дженни, проходясь ладошками по бледному лицу Киры. — Эй, эй! Ты чё, Кира?! Ты в обморок что-ли собралась падать? — голос Дженни дрожал, а из глаз впервые за весь сегодняшний день хлынули слёзы. — Что с тобой, Кира? — У меня, наверное, сахар понизился, — спокойно произнесла Кира, чувствуя, что вот-вот упадёт в обморок. — Я ничего не ела сегодня и много плакала. Может, поэтому… — Хорошо! Хорошо… Так… — Дженни металась, так и не придумав в голове, что именно нужно было делать. — И что мне делать? Кира! Эй… Пожалуйста, ответь, что мне делать тогда? — Шприц… Там… В доме остался, — только сейчас Кира осознала, какую допустила ошибку. Осознала в полной мере, что все обидные слова Дженни оказались чистой правдой. Кира и впрямь жила в своём идеальном мире, даже не задумываясь о более значимых вещах, чем концерты какой-то дурацкой группы. Кира буквально почувствовала на себе злость Дженни. А ещё более важное — разочарование. — Прости…       От злости Дженни вскочила на ноги и пнула первую попавшуюся ветвь. А разве в её жизни не было достаточно дерьма? Разве Бог не должен был пожалеть её? Идеальный план по спасению рушился на глазах вместе с дрожащей Кирой, которая вот-вот должна была упасть в обморок. Другого выхода всё равно не было. Оставить Киру здесь одну, в кромешной темноте со своим чёртовым приступом Дженни не могла, но понимала другого выхода просто не было. — Эй, ты здесь? — Дженни присела на карточки, снова обхватывая лицо подруги. — Мне придётся оставить тебя здесь и вернуться в дом, Кира, — сквозь слёзы произнесла Дженни. Увидев страх в глазах подруги, Дженни выдавила из себя улыбку, желая успокоить Киру хотя бы немного. — Даже если в доме кто-то есть, они не бросят тебя. Не позволят, чтобы наследница Смерти Ричардсона умерла в припадке. Я расскажу им всё, и они спасут тебя. Ладно?       Кира кивнула, понимая, что другого выхода нет. — Ты долго? — Нет, нет… Я постараюсь бежать как можно быстрее. Вот, держи, — Дженни вложила в руку Киры телефон. — Я вбила номер Вики. Вот, смотри, он прямо здесь, — Дженни разблокировала экран, показывая номер сестры. — Не выключай фонарик, и тебе не будет страшно, ладно? — Кира кивнула, а Дженни, соблазнённая нелепым порывом, оставила быстрый поцелуй на мокром лобике Киры.       Всё точно должно было быть хорошо. Иначе для чего такие муки?

***

      Время тянулось бесконечно долго. Мы всё ещё оставались в злосчастном доме, пока Ади, который приехал к нам, как только Голод связался с ним, пытался отследить местоположение девочек. Он постоянно был в телефоне, отслеживал, как я поняла, жучок, который был прикреплён к браслету Киры. Иногда, когда связь пропадала, Ади зло ругался или пинал старую мебель, что находилась в доме. Видя моё шаткое состояние, Голод накрыл труп мужчины простынёй, что содрал с кровати. Я была благодарна ему. Но запах крови всё равно доходил до носа, возвращая меня в тот злополучный день, когда я неосознанно вляпалась в их семью. Время тянулось мучительно долго. Я стояла возле двери, ожидая, когда Ади найдёт местоположение девочек. Но с каждым произнесённым словом надежда рушилась на глазах.       Всё изменилось, когда на крыльце послышались торопливые шаги. Мы все переглянулись, а Голод дотронулся до внутреннего кармана куртки, чтобы быть наготове. Я повернулась именно в тот момент, когда дверь отворилась и в дом забежала запыхавшаяся Дженни. Всё произошло в одно мгновение. Я закричала от радости, тут же укутывая сестру в своих объятиях. Я бешено проходилась дрожащими руками по телу сестры, пыталась нащупать повреждения. Но славу всем Богам, с сестрой всё было хорошо. Лишь холодная кожа, заплаканное лицо и сбившееся дыхание напоминало о том, что Дженни пережила за этот день. Увидев меня, сестра не сдержалась. Она заплакала так сильно, что по моей спине прошлись табором мурашки, вселяя в сердце леденящий страх за мою кровинку. — Родная, всё хорошо, — шептала я сестре, проходясь по детскому личику быстрыми поцелуями. — Всё хорошо. Теперь всё хорошо, милая. — Дженни, где Кира? — вопрос Голода заставил меня оторваться от Дженни и понять, что всё ещё не было окончено.       Дженни, видимо, вспомнив про подругу, начала плакать ещё больше, освобождаясь из моих объятий. — Она… Она… Там. Там… В лесу, — от нескончаемого потока слёз Дженни не могла собраться и начала заикаться. — Ей плохо… Кажется… Кажется… Она сказала, что нужен укол… Я… Я прибежала, чтобы достать его.       Я вздрогнула от испуга из-за оглушающего удара тумбочки со стеной, которую пнул Голод больше от страха, чем от злости. — Мать твою! — выругнулся он. — Найдите мне эту чёртову сумку! — Кира чем-то болеет? — дрожащим голосом спросила я. — У неё сахарный диабет.       Ади тут же понял мысль Голода. Парень стал перебирать раскиданные вещи, пока не нашёл салатовую сумку с улыбающимися стикерами. Голод вырвал её из рук Ади и тут же стал искать необходимый для девочки препарат. Как только запакованный шприц с белой жидкостью оказался в руках мужчины, Голод взял Дженни за руку и выбежал из дома.       Всё произошло в одно мгновение. Я, окрылённая тем, что Дженни была рядом со мной, и не заметила, как мы побежали по узкой протоптанной тропинки, а потом словно переместились через портал, оказались возле Киры. Вот насколько быстро мы достигли своей цели. Голод не слышал нас. Он не обратил внимание на Дженни, что закричала, как только увидела Киру без сознания. Я схватила сестру и прижала к себе, не давая ей мешать Голоду, который уже прижимал девочку к себе и быстрым движением ввёл лекарство в мышцу.       Я удивилась. Меня искреннее поразило то, как Голод удерживал племянницу в руках, начав убаюкивать ребёнка. — Пульс есть! — радостно произнёс Голод, смотря на Ади. — Созвонись со своими. Пусть подъедут как можно ближе к нам.       Рыжий парень лишь кивнул в немом понимании приказа. Голод встал с холодной земли, держа на руках Киру. Я ещё раз поцеловала Дженни, наконец-то ощущая нас в безопасности.

***

      Мы лежали с сестрой в моей комнате, крепко обнявшись. Я не могла налюбоваться Дженни. Не могла надышаться её присутствием. Мысли о том, что я могла потерять её, приводили в дикий ужас. Киру доставили в больницу, и все члены семьи Ричардсон направились с ней. В огромном доме остались только мы с сестрой. Я переживала за Киру, но больше я была рада, что всё обошлось. Приняв душ, Дженни накрылась по шею ватным одеялом, оставляя лишь большие, всё ещё напуганные кроличьи глаза. Я повернулась к сестре, приглаживая её влажные волосы. — Я люблю тебя, — прошептала я. — Я тоже, Вики, — шёпотом произнесла сестра. — Там, в том доме, я думала о тебе. Мне было грустно думать о том, что ты наверняка истерила и трепала нервы Голоду.       Я рассмеялась. А потом в нашей манере общения ответила: — Заткнись! — мы расхохотались с Дженни, а затем я снова поцеловала сестру в щёку. — Я горжусь тобой, что ты… — я замялась, боялась ненароком окунуть Дженни в тяжёлые воспоминания, но так же я должна была произнести то, что хотела. — Ты не бросила Киру… И я горжусь тобой.       Дженни кивнула, а её глаза стали влажными. Я прикусила язык, ругая свой порыв гордости. — Всё, давай спать, а то ты от меня не отстанешь.       Дженни отвернулась от меня, и через несколько минут я услышала спокойное дыхание сестры. Я лежала и вдыхала цветочный аромат Дженни. Наслаждалась тем, что могла обнять сестру, протяни я к ней руки. Мне хотелось прижаться к Дженни, ведь теперь её присутствие как никогда раньше мне не хватало. Но я сдерживала себя. Убеждала, что Дженни должна была спокойно отдохнуть.       Я и сама стала провалиться в сон, но аккуратный стук в дверь вывел меня из умиротворённого состояния. Я тут же вскочила с кровати, понимая, что кроме работников дома здесь никого не было. В голову полезли дурацкие, абсолютно не реалистичные мысли. Не будет же господин Райт влазить в дом, чтобы похитить Дженни снова. Медленным шагом я подошла к двери и тут же прислонилась к ней, чтобы послушать. Но в коридоре стояла тишина, и я уже стала думать, что стук в дверь просто мне привиделся, как тут же снова постучали. Досчитав до десяти больше для успокоения, я приоткрыла дверь. —Думал, ты спишь, — в коридоре стоял Голод. Видимо, он вернулся из больницы, чтобы переодеться. Его одежда, в которой он был в лесу, была грязной из-за земли, на которой Голод сидел, обнимая Киру. — Но всё же решил рискнуть. Хотел спросить, как Дженнифер… — Она спит. Как Кира? — нет, я не была зла на Голода. Наоборот, мне было ужасно стыдно за своё поведение. Я вела себя как полная дура. — Пришла в себя, — спокойно произнёс мужчина, рассматривая мою ночную сорочку с дурацкими мишками. — Неплохая ночнушка…       Я смутилась, тут же обхватив себя руками, прикрывая самые открытые места на теле. — Слушай… — прошептала я, так и не решившись посмотреть на Голода. — Извини меня, — Голод удивился моему порыву, и я решила добавить: — Я вела себя просто отвратительно. — Ты переживала за сестру, Вики. Это нормально… — Да, но я не должна была срываться на тебе, — Голод улыбнулся, дотрагиваясь до моего обнажённого плеча. — Как насчёт того, чтобы позже провести время втроём? — неожиданно спросил он меня. — Знаю, вечером приём в честь Войны, но целый день наш. Купим всё, что любит Дженни, и поедем ко мне в квартиру. Включим то дурацкое шоу и будем смотреть…       Я рассмеялась от предложения Голода, ещё больше виня себя за своё поведение. — Мне нравится, — прошептала я, смущаясь от пристального взгляда Голода.       Мы стояли друг напротив друга и внимательно рассматривали. Я боялась открыть рот. Боялась снова ляпнуть лишнее, совсем не то, что было к месту в данной ситуации. И кажется, Голод понял мои переживания. Он улыбнулся мне, а затем притянул ближе к себе, накрывая мои губы своими. Удивительно, как действовал на меня этот мужчина. Как только я почувствовала мятный вкус на губах, то тут же расслабилась. Словно Голод был способен убрать во мне все тревоги и переживания. Словно я была создана для него, а он для меня. Это бред, конечно же. Но то, что я чувствовала, когда целовала его, не описать словами. С каждым новым уверенным движением моя душа рвалась из меня. Она хотела летать. Я обхватила тело Голода руками и крепко, со всей имеющий силой прижалась к нему. Я оторвалась от его губ и уткнулась лицом в грудь. Я обнимала Голода и одновременно наполнялась силами. — Ты уедешь? — тихо спросила я. — Да. Я должен быть с братом, — я кивнула, а затем высвободилась из объятий Голода. — Всё хорошо?       Я улыбнулась, а затем сама потянулась к мужчине, влажно чмокая его в губы. Голод рассмеялся, а затем игриво ущипнул меня за бедро. — Я рада, что всё закончилось, — решила сказать я, понимая, что и нашу ссору мы оставим в сегодняшнем дне. — Я тоже. Спокойной ночи, Вики.       Голод ласково посмотрел на меня, а затем поспешил в свою комнату. Он пришёл ко мне, зная, как для меня это важно. Голод, возможно, не понимая этого, облегчил мои переживания, излечил душу, делая конец сегодняшнего дня просто замечательным.