Проект «Феникс»

      Франк выбежал на улицу, где обосновалась группа преследователей, отмахиваясь от предупреждающих возгласов Хенрика.       Мощёная булыжником улица переливалась в свете фонарей. Ночь вступила в полноправное владение городом. Франклин сдул с носа влажную прядь волос и с вызовом уставился на четвёрку противников, замерших возле мотоциклов. Кто-то курил, кто-то играл дубинкой, и все без исключения что-то шумно обсуждали между собой, словно не заметив его присутствия.       Вуд вытащил из-за спины прихваченную со стойки регистрации статуэтку и, практически не глядя, швырнул её в голову тому, кого смог рассмотреть лучше других.       Снаряд не попал в цель, зато теперь все четыре головы были повёрнуты к нему. Франк не мог видеть их лиц, но догадывался, что они вряд ли прямо сейчас приветственно ему улыбаются.       Волна чего-то тёмного сбила с ног. Внутренности сдавило невидимой рукой, и Франклину пришлось приложить усилия, чтобы удержать их внутри желудка.       Хенрик растеряно ойкнул, сопровождая падение собственного тела. Прислушавшись, он заметил присутствие третьего голоса, отчаянно колотившего по вискам: Боль, боль, боль.       — Ты как? — на всякий случай спросил Волонтир, хотя заранее знал ответ.       — Я в порядке, — сквозь зубы отозвался Вуд, не без труда поднимая голову. Три человека так и застыли, уставившись на него. Четвёртый так же стоял и пялился, но его губы шевелились, а от тела исходила волна странной энергии, не дающей ему дышать.       — Он же тебя не трогает, — отметил внимательный Хенрик, — как такое вообще возможно?       — А ты почему такой спокойный? — у него почти получилось встать на колено, но новая вспышка боли полоснула по щиколотке, заставив рухнуть на живот.       — Он, наверное, не может внушить боль мне, потому что меня вроде как нет, — голос не прозвучал очень уверенно, несмотря на то, что предположение казалось вполне логичным.       — Ну так сделай что-нибудь! — ощущение, словно ему по кускам вырывают сухожилия, слегка утомило.       — Что я должен сделать? — искренне удивился Волонтир. — Это ты решил выйти к ним. Это ты у нас крутой коп. Я в детстве танцами занимался. Хочешь, волну могу показать.       Вуд простонал нечто неразборчивое. От четвёрки отделился один силуэт и вразвалочку двинулся к нему, играя на весу чем-то металлическим. Наручники. При мысли о браслетах сделалось не по себе. Франклин помнил, как сам надевал такие на чужие запястья, и ни разу никто не приходил в восторг от этого. Адреналин влепил ему звонкую пощёчину. В такие моменты Франк обычно забывал про боль. Какая-то часть его сознания всегда отчаянно стремилась к самосохранению и не желала сдаваться даже в самых безнадёжных ситуациях.       — Меняемся, срочно! — выкрикнул Вуд, передавая управление телом его истинному владельцу.       Хенрик растеряно захлопал ресницами. Противник приближался. Где-то внутри него от боли загибалась альтернативная личность, и вся ситуация в целом казалась настолько абсурдной, что он вынужден был принять правила чужой игры.       — Захват! — подобрался Вуд. Его сознание металось в агонии, но стремление к победе сделалось ярче. — Удар под локоть!       Волонтир машинально схватил руку, занесённую над ним, потянул на себя и врезал кулаком под указанный локоть. Наручники с лязгом свалились на землю. Незнакомец взвыл.       — Рывок вперёд! — не унимался Франк.       Хенрик рванул и врезался лбом в чужой подбородок. Теперь уже и он сам ощутил всю прелесть вспышек перед глазами.       В рядах захватчиков началось волнение. Двое повернули головы к тому, кто занимался внушением, и о чём-то громко его спросили. Судя по тону, ответ был довольно чётким и крайне раздражённым.       — Пинок по правой! — уже почти обезумев от боли, верещал Франклин. — По правой, я сказал!       — Что-то не нравится, — пропустив удар и откатившись в сторону, пробормотал Хенрик, — можешь сам этим заниматься.       Все трое кинулись на них. В какой-то момент Вуд перестал беспокоиться о скрытности и принялся раздавать команды вслух. Не похоже, чтобы противники понимали румынский, но со стороны, наверное, это выглядело довольно странно. Вот он кричит, потом секундная задержка, и сразу за ней идёт пинок по ближайшему животу, разворот и удар в скулу другому.       Хенрик Волонтир не дрался ни разу в жизни. Максимум, на что он был способен — это влепить оппоненту пощёчину или толкнуть в грудь. Даже экранными боями никогда не увлекался, содрогаясь от вида крови. Поэтому, когда чей-то кулак пришёлся ему по челюсти, эта самая челюсть отвисла скорее от неожиданности, нежели от боли. В любой другой ситуации, после такого он бы впал в ступор, возможно, начал бы кричать и звать на помощь, и не исключено, что расплакался бы.       Франклин Вуд дрался, сколько себя помнил. Нельзя сказать, что это очень сильно ему нравилось, но являлось необходимостью. Ему часто ломали нос, руки и рёбра. Он не менее часто ломал носы, руки и рёбра другим. Так было заведено, так он сам был устроен. Если кто-то замахивается на тебя дубинкой, значит, эту дубинку стоит затолкать ему в глотку или сам отправишься на больничную койку. Поэтому, когда чей-то кулак пришёлся ему в скулу, Франк против воли вернул себе управление телом и стал походить на разъярённого быка: ноздри раздулись, глаза налились кровью, а из глубины живота поднялась волна такой ярости, что никакой паранормальной боли было с ней не сравниться.       Вуд пригнулся, уклоняясь от нового удара, обхватил противника за пояс и с разбегу впечатал его в ближайший столб, не обращая внимания на кулаки, бьющие по спине. Второй попробовал оттянуть его за волосы. Франк резко наступил ему на ногу, ударом локтя заехал в солнечное сплетение, а когда хватка ослабла, закончил поединок попаданием в висок. Тот, что всё ещё обнимался со столбом, попробовал атаковать сзади, но Франклин с разворота зарядил ему носком ботинка в шею. Что ж, растяжка у Хенрика действительно была что надо. Сам бы он уже хватался за промежность и скулил, запрещая себе впредь так высоко задирать ноги.       Третий дубинкой по спине заставил его увидеть звездопад. Франклин едва успел отскочить в сторону и перехватить руку противника до того, как получил бы ещё один удар и отправил Волонтира лично знакомиться с кем-то из апостолов. Вывернув до хруста запястье нападавшего, Франк яростно дыхнул ему прямо в лицо, а потом коленом проехался по животу, наслаждаясь болезненным криком. Подхватив обронённую дубинку, Вуд от всей души приложился к чужому позвоночнику, не обращая внимания на подрагивания Хенрика от звука хруста костей.       Когда получилось выпрямиться и сплюнуть кровавую слюну, четвёртого преследователя уже не было. Франклин как мог вглядывался в опустевшее пространство, но так ничего и не рассмотрел. Трое оставшихся скорчились на земле и громко ругались. В отеле снова загорелся свет. Кто-то высунулся из окна и снимал происходящее на телефон. Вуд и Волонтир пришли к единому мнению, что пора сваливать.       Взгляды устремились к брошенным мотоциклам.       — Даже не думай, — пробормотал Франк. — Я не умею водить мотоцикл.       — Зато я умею, дай сюда, — ворчливо отозвался Хенрик, уже самостоятельно наклоняясь к одному из противников.       — То есть в зубы дать мы не можем, — рассуждал Вуд, позволяя телу запрыгивать на приобретённый транспорт. — А ездить на неустойчивой двухколёсной ерунде, в которой из защиты разве что божья помощь — это пожалуйста?       — Куда едем, клоун? — поинтересовался Волонтир, поворачивая ключ зажигания.       — К Санду.       — И?.. — так и не дождавшись продолжения, изрёк Хенрик. — Уточнишь адрес или мне самому догадаться? — мотоцикл шумно покидал территорию отеля и сливался с огнями ночного города.       Тут Франк вынужден был признать, что понятия не имеет, где живёт Эмил. В отделе как-то не принято было ходить друг к другу в гости. Один раз Вуд заезжал к капитану, но тот визит был каким угодно, только не дружеским.       — Давай к участку, — решительно проговорил Вуд, искренне радуясь, что находится в одном теле с водителем и ему самому не надо ни за что держаться. — Там должны быть ночные дежурные, попросим их позвонить.       До участка добраться оказалось сложнее, чем они думали. И нет, Хенрик вполне сносно управлял мотоциклом, бензина был полный бак, а улицы в это время суток практически пустовали.       Проблема заключалась в преследовании, которое заметил Франк и которому не очень обрадовался Волонтир. За их спиной послышались выстрелы и визг колёс, набирающих обороты.       Франклин не любил погони. Даже те, когда он сам мчался за преступником с включенной сиреной и как ненормальный орал: «Именем закона, остановитесь, или мы будем стрелять!». Сейчас всё складывалось ещё хуже. Сирены нет, стрелять не из чего, и это не он за кем-то гонится, а гонятся за ним самим. Удивительно неприятное чувство, оказывается.       Хенрик лавировал между машинами, как на «Формуле-1». Он расходился со встречными, подрезал попутные, перескакивал через тротуары и вылетел в парк. Мотоцикл помчался прямо по газону. Волонтир не любил нарушать, не любил ездить по газонам, не любил уклоняться от выползающих прямо из-под земли фонтанов. Но, как оказалось, ловить спиной пули он любил и того меньше, поэтому продолжал упорно выжимать газ. Франк, казалось, в какой-то момент отключился и замолк. Позже выяснилось, что молчал он потому, что банально не знал, что сказать. Тут не получится раздавать команды и вообще лучше не вмешиваться в управление транспортом, если не хочет в следующее мгновение бороздить носом асфальт.       Парк закончился, и движение вернулось на улицы города. Мимо проносились вывески ночных заведений, фонарные столбы и мусорные баки. Немногочисленные пешеходы провожали их озадаченными взглядами. Побеспокоенные водители сигналили вслед. Где-то слышались крики тех, кто понял, что по мчащемуся на мотоцикле человеку стреляют. Кажется, в криках преобладали просьбы вызвать полицию. Франк согласно кивал тем ответственным гражданам, кто был не готов мириться с беспределом.       Очередной поворот оказался съездом на четырехполосный широкий мост.       Они слышали визг шин. Они как-то странно его слышали. Он был не только позади, но и прямо перед ними. Среди других размеренных шумов двигателей, шумы преследователей почему-то отчётливо выделялись. Казалось, даже их автомобили как-то злобно рычали на беглецов.       Хенрик резко затормозил. В глаза ударил яркий свет фар. Франк быстро насчитал четыре чёрных автомобиля. Ну вот, кажется, дальше бежать уже некуда.       Двери синхронно открылись. На мост посыпались люди, среди которых Вуд узнал того мудака, что заставил его корчиться от боли рядом с отелем. На этот раз они подготовились лучше и выхватили пистолеты. Франк присвистнул. Ни одного преступника за всю свою карьеру он не отлавливал при помощи такого арсенала.       Внезапно справа от него мелькнула тень. Тень очень быстро обрела очертания невысокой крепко сложенной девушки с азиатским разрезом глаз. Она быстро просканировала его взглядом, кивнула самой себе, а потом произнесла:       — Привет, пташка. Меня зовут Сюин Хао, приготовься, сейчас будет шумно, — закончив, она резко села, опершись ладонями об асфальт.       — Что она сказала? — растерялся Франк.       — Уши заткни, идиот! — внутри него заорал Хенрик.       Как в замедленной съёмке Вуд увидел летящие на них со всех сторон пули. Рот Сюин широко открылся. Звуковая волна встала невидимым барьером между ними и атакующими.       Пространство превратилось в сплошной белый шум. Франклин так и не понял, насколько эффективным был совет закрыть уши, потому что даже следование ему не помогло голове не разорваться от боли.       Окружившие машины поехали в стороны. Пули повисли в воздухе. Китаянка подалась вперёд, и снаряды, словно следуя её приказу, устремились в сторону стрелявших.       Двое преследователей так же широко открыли рты.       — Нет, нет, нет! — завопил Франк, увидев это сквозь пелену перед глазами. — Вы спятили!       Две волны помчались на Сюин. Она едва заметно скривилась в презрительной улыбке, добавляя интенсивности собственному голосу.       Всё слилось в хаотичный сумбурный водоворот. Вуд уже ничего не соображал, вжимаясь лицом в асфальт. Машины продолжили движение и вскоре уже покинули мост, проломив собой ограду. Люди отчаянно цеплялись ногами за землю, но были не в силах противостоять ударной волне. Сюин через плечо посмотрела на него, потом на противников, а затем перестала кричать, выхватила пистолет и выстрелила в лоб тому, кто умел внушать боль силой мысли.       — Первое правило, — невозмутимо проговорила Хао, поднимаясь на ноги, — если встретил проект ARK, ни за что не позволяй ему уйти живым, иначе он тебя потом из-под земли достанет.       Справа послышался стон. Дрожащая рука подняла пистолет и нацелила его на китаянку. Сюин сложила губы трубочкой и свистнула. Человек дёрнулся и затих. Из ушей потекла кровь.       — Что она говорит? — вымученно спросил Франк.       — Я… не очень понял, — растерянно отозвался Хенрик, разглядывая погром на мосту, — но, кажется, она намекает на то, что надо всех убивать.       Хао окинула его оценивающим взглядом, потом просканировала мост, услышала сирены полицейских автомобилей и решительно протянула руку:       — Если жить хочешь, надо уходить. Ты понимаешь, о чём я говорю?       Она перешла на английский, но понятнее всё равно не стало. Оглушённый происходящим Франк готов был предложить ей убить его прямо сейчас, потому что сам он встать не в состоянии.       Вместо него руку помощи принял Хенрик. Всё же, удобно это, когда два сознания могут управлять одним телом. Даже если тебя об асфальт прокатили при помощи звуковой волны, всегда есть шанс, что второй сумеет подняться на ноги. Вот только почему достаётся всегда ему, Франклин пока так и не понял.

      ***

      Машина Сюин оказалась припаркована неподалёку. Они успели скрыться до того, как движение на мосту перекрыли и тревожные сирены захватили собой весь город. Брашов точно не должен был уснуть этой ночью.       Хао села за руль и выжидательно уставилась на пассажира, который рухнул затылком на подголовник и перестал подавать признаки жизни. Мимо пронесся полицейский патруль. Франк вздрогнул и распахнул глаза. Раньше ему казалось, что сирены звучат чертовски громко, а теперь они слышались мышиным писком. Похоже, он оглох. И вдобавок ещё и ослеп, потому что мир продолжает балансировать между разноцветными вспышками и неясными очертаниями чужой машины. К слову, автомобиль Сюин был довольно комфортным, даже получилось с первого раза открыть окно и втянуть носом ночную прохладу. А потом — что совсем невероятно — вышло открыть дверь, всего один раз нажав на ручку, свеситься с сиденья и от всей души оросить асфальт содержимым собственного желудка.       — Настолько плохо? — участливо произнесла Хао на родном языке. — Дать воды?       — Переведёшь? — умоляюще простонал Франк.       — Она говорит, что ты ничтожество, неспособное пережить атаку ультразвуком.       — Даже противопоставить нечего, — вытирая рукавом рот и возвращаясь в салон, отозвался Вуд. — Спроси, что ей нужно.       Хенрик покорно перевёл. Хао удивлённо посмотрела на него, словно только что впервые увидела. Голос звучал достаточно твёрдо, а китайский оказался на приличном уровне. Человек рядом с ней внешне напоминал покойника — бледность граничила с синевой, волосы торчали в разные стороны, словно от удара током, в ушах скопилась кровь. Он болезненно разминал плечо и смаргивал с век застрявшее в них стекло, однако говорил совершенно спокойным невозмутимым тоном.       Интересная фигура этот Феникс.       — Ты поедешь со мной, — не терпящим возражения тоном проговорила Сюин. — Ты, наверное, заметил, что многие не отказались бы пообщаться с тобой.       — С тобой… — Хенрик задумался. — С кем, мной?       — А… А?..       — Как ты думаешь, с кем говоришь прямо сейчас?       — С Франклином Вудом? — теперь она сама начала сомневаться. — Это же ты?       — Почему она думает, что я — Франклин Вуд? — мысленно проговорил Волонтир. — Разве я кому-то рассказывал о своей болезни?       — Так я — Франклин Вуд, — мрачно отозвался Франк. — А ей нужен я?       — Похоже на то…       — Ты меня слышишь? — Сюин вытянула руку и похлопала его по щекам. — Это нормально для новичка. Даже удивительно, что ты всё ещё в сознании.       — Так ты существуешь… — не мог осмыслить происходящее Волонтир.       — Разумеется, — фыркнул Франк. — Я тебе говорил, но ты же не слушал.       — И им нужен ты. А как я им тебя отдам?       — Что?       — Что? Всем насрать на Хенрика, — рассудил Хенрик. — Всем нужен Франклин. Я же не обязан сдаваться в плен вместе с тобой.       Вуд чуть не захлебнулся от возмущения. Вот мерзавец! Решил просто взять и кинуть его на произвол судьбы.       Между тем Хао завела мотор.       — Стой! — против воли вскликнул Франк, схватив её за руку. — Подожди. Давай всё обсудим!       Сюин снова непонимающе уставилась на него. Вот теперь голос был похож на тот, что мог бы принадлежать человеку, подвергшемуся атаке. Хриплый, сломанный, заискивающий. И к тому же, пассажир резко заговорил на родном языке, словно в одно мгновение забыл китайский.       — Да что с тобой такое? — сощурилась Хао, пытаясь прочитать весь ураган мыслей собеседника.       — Переведи, — снова попросил Франк. Хенрик перевёл. — Откуда ты вообще знаешь японский?       — Китайский, — поправил Волонтир. — Я переводчик.       — С китайского?       — С эльфийского.       — Так вот оно что, — догадалась Сюин, рассматривая резкие смены выражения лица Феникса. Мимика была довольно выразительной, так что у неё получилось даже отследить, когда говорила одна личность, а когда вторая. — Хозяин тела всё ещё там.       — Хенрик Волонтир, — почтительно представился вышеназванный хозяин тела. — Франк просит уточнить, насколько вероятна возможность переговоров?       — Он — мой билет на волю.       — Ты не похожа на пленницу.       — Дело в том, — Хао выкрутила руль, сверяясь с навигатором. Многие улицы уже перекрыли, спасательные службы стремились к месту происшествия. До арендованного жилища придётся добираться больше часа, пользуясь объездными дорогами. — Дело в том, — повторила она, — что такие как я растут в неволе. На обеспечении одной организации. Мы поступаем к ним больными, часто не в состоянии управлять собственным телом или какой-то его частью. Центр ставит нас на ноги, кормит и одевает, но только до достижения совершеннолетия. Потом тебе выставляют счёт. За лечение, образование, крышу над головой. Впрочем, последние два пункта могли бы и исключить, потому что стоимость лекарств и так заоблачная. Но они дают выбор: либо ты отдаёшь им всю сумму сразу, либо подписываешь контракт и работаешь на корпорацию. Ни разу не видела, чтобы кто-то выбрал первое. У большинства нет семей, нет планов, они не приспособлены к нормальной жизни и предпочитают идти простым путём.       — Выбор без выбора, — мрачно отметил Хенрик.       — Именно так.       — Но при чём тут Франк?       — Что? О чём вы говорите? — возмутился человек, разобравший в потоке неясной речи только собственное имя.       — Помолчи, будь добр, — отмахнулся от него переводчик. — Она просто говорит, что я — самый великолепный мужик в мире, и ей никак не удаётся понять, за какие заслуги ты попал в это тело.       — И зачем же она врёт?       — Проект Феникс, — ответила Сюин, — долгое время считался провальным, но совсем недавно это мнение в корне поменялось. Выдвинулся грант на новое исследование.       — В чём суть этого проекта?       — Суть в переселении души. Сознание травмированного человека может переформироваться в нечто новое. В моём случае затронуты оказались голосовые связки. У того парня, который вас преследовал на мосту, был задействован сенсорный центр. Есть ещё ребята с деформированным зрением и те, кто способен искажать воспоминания. Как ты уже, наверное, понял, в тебя угодил Феникс — тот, чьё сознание не только однажды отделилось от тела, но и научилось отделяться от него постоянно. В теории, это может дать дорогу исследованию, которое приведёт к вероятности вечной жизни.       — Так… вот что со мной случилось.       — М? — Сюин резко повернула к нему голову, а потом вернулась взглядом на дорогу. — О чём ты?       — Ты сказала про тех, кто может искажать воспоминания. Франк был уверен, что я не убивал Луку и, скорее всего, он прав. Я никого не убивал, мне это внушили.       — Не расстраивайся, — апатично пожала плечами Хао, — возможно, именно манипуляции с памятью не дали тебе сгинуть окончательно. Судя по отчётам, Феникс должен был вышвырнуть тебя из тела и полностью им завладеть. Полагаю, ваш случай займёт много места в исследовании. Вряд ли учёным это понравится. Прикинь, решил ты обзавестись новой тачкой, а там за рулём прежний владелец? Полагаю, они захотят тебя изучить, чтобы избежать повторения.       — Мне как будто не очень такое нравится, — поворачиваясь к окну, пробормотал Волонтир.       — Никому бы не понравилось, — согласно кивнула Сюин. — Большую часть времени тебе будут задавать вопросы, надев на голову шапочку со всякими датчиками, и отслеживать реакции. Станут регулярно брать кровь на анализы. И не только кровь.       — Какой в этом смысл? — возмутился Волонтир. — Феникс не я. Пусть Франка и заставляют мочиться в баночки.       — О чём речь? — почувствовал, что тон беседы несколько изменился, Франклин.       — Она хочет, чтобы на мне ставили опыты.       — Разбуди, когда речь зайдёт о чём-то действительно важном.       — Да ты не просыпайся, наверное.       — А что с тем парнем с видео? — встрепенулся Хенрик, снова обратившись к водителю. — Он тоже связан со всем этим балаганом?       — Ян Ньюман, — Хао свернула на узкую улочку с одинаковыми трёхэтажными домами. Сирены остались далеко позади, и она слегка ослабила бдительность. — Ума не приложу, откуда он взялся.       — А те люди с моста откуда взялись?       — Американцы.       — Это же не ответ.       — Всего пять филиалов, — терпеливо добавила Хао. — Америка, Франция, Германия, Китай и Румыния. Грант на разработку проекта Феникс получит только один из них. Вот каждый и отправил своих людей захватить единственного подопытного. И я почти уверена, что отправили они не по одному отряду. Зэн — мой начальник — наверняка не оставил меня тут в одиночестве, так что есть вероятность столкнуться с другими представителями пекинского центра.       — А нельзя ли как-то избежать моего появления в любом из этих центров? — на всякий случай уточнил Хенрик. — Франклин вот хотел отправиться ловить этого Яна, потому что ему не очень понравилось взрывание квартир вместе с людьми. Если мы принесём Ньюмана, быть может, ты и так получишь свою свободу, а мы — свою?       — Ян Ньюман устроил переполох, — Хао припарковалась возле тротуара и заглушила мотор. — Но не думаю, что охота за ним принесёт должную награду.       Они вышли из машины и направились в сторону входа. Франк пристально вглядывался в серые стены и тёмные окна. Район показался ему смутно знакомым и вскоре он догадался, почему. В этом же доме когда-то жила Илеана — первое его пробуждение. Сколько с тех пор прошло времени? Лет сто — сто пятьдесят?       Поднимаясь по лестнице, Хенрик вкратце пересказал всю полученную за время поездки информацию.       — Передай, что ни в какой Китай я не поеду, — отрезал Вуд.       — Она мост снесла и остановила пули, — напомнил Хенрик, — а ты еле на ногах стоишь и всё ещё слышишь звон в ушах. Как с ней сражаться? Если не раздобудем прямо сейчас сумку с оружием, бронежилетами и не упакуем туда же нестерпимое желание умереть, о побеге можно даже не мечтать.       — У меня есть всё из списка, кроме оружия и бронежилетов, — мрачно отозвался Франк.       Сюин открыла дверь на третьем этаже и пропустила спутника перед собой. Не включая свет, Хао прошла прямо на кухню, где вскоре заработала кофемашина.       — Поразительная тётка, — ударяясь боками о стены, бубнил Франк. — Устроила шоу в центре города, похитила человека, а теперь невозмутимо решила напиться кофе на ночь.       — Кофе на ночь перебор, согласен.       У Хао зазвонил телефон. Франк подпрыгнул, потому что любой резкий звук теперь ощущался прямой угрозой.       Сюин подняла трубку.       — Ты слышишь, о чём они говорят? — поинтересовался Вуд.       — Слышу, — у Хенрика затряслись руки. — Похоже, поездка отменяется.       — В чём дело?       — В твоём сыне. О, а ты ведь не говорил, что у тебя есть сын.       — А ты не говорил, что понимаешь китайский.       — Как интересно, — пробормотала Хао себе под нос, закончив разговаривать, после чего вернулась к приготовлению кофе.       — Что? Что она говорит? — взволнованно выговорил Франк. — Эй, ты меня слышишь? При чём тут Нику?

***

      Томас перешагнул через тело мужчины и отправился на кухню. Женщину приказали не трогать, хотя она своими стонами вызывала жгучее раздражение. А эти глаза? Вытаращилась на него так, словно всеми силами пыталась приблизить собственную смерть. Видела же, чем пристальный взгляд закончился для её сожителя. Дура.       Пацан молодец. Если бы не обмочился, получил бы пять звёзд, а так обзавёлся всего тремя и мокрыми штанами. Рид не хотел бы везти его в багажнике всего мокрого, но и переодевать не имел ни малейшего желания. Надо найти подходящий пакет или покрывало.       Стефенсон позвонил, когда Том собирался отправиться на мост, где произошло что-то весьма занимательное, но ему опять пришлось в одно мгновение менять собственные планы. Похоже, эта работа станет самой отвратительной за всю его карьеру.       Вернувшись в гостиную, Томас ещё раз осмотрел пленников. Женщина пыталась плечом гладить сына. Да, такое случается, если руки связаны за спиной, а рот закрыт кляпом. Только пацан уже не нервничает. Сидит, смотрит в одну точку прямо перед собой и притворяется камнем. Точка эта совпала с телом мёртвого мужика. Том бы не стал так долго смотреть на труп. Это ещё никого не воскрешало.       Рид не без труда поднял жертву и перенёс на диван, после чего сложил ему руки на груди, отступил на шаг назад, покачал головой и с нажимом сомкнул ему челюсти.       Вот так лучше. Так он выглядит гораздо спокойнее.       Поправив почти сползшие за время копошений очки, Томас повернулся к выжившим.       Пацана заберут утром, нужно доставить его к точке передачи.       Женщина останется, чтобы сообщить о происшествии. Он даже развяжет её, когда будет уходить.       Мысль о сыне Франклина Вуда пришла в голову Якобу Ньюману, когда тот предавался терзаниям о собственном отпрыске. Удивительно, как никто не подумал об этом прежде. Все проекты разные, со своими историями и отклонениями, однако кое-что их всё же объединяет. Бесплодие. Не то чтобы кто-то всерьёз рассчитывал, что люди, сумевшие побороть паралич и получившие препарат, по своему составу сравнимый с содержимым атомного реактора, могли дать потомство, но всё же это довольно сильно удручало исследователей. И вот теперь выясняется, что Феникс и в этом вопросе являлся исключением из правил.       Исключение сидит, таращится в пустоту огромными глазами на выкате, но самоотверженно сдерживает слёзы.       Ничего, пацан, голову тебе подлечат. Скоро забудешь и о трупе отчима на диване, и о матери, что пытается защитить тебя силой мысли. Неизвестно, что покажут анализы и куда этот поворот приведёт исследование, но пока можешь не волноваться за школьные оценки.       Томас подошёл к ребёнку и по-отечески потрепал его по голове. Мальчик вздрогнул и поднял на него испуганный взгляд. Том поднёс палец к губам, словно призывая его вести себя тихо.       Нику обречённо выдохнул и прикрыл веки.       — Не волнуйся, — уголки губ Василиска приподнялись и тут же опустились. — Скоро встретишься с папой.