Глава 4: Про большую стирку и белую Теслу.
10 апреля 2024 г., 04:25
Tell me what you gon' do to me Confrontation ain't nothin' new to me
Kendrick Lamar
POV Фредрик
Речь Габриэля становится бесшумной. Все, что имеет значение сейчас, — это Клара и ее приближающиеся шаги за моей спиной. Не желая терять ни минуты, я резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, нечаянно задевая ее грудь локтем. Клара вскрикивает, отпрыгнув на шаг в сторону, однако реагирует достаточно поздно: верх ее короткого белого платья быстротечно окрашивается розовым напитком из моего стакана. Гребаная кашаса, не так я представлял нашу встречу. Как и в первый раз, сначала Клара пытается осознать ситуацию и лишь после принятия поднимает свои голубые глаза. Подходящих слов я не нахожу, язык будто застревает в глотке. Либо я медленно умираю от сжирающей неловкости, либо от ее крышесносной красоты в этом маленьком платье с открытыми плечами. Два ангельских крыла витиевато скованы в подвеске над ее ключицами и красиво дополняют высокий ворот наряда. Клара оборачивается через плечо, смотря на свою подругу из хентая, та лишь саркастично фыркает и метает молнии глазами, адресовывая их мне. На ее шее висит та же подвеска. — Ты бы мог найти другой способ со мной поздороваться, Фредрик, не обязательно же снова портить мне одежду. — Она качает головой и легко хлопает себя по бедру, лениво улыбаясь краешком губ. Ее действия выглядят немного заторможено, я уверен, что в любой другой ситуации она бы закопала меня в землю. — Это вышло случайно. — Я неуверенно чешу затылок, ставя полупустой стакан на каменные перила. Боковым зрением вижу, что Томас отрешенно наблюдает за нами, в точности как подруга Клары. — Тебе тоже досталось, можно считать, что мы квиты. — Клара указывает длинным пальцем на мою рубашку, где тоже разрослось розовое пятно, а я даже и не чувствую влаги на коже, ведь она пылает жаром. — И мне тоже очень жаль. Моя запятнанная розовым рубашка меня абсолютно не тревожит, как и волна внимания высшего общества, что обрушивается на нас. Клара сводит тонкие брови и нежно прикасается к моему животу, деловито осматривая пятно. Молюсь, чтобы она не обожглась моим жаром. Я не понимаю, куда делась вся ее злость и королевская сдержанность, что цвела буйным цветом в Хай Парке. Будто она превратилась в более мягкую версию Клары Розенвуд, будто ее подменили. Возможно, она приняла наркотики или немного выпила, однако ее поведение — сплошной штиль и концентрация, не имеющая ничего общего с весельем под веществами. — Если мы застираем пятно сейчас, то рубашку еще можно будет спасти, — бубнит она, не убирая пальцев от моего живота, а после поднимает глаза и уверенно кивает: — Пойдем. Я еле удерживаю равновесие, когда Клара хватает меня за руку и тащит вон из зала. Никогда бы не подумал, что такая хрупкая девушка типа Клары может быть такой сильной, даже обхват ее пальчиков вокруг моего запястья кажется крошечным. Хентай-подруга даже не провожает нас взглядом, она внимает шоу снизу и сжирает глазами рядом стоящего Томаса. В слабо освещенном коридоре людей еще больше, чем в зале. Музыка тут практически не звучит, однако суета продолжает жить и бодрствовать так, будто все эти ребята готовятся сесть в самолет на Майорку. Под стенкой, около уборных, стоят ждущие девушки, и пока я мысленно рассчитываю время ожидания в очереди, Клара уже успевает привести нас к двери с надписью «закрыто». — Ангел, ты действительно хочешь устроить большую стирку именно сейчас? — Я тихо посмеиваюсь от абсурдности данной ситуации и скрещиваю руки. Однако радость нескрываемо плещется в груди, ведь я могу разделить ее с этим чудом в белом наряде. Клара молча копается в волосах, почесывая затылок пальцами, и достает оттуда одну прозрачную шпильку, гордо демонстрируя ее мне, как трофей. — Я бережно отношусь к любым вещам, и мне жалко портить свое платье и твою рубашку, хотя я знаю, что у тебя похожих вещей полным-полно. — Она опускается на корточки перед дверью и начинает колдовать над замком с завидным профессионализмом. Мое тело служит ей прикрытием от чужих глаз. — Я не буду заставлять тебя стирать мою рубашку из-за глупой случайности, ты не за этим сюда пришла, — говорю я, с придыханием наблюдая, как она с улыбкой поднимается на ноги и щелкает ручкой. Дверь открывается, а Клара возвращает невидимку обратно в прическу. Моя челюсть падает со стуком на пол. — Где ты этому научилась? — Взламывать замки — чуть ли не первый мой изученный навык, после стирки одежды, конечно же. Пойдем. — Она подмигивает мне, а в глазах блестит голубой азарт. Теряя дар речи, я следую за ней в темную уборную. Датчики движения распознают нас, и по периметру потолка загораются желтые мерцающие диоды, дверь автоматически захлопывается. Матовая плитка черного цвета съедает свет, но его достаточно, чтобы мы видели друг друга. Я остаюсь стоять у входа, изучая Клару: она манит и отталкивает одновременно, с ней небезопасно, как на подпольных мотогонках в гололед. Но я всегда любил соревноваться. Она крутится на каблуках, прижимая руки к груди. Глаза почти пьяные, она закрывает веки, глубоко вдыхая несколько раз. — Наконец-то покой, ненавижу громкую музыку. — Ее губы приоткрываются, воздух между нами становится теплым и заряженным. — Тогда что ты делаешь в «Цирке»? — мой голос звучит обеспокоено, и я напоминаю себе, что не должен заботится о незнакомке. Мои пальцы начинают медленно расстегивать пуговки на рубашке, а глаза выслеживают опасность. Клара только что вскрыла замок и даже не моргнула. — А ты? Фредрик Андерсон не похож на человека, который любит карнавал, — смеется она. — Фредрик Андерсон сегодня опоздал на работу и не смог убить ни одной женщины. Теперь он пришел в клуб и нашел новую жертву, — я скалюсь, заканчивая с пуговицами. — Поэтому сейчас ты снимешь платье, и я с тобой распрощаюсь, предпочитаю убивать женщин в чистой одежде. Особенно блондинок. — «Американская история ужасов» или «Мыслить как преступник»? — она прищуривает глаза и вздергивает носик. — «Мыслить как преступник», только до пятого сезона. — Я снимаю рубашку с плеч, ощущая любопытный взгляд на своей голой груди. Она неосознанно облизывает губу и отводит глаза, краснея. — А про платье я не шутил, я тоже умею стирать одежду руками. Так что раздевайся. — Ну уж нет. Ты отвернешься, и я справлюсь с этим сама, — злое настроение Клары постепенно возвращается, и даже не смотря на ее расслабленное поведение, я хочу большего. — Подбросим монетку? — мой сарказм сворачивается на языке. — Орел, — Клара отвечает резко, не задумываясь, призывает меня к игре, к началу соревнования. Она и есть желанный вызов, само состязание. Нащупываю мелочь в кармане и улыбаюсь краешком губ: заниматься такой ерундой в присутствии ангела — очень забавно. Четвертак взлетает в воздух и приземляется на тыльную сторону моей ладони, я придерживаю его, предвкушая победу. Клара сжимает бока и тянется лицом к моим рукам, будто бы они вмиг могут стать прозрачными. Раскрываю ладони прям перед ее носом и спрашиваю: — Ну что там? — Сядь на пол и закрой глаза. Если ты посмотришь на меня хоть раз, я отрежу тебе яйца своей шпилькой. На руке красуется золотой орел. Едва ли я успеваю осознать свой проигрыш, как она выхватывает у меня из рук рубашку и прижимает мои плечи к стенке. Прячу монету в карман и сползаю вниз, выпадая из реальности. Вода в раковине начинает шуметь, Клара издает глубокий выдох, расстегивая молнию на платье. Шелковая ткань трется об ее кожу, и я даже слышу, как хрустят ее волосы. Слышу, но не смотрю, лишь рисую фантазию, как малолетний школьник, которому родители запретили смотреть порно. — Ты бы могла оставить меня стоять снаружи. Это похоже на пытку. Серийный убийца сегодня определенно не я. — Развожу руками, оставляя глаза закрытыми. Я чувствую себя полнейшим идиотом в этой игре. Соревнование закончилось очень быстро, меня посадили на скамейку запасных с позором. — Полуголый Фредрик Андерсон на бразильской вечеринке ждет подружку около туалета? Самый сок для желтой прессы, особенно перед выборами нового директора. — Ее сладкий тон отражается в плиточных стенах, я сжимаю колени руками, ощущая приливающий к паху жар. — Поговори со мной, иначе диалог начнет вести мой член. — Я трясу головой, отгоняя образ голой Клары в запотевшем зеркале. В теле постепенно накапливается адреналин, он режет кончики пальцев и заставляет сердце стучать в повышенном ритме. Я готов пробежать марафон или нагнуть Клару перед раковиной прямо сейчас. Если я не убийца, то точно извращенец. — Оу, я надеюсь, он настоящий джентельмен. — Он потрясающий, вам нужно как-нибудь познакомиться. Клара саркастично фыркает и брызгает на меня водой, стекающей с пальцев. С закрытыми глазами я вытираю правую часть лица и щипаю ее за лодыжку мокрой ладонью, ориентируясь на доносящийся звук ее скребущих туфель. Мы смеемся в унисон от собственной глупости. — Хорошо, я задаю вопрос, ты отвечаешь. Но только быстро. Ткань трется об ткань, слышу, как она закидывает влажную одежду себе на плечо. — Тогда ты тоже отвечаешь на мои вопросы, так будет правильней. — Я знаю о Кларе практически всю базовую информацию: ее дату рождения, место жительства, страховой номер. Даже то, что она приемный ребенок, и что у нее есть сестра-двойняшка. Ксандр нарыл не так много информации, как мне бы хотелось, поэтому я воспринимаю общение с Кларой как чтение незаконченной книги с интереснейшим сюжетом. — Что ты делаешь в «Цирке»? — вкрадчиво интересуется она. — Меня сюда позвал мой друг, у которого по венам течет кашаса, а по ночам он укрывается бразильским флагом. Ты? — отвечаю, медленно раскрывая глаза. Я не позволяю себе смотреть на нее полностью, лишь внимаю кусочек ее длинных ног боковым зрением. — Все то же самое. Я поддерживаю подругу, которая тут танцует. Кем ты хотел стать в детстве? — Вода выключается, а наш диалог переходит в приятное русло. Я расслабляю конечности, ощущая снижение градуса. — Я хотел стать трактористом. У моего деда в шведском селе целый ангар огромных машин. Моя семья живет в пригороде Стокгольма. А ты? — Вся информация о моей семье хранится в сундуке под десятью замками. Я очень аккуратно делюсь воспоминаниями, особенно теплыми, но для нее я решаю выудить одно. — В целом я стала той, кем хотела стать. Ни больше ни меньше. Клара — журналист по профессии, но я нашел лишь малость ее статей в интернете. Скорее всего, она работает под псевдонимом, я готов делать ставки. — О чем ты мечтаешь? — неожиданно спрашивает она, понижая голос на один полутон. — Я хочу оставить этот вопрос открытым, лучше ты дай ответ, — отвечаю я незамедлительно. — О чем мечтает Нэнси Дрю? Несколько коротких мгновений мы молчим, вода звонко капает в слив, считая секунды. Клара глубоко вздыхает, щелкая языком. — Не знаю, о чем мечтает Нэнси, но я мечтаю о многих вещах. Вера в лучшее помогает двигаться по жизни, несмотря на трудности. Моя самая большая трудность — мое тело, которое устраивает полнейшую капитуляцию при любом внезапном громком звуке. Сушка для рук начинает гудеть, Клара высушивает нашу одежду, а я припадаю затылком к плитке, обдумывая ее слова. Долгий шум идеально расставляет мысли по полочкам, я соединяю воедино сказанное ею и увиденное на балконе, поэтому, когда шум прекращается, а мой ангел предстает передо мной, полностью одетый в чистое белое платье, я спрашиваю, не стесняясь: — Ты под колесами? — Да, под успокоительными. Но их тоже можно назвать колесами. — Клара подает мне руку, и я поднимаюсь на ноги, возвышаясь над ней на добрых полголовы. Моя рубашка чистая и вкусно пахнет мылом, я улыбаюсь и благодарю ее, оценивая наш дурацкий опыт на десять из десяти возможных баллов. — Клубы тебе противопоказаны, ты знаешь? — Я застегиваю пуговки, пока наши глаза устраивают что-то типа прелюдии. — Знаю, поэтому колес во мне так много, что я могу отключиться в любой момент. Мысль о том, что наш разговор — результат работы таблеток, непозволительна. Клара защищает себя и свой организм, это лучшее, что она может сделать в данной ситуации. Мы незаметно выходим из уборной, стараясь слиться с толпой как можно быстрее. Наши руки переплетены, я чувствую, как захват ее маленькой ладошки слабеет, и неосознанно нависаю над ней, контролируя ее состояние. — Кто за тобой присматривает? — спрашиваю я, когда мы возвращаемся в VIP-зал. Народу прибавилось, музыка стала только громче, и теперь весь второй этаж пульсирует битами, гремящими снизу. Я прикрываю ее ушные раковины ладонями, имитируя большие наушники. Золотистые волосы щекочут кожу, но мне абсолютно плевать. Больше всего я не хочу, чтобы она чувствовала себя дискомфортно рядом со мной. — Натали, только я ее нигде не вижу. Это моя подруга, одетая как самурай, — отвечает она, сканируя голубыми глазами столики и диваны. Мои руки повторяют движения ее головы, и я думаю о том, что мы выглядим, как очень странная версия Котопса. Когда я сказал, что я пришел в «Цирк» ради Габриэля, я соврал. Я здесь, чтобы отыскать спутницу, партнершу, девушку, с которой мне будет приятно находиться рядом, которая выглядит достойно и ведет себя соответствующе. И сейчас, после цепочки пролитых на одежду напитков, я прикрываю Кларе Розенвуд уши, чтобы с ней, блядь, ничего не случилось. Немного помявшись, я решаюсь предложить сделку моему ангелу. — Клара, — ее имя на языке такое необычное, словно кто-то заставляет меня прожевать десяток жемчужин, — как ты смотришь на то, чтобы… Ее веки прикрываются, шея становится будто ватной, а я напрягаю все мышцы рук, чтобы словить ее тело, падающее в обморок.***
Клара в моих руках обмякшая и расслабленная, ее пульс стабильный, в отличие от моего стучащего сердца. Я выношу ее на улицу, крепко прижав к груди. Она такая легкая, что кажется почти невесомой. — Ты обещал, что приедешь через пятнадцать минут. Прошло целых двадцать. Какого хрена? Ксандр — единственный трезвый друг сегодняшним вечером, и именно он вызвался помочь мне отвезти Клару домой, оставив все свои дела на потом. Когда я появляюсь на парковке, за знакомой белой Теслой уже выглядывает светлая борода. Ксандр шустро открывает заднюю дверь автомобиля, а я усаживаю моего ангела на сидение, не забывая про ремень безопасности. Ее лицо бледное и холодное, а мне тревожно оставлять ее без присмотра даже на секунду. Недолго думая, я снимаю электронные часы с запястья и вешаю ей на руку: если ее пульс резко упадет, телефон выдаст оповещение. — Крупный улов у тебя сегодня, дружище. — Ксандр опирается локтями на дверную раму, наблюдая за моими судорожными движениями. — Мне сейчас не до шуток, я понятия не имею, что мне делать. — Я бросаю на него хмурый взгляд, захлопывая дверь Теслы. — Будто нам впервой везти человеческое тело в машине, — отрезает Ксандр, пожимая плечами. Его черное худи двигается вместе с телом. Он выглядит расслабленным, даже слегка веселым. — И то верно. Мы умащиваемся на передних сидениях. Ксандр садится за руль, с ловкостью мастера вбивая в навигатор домашний адрес Клары, а я перелопачиваю ее сумочку в поисках ключей от квартиры. Сотня мелких вещей, включая ее любимый розовый блокнот, выпадают мне на бедра. Я стараюсь вернуть все на место, оставив лишь ключи, но блокнот никак не хочет помещаться, и я не нахожу лучшей идеи, кроме как справиться с ним позже. — Напомни мне хоть один раз, когда наш выход в люди заканчивался нормально? Без несчастных случаев? — спрашиваю я, когда мы останавливаемся на первом светофоре. — Девушка с фамилией Розенвуд — это самый несчастный случай из возможных, — Ксандр смеется, любопытно потирая бороду указательным пальцем. — Что ты имеешь в виду? — Я недоверчиво смотрю на него, чувствуя, что он что-то скрывает. Мы с Ксандром прошли достаточно приключений вместе, чтобы я понимал его с полуслова. — Увидишь. Обещаю, это будет потрясающе. — Он звучит настолько убедительно, что я не осмеливаюсь напасть с расспросами. Каждый красный светофор вызывает во мне волну агрессии, я пытаюсь справиться с собой, периодически прикладывая два пальца к яремной вене на шее Клары для успокоения. Порывы заботы для меня абсолютно не свойственны, зачастую я действую спокойно и рассудительно. Но она… Она забрала победу себе, вместе с моим самообладанием. До Уайтчепела мы доезжаем быстро, молча и без пробок. Этот район не славится блестящим лоском или безопасностью, скорее средним криминальным уровнем и дешевизной арендной платы. Ксандр наскоро находит свободное парковочное место прям около нужного дома, а я подхватываю Клару на руки, унося в дом. Четыре лестничных пролета никогда еще не казались такими легкими. Словно дворецкий в дорогом отеле, Ксандр открывает дверь в нужную нам квартиру, и я благодарю себя за то, что ранее попросил его нарыть досье на Клару. Ее жилище такое же старое, как и сам район: маленькая гостиная с бежевым диваном, совмещенная с такой же кухней, две небольших комнаты и ванная. Присутствие человека в доме выдает лишь включенная в гостиной лампа над креслом. Если Кларе никто не составит компанию, я готов остаться рядом до тех пор, пока она не проснется. Перед тем как отправиться на поиски ее сожителя, я аккуратно укладываю девичье тело на диван, подкладывая подушку ей под голову. — Руки убрал! Оборачиваясь, я вижу ее сестру Аврору, точную копию Клары, в полнейшей агонии. Вплоть до изгибов плеч, ее фигура в голубой майке и черных спортивных штанах точно повторяет линии Клары, лишь кудрявые волосы, собранные в небрежный пучок, и подростковые шмотки делают ее другой. Благодаря Ксандру я знаю ее имя и догадываюсь, что они все-таки сестры. Я делаю шаг назад от дивана, пропуская Аврору вперед. Она падает на колени перед Кларой и проверяет пульс, открывает ее глаза по очереди, вглядываясь в зрачки. Стянув клетчатый плед с подлокотника, укрывает сестру по плечи и припадает лбом к ее животу, скандируя три раза тихим голосом: — Какая же ты дура, Клара. Не обращая внимания на посторонних людей в квартире, Аврора подлетает к кухне, наливает стакан воды из-под крана, захватив при этом пузырек с какой-то жидкостью из ящика со столовым серебром. Вернувшись к дивану, она сует пузырек под нос сестре, та дергается и на секунду открывает глаза. Аврора сразу подхватывает ее затылок рукой и поит ее. — Давай, сестричка, до дна, вот так. — Стакан опустошается, а Клара возвращается ко сну. Видно, что Аврора проделывает этот ритуал не впервые, для них такие ситуации — абсолютная норма, скорее всего. — С ней все будет нормально? — обеспокоено спрашиваю я, находясь в легком шоке от увиденного. — Да, она отключилась, потому что долгое время ничего не ела и не пила. Организм обезвожен, поэтому лекарство подействовало сильнее. Такое редко, но происходит. Клара проснется с первыми петухами и даже ничего не вспомнит. — Аврора гладит ее по волосам, заправляя белые пряди волос за уши. — Спасибо, что довез. Она сама сказала тебе адрес? — Я… — Ты должна лучше работать над защитой персональных данных своей семьи, Аврора, я ставлю тебе кол за такой промах. — Ксандр, до этого стоящий в коридоре, появляется из тени. Его руки скрещены, а глаза блестят ни то злостью, ни то восторгом. Высокая фигура Авроры медленно поднимается с колен, ее огромные голубые глаза превращаются в два удивленных озерца, а губы разрастаются в хищной ухмылке. Только сейчас я замечаю два сияющих крыла на ее ключицах. — Александр Лейнберг, какая честь. Не чувствуйте себя как дома, а лучше освободите от нужды выдраивать пол от остатков вашего лопнувшего от высокомерия эго, — ее слова кишат злостью. Такую концентрацию гнева я видел лишь несколько раз, и то эти люди имели идентичный набор генов. — Ты повзрослела, похорошела, а язык за зубами так держать и не научилась. — Ксандр подходит ближе к ней, а я слышу треск молний под потолком. — Я бы создал целый список вещей, которым тебе стоит поучиться. Отвечать на электронные письма — одна из них. Поэтому я спрошу тебя один раз лично. Когда? — Его рыжая борода останавливается в нескольких сантиметрах от ее носа. — Когда ты съешь все мои грязные носки, Король Карамелька. Аврора отталкивает пальцем Ксандра, его карие глаза излучают черноту и гордость, он не отходит от нее ни на метр даже после таких неприятных слов. — Ты же понимаешь, что я достану тебя из ада, принцесса. Тебе от меня не скрыться, и от моих ребят тоже. — Проваливай. Из нашего. Дома. Я сказала нет, Александр. Градус между ними становится критическим, этот пожар пора остановить, пока они не сожгли все вокруг себя. Я хватаю Ксандра за плечо и волоку из квартиры, махнув Авроре рукой на прощание. Его черное худи под моей рукой горит, а сам он успокаивается только на подъезде к Сити. — Что это было? Она в три раза меньше тебя, но ты был готов ее разорвать, как цербер. — Всегда спокойный и добрый Ксандр никогда не показывал мне такую сторону своей личности. — Это вендетта, Фред. Не могу ничего сказать о ее сестре, но Аврора — исчадие ада в хакерском мире. Мы знакомы еще с подросткового возраста, но активно перетягивать ее в Хай Парк я начал только год назад. Если ты узнаешь, на что способна эта девчонка, ты упадешь в обморок, — отвечает Ксандр, заворачивая в сторону нашего жилого комплекса. Я качаю головой и смеюсь над ним, выдыхая сегодняшний потрясающий вечер. В переливе уличных огней я замечаю сияющий оттенок розового под ногами, наклоняюсь вниз и вытягиваю блокнот Клары, понимая, что в моих руках находится сокровище, ключик от жемчужной шкатулки. По привычке хочу проверить время, смотрю на запястье, но проверять время не на чем: мои часы у Клары. И это очень, очень плохо.
