Проект «Феникс»

      Набирая номер, который помнил наизусть, Зэн включил первую скорость.       — Нашёл её. Рынок Ванфуцзин. Движется в сторону кольцевой магистрали. Юг.       — Сегодня твой день. Оставайся на линии. Отправляю группу захвата.       Под рёв клаксонов Го проскочил площадь, заставив другие автомобили уступить ему дорогу. Мотоцикл Сюин какое-то время оставался на виду, но вскоре затерялся в плотном потоке.       — Она заметает следы, — в наушник отчитался Зэн. — Хочет выехать из города.       Преследователь перестроился в левый ряд. Впереди уже мелькал указатель, сообщающий, что скоро съезд на S12. Аэропорт Шоуду. Неужели Сюин решила скрыться на самолёте? Совсем дура?       Го проскочил поворот и оказался прав. Мотоцикл показался слева. На встречной полосе уже образовалась пробка, но ему пока везло — движение хоть и нельзя было назвать свободным, но он всё же ехал. Девчонка двигалась к винному складу.       — Сбрасывает скорость, — выдохнул Зэн, — остановилась. Проклятье! Сигнал пропал!       — Ты на границе действия нескольких спутниковых зон, — утешил его собеседник. — Сюин не идиотка — знала, где прятаться.       Го заглушил мотор и с досадой хлопнул по рулю, живо представив, как придётся прочёсывать огромную торговую площадку в поисках беглянки. Рядом с ним уже парковались автомобили обещанной группы поддержки.       — Ладно, — взял себя в руки проект ARK, — разберёмся. Не может же она вечно там сидеть.       Словно по команде, двери всех машин распахнулись и на тротуар посыпались люди. Не привлекать к себе внимание — основная задача их организации, не считая поимку самого сбежавшего проекта, с которой они ни разу нормально не справились. Немногочисленные сотрудники склада разом прекратили работу и обратили к ним озадаченные взгляды. Кто-то спросил, какого чёрта они тут забыли. Зэн посветил удостоверением. Настоящим, между прочим, выданным властями города. Официально он — руководитель секретного отдела полиции, вот только отдела этого никогда не существовало.       От работяг толку было едва ли больше нуля. Никто не заметил, как на склад прокралась миниатюрная Сюин и даже рёв мотора её мотоцикла остался незамеченным в окружающем грохоте. Сотрудники говорили торопливо, корчили лица и всем своим видом показывали, что мечтают как можно скорее отделаться от посетителей. В ответ Зэн широко улыбнулся и наградил одного из них порцией зубной боли.       — Вижу её! — перекрикивая стон рабочего, сообщил один из агентов, показывая на крайний левый ряд, где среди ящиков действительно мелькнула тёмная макушка беглянки.       Го первым рванул в указанном направлении. Остальные задержались, чтобы надеть наушники. Идиоты. Не могли сделать это ещё в машине?       От крика проекта Вач обычные айрподсы никого не спасут. Теория потока потратила кучу времени на разработку специального материала, блокирующего звук любой интенсивности. Вот только от ударной волны это не очень спасало. Зато защищало от внутричерепного кровотечения. Зэн машинально скользнул рукой по поясу. Кобура на месте, но лучше не стоит. Сюин — довольно проблемный проект. И не только потому, что сбежала из центра. Из всех крикунов — она единственная, кто настолько хорошо управляет собственным голосом, что способна остановить пулю.       Очень скоро стало понятно, что не способность остановить пулю — самый занимательный талант беглянки. Го успел преодолеть несколько рядов, прежде чем один из ящиков полетел прямо ему в голову. Радость от того, что вышло увернуться, была недолгой — за первым посыпались остальные. Рабочие разбегались, как перепуганные мыши. Кто-то упал, и по его спине тут же пробежались ботинки коллег.       Чёртова девка! Совсем спятила?!       Зэн просканировал потолок. Камер было совсем немного, но они всё же были. В чудесное время они живут — даже посрать не сходить, не попав под прицел чьего-то наблюдения.       Го жестами раздавал команды тем подчинённым, кого мог видеть. В воздух поднялся плотный слой пыли. Двигаться приходилось, перепрыгивая через сломанные ящики и расталкивая бегущих навстречу сотрудников склада. Их лица кривились от боли и ужаса, словно наступил конец света. Впрочем, видимость на самом деле стала довольно скромной.       Зэн двигался практически на ощупь, постоянно жмурясь от летящей в лицо пыли. Волосы наверняка придётся побрить. Сворачивал интуитивно, полагаясь лишь на внутренний радар, который — как же здорово! — барахлил на границах действия нескольких спутников. Вот бы покинуть сектор и вернуть себе контроль над ситуацией. Звуковая волна, судя по ощущениям, пронеслась совсем рядом. Го пошатнулся, но устоял. Кто-то из агентов указывал ему налево.       Налево так налево.       Кожаная куртка Сюин мелькнула впереди. Зэн сосредоточился, мысленно обрисовал фигуру беглянки, нашёл точку под коленом и отправил туда болевой импульс. Сквозь пыль не получилось рассмотреть само падение, зато уже после сближения вышло насладиться видом распластанной на полу фигуры. Го вытащил наручники.       — Не двигайся, сучка, — скрипнув челюстью, проговорил Зэн. — А такой ты мне больше нравишься.       Она узнала его по голосу и криво усмехнулась.       — Пошёл к чёрту.       Го схватил её за шиворот и приложил лбом об пол. Нос так и хрустнул.       Быстро обыскав беглянку, Зэн нашёл у неё в куртке конверт. Деньги пересчитывать не стал, просто сунул конверт в карман, после чего ткнул Сюин каблуком в поясницу, насладился болезненной судорогой и напялил на неё наручники, заломив руки за спину.

***

      — Не поеду я ни в какой Брашов! — Сюин скрестила руки на груди, с вызовом надув губы. — Это ты у нас сенсор, вот и лови кого хочется!       Зэн устало помассировал виски, с трудом сдерживая порыв отправить ей столько головной боли, чтобы захотелось эту голову сунуть в мясорубку. Переговоры продолжались уже несколько часов, а терпение закончилось после первых пятнадцати минут. Наверное, так бывает, когда во время переговоров оппонент регулярно обзывается и показывает неприличные жесты.       — Три филиала уже включились, — попробовал закинуть новую удочку Зэн. — Мы не можем проиграть каким-то французам.       — Ты забыл? — Сюин язвительно приподняла брови. — Меня никак не мотивирует конкуренция. Если кто-то может сделать что-то лучше меня — пожалуйста, я это дерьмо даже трогать не стану.       — Это дерьмо, — передразнил её Го, — стоит без малого пятьдесят миллионов. Ты собиралась сбежать, имея в кармане жалкие десять штук!       — Так это были мои десять штук! — возмутилась Хао. — Верни их, кстати.       — Это компенсация морального ущерба, — отрезал Зэн. — Я две недели гонялся за тобой по всему Пекину.       — Мог просто позвонить.       — Ты не понимаешь всей серьёзности ситуации. Проект Феникс…       — Феникс, Феникс, Феникс, — перебила Сюин. — Это ты не понимаешь, Зэн. Куда ты вообще лезешь? Хочешь позволить им запустить новое испытание? Рано или поздно общественность взбунтуется. Вспомни зоозащитников, которые возмущались опытами над крысами. Это они ещё не знают, что впоследствии небезопасный препарат испытывали на людях!       — Над мышами, — поправил её Го. — И не на людях, а на детях. Это совсем другое.       — Я… — лицо женщины вытянулось от возмущения. — Я даже комментировать это не стану.       — Ты и не должна ничего комментировать. Твоя задача — поймать и привезти сюда Франклина.       — А ты сам почему не едешь?       — Я нужен тут. Проекты, знаешь ли, взяли за моду сбегать и устраивать цирк на улицах города.       Сюин улыбнулась и вытянула средний палец. Палец тут же прострелило лучом боли, но она осталась довольна выражением лица Зэна. Они знакомы много лет, а она всё никак не налюбуется его бешенством.       Го не был самым выдающимся среди проектов ARK. Он мог внушить боль только на близком расстоянии, а его радар всё время сбивался. К тому же, в отличие от своих собратьев, Зэн чувствовал боль. Однажды Сюин воткнула вилку ему в ногу, и визг тогда стоял такой, словно она ему эту ногу отрезала.       Но тем не менее Го был одним из немногих проектов, кто своими достижениями заполучил уважение руководства. Достаточно безжалостный, жёсткий и циничный. До того, как занять должность руководителя службой безопасности, Зэн успел поработать в настоящей полиции: сначала в антитеррористической группе, а потом — в отделе по борьбе с наркотиками. И везде показал себя с лучшей стороны. Этакий отличник-тихоня, способный, не моргнув глазом, выбить из противника душу. При этом Го никогда ничего не забывал, упорно шёл к цели и не стеснялся любых, даже самых мерзких методов.       — Даёт же бог мозги всяким психам, — с тоской подумала Сюин.       Зэн барабанил по столу кончиками пальцев. Ещё одна его особенность. Заострённые, длинные, они напоминали молоточки огранщика алмазов или когти какого-то чудовища. Такие твёрдые, что, казалось, будто ими можно разбивать драгоценные камни. И черепа. Вот черепа эти пальцы точно умели разбивать.       — Три миллиона, — на одном дыхании выпалила Хао. — И после Феникса я выхожу из игры.       — Ты можешь думать не только о себе? — скривился Го. — Твоя работа важна для всех нас. Нельзя просто всё бросить и уйти.       — Три миллиона, — настойчиво повторила Сюин, — и я…       — По рукам, — не стал дослушивать повтор до конца Зэн. — И будь так добра — веди себя тихо. Фань чуть с ума не сошёл, заметая следы твоей последней выходки.       Перед внутренним взором появилось круглое лицо с широким носом и изрытыми акне щеками. Хао мстительно улыбнулась. Из всех проектов Мнемозину она ненавидела больше всего. Паразиты, любящие заменять реальные воспоминания ложными. Для Сюин они всегда были ворами — ворами личности — и казались самыми настоящими монстрами. Ходил слух, что один такой умудрился сбежать из румынского филиала, но его никто и не думал искать — засранец был так силён, что про него просто все забыли. Фаню до него как до луны и обратно. Тот харкает кровью, стирая даже ближайшие воспоминания у небольшой группы людей.       Впрочем, существование румынского Мнемозины остаётся всего лишь слухом. И Хао очень надеялась, что слухом оно и останется. Не хотелось бы встретиться с тем, кто способен изменить память целого филиала, и вдобавок стереть себя со всех электронных носителей. Получалось, что он не только чертовски силён, но и в той же степени гениален. Гениев Сюин не любила — ей хватало регулярного общения с Зэном, который в любой подходящий и не очень момент просто обожал демонстрировать собственное умственное превосходство.       — Ну и чего ты расселась? — начал поторапливать её Го. — Вылет сегодня вечером. Давай, давай, поднимай задницу. У нас ещё куча работы.       — Ты хотел сказать, у меня куча работы? — скривилась Хао. — На каком языке они там болтают?       — На румынском, — усмехнулся Зэн. — Пары часов на изучение тебе хватит?       — Пары часов на изучение тебе хватит? — скривившись, передразнила его Сюин. — Иди в задницу.       — Можешь попросить Фаня закачать тебе воспоминания о языке. Он у нас полиглот и, кажется, уже перестал блевать после последней работы.       — Последнее, что я захочу сделать в этой жизни — пустить к себе в голову этого недоумка.       Сюин поднялась и направилась к двери. Чемодан наверняка уже собрали, так что до вылета дел у неё особо не было. Можно попробовать почитать информацию на этого Феникса, всё же он её билет на волю, однако желудок мягко намекнул, что не станет она этого делать. Спустится в столовую и потребует себе королевский обед.

***

      Едва живой от усталости Франк мечтал о еде, питье и о том, чтобы вода с опоры моста перестала капать ему на голову. Ни одно из его желаний материализоваться не спешило, так что пришлось просто обнять колени и размышлять.       Что. Это. Чёрт. Возьми. Было?       Мало того, что кто-то регулярно стреляет ему в затылок, теперь к списку проблем добавились люди, способные криком швырять мебель. Допустим, они как добавились, так и убавились — спасибо неизвестному стрелку — но где гарантии, что скоро за ним не придёт кто-то похожий?       — Развелось мутантов, — Вуд сунул палец в ухо и соскрёб корку запекшейся крови. — Что я им сделал?       Над ним, не жалея оборотов, пронесся грузовик. И без того пострадавшие уши пронзило болью.       — А тебе я что сделал?! — Франк задрал голову и обратил вопрос к молчаливым железным сводам.       — Ты больной? — мрачно поинтересовался Хенрик.       — Это безусловно. Но сейчас не об этом.       — Ну тогда кричи громче, может, так нас быстрее обнаружат.       — Я пытаюсь понять, от кого мы вообще прячемся, — отмахнулся Франк. — Я, конечно, не самым приятным человеком был, но чтобы так…       — А ведь Франклин Вуд действительно существовал! — внезапно воскликнул Волонтир, словно только что осознал нечто важное. — И тот сержант не оспаривал твои показания!       — Ты больной? — теперь пришла очередь Франка сомневаться в чужой адекватности. — Разумеется, я существовал. И существую… кажется.       — Откуда я мог его знать? — Хенрик его будто не слышал. — Никогда не был знаком ни с одним копом. Может, по телику видел новость о его смерти?       — Что, прости?..       — Или в газете прочитал? Но лица, хоть убей, не помню…       — Что ты несёшь?       — Надо же, как удивительно работает подсознание. Вместо того, чтобы…       — Эй! Я тут, прекрати сводить меня с ума!       —… придумать себе нормальную альтернативную личность, я…       — Нам срочно нужно в больницу. Да ты же спятил!       —… вообразил себя полицейским-неудачником. Надо же было так зацепиться за…       — Так, стоп! — Франк с силой дёрнул себя за волосы. — Позволь уточнить. Кем ты меня считаешь?       — Своей шизой, — невозмутимо отозвался Хенрик. — Люди по-разному переживают утрату, а я вот решил спрятаться за новой личностью. Личность так себе выбрал, но я же в шоке был.       — А-а-а-а-а, — протянул Вуд, постучав головой по каменному основанию моста. — А?! Какого хрена? Ты всё это время думал, будто говоришь сам с собой?       — Ты чего взбесился? Я же осознаю, что спятил. Рано пока к психиатрам. А ведь бытует мнение, что человек не способен понять, как начинается его шизофрения. Мне не повезло, конечно. Я со своей болезнью даже разговариваю.       — После этого не смей называть меня идиотом, — рявкнул Франк. — То ты веришь, что совершил убийство, не имея никаких доказательств, кроме собственных показаний, то думаешь, будто у тебя раздвоение личности.       — Доказательств раздвоения у меня навалом.       — Я Франклин Вуд.       — Так я знаю. Не знаю только, почему выбрал именно тебя для раздвоения.       — Настоящий.       — Ну конечно. Галлюцинации на то и галлюцинации, чтобы пытаться доказать свою реальность.       — Да не стану я ничего тебе доказывать! — окончательно вышел из себя Франк. — Тебя всё равно скоро убьют, — он машинально осмотрелся по сторонам, словно Перчатка должен был прямо сейчас материализоваться из воздуха.       — Закономерно.       — Ты как будто не сильно удивился.       — Я бы удивился, если бы толпа язычников прямо сейчас развела костёр под этим мостом и с криками «Харе Кришна!» попыталась вызвать Санта Клауса.       — Я рад, что новость о скорой смерти вызывает в тебе желание шутить шутки.       — Ты же не забыл, как мы встретились?       Хенрик явно намекал на крышу, однако в голове Франклина всплыла совсем другая первая встреча. Третье пробуждение, тяжесть чужого тела и бессонная ночь, полная размышлений и самобичевания.       Аппетит резко пропал.       — Идём, — отмахнувшись от воспоминаний, сказал Вуд, — надо раздобыть немного денег. Ночёвка под мостом — это, конечно, очень увлекательно, но я, пожалуй, оставлю это на день рождения.       — Ура! Едем грабить банк. Я уже начал скучать по тюремному какао.

***

      Ян сбросил одеяло. Он весь горел. Каждая жилка, каждая клеточка его напряжённого тела полыхала от жара. Никогда прежде он не чувствовал такого напряжения и жара. Ньюман-младший встал с постели — простыня пропиталась потом, словно он обмочился, как тогда, в четыре года. Он обмочился, потому что не мог уснуть. А уснуть он не мог, потому что в соседнем номере незнакомый мужчина что-то делал с его матерью. Тогда Ян ещё любил свою мать. Она пришла к нему почти сразу, растрёпанная и поправляющая халат, чтобы прикрыть грудь. Они были на отдыхе, и Яну сделалось чертовски стыдно за то, что он обмочился. Хельга позвала уборщицу, а его попросила вести себя тихо. В том возрасте он ещё не научился вести себя тихо, поэтому последующие несколько дней ходил хвостом за матерью и спрашивал про «дядю». И ему бы тогда чуть лучше разбираться в людях и понять, что вопросы Хельге совсем не нравятся, но не вышло. Ян продолжал их задавать, даже когда они вернулись домой, разобрали чемоданы и ждали приезда отца из очередной командировки.       Последний вопрос он задал матери за день до возвращения Якоба. Мать вспылила и ударила его по лицу, после чего четырёхлетний Ян скатился с лестницы.       Что ж, после этого он всегда вёл себя тихо.       Тише, чем кто бы то ни было.       В четыре года Ян Ньюман любил мать, однако быстро понял, что мать не любит никого. Единственное, что на самом деле любила Хельга — это ненависть. Она ненавидела мужа со всей яростью, на которую только была способна, а после болезни сына нашла ещё миллиард поводов его ненавидеть. Она и сына тоже ненавидела, но гораздо меньше — всё же он был фитилём, не дающим погаснуть её огню всепоглощающей ненависти. Ян относился к ней нейтрально. После возвращения из центра он ко всему относился нейтрально.       Он не хотел возвращаться в больницу. Не хотел, чтобы у него снова брали кровь. Совсем немного крови, но ему всё равно было жалко. Не хотел, чтобы на голову снова надевали шапочку с какими-то датчиками и задавали странные вопросы. Наверное, Ян хотел бы научиться ненавидеть с той же силой, на которую была способна Хельга, но за годы притворства так в этом и не преуспел. Родители были гарантией того, что никакие учёные в белых халатах больше к нему не притронутся, и что никакой мальчик в пижаме со слонами не придёт к нему «поиграть в путешествие во времени». Даже будучи совсем ребёнком, Ян прекрасно знал, что путешествий во времени не бывает, поэтому быстро сориентировался в происходящем. Ему хотели промыть мозги. Пришлось сделать вид, что мозгов у него нет и промывать там нечего.       Нельзя сказать, что игра далась ему легко. Актёры действительно заслуживают миллионных гонораров за свой титанический труд. Впрочем, вряд ли хоть один из них сумел бы не выходить из роли больше двадцати лет. Ян вышел из неё лишь однажды, когда сиделка, купая его, высказывала вслух всё, что думает о ребёнке-инвалиде. Таких слов он даже от матери никогда не слышал. Гнев оказался быстрее предупреждающих сигналов мозга. Он погрузил несчастную женщину в агонию, из которой она сумела выбраться только через остановку сердца. По взгляду отца Ян понял, что тот догадался о причинах смерти сиделки, и пообещал впредь не использовать внушение. Открыто, по крайней мере.       Проект ARK — так они его называют. Пока мать с отцом были заняты войной друг с другом, Ян изучал Теорию потока. Несложно было проникнуть в документы отца — гораздо сложнее научиться быть тенью в доме, полном камер видеонаблюдения. Внутренний сенсор помогал — он безошибочно определял местоположение людей, но никак не мог повлиять на запись. Пришлось знатно с ними повозиться, обучиться взломам и регулярно проверять, не заметил ли кто-то его вмешательства.       Ян не жалел лет, проведённых под наблюдением. Ему было глубоко плевать, что лучшие годы его жизни ушли на то, чтобы притворяться овощем. Как и любой одержимый идеей человек, Ян не замечал ничего вокруг, кроме извилистой тропы, ведущей к цели. Его тянуло вперёд не злостью или алчностью — его движущей силой была холодная угрюмость человека, которому нечего терять и которому плевать на всё: на деньги, на окружающих, на самого себя. Теория потока занимала девяносто процентов его мыслей.       Состояние потока — психическое состояние, в котором человек полностью вовлечён в собственную деятельность. Теория потока гласит, что когда сознание, частично или полностью, теряет связь с физическим телом, оно переформируется, направляя поток на самого себя.       Учёные выявили пять основных направлений. У парализованных людей так или иначе повреждаются некоторые участки мозга, а препарат, разработанный Ваничем Бэсеску, оказывал влияние на самую повреждённую зону.       Ян изучил все проекты и сумел выделить ярчайших их представителей. Ему не нужны были посредственные подопытные — только сильнейшие, способные оказать сопротивление. У проекта Феникс был всего один участник, так что пришлось заочно внести в список Франклина Вуда — несмотря на то, что его участие в операции изначально не планировалось. Если честно, Ян надеялся никогда с ним не столкнуться. Сенсор сообщал, что он жив — и этого было вполне достаточно. Ньюман помнил экскурсию по румынскому филиалу. Никто не мог точно сказать, что происходит в голове полностью парализованного мальчика — он лежал в палате, накрытый покрывалом, и никак не хотел идти на поправку.       — Завтра повышаем дозу, — сказал доктор, обращаясь к отцу Яна. — Должно было уже сработать. Мы понятия не имеем, почему не получается.       Пошатываясь на костылях, Ян с интересом рассматривал лицо пациента. Его собственную дозу так же обещали увеличить, и в нём мелькнула искра сочувствия к тому, кто проходил через то же самое.       Завтра не наступило для того мальчика. Ян сидел в коридоре и слышал, как отец ругается с доктором за неплотно закрытой дверью кабинета. Мужчины не стеснялись в выражениях, потому что ни один из них не верил в то, что он способен понять, о чём они там спорят. Для верности, Ян напускал слюней себе на кофту и прицепил к лицу придурковатую улыбку. Впрочем, на это не пришлось тратить много сил. Он продолжал ощущать энергию умершего пациента, и это довольно сильно сбивало с толку.       И вот во что это в итоге вылилось. О том, что проект Феникс не был таким уж провальным, узнали все. Теперь не один Ян был в курсе. С одной стороны — это довольно эффективно перетягивало на себя внимание Теории потока, а с другой — вносило существенные корректировки в его планы. Своим появлением Франк раньше времени разворошил осиное гнездо.       Ян бродил по комнате, вцепившись в волосы мокрыми пальцами.       Больше не было нужды скрываться от камер. Даже взламывать их теперь не нужно. Если он прямо сейчас скрутит сальто — никто не удивится и не прибежит посмотреть.       В доме теперь по-настоящему тихо, как когда-то хотела Хельга.       Ему даже с постели не пришлось вставать, чтобы внушить боль всем обитателям особняка. На кухне лежит труп матери — она воткнула нож себе в шею, спасаясь от агонии. Две домработницы остались на разных этажах, но одинаково быстро остывают. Никогда они ему не нравились. Смотрели с такой брезгливостью, словно им лично приходилось вытирать ему задницу. Сиделка вот так не смотрела, хотя ей как раз-таки приходилось. Боль настигла её в уборной. Не самая привлекательная смерть. Охранникам было проще. Всегда проще, когда под рукой есть оружие, способное избавить тебя от боли.       Ян вытер лицо и шею и отправился в душ, по пути перешагнув тело дворецкого. Весь дом был усыпан трупами, а он спокойно отправился в душ. Вряд ли кто-то прямо сейчас заявится в гости — дом в удалении от города, телефонные провода он заранее перерезал и вырубил интернет. Люди в агонии иногда способны подать сигнал бедствия, а ему это было не нужно.       Холодные струи потекли по спине. Требовалось остудить голову. Горячая голова ему тоже не нужна. Предстояло совершить самый смелый поступок в жизни — выйти из дома в гордом одиночестве.       Ян вышел из душа, обтёрся полотенцем и вернулся в спальню, во второй раз перешагнув дворецкого. Ньюман надел бельё и совершенно новый костюм. Новая жизнь встретит его во всём новом. Прозвучал сигнал единственного работающего телефона в доме.       — У нас проблема, — моментально сказали на том конце провода, не успел он нормально поднести аппарат к уху.       — Дай угадаю, — Ян нахмурился, осматриваясь по сторонам. Документы и деньги. Документы и деньги. Куда же он их сунул? — Феникс?       — Брашов скоро превратится в эпицентр боевых действий. Французы разнесли кофейню. И не обошлось без участия Глории.       — Китайцы уже в пути, — пробормотал Ньюман, наконец отыскав дорожную сумку. — Сиюн Хао. От этой девки жди беды.       — Проект?..       — Вач.       — Дьявол. Как же они достали! Невозможно делать всё тихо, когда вокруг столько крикунов.       Ян уже спустился на первый этаж и взглядом искал ключи от машины. Прав у него не было, по вполне объяснимым причинам, но он учился управлять транспортом по видео на ютубе. Повезёт, если не снесёт парочку зданий по пути в аэропорт.       — Отправить тебе местоположение Франка? — уточнил Ян, выбираясь на улицу.       — Будем и дальше его убивать?       — А как иначе? Нельзя позволить им захватить Феникса. Теория потока получит огромное финансирование и тогда сражаться с ними станет ещё труднее. Грёбаный Йонуц со своим грёбаным фильмом. Лучше бы Франка закинуло куда-нибудь за полярный круг.       — Как будто без него проблем мало было, — согласился собеседник. — Мечется, как кузнечик в банке, уже голова от него кругом.       — Смотри на это с оптимизмом: проекты стекаются в одну точку. Это пока там только обычные исполнители. Ещё немного попрячем Феникса — руководство так же сбежится.       — Ещё немного попрячем Феникса, и я стану самым продуктивным серийным убийцей в истории.       Ян запрыгнул на водительское сиденье, пристроил сумку рядом и с тоской посмотрел на приборную панель.       — Зал славы ждёт нас, мой друг, — чуть веселее проговорил он в трубку. — Пора миру узнать, кто мы такие.       — Не думаю, что мир будет в восторге.