Глава 9: про фальшивые картины (Часть 2).
3 мая 2024 г., 18:09
I'm uncontrollable, emotional, chaotically proportional Missio
POV Клара
Жози тащит меня за руку в гущу толпы возле картин, извиваясь, словно удав, и, заметив увлеченную разговором Нату, поддевает рукой ее локоть и уводит прочь. Темная фигура Томаса сразу же отклеивается от стенда и следует за нами по пятам, но, видимо, Жози не желает включать его в наше женское общество, поэтому она разворачивается и на повышенном тоне заявляет: — Мы идем писать все вместе, Хеймер, без тебя. Дай своим глазам передохнуть, теперь наша очередь любоваться ее сиськами. — Жози поднимает руку обескураженной Наты и ухмыляется. — Уж потерпишь как-нибудь. Роскошный аукцион вмиг превращается в школьную столовую, я даже не могу вспомнить, когда в последний раз мы попадали в такие неловкие ситуации. Всегда хмурый Томас поднимает одну бровь и закатывает зеленые глаза, уходя в сторону, а Жози, получив приз за измождение Хеймера, с триумфом продолжает вести нас к полукруглым ступеням через весь бальный зал. — Она понимает, что действительно сказала это на виду у всех? — спрашивает Ната, щупая свои покрасневшие щеки свободной рукой. — При этом она невероятно гордится собой, — подмечаю я, любуясь сияющей в свете роскошных люстр улыбкой Жози. Самоуверенность подруг передается мне через сплетение наших рук, рядом с ангелами я ощущаю себя в абсолютной безопасности, как будто нас накрывает метафорическим куполом, защищающим от любых угроз извне. Мои ступни болят все сильнее, когда мы поднимаемся по ступенькам все выше и выше, оставляя звон бокалов и запах дорогих духов позади. Балкон второго этажа практически пустой, в отличие от основного бального зала; приятная темнота скрывает лица одиноких фигур и целующихся молодых парочек, а синхронный стук наших каблуков — единственное, что разрезает тишину среди белых колонн. Иногда нам попадаются грозные секьюрити, но они лишь провожают нас прицеленным взглядом, ведь три миниатюрные девушки не должны вызывать подозрений, разве не так? В конце очередного коридора Жози с силой открывает массивные деревянные двери, и мы действительно оказываемся в уборной. Ну, как уборной. Скорее это небольшая комната для отдыха с ванной у окна, размеры которой можно сопоставить с квадратурой нашей квартиры в Уайтчепеле. — Тут нет камер, поэтому мы здесь. Нам нужно провести внеплановое совещание ангелов, — мечтательно говорит Жози, глядя на расписной потолок. Нарисованные купидоны улыбаются ей. — Мы не можем проводить совещание без Авроры. — Я скрещиваю руки на груди, наблюдая за беззаботностью подруги. — Она сейчас дома, заканчивает работать над финансовым отчетами… — Как это мило с твоей стороны, — раздается веселый голос в районе ванной. Я подхожу ближе к источнику звука и вижу Аврору, лежащую на белом дне с ноутбуком на коленях. Ее тело обрамлено в одно-единственное черное платье из ее гардероба, а волосы заплетены в высокую прическу на макушке. — Я быстрее, чем ты думаешь, Клара. — Ты сумасшедшая! Как ты здесь оказалась? — Я подаю руку сестре и вытягиваю ее из ванны. — Мы одно лицо, дура, портье на входе не заметил разницы, — ядовито смеется она, поднимаясь на ноги. — Я закончила час назад и решила составить вам компанию, сыр здесь подают восхитительный! Хоть мы и живем под одной крышей, я не видела Аврору почти целую неделю после ограбления в Хай Парке. Дверь в ее комнату была крепко заперта, она попросила не беспокоить ее компьютерный мозг до тех пор, пока все финансовые отчеты не будут рассортированы и уложены по полочкам. Но теперь, когда сестра с улыбкой садится на край белой ванны в бальном платье, я могу сделать вывод, что ее социальное затворничество закончилось. — С возвращением в реальный мир, Ро, давно не виделись, — манерно тянет Ната, сбрасывая свои туфли, и умащивается на красном диванчике. Каждый миллиметр моих ступней испытывает микрооргазм, когда я следую ее примеру и разуваюсь, ступая на пушистый ковер. — Ну вы и слабачки, толку с вас ноль, — шипит Жози, облокачиваясь на золоченый комод напротив всех нас. Черные кудри скрывают ее скрещенные руки. — Итак, леди и леди, прошу минутку вашего внимания, потому что времени у нас только минутка. — Аврора ставит на подоконник маленький проектор и умащивает ноутбук на коленях. — Сегодня в меню у нас схема обмывания миллионов через благотворительный фонд Хай Парка… На параллельной от окна стене начинает прорисовываться картинка, Аврора сосредоточенно стучит по клавишам, набирая какой-то код, а мы тихо наблюдаем за ней, ожидая, что же будет дальше. И когда проектор полностью нагревается, Аврора финально выводит схему из кружочков и стрелочек, продолжая: — Сегодня некоторые внезапно разбогатевшие ребята притащили свои грязные задницы, чтобы купить фальшивые картины. Как мы знаем, выручка от аукциона уйдет прямиком в благотворительный фонд, который не такой уж и благотворительный, как оказалось. Если отбросить чепуху с мелкими отчислениями в детские дома и Красный Крест, самая большая доля финансирует сельское хозяйство, а именно фермы. Вот тут-то мы и попадаем в западню, потому что их просто не существует. Аврора переключает спутниковые снимки с изображением бесхозных кусков леса. Знак вопроса в моей голове растет все больше и мигает красным цветом. — Дело в том, что к фермам примыкает огромное количество свободной земли. Вы спросите, что же скрывается за этими акрами, но я лишь отвечу, что не имею ни малейшего понятия. — Да все что угодно, — Ната фыркает и пожимает плечами. — Парк аттракционов, магазинчик у обочины либо же подземный бункер. Они могут застроить офисами всю эту территорию, и им ничего за это не будет. — Либо же тот самый дом, о котором говорила потерпевшая Марина, — кивает Жози, обращаясь к Нате. — В любом случае всему Хай Парку настолько плевать на благотворительный фонд и его деятельность, что вы заплачете горькими слезами, если узнаете, насколько сильно… — говорит Аврора, смотря куда-то сквозь стену уставшим от проделанной работы взглядом. Уверена, она столько раз прокручивала в голове эту информацию, что попросту устала. — То есть они инвестируют деньги в содержание… — я чешу пальцем висок, — порноферм? — Давайте остановимся на слове «ферма», и так подташнивает от этих новостей, — вздыхает Ната, сильно жмурясь. — Хорошо, сколько времени нам нужно, чтобы прочесать землю и найти нужный дом с девочками? Голова Авроры переваривает информацию с секунду, а потом она грустно отвечает, глядя на ноутбук: — Очень много, катастрофически много. Даже если я буду играть в Гугл карты целый день, я не выиграю ничего, кроме нервного срыва. Но мы можем пойти другим путем и… — …Найти виноватых, — заканчиваю я за сестру. — И выследить их. Аврора молча соглашается, щелкая пальцами, и меняет картинку. Теперь на стене «висит» множество черно-белых фотографий с именами, короткими досье и отпечатками пальцев. Жози мгновенно находит своего возлюбленного, целует два пальца и прижимает их к его фотографии. — Совет Хай Парка насчитывает тридцать лиц, десять из которых — директоры, все остальные — заместители, советники, правые и левые руки, но вот этот тип — самый главный злодей. — Аврора увеличивает фотографию знакомого мне человека, а внутри желудка сгустком падает ненависть. — Именно он распоряжается деньгами благотворительного фонда. Сморщенный лоб, седина и проплешина на макушке. Неужели Роджер решил под конец жизни запятнать свое имя? — Разве он один несет ответственность за фонд? У него есть помощники и целый отдел подчиненных! — возмущается Жози, вскидывая руку. — Как оказалось, у них ограниченный спектр возможностей, у всех, кроме Роджера. Но это не имеет значения, потому что скоро он покинет Хай Парк, и если старость не изуродовала его мозг, он уже должен подготавливать достойного наследника, способного мастерски продолжить его дело, но без лишнего шума. — Аврора увеличивает фотографию Фредрика, и ангелы переводят глаза на меня. Я теряюсь в собственной темноте, мне хочется выбежать из комнаты и спрятаться, лишь бы не купаться в нарастающей тревоге. — Мне нечего сказать… Аврора, почувствовав мое замешательство, собирает мои летающие мысли в кучу и выжимает сухой остаток: — Твой принц либо хочет продолжить это дело, Клара, либо всеми силами пытается остановить адское движение. Одно из двух. — Неужели все тридцать человек спят спокойно? Они же не слепые собаки в поле, — Ната тыкает пальцем на Жози и предупредительно округляет глаза. — Только подумай оправдать своего Габриэля, мы не можем быть уверены на сто процентов в том, что его совесть чиста. — Купить молчание совета намного проще, чем мы думаем, но вот этот компьютерный придурок точно что-то знает. — Аврора выводит фотографию бородатого Ксандра рядом с фотографией Фреда, а мое нутро сжимается от того, какие они юные по сравнению с остальными директорами. — Если бы он захотел, то поставил бы весь Хай Парк на колени одним нажатием кнопки, но по какой-то причине он все еще этого не сделал. — Ксандр — булочка с корицей, я просто не верю, что он может причинить кому-то зло, — мягко тянет Жози, будто говорит о маленьком рыжем котенке. — Он монстр! — возмутительно кричит Аврора. — Меня воротит только от одной мысли о нем. — Ее плечи трясутся, будто она видит что-то жуткое. — Тот худой чувак со шрамом на брови точно ведомый, у него такой взгляд, будто он убил человека перед завтраком. — Ната поднимается с дивана, подходит к стене и тыкает на фотографию Хеймера. Аврора присоединяет ее к общей линии черно-белых изображений. — Добавь сюда мистера Карвалью, они все тесно общаются, однако я сомневаюсь, что у него есть мотивация убивать девушек своей же национальности, — предлагаю я, чем заслуживаю горячие объятия со стороны Жози. — Вот наши адские всадники, — Аврора закусывает ноготь, теряясь в догадках, — либо благодетели, либо преступники. Четыре молодых парня смотрят на нас и слегка улыбаются. Чтобы окончательно не окунуться в негативные эмоции, я отступаю от теплеющих чувств и надеваю маску профессионализма, рассматривая Фреда более детально: скорее всего, это изображение было сделано, когда он только начинал работать в Хай Парке. Синяки под глазами, заросшее щетиной лицо, опущенный вид… Он даже слегка похож на серийника Хеймера. По сравнению с другими ребятами он почти новичок в Хай Парке, три года — слишком мало для того, чтобы претендовать на место финансового директора, но какая же у него мотивация продвигаться по службе так быстро? Неужели фермы? Вдруг, как затерявшийся пазл, в памяти всплывает найденное свидетельство о смерти с датами и местом. Мысленные стикеры распределяются по цвету и смыслу, в животе подскакивает волнение от разгадки, я щелкаю пальцами и подбегаю к стене, указывая на фотографию Фредрика. — Вильма Кристин Андерсон умерла три года назад, как раз в тот момент, когда он пришел в Хай Парк. — Глаза девочек округляются от моего рвения, поэтому я немного усмиряю свой пыл. — Это прозвучит абсурдно, знаю, и у нас пока нет нужных доказательств, но я чувствую, что эти два события взаимосвязаны, нужно просто копнуть глубже… — Клара, детка, ты пила свои таблетки? Ты какая-то перевозбужденная сегодня, — подмечает Ната, сжимая разрастающуюся улыбку. — Она просто влюбилась в парня из Хай Парка, в этом нет ничего страшного, — Жози опускает ладони на мои плечи, раскачивая меня из стороны в сторону. — Ничего я не влюбилась, просто хочу поскорее с этим закончить и… — мое дыхание останавливается, когда я подбираю нужные слова, — оправдать невиновных. — Тогда если намерения твоего принца благие, на него уже ведется охота, причем нешуточная, — ставит точку Аврора и захлопывает свой ноутбук, заканчивая наше совещание. Все переменилось в одно мгновение. Та хлипкая тростинка, что символизировала наше с Фредом напряжение, — сломалась. Больше нет смысла держать себя на расстоянии, когда ключ к решению проблемы находится прямо перед глазами. Возможно, наши выводы неверны, и, возможно, мне будет больнее в тысячу раз, когда я прыгну с обрыва, но лучше я разобьюсь о скалы, чем оставлю Фредрика одного в этой битве.***
— Пятьдесят тысяч фунтов, номер сорок один. Кто даст больше? — торжественный голос аукционера бьет кувалдой по ушам как раз в тот момент, когда мы возвращаемся в бальный зал. Толпа внимает долгожданное шоу, наблюдает и шепчется после каждой поднятой руки, но я стараюсь не думать о том, сколько грязных денег крутится вокруг блестящих нарядов. Я начала высматривать Фредрика еще на втором этаже, но мои попытки не увенчались успехом. Обычно этого высокого шведского красавчика сложно не заметить среди остальных, но сегодня все поголовно одеты исключительно в черное, поэтому моя задача обретает звездочку. — Сто тысяч фунтов, номер двадцать пять, благодарю, сэр… Подходя ближе к эпицентру событий, мы вчетвером мечемся среди лиц, будто попали на шоу восковых фигур. Лицо Жози обретает растерянный вид, и если уж она не может понять, куда пропали наши спутники, то я тем более не могу мыслить здраво. — Их нигде нет, — шепчет она, сжимая мою руку, — будто сквозь землю провалились. — В их же интересах участвовать в аукционе и стоять в первых рядах, но почему-то я вижу всех, кроме всадников, — подхватывает Натали. — Где же они могут быть? — Двести тысяч фунтов… Мое сердце резко подлетает выше к горлу, и я зажимаю уши ладонями, желая, чтобы аукционер заткнулся и все прекратилось. Мне становится так плохо, будто я готовлюсь умереть на глазах у сотни богатеев, поэтому я зажмуриваюсь, желая стать маленькой и невидимой. Внезапно меня хватают под локти и отводят прочь, мои глаза не видят ничего, кроме меняющихся теней, и когда я открываю взор, я уже нахожусь в темном пространстве, прохладном и тихом, где не звучит ни один светский голос, даже торжественный крик аукционера. Лопатки прикасаются к колючей каменной стене, сквозняк обдувает голую спину, и только тогда я выдыхаю. — Прием, — Аврора щелкает пальцем перед моим носом, — ты не умираешь, еще слишком рано. Кто будет готовить те ужасные блинчики по утрам и пересматривать со мной «Холодное сердце» в сотый раз, а? — Я в порядке, в порядке, — говорю и чувствую, как на лице разрастается улыбка. Иногда глупая болтовня сестры может сделать волшебство. Мое тело будто прокололи японским иголками, нет ничего хуже, чем паническая атака на людях, особенно в присутствии друзей, которые испытывают больший стресс, пытаясь как-либо помочь. — «Холодное сердце» — весомый аргумент, чтобы не откинуть копыта. Возможно, так нам удастся выжить до конца расследования в Хай Парке, — Ната ухмыляется, сохраняя свое хладнокровие. Еще со школы она учла, что на мои панические атаки не стоит реагировать слишком резко. Полная луна выходит из-под туч и светится серебристым сиянием в высоких витражных окнах, заливая широкий коридор с черно-белой плиткой на полу. Даже на экскурсии в детстве мы не ходили в это крыло, и, кажется, здесь совсем не пахнет человеческим присутствием, а скорее сыростью и холодом. — Где мы? — Я обвожу встревоженным взглядом подруг. — Как мы здесь оказались? — Ну, мы с Габриэлем были здесь несколько часов назад, — застенчиво говорит Жози, прикрывая губы пальцами, свет луны слегка освещает блеск ее черных глаз. — Тут нет охраны. Идеальное место, чтобы… — Стоп, не стоит. Оставь подробности своей личной жизни на пьяную пятницу, когда я буду вне себя от красного вина и свежих сплетен. — Ната вытягивает две руки, прося Жози остановиться, но та все равно продолжает накидывать сценарий новой серии ее личного латинского кино. Я глубоко выдыхаю и окидываю взглядом крыло. Куда же могла деться кучка молодых полугениальных парней, за которыми мы ведем активную слежку? Неужели они надумали оставить аукцион и исчезнуть с радаров? Или уединиться с более доступными девушками, чем мы? Аврора хмурит светлые брови и кусает ноготь. У нас один мозг на двоих, поэтому я уверена, что она уже считала мои мысли и ищет решение проблемы с математической точки зрения. — Это какой-то пранк, — качаю головой я. — Если Фредрик был один в компании Габриэля, то вполне логично, что далеко друг от друга они не ушли. Нам стоит разделиться и прочесать это темное крыло. Возможно, именно здесь мы их и найдем. — Я только за! — Жози хватает за руку задумчивую Аврору и волочет ее вглубь темноты. Сестра еле как успевает за ее рвением, спотыкаясь на месте. — Как там поживает твой виртуальный парень? Мамочка Альварес хочет знать все… И они уходят, оставляя за собой запах недорогих духов и легкое эхо болтовни, а мы с Натой переглядываемся, как в последний раз. — Что ж, перед тем, как нас убьют адские всадники, знай, что я тебя очень люблю, ты прекрасная подруга. — Она сжимает мое плечо и разувается, облокачиваясь на меня, как на дверной косяк. — В последние минуты своей жизни я хочу, чтобы мои ноги хоть немного отдохнули. — Логично, — соглашаюсь я и сбрасываю свои каблуки, как ненужный балласт. Если нам действительно придется убегать от охранников или, в худшем случае, умирать, мы сделаем это быстро. Пол морозит мне ноги, будто я ступаю на голый лед, а не на холодную плитку, однако это намного лучше, чем в глупую соблюдать нормы приличия. Мы обе босые и почти голые в открытых бальных платьях, дрожим то ли от сырости, то ли от страха, и начинаем идти по коридору, постепенно увеличивая темп движения, чтобы согреться. Мое тревожное сознание рисует живые тени в каждом пустом уголке, металл ангельской подвески почти нагрелся от тепла моих пальцев, поэтому я касаюсь затылка, раскрываю ногтями застежку и снимаю ее, раскручивая колесико. Два острых позолоченных ножика появляются в моей руке, они слегка блестят огненным пламенем в свете луны, и я на секунду останавливаюсь, завороженная красотой. По венам начинает течь уверенность в собственных силах, пусть пока не такая ощутимая, как у Наты, которая уже достала с волос японскую иголку. — Как ты думаешь, почему здесь нет… — конец моего вопроса заканчивает истошный крик откуда-то из недр коридора, — охраны… Ната прислоняет иголку к губам и округляет глаза, заставляя меня заткнуться, и указывает жестом на красные дубовые двери, откуда предположительно доносится звук. Из узкой щели на пол льется теплый свет, похоже, кто-то предпочел не запирать двери на замок, но зачем? Мы подкрадываемся ближе и останавливаемся по обе стороны от входа. Моему взору открывается большая часть происходящего внутри: шикарная библиотека с высокими потолками, ярко освещенная хрустальными люстрами и горящим камином, тут должно быть по-домашнему уютно, чтобы свернуться клубочком на одном из диванов с книгой в руках, но как бы не так… Четыре мужских фигуры в белых рубашках окружают одного человека, сидящего на стуле со связанными руками. Он постоянно дергается, его красное лицо обливают слезы и пот, а глаза умоляют о пощаде. Я цепляюсь за каждую деталь в поведении бедного человека, мне становится так страшно, что я не сразу замечаю лицо Фредрика. — Боже, — шепчу я, когда он размахивается и кулаком ударяет связанного. Моя щека начинает гореть, будто это меня только что огрели со всей силы, а слезы предательски льются из глаз, стекая по щекам и падая на ворот платья. Здравая часть меня кричит, что пора уносить ноги и больше никогда не связываться с Фредриком, чего бы мне это ни стоило, но я продолжаю смотреть, как завороженная, а еще хуже — вслушиваться. — Какая на вкус чужая кровь? А? Тебе понравилась твоя новая тачка, придурок? Или ты вложил все бабки в акции, чтобы получить больше? — слышится озлобленный голос, предположительно Габриэля. Он настолько непохож на его обычный веселый тон, что кажется почти извращенным. — Мужик, слушай, у нас нет времени сидеть тут целый вечер и вникать в твой бред про «я не знаю» и «вас засудят». — А вот этот голос я узнаю из тысячи, возможно, даже из миллиона. С таким агрессивным Фредриком я еще не знакома. Его плечи в белой рубашке напрягаются от видимой злости, закатанные рукава обнажают вздутые вены, а я, как психопатка, раскрываю рот и капаю слюной, ощущая колющее возбуждение между бедер. — Наша совесть чиста, в отличие от твоей, и если ты не признаешься, кто из Хай Парка тебя завербовал, твоим последним словом станет «помогите»… Мои кулаки невольно сжимаются, золотой ножик пронзает мягкую плоть внутренней стороны ладони. Из руки красными струйками вытекает кровь, но я не чувствую боли, потому что все мое внимание летает вокруг четырех адских всадников. — Подавитесь своим самолюбием, малолетние придурки, — сквозь стиснутые зубы шипит связанный человек. — Возомнили себя супергероями и теперь бегаете, размахивая плащами, и хотите уничтожить фонд одним взмахом волшебной палочки? Как бы вас не раздавили нужные люди, особенно тебя, Андерсон. Твои дни сочтены, готовь себе могилу рядом с твоей покойной сестренкой… Вместо ответа Фредрик молча берет блестящий кастет из рук Габриэля и несколько раз избивает им связанного, не жалея силы на удары в челюсть. Мое сердце разрывается на несколько болючих кусочков, я вскрикиваю и сжимаю рот руками, желая остановить скрываемые рыдания, но страх попросту жалит легкие. Собравшись с силами, я выдыхаю несколько раз и возвращаюсь к просмотру своего кровавого боевика с Андерсоном в главной роли, но вместо кино натыкаюсь на выглядывающий глаз охранника, который загородил собой весь просвет.
