Глава 5: Про спящую красавицу и четыре балаклавы.
13 апреля 2024 г., 06:36
There's a maniac out in front of me. Got an angel on my shoulder, and Mephistopheles.
One Republic
POV Клара
— Нам лучше зайти через главный вход или через вход для персонала? — Жози кусает ноготь на большом пальце и смотрит на небоскреб Хай Парка сквозь лобовое стекло машины. Ее лицо скрывает черная балаклава, а кончики завитых прядей вываливаются из ворота. — Если я смогу отключить камеры слежения в течение пяти минут, мы обмотаемся гирляндами и раздадим всем секьюрити рождественские подарки в качестве утешительного приза. — Аврора не сводит глаз с компьютера и машинально стучит по клавиатуре. На экране черная консоль рисует разноцветные кодовые строчки, моя сестра бегает глазами по каждой из них, пытаясь выхватить нужную. Иногда я забываю, что мы — одна плоть и кровь, особенно когда она показывает свои хакерские навыки на людях. — Субботней ночью большинство охранников находятся в нетрезвом состоянии. Нет ничего скучнее, чем охранять пустой офис. — Натали приподнимает балаклаву и делает глубокий вдох через рот. — Эта штука смотрится очень сексуально, но на деле не совсем практично. — Согласна! Я уже сделала миллион горячих фотографий, пока мы собирались на ограбление, — Жози звучит так сладко, будто не собирается рисковать своей жизнью прямо сейчас. — Ты же не будешь отправлять их своему татуированному другу? — интересуюсь я с долей сарказма. — Конечно же нет, я уже! Такие вещи не должны храниться на телефоне больше пяти минут. — Сетчатая ткань на лице Жози слегка просвечивает хитрую улыбку. Целое утро я выслушивала о том: «Какой же Габриэль потрясающий, Клара, мы танцевали, как в латинском кино, он — моя судьба», а также: «Неважно, что он из Хай Парка, Клара, это не означает, что с ним нельзя заниматься сексом», и так далее в духе Жозефины. Несмотря на тяжелое детство, деспотичных родителей и несколько лет холодной закалки в клубах, она все еще верит в настоящую любовь, чистую и беспрекословную. — Ты собираешься ограбить его кабинет. — Натали стискивает ремень безопасности, пытаясь вразумить Жози. — Это только сблизит нас, — парирует она. — Клара сделает то же самое со своим принцем Филиппом, небольшой криминал не повредит романтике. Наравне с «любовью с первого взгляда» я принимала шутки про «спящую красавицу», но на деле ситуация была далека от диснеевского мультфильма. На вечеринке я заприметила Фредрика заранее и сама бросилась ему под руку. Я хотела появиться в его энергетическом поле, залезть ему под кожу и прощупать все слабые стороны, пускай и окольными путями. Расследование в Хай Парке — моя единственная мотивация общаться с ним, и план был действительно хорош… Но я не учла несколько хлипких моментов: его бешеную харизму и мои внезапные обмороки. Раздеться перед голым по пояс малознакомым парнем, к которому я должна испытывать холодную ненависть и ничего кроме? Да, я ведь специально не надела нижнее белье, чтобы платье сидело лучше. Съедать его черты лица и мокнуть при каждом словленном взгляде? Дайте два, мне ведь так не хватило времени наедине с глазами цвета морской бури. А как же отрубиться в самый неподходящий момент? Ох, Клара, это так характеризует тебя и твою удачу, которой нет. Зачастую я слабо помню события под транквилизаторами, но с Фредриком все получилось совсем иначе. Наутро я могла пересказать все наши диалоги досконально, его действия и прикосновения все еще горят на моей коже и вызывают опасения вперемешку с плотским желанием. Я даже нашла несколько синяков на ногах. Судя по всему, он их оставил, когда нес меня на руках. Аврора вытянула gps датчик из часов Фредрика сразу же после того, как я обнаружила их у себя на запястье. Я попыталась уговорить ее вернуть часы в целости и сохранности, однако после нескольких часов, проведенных наедине с этой вещицей, сестра поняла, что это не просто часы, а самодельный электронный ключ: в заднюю пластину вшит магнит, а устройство собрано мастерски и без повреждений. — Мы сможем вернуть часы в любой момент, когда нам заблагорассудится, но торопиться явно не стоит, ведь нужно узнать, какую дверь они открывают, — сказала она. Самое лучшее решение в данной ситуации — держать рот на замке и не делать резких телодвижений. Жози может позволить себе спать с кем угодно, даже с преступниками из Хай Парка. Я — нет. — Он не Филипп, а Фредрик. И никакой романтики не будет, пока мы не узнаем, причастен ли он к происходящему на студиях или нет, — отвечаю я, в глубине души молясь, чтобы мои слова оказались действительностью, потому что мои моральные принципы идут впереди желаний моего сердца, а оно стучит громко и больно. — Вы готовы? — уверенно спрашивает Аврора. — Раз, два, три! Секьюрити видят статичную картинку, а камеры обезврежены на ближайший час. Будьте мышками и старайтесь не попасться в лапы охране. Насколько я вижу, они дежурят только у главного входа в будке, но у миньонов все еще есть две руки и две ноги, к сожалению. Если кто-либо начнет движение, я дам знать. — Сестра, ты — гений. — Я даю «пять» Авроре с заднего сидения, она ухмыляется и заправляет невидимую прядь волос за ухо. — Микрофоны и «вирусы». — Натали открывает бархатную черную коробочку и раздает каждому из нас по черной пластиковой капельке и желтому железному кругу. «Вирусом» мы называем электронный носитель, который копирует всю дату с любого системного блока, стоит лишь поднести «вирус» к устройству. Понятия не имею, с каких глубин даркнета Аврора достала эту шпионскую шутку, но используем мы ее уже не в первый раз. — Если попадете в передрягу, постучите два раза по микрофону, он даст оповещение другим ангелам об опасности. — Натали прячет коробочку в рюкзак и оглядывает нас строгим, но надеющимся взглядом. — И помните, что крылья раскрываются в полете. Я сжимаю золотую подвеску на шее и кручу спрятанное колесико: два острых лезвия, словно вторые крылья, разворачиваются по обе стороны от впадины на моих ключицах. Ножи острые и наточенные, я никогда не использовала подарок Чарли по назначению. — Надеюсь, я вернусь живой, и мы встретимся в «Joe & the Juice», а не в отделении полиции. — Я открываю дверь автомобиля, Аврора на секунду сжимает мою ладонь, а девочки провожают меня поддерживающими словами. В балаклавах их лица выглядят одинаково. Одна часть меня не желает заниматься воровством данных: ей хочется скрутиться клубочком на диване, заказать пиццу и залезть в приложение для знакомств, чтобы найти секс на одну ночь. Однако вторая часть кричит и ворочается. Ей плохо, больно, она страдает за всех невиновных девушек, которые попадают в рабство и пашут на подпольных порностудиях. Каким боком Хай Парк — самый чопорный и богатый медиахолдинг во всей Британии — относится к убийствам, спросите вы? Дело в том, что несколько месяцев назад наш портал загудел красным светом: десяток людей, чьи близкие работали в данной индустрии, опубликовали сообщения с криком о помощи. Молодые девушки, зачастую из стран третьего мира и латинской Америки, начали пропадать. Многие из них заканчивали жизнь в больнице от передоза наркотиками или внутреннего кровотечения, кто-то исчез без вести, кто-то возвращался домой в ужасном психическом состоянии и заканчивал жизнь самоубийством. Нам не потребовалось много времени, чтобы выйти на Хай Парк. Отследив поток черных денег через даркнет, Аврора поняла, что вся прибыль идет прямиком в казну блестящей стекляшке, там же она успешно отмывается. Поэтому наша цель на сегодняшний вечер — собрать как можно больше компромата, финансовых отчетов, любых других доказательств причастности медиахолдинга к убийствам. После публикации расследования власти обратят внимание на блестящего монстра и поймут, что питаются гнилыми червями, а не свежим мясом. Мое чувство справедливости обострено до предела, оно заставляет меня лезть в пасть зверю и делать храбрые поступки. Я не бесстрашна, и я не святая спасительница, мне лишь хочется делать свою работу качественно, докапываясь до правды. Ангелы защищают людей и кричат голосами тысяч душ, тогда кто разберется с этой проблемой, если не они. Наше задание мы начинаем вразброс, ведь так безопаснее обойти нужные отделы за короткий промежуток времени. Черное худи огромных размеров, украденное из гардероба сестры, делает из меня мешок с картошкой и максимально стирает узнаваемые черты моей фигуры. Я стараюсь изуродовать свою походку, пока иду ко второму входу в Хай Парк. Все серии «Мыслить как преступник» проносятся в сознании одним кадром, а раздетый Фредрик Андерсон улыбается мне уголком губ. Я сканирую пропуск горничной на приборной панели и вхожу в здание. Белый свет в коридоре автоматически освещает пространство по ходу моего движения. Несмотря на то что я изучила строение небоскреба практически досконально, я теряюсь, как слепая собака на поле: раздевалки кажутся одинаковыми, лишь потертая напольная плитка приводит меня к лифтам. И тут есть загвоздка: их пять. Любой лишний шум может вызвать непрошеное внимание секьюрити, а подниматься на двадцатый этаж пешком у меня нет ни времени, ни достаточной физической подготовки. Возможно, Фред бы справился с этой задачей… И почему я опять о нем думаю? Орудуя интуицией и воспоминаниями, я вызываю крайний правый лифт, замечая, что плитка рядом потерта меньше всего. Кабина спускается быстро, почти мгновенно, и открывает свои ворота. Скорее всего, последний человек из финансового отдела вышел именно в подвале для персонала. Проскользнув внутрь, я сразу отмечаю, что красная лампочка на камере слежения не мигает, это подтверждает профессионализм Авроры стопроцентно. Сканирую пропуск, и кабина едет прямиком на двадцатый этаж. Отражение в зеркале сводит меня с ума: черная балаклава делает из моей головы безлюдный манекен со стеклянными от страха глазами. Когда я каталась в лифте с Фредриком, я выглядела как лучшая версия Клары Розенвуд, сейчас же я самая темная из возможных. Наушник начинает шипеть, а мое сердце подскакивает в ударе от неожиданности. Иногда я забываю, что в моем ухе торчит пластиковая штуковина и люди могут разговаривать через нее. — Прием. Клара, ты в порядке? — Аврора шипит для антуража. — Я в порядке, что-то случилось? — тихо спрашиваю, чувствуя, как палят щеки в балаклаве. — Да, я хотела обсудить, что мы будем есть на ужин? Как насчет вафель с медом? — она издевается, делая свой голос показательно-насмешливым. Стук клавиш и короткий смешок разносится в правом ухе. — Если я выберусь отсюда целой и невредимой, мы съедим все вафли в мире. — Я выдыхаю, думая о том, что чувствую себя как Дэдпул бюджетной версии. — Отлично, увидимся. — Связь прерывается в тот момент, когда лифт останавливается на двадцатом этаже. Стойка секретаря пустует, гладкий серый пол блестит в свете луны, несколько включенных мониторов демонстрируют заставку с красивым ландшафтом. Панорамный вид ночного Лондона на минутку захватывает мой дух. Завороженная красотой, я делаю шаг в сторону окон, но быстро беру себя в руки, ведь краем глаза замечаю, что в одном из стеклянных кабинетов горит свет, а размытая человеческая фигура снует туда-сюда. Страх сковывает мое тело, я сжимаю рукой рот в балаклаве, желая стать бесшумной невидимкой. Человек в кабинете, должно быть, слышит писк лифта и теперь стремится разыскать меня. На такой исход событий я не рассчитывала. Крадусь на корточках до ближайшего стола и падаю на колени перед первым попавшимся системным блоком, доставая из поясной сумки «вирус». Устройство присасывается к компьютеру и начинает мигать зеленым цветом. Я забираюсь под стол и прижимаю колени к груди, глубоко выдыхая. — Прием, — слышится голос Авроры в микрофоне. — «Вирусу» нужно пять минут, не более. Даты слишком много. Конец связи. — Она что-то жует, пока говорит, и заканчивает разговор со звуком открывающейся жестяной банки. Я представляю сестру в теплой машине, ей хорошо и комфортно. В то время как я сижу под столом и дрожу от страха. Мерзкое чувство падает камнем в желудке, холодный пот течет по линии позвоночника, однако дыхание остается в норме, и это не может не радовать. Внезапно тишину нарушает щелчок ручки и скрип дверных петель, размеренные шаги начинают стучать по полу. Я зарываюсь носом в колени, чтобы скрыть свои глаза и сжаться до размеров атома. Человек тихо напевает мелодию. По мере того как он приближается ближе, я безошибочно узнаю голос Фредрика. И я уверена в своей правоте на сто процентов, ведь именно эту мелодию он напевал вчера вечером в клубе. Гребаный трудоголик, даже в субботу ночью ему не сидится дома. Мистер Работа проходит мимо моего стола, скрываясь светлой тенью в коридоре, а я спокойно набираю полные легкие воздуха, не ощущая опасности. «Вирус» на системном блоке меняет цвет с зеленого на желтый, — это значит, что устройство завершило работу, и теперь я могу спокойно уйти, не попавшись с поличным. Но меня бы не звали Клара Розенвуд, если бы мои решения были такими адекватными. Прячу «вирус» в сумку и поднимаюсь на ноги, ощущая затекшие голени. Свет в кабинете все еще горит, я преодолеваю расстояние до матовых дверей и оказываюсь в знакомом пространстве. Если место обитания человека отражает его внутренний мир, то Фредрик Андерсон — самый аскетичный парень на планете: стол, стул, книжный стеллаж, ноутбук, чашка выпитого кофе и небольшой стальной ящик под столом. Конец гребаной истории. Мне выпала уникальная возможность обшарить глазами кабинет еще в понедельник, когда я брала интервью, поэтому сейчас я не думаю долго, когда подлетаю к сейфу и опускаюсь перед ним. Ящик выглядит обычно: новый, как с магазина, одна лишь вещь отличает его от похожих — отсутствие кодового замка. Либо сейф спаяли заживо, что маловероятно, либо же замок находится в другом месте. — Прием. Ты где? «Вирус» закончил работать несколько минут назад, ты уже должна была спуститься, — Аврора злится и переходит на крик. В моем правом ухе лопается барабанная перепонка. — Знаю, но я нашла кое-что интересное. Скоро буду, не переживай, — шепчу я спокойным тоном. Аврора прерывает связь, а я возвращаюсь к поискам. Ощупываю железо и нахожу круглую выемку с левой стороны, прохожусь несколько раз подушечкой среднего пальца по углублению. Интуиция подсказывает мне лишь одно: эта выемка по размеру сопоставима с электронными часами Фреда, поэтому я вытягиваю устройство из сумки, прикладываю его к сейфу, и, о чудо, он открывается. А внутри… Лишь один документ в пластике и прикрепленное к нему помятое письмо, где неразборчивым почерком написано что-то на непонятном мне языке. Любопытство вперемешку с восторгом отбрасывает весь страх и делает из меня беспринципную девчонку. Я достаю телефон, делаю два снимка, возвращаю все в исходное положение и захлопываю сейф, выдыхая. Вкус вафлей с медом начинает разворачиваться на языке, когда я, довольная своей работой, огибаю стол и иду к выходу. Однако вся сладость момента разрушается вместе со знакомой мелодией. Фред возвращается. Свист становится все ближе и ближе, я понимаю, что бежать уже поздно, поэтому прижимаюсь к книжному стеллажу, надеясь, что успею выскользнуть незаметно, когда он войдет в комнату. Мои руки начинают танцевать в тряске, пульс учащается до неестественных тембров, а дыхание звучит как в карцере, и тогда я понимаю, что началась она. Паническая атака. Фредрик, как всегда, на полном фарше. Он заходит в кабинет, не оглядываясь. Белая рубашка идеально сидит на его широких плечах, темно-синие брюки подчеркивают атлетически сложенное тело, а вздутые вены на предплечьях выглядывают из подвернутых рукавов. Я облизываю губы, ощущая скапливающийся жар в животе. Возможно, прилив адреналина влияет на мое сознание, поэтому все, чего я хочу сейчас, это оказаться голой на его столе вместо ноутбука. Он все еще насвистывает мелодию, когда останавливается посреди комнаты и засовывает руки в карманы, вскидывая подбородок. — В легкой атлетике мы называем это форой, поэтому я даю вам возможность убежать, пока не станет слишком поздно. Один… — Его голос мягкий и расслабленный, почти играющийся. — Два… — Он даже не использует боковое зрение, полностью уверенный в своих способностях. Я выжидаю до трех, доходя до самого края скалистого обрыва, и прыгаю вниз головой в открытый ледяной океан, чувствуя жизнь в каждом миллиметре своего тела. — Три! Он разворачивается ровно в тот момент, когда я сломя голову выбегаю из кабинета, направляясь к пожарной лестнице. Часы, проведенные на беговой дорожке, умножаются на паническую атаку, поэтому мое тело выдает тысячу процентов из ста. Я мчусь среди мониторов, как лань в лесу, дыхание сбитое, а по телу течет чистый адреналин. Фредрик пытается схватить меня на повороте в коридор, его рука слегка задевает мое плечо, но я успеваю оторваться на добрых два метра, когда бью кулаком по его руке. Стеклянные окна создают визуально размытый туннель, по памяти я бегу к лестницам, но понимаю, что пропустила нужный поворот несколько шагов назад, когда оказываюсь в тупике. Воспользовавшись моим замешательством, Фредрик схватывает меня в тиски и сжимает мои руки крестом. Я дергаюсь и пытаюсь вспомнить все защитные приемы, которым меня научила Натали, когда мы были еще девочками, но у меня ничего не выходит: тело Фредрика в два раза больше моих шестидесяти килограммов, а его хватка может вырвать мне язык мизинцем. — Захотела поиграть в кошки-мышки, воровка? — Его дыхание обжигает огнем мою шею, я чувствую, как он улыбается, когда начинает стаскивать мою балаклаву зубами. Сетка проходится по моему носу и подбородку, я уже готовлюсь попрощаться с собственным именем и заветными медовыми вафлями, когда его хватка внезапно слабеет, а сам он со стуком падает на спину позади меня. Не веря своим ощущениям, я смотрю на красные свободные запястья, поправляю балаклаву и разворачиваюсь через плечо, встречаясь с Натали. — Добрый вечер, детка. — Она стоит над телом, вся в черном, красивая и непоколебимая, вертит золотую шпажку, как игрушку, и смотрит на меня карим добром. — Что ты сделала? — Я подползаю к Фреду и шлепаю его по щекам, пытаясь разбудить. — Японская иголка. — Ната поднимает шпажку вверх, луна освещает ее бликом. — Он просто спит, а когда очнется, забудет, как здесь оказался. Пойдем, нас уже ждут. — Я не могу оставить его одного лежать здесь. — Меня приводит в ужас мысль о том, что его тело станет холодным на кафельном полу посреди офиса. Я даже не могу предположить, когда он проснется. — Так полежите вместе, может, вас еще укрыть пледом? — Ната рычит и разводит руками. — Если ты не встанешь на ноги через пять секунд, я сама усыплю тебя иголкой. Она говорит голосом разума, нам давно пора бы спуститься и закончить миссию. Но мое сердце шепчет иные вещи: вчера ночью Фредрик мог оставить меня лежать без сознания посреди клуба, со мной могли бы случиться ужасные, мерзкие вещи, но я все еще тут, в целости и сохранности. И я должна отплатить ему той же монетой. — Как мне его разбудить? — спрашиваю я шепотом, придерживая затылок Фреда ладонями. Ната нетерпеливо проводит рукой по шее, качая головой, но все равно отвечает: — Нашатырный спирт, он у тебя в поясной сумке, — твердит она. — Я буду ждать у лифта, проверю территорию. Не хочу больше смотреть на эту слезливую картину. — Ната резко разворачивается на каблуках и удаляется легким бегом. Я поглаживаю Фреда по линии подбородка указательным пальцем, его бледная кожа кажется практически белой в лунном свете, тонкие губы расслаблены, морщинка между ровными бровями разглажена. Он такой красивый, по-мужски восхитительный, как штиль после бури. Мне хочется забрать этот момент себе, внаглую своровать его, как дату с системных блоков, поэтому перед тем, как открыть пузырек с нашатырным спиртом, я поднимаю ворот своей балаклавы и оставляю на его губах легкий поцелуй.
