Глава 7: Про розовый блокнот.
21 апреля 2024 г., 18:24
Maybe it's a blessing in disguise I see my reflection in your eyes The Neighbourhood
POV Фредрик
Совещание директоров по пятницам — самое скучное событие в моем расписании. Да, высокопоставленные ребята делятся своими результатами за прошедшую неделю, рассказывают, какие они классные, и почему их член больше, чем член соседа. Однако это выглядит так плохо, что мне хочется заснуть уже после слов «Уважаемые коллеги, прошу обратить внимание…» Мое внимание отключилось, когда на календаре нарисовалось слово «пятница». Все, точка, стоп. Чувак по фамилии Стивенсон бормочет что-то про увеличение процента продаж в его отделе, а я кручу головой вправо и влево, разминая шейный отдел. Моя усталость течет из меня как охлаждающая жидкость: я почти не отдыхаю, много работаю, готовясь к выборам, делю свой день на бег, цифры, сон и дрочку на визуальные воспоминания о голых ногах в короткой синей юбке. Последнее, пожалуй, держит мой рассудок на плаву получше двойного американо от Френсиса. Во внутреннем кармане пиджака теплеет розовый блокнот Клары. Я откидываюсь на кресле и похлопываю по груди несколько раз, ощущая предмет внутри. Я не пользуюсь блокнотами, привык все держать в памяти и руководствоваться подготовленным моей секретаршей расписанием, но эта вещица теперь служит мне талисманом, постоянным присутствием Клары рядом. Под сердцем. Я иногда заглядываю внутрь и пытаюсь прочесть хаотичный разброс линий и слов, знаков препинания и в редком случае цифр, но моя совесть и любопытство тут же устраивают гладиаторские бои, и побеждает всегда совесть. Знаю, что я в любой момент могу попросить кого-то из парней помочь мне с чтением чужого почерка, но пока я оставляю эту возможность на крайний случай, предпочитая узнавать своего ангела экологическими путями. Ведь ее присутствие живет в этих текстах, в буквах, вся ее ангельская аура от светлой головы до пят в синих конверсах. Спокойная энергетика, грациозные движения, каждое слово — точно в цель и ни одного дротика мимо, всегда немного и никогда слишком, но ее блокнот… Розовая бочка для потока мыслей, а теперь я ношу ее в кармане пиджака, довольствуясь маленьким хранимым секретом. Слева от меня Габриэль начинает посапывать, как старый дед в кресле-качалке, его суровое личико расслабляется в полудреме, а тело наклоняется к моему плечу. Мы сели специально в самом конце длинного стола, потому что я знал, что он отрубится, как только его задница почувствует что-то мягкое. Он влюблен и почти не спит, я ношусь с ним, как с большим тамагочи, периодически напоминая о приемах пищи и директорских задачах. Мой телефон вибрирует в кармане как раз в тот момент, когда я хочу разбудить Габриэля.*Бременские музыканты*
Милашка Хеймер: Как вы думаете, Стивенсону кто-то сосет? Его голос звучит так хуево, будто ему действительно никто не сосет. Мне его жалко. Король Карамелька: Кто-то таки да сосет. Он человек не бедный, сидит в совете директоров. Бегущий в Хай Парке: Это входит в услуги? Почему я об этом не знал? *грустный смайлик* Милашка Хеймер: Из нас четверых сосут только Пабло Эскобару. Так сладко спит, у него аж слюна течет. Томас укоризненно смотрит на Габриэля, показывая взглядом «разбуди его, иначе нас всех отсюда выпрут». Бегущий в Хай Парке: Удали сообщение. Он спит, но кулаками все еще умеет махаться. Милашка Хеймер удалил сообщение Милашка Хеймер: Какая на вкус киска старшей Розенвуд? Бегущий в Хай Парке: Как твои оторванные яйца. — Фредрик, у вас там что-то интересное? — Голос старого хруща Роджера звучит у главы стола. Он отъезжает на несколько метров и укоризненно смотрит на меня сквозь круглые очки. — Что только что сказал мистер Стивенсон? Черт, видимо, моя физиономия подключила субтитры. Стивенсон мечется на месте и слегка потеет, будто бы это ему сделали замечание за плохое поведение на совещании. Я сужаю глаза и мигом анализирую графики на проекторе. Цифры воспринимаются мною лучше, чем скомканная болтовня, даже если это не мой профиль. — Процент конверсии увеличился, хотя цена за новый лид значительно подскочила. Советую переформировать команды, чтобы они сумели уравновесить эти два показателя в будущем. — Это было в конце моего выступления. — Стивенсон показывает свой планшет Роджеру, удивленно посматривая на меня. Уголки его губ плывут вниз. — Спасибо, Стивенсон. А вы, Фред, проявляйте уважение к коллегам. Кресло финансового директора еще не ваше. — Роджер безразлично отворачивается к проектору, поправляя густые усы на сморщенном лице, а белобрысая макушка Сэма рядом покачивается от удовольствия. Теперь я понимаю, по какой причине попал под горячую руку. Этот недоразвитый король придурков решил подмазаться к старому хрущу. Вот кому в этой комнате действительно не сосут. Габриэль рядом со мной просыпается и уже залипает в телефоне, его темные глаза еще нуждаются в прищепках. Я слегка наклоняюсь влево, чтобы приветственно тыкнуть его локтем в бок и пошутить о «кресле-качалке», но случайно смотрю на экран телефона с перепиской, точнее с фотографией. Я дислексик, но не слепой, а его подруга на фотографии в зеркале совсем без одежды, и лучше бы я ослеп, чем увидел чужую девчонку полуголой. Даже если там есть, на что посмотреть. — Амиго, сделай экран темнее, ты тут не один, — прошу я, но улыбающийся Габриэль слышит меня не с первого раза, поэтому я прикрываю его телефон рукой, чтобы вернуть моего тамагочи с небес на землю. — Проснись, придурок. Томас впереди нас тихо смеется, как злая гиена, два крупных секьюрити вокруг него закрывают его долговязое тело живым щитом. Я захожу в наш общий чат, чтобы надавать ему словесных лещей, но вижу, что он удалил свое последнее сообщение. То самое, за которое я хотел отрубить ему яйца. Милашка Хеймер: Вы такие сладенькие, вас можно подавать к чаю. Руки так и чешутся написать красноречивый ответ, полный угроз, но я внезапно вижу, как новое зеленое окошко всплывает сверху экрана, и теперь мило улыбается не только Габриэль. Клара Розенвуд: Привет. Я хотела спросить, что мне надеть завтра на аукцион? Есть какой-то дресс-код? Мы сейчас с подружкой ходим по магазинам, и я в полном ауте. Ловлю себя на мысли, что она первая девчонка, сообщения которой я открываю с удивительной молниеносной скоростью, и, походу, я догадываюсь, с какой именно подружкой она сейчас находится. Это не тяжело. Таких откровенных фотографий от Клары ждать не стоит, но все же мне жутко приятно, что она написала мне первая. Я ощущаю практически детский восторг, подпрыгивая на месте. Фредрик Андерсон: Привет *красное сердечко* Можешь надеть свою синюю юбку, она на тебе выглядит очень круто. В сознании всплывают воспоминания о Кларе, красиво сидящей на мотоцикле с выгнутой спиной и разведенными бедрами. Повторюсь, я не слепой, могу оценить красоту девушки по достоинству, а ее длинные ноги — это как первая порнуха: запоминается ярко и на всю жизнь. Я ухмыляюсь собственной глупости, понимая, что не должен вести себя как гормональный подросток, и хочу удалить сообщение, но Клара уже его прочитала и даже начала писать ответ. Клара Розенвуд: А мы поедем трахаться в лес? Фредрик Андерсон: Мы поедем куда угодно. Черт, эта болезнь неизлечима. С самой первой встречи с ней разговаривает исключительно мой член. Клара Розенвуд: Я серьезно, Фред, вопрос насущный, а времени у меня не так много. Фредрик Андерсон: Что-то черное и длинное, но закрывать твои ноги — грех, помни. Клара Розенвуд: Черное, чтобы ты мог безнаказанно обливать меня шампанским? Я игнорирую ее сарказм, захожу в свой банк аккаунт и пересылаю Кларе две тысячи фунтов через сохраненный шаблон. Я обязан Ксандру по гроб жизни за подробное досье, которое даже включает номер ее банковской карты. Надеюсь, она сможет найти нормальное платье за такие небольшие деньги. Все-таки это я пригласил ее на вечеринку, как свою пару, на мне лежит ответственность за все расходы и ее комфорт. Клара Розенвуд: Ты сумасшедший? Это мой ежемесячный доход! Платья не стоят столько. Я тихо посмеиваюсь и без угрызений совести отправляю ей еще тысячу фунтов сверху, на чай. Большинство моих финансовых активов работают без моего участия, а сделать приятно Кларе, пусть пока только финансово, — бесценно, ведь я зарабатываю деньги не для того, чтобы их складировать, как старый скупердяй. Клара Розенвуд: Фред, это уже не смешно. Фредрик Андерсон: Малышка, я заеду за тобой завтра в семь, будь готова держать рот на замке, иначе придется заставить тебя заткнуться другими способами. До конца совещания остается около десяти минут, предвкушение долгожданных выходных сжимает все внутренности, я выключаю телефон и скрещиваю руки на груди, начиная вникать в речь последнего директора. Клара в моей голове злится и вредничает, но я полностью доволен собой и своим выбором, ведь мой ангел так подогревает азартный огонь и что-то еще, совершенно новое, давно умершее в моем сердце.*Бременские музыканты*
Король Карамелька: Как насчет адских гонок в субботу? Выловим всю нечисть и спокойно уйдем домой. Пабло Эскобар: Мы можем хотя бы один раз не влипать в неприятности на людях? Это мой первый выход в свет с Жозефиной, и я хочу, чтобы все прошло гладко, как минимум первые несколько часов. Милашка Хеймер: Именно поэтому у меня никогда не будет женщины, любовь уничтожает кору головного мозга, как стая термитов. Король Карамелька: Не обязательно иметь женщину, чтобы мозг постепенно уничтожала любовь. Бегущий в Хай Парке: Постарайтесь не заляпать кровью свои смокинги, господа. Роджер заканчивает совещание с ноткой облегчения, голоса сливаются в общий шум, а я встаю с места и выхожу из переговорной, молча пересекаясь взглядом с друзьями так, будто бы мы не договорились испортить грядущий праздник некоторым любителям большой стирки.***
Я ненавижу Уайтчепел. Да, несколько недель назад я сносно относился к этому району, понимая, что не все места в Лондоне могут быть чистыми и безопасными, но сейчас я начинаю задумываться о том, чтобы перевезти предмет своей симпатии поближе к Сити. Субботний трафик я тоже ненавижу. Путь до дома Клары занял чуть больше часа, поэтому я злой, как черт, невероятно голодный и по-животному уставший стою на полном фарше под ее парадной дверью, облокотившись на кузов машины, и нервно подергиваю ступней, ожидая появления своего ангела. В таких случаях парни обычно покупают цветы или конфеты, но у меня на этот счет припасено оружие покруче. Я достаю телефон из кармана пиджака, залезая в нашу недавнюю переписку с саркастичными шутками, и уже хочу набрать ее номер, как мои глаза внезапно накрывают маленькие прохладные ладошки. Я чувствую приятный запах мягкого парфюма, сжимаю пальцами тонкое запястье и оборачиваюсь через плечо, говоря: — Ты решила отдать меня на растерзание бездомным… Хорошо, я видел много красивых девушек, абсолютно разных: моделей, актрис, танцовщиц, блондинок и брюнеток, высоких и не очень, но она… Она — взлетающие акции на бычьем рынке, когда инвестиции окупаются в десятикратном размере. Мое собственничество опускается на колени: уничтожать Клару глазами без возможности прикоснуться — издеваться над своей мужской частью, разрезая рассудок на мелкие кусочки с каждым взмахом ресниц. Она крутится на каблуках вокруг своей оси, длинное черное платье из «мокрого» шелка струится по женскому телу, как вода, а я страшно завидую этому куску ткани, ведь он обнимает ее грудь и бедра, где должны быть мои окровавленные по локоть руки. Мои глаза все же довольствуются представленными подарками: открытые плечи, голая спина… С утра я пробегу не пять километров, а целый марафон. Собранная на затылке прическа оголяет лебединую шею, черное платье не оттеняет голубой цвет ее глаз, поэтому они светятся в темноте, как необработанные диаманты. Клара выглядит просто и достойно, но для меня она… — Идеальная… — тихо шепчу я свое проклятие, мысленно трогая безымянным пальцем линию ее позвоночника. — Что ты сказал? — удивленно спрашивает Клара, разворачиваясь ко мне в анфас. — Тебе идет этот цвет. — Как и мой полустоячий член в брюках и свернутый в жгут рассудок. Я закусываю щеку изнутри и по-джентельменски открываю пассажирскую дверь, пропуская ее внутрь автомобиля. — Благодарю, тебе тоже очень идет черный. — Клара грациозно усаживается, прищурено изучая меня, как незнакомца, а я огибаю машину, вдыхая прохладный, отрезвляющий воздух по самые альвеолы. Опустившись на место водителя, я завожу мотор и пристегиваю ремень безопасности, намеренно не пересекаясь с Кларой глазами, и как только ее рот открывается, чтобы что-то сказать, я открываю бардачок, несколько раз взвесив все возможные за и бессмысленные против. — Я хотела поинтересоваться, что мне стоит знать перед тем, как мы… Что это? — Клара удивленно смотрит на подготовленный подарок в моих руках, неуверенно берет его, кладя себе на колени. — Ты жаловалась, что потеряла свой любимый розовый блокнот, поэтому я решил порадовать тебя. — Я пожимаю плечами и беззаботно улыбаюсь, не показывая внутреннего предвкушения. Клара шумно втягивает воздух через нос, ее губы распахиваются. — Охренеть можно! — восклицает она, прижимая ладони к груди. — Это Молескин, настоящий! Поверить не могу, что держу его в руках. Чума… Маска сдержанности и хладнокровности трескается и тает у меня на руках, мой ангел превращается в маленькую девочку, мечта которой исполнилась в одно мгновение. Я никогда раньше не видел, чтобы кто-то так сильно радовался обычному розовому блокноту из канцелярского магазина, даже шелковое платье за несколько тысяч фунтов меркнет на розовом фоне. Клара не демонстрирует детдомовское воспитание своими повадками, но ее отношение к вещам… Это заставляет меня хотеть ее еще больше, чем прежде. — Там было много разных цветов, но я решил не отходить от твоих высоких стандартов, — смеюсь я, пытаясь разрядить обстановку глупой шуткой. Клара прикусывает нижнюю губу и смотрит на меня голубым восторгом. Ее грудь часто качает воздух, а взгляд бегает по моему лицу, задавая тысячу разных вопросов. — Это потрясающе, Фред, — в итоге шепчет она, перегибаясь через консоль, и неуверенно обвивает мою шею мягкими кистями, нежно прижимаясь щекой к пиджаку. Температура в салоне с каждым мгновением увеличивается, мои голодные руки робко обнимают ее за талию в ответ, осязание нащупывает мягкую кожу на голой спине, и тогда все вокруг становится бессмысленным, блеклым, второстепенным… Я не хочу разрывать наш контакт больше никогда, Клара в моих руках — лучший подарок судьбы. Она немного отстраняется, будто бы боясь слиться со мной. Мы по-новому смотрим друг на друга, разжигая костер из невысказанных слов и нарастающей страсти. Я нежно прикасаюсь пальцами к ее щеке, как к чему-то божественно прекрасному, и подаюсь шеей вперед, как вдруг сзади кто-то начинает стучать в лобовое стекло. — Эй, мужик, это мое парковочное место! Магия заканчивается, момент испорчен. Мой ангел падает на сидение, как ни в чем не бывало, а я незамедлительно начинаю движение по дороге, пытаясь уговорить свое сердце стучать чуть медленнее. — Что ты там хотела спросить?
