Don’t Call Me Angel

POV Клара

      Я проживаю очередной рвотный позыв, записывая транскрипцию диалогов из оцифрованных видео. Мне уже давно нечем блевать, но чувство отвращения от увиденного никуда не девается.       — Может, ты беременна? — спрашивает Натали, ставя видео на паузу.       Я смотрю на нее испепеляющим взглядом. — Спасибо, но я лучше буду беременной, чем сойду с ума к тому времени, как мы закончим.       Пересматривать кассеты невероятно трудно, даже не смотря на то, что первые из них содержат довольно милое наполнение. В ранние года совместной жизни Марла и Роджер много ездили по Европе, лазили по горам в Северной Италии, купались в средиземном море и трахались где ни попадя, снимая себя на камеру… К слову, эти эпизоды мы молча пролистывали.       Но в один момент романтика закончилась, и я отвернулась от экрана, соглашаясь лишь на прослушивание. Бесконечные пьяные вечеринки, оргии, крики, стоны и бессвязная речь… Возможно, у Натали отсутствуют нервы или рвотный рефлекс, потому что она смотрит все, не отводя взгляда.       — У нас осталось пятнадцать кассет. Ты уверена, что выдержишь? — Она сжимает мою руку холодными как лед пальцами. В подземельях Томаса невероятно сыро и холодно, и все же мы вынуждены быть здесь, потому что кассеты — ценная улика, которая не может находиться нигде, кроме Хай Парка. — Мы можем остановиться. В любом случае, наши влюбленные только снимают порно и носят Гуччи. Ничего толкового мы так и не увидели.       Я оглядываю свои записи: десяток листов с клятвами, громкими словами любви и преданности… У них был невероятный роман, именно так люди и представляют настоящую любовь до гроба, когда о той заходит речь… Но все же Роджер мертв, Марла находится под следствием, а я все больше сомневаюсь, что она вообще причастна к убийству.       — Давай продолжим. Я в порядке.       Натали кивает и открывает следующее видео. Пока мой слух ловит лишь шуршание глухих шагов и неровное дыхание, предположительно Роджера, я рисую маленькие квадратики в уголке листа. Мне не о чем переживать, я нахожусь в безопасности, но почему-то моя тревога все еще звучит тонким колокольчиком где-то на задворках сознания, будто бы напоминая, что я должна смотреть в оба.       — Я не делала этого, — слышится приглушенный женский голос. По итальянскому акценту я узнаю Марлу.       Слова Роджера звучат обрывисто, будто он разговаривает за плотно запертой дверью. — Ты спала с ним. Вас видели в офисе, — взрывается он.       Натали вскидывает брови, останавливая видео. — А вот и сюжетный поворот.       — Какой это год? — Я решаюсь заглянуть в монитор одним глазом, наклоняясь к ее плечу, но картинка расплывается. Мне срочно нужно на свежий воздух.       — Двадцать лет назад, — оповещает отвечает она, проворачиваясь ко мне. — Марла с любовником могли инициировать смерть Роджера, чтобы быть вместе. Это классика жанра. Именно так и закончилась та книга.       Мы молча смотрим друг на друга, часто моргая. Наши шестеренки крутятся с двойной скоростью, пытаясь обуздать услышанное, но дверь со скрипом открывается, и я отвлекаюсь.       — Я учуяла мольбы о помощи из подземелий и решила вас спасти, — Жози протискивается в кабинет, держа картонную подставку для кофе. — Какого черта тут так холодно?       Я кладу ручку параллельно листку, тем самым оставляя свои попытки сконцентрироваться. Пока мисс Бразилия рядом — это практически невозможно. Она падает на стул на колесиках, подкатывается ближе и заключает меня в объятия.       — Я чуть ли не умерла, когда услышала о поджоге. Даже не представляю, как ты до сих пор держишься на ногах, — шепчет она мне в плечо, стискивае все сильнее.       — Вообще-то я сижу, и со мной действительно все в порядке, даже лучше, чем было раньше.       О воспоминании, что подобно золотому ключу открыло мое сердце и высвободило оттуда тонну боли, я предпочла умолчать. Пока что знает только Фред, а Аврору я не видела с самой субботы. Надеюсь, она не умерла с голоду, пока меня нет.       Натали недоверчиво смотрит на меня, проверяя, не сошла ли я с ума. — В следующий раз зови нас. Невероятно грустно, что мы не так и не увидели падение дома Роджера воочию.       — Натали права, ты могла хотя бы позвонить. — Жози отрывается от меня и обиженно дует губы. — Думаешь мы бы не примчались на помощь?       Я почесываю затылок, сжимая губы. — В следующий раз обязательно предупрежу вас о том, что мне грозит смертельная опасность, а сейчас, — я поднимаюсь, беря в руки стаканчик с горячим шоколадом. — Меня зовет природа.       На самом деле мне просто хочется избежать лишних расспросов и сделать глоток свежего воздуха.       — Я могу заменить Клару, — Жози охотно садится на мое место, подтягивая листы с транскрипциями к себе. — На чем вы там остановились?       Натали шлепает ее по запястью. — Ты хоть помнишь, какой рукой пишешь?       Жози хмуро смотрит на свои пальцы, будто видит их в первый раз. — Правой. Левой я обычно мастурбирую.       Посмеиваясь себе под нос, я хватаю временный пропуск со стола и бесшумно открываю двери. В конце длинного коридора маячат два охранника, но они явно слишком увлечены своей беседой. Блестяще.       Я подбираю идеальную секунду, чтобы выйти из кабинета незамеченной и спуститься вниз по черной кованной лестнице, ведущей в холл департамента безопасности. Абсолютно все сотрудники здесь носят маски безразличия, черную униформу и какое-то оружие за спиной, будто готовятся вступить в битву в ближайшие пять минут.       Насколько мне известно, Томас Хеймер — частный предприниматель, его бизнес не подчиняется системе Хай Парка, пусть медиахолдинг и является самым крупным его заказчиком. Сколько же здесь секретов хранится? Наверное, убийство Роджера — это сказка на ночь для его подчиненных.       Ощетинившись, я проскальзываю в кабинку лифта и нажимаю на цифру «30». Если архитектурный план меня не обманывает, этот этаж полностью отведен под широкую террасу и зону отдыха. Погода с утра была хорошая, а выпить горячего шоколада с панорамным видом на Лондон я никогда не откажусь.       Чем выше поднимается лифт, тем меньше пространства остается для движений, и я оказываюсь зажата между двумя мужчинами в строгих костюмах. Где-то звонит телефон, кто-то громко кашляет, и мое сердце пробивает один тревожный удар. Всего лишь один, не более. Я глубоко дышу через нос, фокусируясь на сменяющихся красных цифрах над серыми дверьми.       Когда я вываливаюсь на тридцатом этаже, все возвращается в норму. Я была готова к худшему, но, объективно, мое тело в полном порядке. Где-то в груди мягким облачком опускается облегчение, и, выдохнув, я иду дальше по длинному коридору, выискивая выход на балкон.       Почему бы мне не нанести визит мистеру Андерсону немного позже? С вероятностью в двести процентов он катастрофически занят, но нам было так трудно расходиться этим утром…       Телефон вибрирует в заднем кармане брюк, я достаю его, и мои губы расплываются в блаженной улыбке.       Фредрик Андерсон: Обед вместе?       Я кручусь вокруг своей оси, придерживая стакан у груди. Я влюблена, как школьница, и это взаимно. Разве этот день может быть еще лучше?       Клара Розенвуд: Черт возьми, да!       Фредрик Андерсон: Отлично. Я спущусь за тобой к двум. Не вздумай никуда убежать к этому времени.       Я закатываю глаза, засовываю телефон подальше в карман и клацаю ручкой балкона, все еще улыбаясь во все тридцать два. Почему все не могло быть так просто с самого начала? Мы бы смотрели залпом «Мыслить как преступник», занимались бы страстным сексом в душе, завтракали, обедали и ужинали вместе. Я бы выучила шведский за несколько месяцев и мы бы даже познакомили наших родителей. Почему я запрещала себе думать об этом раньше?       Ветер обдувает мою спину летней прохладой, я жмурюсь от яркого солнца и прохожу дальше по террасе в поисках тени, где можно усесться и отдаться сладким мечтаниям сполна. Тут достаточно места, чтобы провести мероприятие на сто человек, но этим утром тут абсолютно пусто. Ни души.       Я неспешно брожу, рассматривая соседние блестящие небоскребы. Поразительно, ведь еще несколько месяцев назад я бежала из Хай Парка, поднимая два средних пальца в лицо Томасу Хеймеру, а сейчас я чувствую себя здесь… Сносно.       С порывом ветра до меня доносятся обрывки фраз чьей-то разборки. Мой позвоночник выпрямляется, как струна, и я напрягаю все свои семь чувств, подкрадываясь ближе. Мне слабо знакомы эти голоса, но я не могу вспомнить, кому они принадлежат. Глубокий женский и писклявый мужской. Где я их могла слышать?       — Какого хрена он еще ходит целый и невредимый? — кричит мужчина из-за угла.       Я бесшумно ставлю стаканчик с горячим шоколадом на деревянный пол, прислоняюсь спиной к стеклу, выглядываю за угол и… Боги. Коричневый пиджак в клетку на половину загораживает крошечную фигурку женщины в строгом черном костюме. Короткие седые волосы, очки в красной оправе. Мы виделись лишь единожды, но я достаточно насмотрелась на черты лица этой женщины в ее молодости, чтобы без ошибки узнать ее постаревшей.       Что она вообще здесь делает? Ее должны допрашивать в отделении полиции прямо сейчас.       — Нет, ты не понимаешь, — продолжает высокий белобрысый мужчина. Если я не ошибаюсь, он приставал ко мне с расспросами на аукционе. Саймон? Или Стивен? — Этот поверивший в себя псих решил перекроить систему, поэтому у нас нет времени ждать, пока все не зашло слишком далеко.       — Не так то просто убрать то, что на виду, — выдает Марла, жмурясь в отвращении. — Как ты себе это представляешь? Взять и убить прямо следом за Роджером? Дела так не делаются, Сэм. Это привлечет еще больше внимания.       Мамочки. Так это все-таки была она? По моей спине течет холодный пот, конечности начинают дрожать, но я все равно нахожу в себе смелость вытянуть телефон и открыть диктофон. Вот он, конец всего. Доказательство, которого нам так не хватало.       — Ты не понимаешь, это должно было быть мое место, мое! — голос Сэма срывается, он тычет пальцем себе в грудь, наклоняясь ближе к Марле. — Я столько лет работал на вашу с Роджером грязную систему, чтобы в один день ее возглавить. Вы готовили меня, обучали меня, а все лавры достались человеку, у которого даже нет гражданства. В случае чего он свалит к себе в страну и останется безнаказанным.       Окей, я об этом не подумала.       — Есть вещи, на которые я не могу повлиять, дорогой, — нежно говорит Марла, касаясь его плеча.       Сэм стонет, вырывая на себе платиновые волосы. — Да все ты можешь. Шантаж, убийство, отравление. Убери его окончательно, и все вернется на свои места, как было раньше.       Нет, нет и нет. Ничего уже не будет, как раньше. Мы потратили слишком много сил и рисковали слишком часто, чтобы проиграть в последней гонке. Задержав дыхание, я открываю мессенджер с целью написать Фредрику. Кто знает, когда именно его настигнет последний вздох.       Мои руки дрожат, но я все же печатаю несколько нужных слов и… Стаканчик с горячим шоколадом сдувает ветер, пластиковая крышка со стуком отлетает к моим ногам, а все содержимое выливается на пол.       — Черт, черт, — пищу я, бесшумно делая шаг назад.       Диалог за стенкой прекращается, и из-за угла выглядывает краснолицый Сэм. Боже, только бы он меня не… — Это девчонка Андерсона! — Узнал.       — Здравствуйте. — Я стараюсь звучать спокойно, но выходит так, будто мою ногу защемило между дверьми. — Я заблудилась, вы случайно не знаете, где можно найти выход?       Единственный выход, который мне светит — это прыжок с тридцатого этажа. Но я не умею летать. А жаль. Очень жаль.       Сэм точно знает, что я вру. Скрестив руки на груди, он делает несколько шагов ко мне, широко улыбаясь. Я пячусь назад, будто защищаюсь от дикого зверя, который сейчас разорвет меня на куски и сожрет вместе с костями. А ведь еще несколько минут назад все было так хорошо, даже вкус горячего шоколада еще не пропал с моего языка.       — Симпатичная блондинка с длинными ногами и милым личиком, за тебя дадут хорошую сумму, — сладко тянет он, приближаясь все ближе. Марла поглядывает на нас, выглядя при этом скучающей. — Или я могу забрать тебя себе. я даже оставлю тебя в живых, если ты будешь послушно подчинятся моим приказам.       Тошнота напалмом обдает мое горло. Мне противно и страшно одновременно. Дикая смесь.       — Андерсон не любит, когда кто-то присваивает его заслуги. Он тяжело переживает проигрыши, практически не выносит их, и как же он расстроится, когда узнает, что его любовница пропала без вести, — грустно произносит Сэм, будто ему действительно жаль. — Прям как его драгоценная сестричка. Она очень долго сопротивлялась, нам даже пришлось ее убить.       — Гори. В аду. Там тебе и самое место, — выплевываю я.       — У меня для тебя хорошие новости. Я прямиком оттуда.       Заводя руку за голову, я срываю свою подвеску, не беспокоясь о застежке, и бросаюсь бежать, что есть мочи. Ветер завывает все сильнее, заглушая крики Сэма и стук моих конверсов по деревянным доскам. В моих руках какое-никакое, но оружие, и пусть я никогда не использовала ножики по назначению, сейчас самое время опробовать крылья на прочность.       Мои руки и ноги пылают от адреналина и чистой силы, мне не доставляет труда перепрыгнуть лавочку и столкнуть каменный горшок с растениями. Догоняющий меня Сэм спотыкается о созданное мной препятствие, ему явно стоит поупражняться над скоростью и ловкостью. Пользуюсь моментом, я вонзаю лезвие ему в ногу с такой точностью, что сама Натали бы мне позавидовала.       — Гребаная сука, — мычит Сэм, сжимая руками порез.       В нос бьет запах метала. Мои маленькие золотые крылышки теперь запятнаны его грязной кровью. Их нужно будет промыть со спиртом, хрен знает, где носило этого мерзкого ублюдка. Он пытается подняться, опираясь на лавочку, а я тем временем успеваю добежать до выхода, в последний раз оглядывая террасу. Она осталась такой же безлюдной, как и была, меня никто не видел, кроме…       Где Марла? Она ведь не могла просто испариться?       Но у меня нет времени думать. Мне нужно найти кого-то из друзей и желательно побыстрее. Внезапно мне кто-то звонит, мелодия звонка отдается громким эхом в полукруглом коридоре, стуча кувалдой по барабаным перепонкам. Вытянув телефон, я замечаю, что диктофон еще продолжает работать. Неужели я получила признания Сэма? Да это же…       На миг я позволяю себе представить, что мы победили, что справедливость восторжествовала, но тут же моего лица касается что-то мокрое и противно пахнущее спиртом. Я теряю сознание, падая навзничь.