Глава 10
27 июня 2024 г., 00:00
Мы так много заплатили за прозрение, Что, пожалуй, обнищали навсегда (с) Ю.Визбор, «Сигарета к сигарете»
Она сидела в шкафу на груде одежды; с вешалок свисали платья, кофты, пояса, галстуки, шарфики, бахрома и оборки лезли в нос, щекотали шею и голые плечи, но она не отодвигалась и не убирала их рукой. Она даже не дышала, смотря на сцену в комнате через неплотно прикрытую дверцу. Мать очень торопилась, заталкивая её сюда, защёлка сработала вхолостую. Снаружи повсюду была кровь: капли крови, пятна крови, подтеки крови, лужи крови, реки крови, моря крови... Праздничные новогодние украшения, тоже красные, висели оттопырившись на окнах и раздвижных дверях, обрывались криво наискось, липли к кровавым пятнам, лежали скомканные на полу. Девочка смотрела, и ей никак не удавалось охватить разом всю картину: при взгляде на постель пропадала красная шторка, на окно – всё вокруг становилось изрезанной красной тканью. И пахло плохо, в носу неприятно щекотало, свербело. Она не знала, сколько времени прошло, ей казалось, что она сидела в шкафу всего пару минут, а может пару вечностей, но ей захотелось есть. В детдоме было плохо с едой, поэтому новые родители кормили её по часам, приучая, что еда будет всегда, не надо её прятать, не надо за неё драться, нужно только прийти ко времени и сесть за стол. Она знала, что время пришло, желудок знал, он никогда не обманывал; она разжала кулак, чтобы толкнуть дверь и выйти в эту реальность, в ту самую реальность, которую больше не получалось отрицать. И увидела шаги. Именно увидела, не услышала. Мёртвая тишина не прерывалась ни на минуту. Просто сбоку возникла тень, проскользила по кровати и растворилась в складках и пятнах крови. Лёгкая, незаметная тень, примерно также легко начинают сгущаться сумерки перед закатом, моргнул, а уже всё. Девочка бы и не заметила, но она до боли в глазах вглядывалась в постель, в неподвижные пальцы лежащего на кровати тела, вдруг они шевельнутся, оживут, возьмут расческу и заплетут ей косичку, а увидела – тень. Моргнула. Ещё раз моргнула, тень переместилась на пол, лёгкое движение воздуха, словно зрение помутилось, словно горячий пар над чайником, а тень уже у окна. Это не мог быть живой человек. Кожа покрылась мурашками, стало тяжело дышать, запахло дымом и гарью, как в аду. Это мог быть только призрак... Она со всей силы захлопнула себе рот ладонями, этим беспомощным жестом брошенных детей, которые знают, что чтобы выжить, им надо быть удобными, ни за что нельзя доставлять взрослым проблемы. Нельзя, нельзя, нельзя, иначе отберут. Отберут всё – друзей, одежду, игрушку, еду... Новые родители не успели отучить, и уже не успеют. Тень словно заметила что-то. Услышала её дыхание? Биение сердца? Блеск зрачков? Дрожь искусанных маленьких губ? Девочка словно физически чувствовала, как это бесплотное чудовище приближается к этой части комнаты, набирается веса, силы, объема, страха… Дверь шкафа со стремительным скрипом распахнулась, в глаза ударил свет, перед ней возникло безглазое и безносое лицо, и она заорала, просыпаясь. – Тише, тише. Это я. Всё в порядке, он не найдет тебя, – ещё мгновение она вырывалась, бежала внутрь шкафа, орудуя локтями, а потом сникла и заревела, уткнувшись в рыхлую пижаму. От неё пахло яблочным вареньем и чаем. От неё пахло братом. – Гэ, я вспомнила, я всё вспомнила. – Что ты вспомнила? – Я вспомнила, того человека. В тот день, когда… – Который вытащил тебя из шкафа? Вэнь Кэсин тяжело вздохнул и погладил сестру по волосам. Этот кошмар мучил её с самого детства, с того самого момента, как сеть «родительских» клиник досталась ему вместе с младшей сестрой. Никто бы и никогда не сделал её наследницей, девочка, да ещё и удочерённая, все родственники встали грудью, стоило ему заикнуться о «не интересует». Именно в тот момент он прочувствовал иронию судьбы – на самом-то деле он был им всем ещё «нероднее». – Да. Я вспомнила, как он двигался, почти плыл в воздухе. Гэ, я боюсь, а что, если он снова придёт за мной? – Не волнуйся, глупышка, не придёт. А даже если придёт, то гэ тебя защитит. Пусть только попробует, и я первым убью его.# # # #
– Гэ, там к тебе какой-то щёголь приехал. Гу Сян недавно закончила читать «Войну и мир» Толстого, и теперь вовсю имитировала великосветские беседы. Иногда ошибалась. Очень часто диаметрально. Но в этот раз она скорее преуменьшила. Никто бы не узнал в этом элегантном и утончённом мужчине того грязного бойцы, лежавшего на истоптанном земляном полу. Чжоу Цзышу, одетый в строгий костюм, сшитый явно на заказ, ждал его внизу, рядом с чёрным роллс-ройсом. Личный водитель отвёз их к ресторану «Первый снег». Беседа тоже пошла не по сценарию, Чжоу Цзышу в лучших традициях первых свиданий расспрашивал Вэнь Кэсина о нём самом, размытыми фразами описывая собственный образ жизни. Если бы не любовь к стихам, которые можно с умном лицом цитировать по поводу и без, разговор бы вышел совсем грустным. А каким иначе он мог получиться у двух человек, скрывающих друг от друга всё по максимум, но пытающихся вызнать информацию о собеседнике, ничего не предоставляя взамен. Вино было лучшим решением. – Если бы глазами можно было протереть мозоль... – рассмеялся врач, позволив словам повиснуть в воздухе, алкоголь начал действовать, – ты так смотришь на меня, Чжоу Цзышу. – Я слышал, у вас есть сестра, – совершенно не в тему заметил собеседник. – Вы за этим меня позвали? Не думайте, что я позволю ей выйти замуж за первого встречного. – Нет, лишь отдаю дань вашей ответственности: вырастить ребенка – это великое дело. Тем более я слышал,... слышал о том, что с ней случилось. Хотел узнать, как она? – О, и что же с ней такого случилось? – Жертва неудавшегося покушения на вашу семью, разве нет? – приподнял бровь мужчина. Чжоу Цзышу был прав, Вэнь Кэсин и сам так думал, уж чересчур синхронно и на родительский дом напали, и их бестолковый сын ввязался в драку в баре. Ему было очевидно: хотели убрать всю семью, а Гу Сян выжила потому, что приемная. Ему было очевидно, коллегам родителей было очевидно, даже вот подпольному бойцу было очевидно, а полиции – нет. Именно этим расследованием Вэнь Кэсин и занимался, но собеседнику этого знать было не обязательно. Тем более, он пока числился в списке подозреваемых в соучастии. – Давайте не будем о грустном, – ослепительно улыбнулся Вэнь Кэсин. – А чем вы занимаетесь в свободное время? – Люблю разгадывать тайны. – Вы не поверите. Я тоже. И в данный момент я пытаюсь отгадать, чего же хочет от меня этот красивый и состоятельный человек со странным хобби. Когда неожиданно выясняется, что грязный боец, оказывается, глава гостиничной империи “Четыре Сезона”, поневоле становишься подозрительным. – Ах, когда растёшь в богатой семье, и всё вокруг по первому требованию, хочется чего-то… остренького, экстремального. Подёргать смерть за усы, наесться адреналина. Это моё хобби. Приходится скрывать ото всех. Не выдавайте меня, ладно? – Но вы не ответили на вопрос. – Вы не допускаете мысли о симпатии? О любви с первого взгляда? К тому же, вы спасли мне жизнь. – Не смешите мои шнурки, – фальшиво расхохотался Вэнь Кэсин, алкоголь плескался в нём, кажется, уже превышая разумную дозу, – кто в наше время верит в любовь с первого взгляда? Сейчас такие времена, что не только весь Китай продали иностранцам, а и любовь можно купить на каждом шагу. – Не любую. – Ах, оставьте. Вы не похожи на романтика, господин Чжоу. Так что же вас во мне заинтересовало? – Простите, я пытался вас очаровать, но не знал, что это будет настолько сложно. Ваш госпиталь выглядит перспективным вложением. Это была самая успокаивающая вещь, которую Вэнь Кэсин когда-либо слышал. Деньги – самое простое, что могут обсуждать двое. И самое безопасное. Дальнейший вечер прошёл как в тумане, а на утро его разбудила сестра, подозрительно поглядывающая на него. – Гэ? Кто это был? – Почему ты спрашиваешь? – Мне кажется, я его раньше где-то видела.# # # #
Расследование неожиданно пошло в гору. Вэнь Кэсин едва успевал за новыми сведениями. На него выходили старые знакомые родителей, он случайно встречался с нужными людьми на улице, кое-кто сам попросился к нему в осведомители, увидев знакомое название сети клиник. «Фантастика какая-то», – поделился он с Гу Сян за завтраком, но выводы получались интересными. Всё указывало на то, что в деле были замешаны конкуренты. По словам родственников, «родители» планировали открыть несколько санаторно-курортных лечебниц возле солёных озёр, но, похоже, так и не сумели найти спонсора. А вот расследование приносило совсем другую информацию. Об угрозах от конкурентов, о подлогах, взятках, криминале и легализации денег от наркотиков. Стоило Китаю распахнуть свои двери для европейцев, как к ним перетекли те же пороки, что по слухам вовсю царствовали в Старой Европе. Вэнь Кэсин уже даже не удивлялся. – У нас сегодня будет гость, – стоило отвлечься от безрадостных мыслей, тем более он давно планировал познакомить сестру со своим… новым знакомым. Ухажёром его язык назвать пока не поворачивался, хотя виделись они каждую неделю. Чжоу Цзышу был бы рад и чаще, но расследование и административные задачи занимали слишком много времени. – Это вам, добрая барышня, – следуя каким-то своим ритуалам, гость заявился с огромным букетом фиолетовых цветов и старинными винными кувшинами в связке. – Гэ, он назвал меня доброй, – залилась звонким смехом девушка, и волнение Вэнь Кэсина, что они с Гу Сян могут не понравиться друг другу, улеглось, и дальше всё пошло как по маслу. Лишь под конец вечера, когда, запутавшись в переменах блюд с претензией на европейский сервис, он, как щепетильный повар, собрал все фарфоровые тарелки в один присест и чуть не рухнул, его подхватили крепкие и нежные руки. Почти в любой компании Вэнь Кэсин всегда был на голову выше остальных, но тут почувствовал себя невесомым как ивовый пух, в очередной раз восхитившись, какой же Чжоу Цзышу сильный и гибкий. – Это твой новый парень? – со странным выражением лица спросила Гу Сян, едва дверь за Чжоу Цзышу закрылась. – Да, ты бы видела, какие у него лопатки, – Вэнь Кэсин, улыбаясь до ушей, почти не обратил на интонации внимания. – А как он двигается. – Да, очень красивый. Я вспомнила, что точно такими же шагами двигался тот мужчина. «Тот мужчина» часто появлялся у сестры во снах о гибели родителей, после них она просыпалась в поту и с рыданиями бросалась брату на шею. Не самая приятная ассоциация с человеком, которого Вэнь Кэсин почти впустил в своё сердце. – Тот мужчина? – Который вытащил меня из шкафа. – Ты точно помнишь? – Да. Я больше ни разу не видела таких шагов ни у кого. Он словно падает, но словно и плывёт по воздуху, как облако, как будто не прилагает усилий, а только дразнится.# # # #
Вэнь Кэсин стоял перед дверью гостиницы и думал, что очень-очень давно должен был сюда наведаться. Его ухажёр, не затыкаясь, приглашал зайти сюда на все лады, но только теперь появился настоящий повод для визита сюда. Он толкнул двери и попросил проводить его к главе. Предложение о сотрудничестве должно было заинтересовать Чжоу Цзышу. Слова Гу Сян запали ему в душу внезапным осознанием: он не так уж много знал о своём новом знакомце. Лишь то, что встретился с ним во время расследования, и то, что он богатый наследник со странными хобби. Поэтому, задвинув свои чувства внутрь, он принялся наводить справки и о самой сети гостиниц «Четыре Сезона», и об их владельце. И вот тут началось странное. Те же осведомители, что недавно так охотно помогали ему, спадали с лица, бледнели и под разными предлогами увиливали, как от заданий, так и от вопросов по поводу господина Чжоу. Некоторые сразу говорили, что не стоит туда лезть. И это волновало. Пришлось пойти на крайние меры и встретиться с теми, к кому лучше не соваться. «Коготок увяз – всей птичке пропасть», так говорили про Скорпионов. Но они были единственными, кто никого и ничего не боялся, не считался ни с чьим авторитетом и любил только деньги. – Господин Вэнь, наконец-то мы встретились, и я даже знаю, что вас заинтересует, – подозрительно радостно встретил его мужчина в длинном халате. Он даже не потрудился встать с тахты, и за время беседы ни разу не выпустил изо рта трубки, само помещение провоняло опиумом так, что после, Вэнь Кэсин выбросил весь комплект одежды. По сравнению с уплаченной суммой это были сущие копейки. Но информация того стоило. По всему выходило, что империя Чжоу Цзышу планировала расширение и проект «родителей» Вэнь Кэсина рыбной костью стоял им поперёк горла. Но самое неприятное – момент прибытия в город главы «Четырёх Сезонов» удивительно «совпадал» с нападением на отчий дом. Слова Гу Сян всё больше походили на правду. Больше информации Скорпион не давал ни под каким соусом, лишь в обмен на другие сведения, и у Вэнь Кэсина родился план. – Лао Вэнь, какими судьбами? – Чжоу Цзышу поднялся из-за стола и снова назвал его этим странным прозвищем. Он был одет в старинное ханьфу. С неизменной причёской в виде высокого пучка из длинных волос, он был похож на старинного аристократа императорских времён. – Хотел застать тебя врасплох, посмотреть, какой ты за работой. Глава «Четырёх Сезонов» поднялся из-за стола в кабинете и распахнул объятия. Его запах, шорох его волос, шероховатость пальцев, легкий напор сводили Вэнь Кэсина с ума. Хотелось прижать этого серьёзного мужчину к его же рабочему столу, нагнуть над важными бумагами, письменным набором, брошюрами и справками, залезть рукой под ремень, содрать штаны, не церемонясь, и жестоко отыметь. Чтобы тот пытался обуздать вскрики и непроизвольные движения, пытаясь не уронить ничего не пол, не вызвать лишнего звука, не привлечь постороннего внимания. А уж если вспомнить сколько людей и активов находилось у него в подчинении, картинка становилась ещё пикантнее. Где и когда они свернули не туда, с тоской подумал Вэнь Кэсин и просто обнял в ответ, избегая смотреть прямо в глаза. Чжоу Цзышу всегда смотрел на него с такой непереносимой нежностью, что ноги подкашивались. Виртуозное лицедейство. – Выпьешь чего-нибудь, – засуетился хозяин кабинета, указал на барную полку, на столе тут же материализовались два хрустальных стакана с рисунками цветущих слив на фоне старинного поместья. Всё окружение главы «Четырёх Сезонов» дышало стариной. Деревянные фонари и лампы династии Мин, вазы с цветами, даже шторы на окнах со старинной вышивкой и оторочкой. Про кого-то другого бы сказали, что он гордится своим богатством и утончённым вкусом, выставляет напоказ, но Чжоу Цзышу словно врос в этот антураж, выглядя таким же самобытным и искушённым как древний князь, будто он сам не понаслышке знал, как вести себя на приёме в императорском дворе либо отдавать приказы армиям, обращаться с кистью для каллиграфии либо седлать коня в полной экипировке архаичного война. – Нет, лучше чая. Мне ещё работать вечером, – с сожалением открестился гость, с тоской подозревая, что алкоголь здесь тоже высшей пробы. – Подождёшь здесь минут пять, я попрошу приготовить, – странно улыбнулся Цзышу. – Не боишься… не боишься оставлять меня одного в таком важном месте? Это же твой кабинет, всё-таки, – вышло отчего-то жалостливо, словно крик о помощи, но собеседник не обратил внимания и лишь кивнул. – Ты впервые у меня. Конечно, тебе интересно, осмотри здесь всё. Я доверяю тебе, – и попытался поцеловать. От близости дыхание перехватило, губы остановились в паре сантиметров от цели – Вэнь Кэсин успел отшатнуться, мужчина вопросительно поднял глаза на него. – Я… я не целуюсь в губы, – он сам не помнил, откуда взял это суеверие, но неизменно ему следовал, – но… но ты можешь попробовать другие места. Через пять минут хозяин вышел из своего кабинета, оставив гостя на подгибающихся ногах с засосами на шее, плече и возле ключицы. Ещё через минуту Вэнь Кэсин нашёл незакрытый сейф и стопку документов. Кажется, это было именно то, о чём упоминал Скорпион. Копии делать было некогда, надеяться на то, что глава «Четырёх Сезонов» не заметит пропажи – глупо. Поэтому на стук в дверь он отреагировал нервно, резко двинул локтем, хрустальные бокалы упали и раскололись. – Лао Вэнь, если тебе что-то интересно, только скажи. Я достану всё, даже грецкие орехи, – Чжоу Цзышу убрал осколки, под испытующим взглядом Вэнь Кэсина, принёс поднос с чаем и теперь пытался утешить гостя. – Не расстраивайся, мне они никогда не нравились. – Тогда скажи мне, зачем ты… приехал сюда? Разве ваша штаб-квартира не в Пекине? – Искал одного человека, – Чжоу Цзышу смотрел в оконную даль поверх чужого плеча, избегая глаз, и кусал губы, – а потом увидел здесь перспективы для гостиничного бизнеса и решил остаться. Ты же знаешь, чтобы развиваться, нужно находиться в постоянном движении. Кто не идёт вперёд, тот идёт назад, стоячего положения не бывает. – Кого искал? Вэнь Кэсин знал, что хочет услышать своё имя, но в таком случае, это был бы однозначный конец столь пафосной лжи. И конец их с Чжоу Цзышу отношениям, разве что они, вообще, когда-либо были. – Своего… можно сказать, дальнего родственника. Мой учитель воспитывал нас вместе, а потом он пропал, умные люди говорили, что где-то здесь натыкались на его следы. – Понятно. – Прости. Я тебе ничего не рассказывал про себя. Не знал, что тебе интересно. Что ты хочешь знать? Только скажи, – взъерошил тот волосы рассеянным жестом. Вэнь Кэсин тяжело вздохнул. Захотелось вытащить заколку, расчесать тяжелые пряди, пропуская их между пальцами. Захотелось услышать, как их обладатель будет стонать, если намотать их на кулак, а его поставить на четвереньки. Захотелось посмотреть, как их разбросает по подушке, если с силой уронить Чжоу Цзышу на постель. Много чего можно было придумать с этими волосами и с этим мужчиной. Но, кажется, собеседник и сам знал, какое впечатление производит. Его карие глаза наполнились тьмой, зрачки расползлись на всю радужку, желание сочилось из пор, взгляд словно говорил: «Чего ты ждешь, просто воспользуйся мной. Я не буду сопротивляться». Вспышка гневного возбуждения чуть не заставила Вэнь Кэсина застонать. Он хотел воспользоваться, и не раз, и не два, но в итоге лишь обрывал себя невысказанным подозрением. Слишком легко всё складывалось. Слишком идеально. – Я хочу… домой. Устал. – Даже чая не выпьешь? – неподдельно опечалился хозяин. – Хотел показать тебе сборник стихов. Самое старинное издание Ли Бо, какое нашёл, – и потянулся к полке возле сейфа. – Нет, нет. Не сегодня. Давай в другой раз. – Давай сейчас, – Чжоу Цзышу порывисто схватил его за запястье. – Ты впервые сам пришёл ко мне, захотел увидеть, как я живу. Я не могу отпустить тебя просто так. – Угрожаешь? Хочешь сначала со мной… возлечь? – Вэнь Кэсин не переносил угрозы, даже обоснованные, сразу тянуло на насилие и пафос. Легко было сохранять спокойствие, когда его не раздражали. Поганая привычка. – Нет, – пальцы ушли с запястья, нежно, по кругу огладили костяшки, ладонь, каждую фалангу, медленно, тягуче отпуская хватку, словно… словно прощаясь. – Только, если ты захочешь. Я никогда не наврежу тебе. Мы можем посмотреть книгу или выпить чая. Или вина. Как ты захочешь. Только скажи, что ты хочешь. А потом я провожу тебя до дома. Скоро стемнеет. – Вот именно. Скоро стемнеет. У меня планы. Прости, Чжоу Цзышу, но мне, действительно, пора. – Планы? Лао Вэнь, а могу я помочь? Поучаствовать в твоих планах? – Не переживай, Чжоу Цзышу, ты уже участвуешь. Я так рад, что повстречал тебя, – Вэнь Кэсин подался вперёд и поцеловал мужчину в щёку, тот вздрогнул, губы распахнулись, но с них не сорвалось ни звука. Он лишь смотрел, как медленно закрывается дверь за дорогим гостем и не двигался.# # # #
Домой Вэнь Кэсин вернулся поздно и выжатым как лимон. Уже давно стемнело. Гу Сян ждала его на кухне и задумчиво смотрела в окно. – Гэ? Гэ, что с тобой? Ты какой-то… не такой. Что-то случилось? Мне надо кое-что тебе сказать. Перед глазами вставало то расстроенные лицо Чжоу Цзышу, его пустые глаза, то довольная ухмылка Скорпиона и многозначительные обещания быстро порешать проблему. Вроде всё сделано правильно, но сердце не на месте. Как будто самая главная часть головоломки встала не туда, превратив чёрное в белое, перевернув правильные вещи с ног на голову. Препоганейшее ощущение. – Давай завтра. Что-то умотался я сегодня, я – спать. – Гэ, а я хотела тебе рассказать, что вспомнила! Это он! Это твой друг тогда меня из шкафа вытащил, просто… – Да-да, я уже выяснил. Он виновник, и непосредственно участвовал в убийстве твоих… наших родителей. – Да нет же. Я его долго не могла вспомнить, потому что дом горел, всё в дыму, а я в шкафу сидела и молчала, как мама наказала. Так бы вместе с домом и сгорела, а он меня нашёл и вытащил. Потом, кажется, выпрыгнул в окно, и мы с ним бежали через горящий двор в другую сторону. – Что?! В дверь постучали, один из недавно появившихся осведомителей стоял там в свете уличного фонаря и, упрямо смотря под ноги, протянул пакет. – Глава Чжоу просил передать. – Что? Глава Чжоу? – Глава Чжоу попросил помочь вам с расследованием, но неявно. Чтоб вы не знали, что это он. А теперь уже неважно. – Почему неважно? – не понял Вэнь Кэсин, но мужчина уже растворился в ночи. В пакете были собраны документы, вырезки из газет, копии договоров и смет, чьи-то дневниковые записи. Пару часов спустя Вэнь Кэсин так и сидел за столом, усыпанным бумагами и держался за голову. – Чжоу Цзышу, Чжоу Цзышу… Почему ты мне всего этого не сказал лично, – в отдельной папочке была история владельцев гостиничной сети «Четыре Сезона». Видимо, чтобы опровергнуть слухи о продавшей душу дьяволу династии Чжоу. Все наследники были не родными детьми, просто в какой-то момент усыновляли ребенка из далекой местности, отправляли его на учебу в столицу а после смерти текущего главы тот возглавлял организацию. Кажется, Чжоу Цзышу было очень не всё равно, что думает о нём его новый знакомый. Вэнь Кэсин вздохнул, поднялся из-за стола и надел тёплое пальто. Ноябрь в этом году и так выдался холодным, а сегодня ещё снег обещали. Ну и не любил он откладывать важные дела на потом. Следовало как можно скорее извиниться и предложить помощь в улаживании последствий.# # # #
Гостиница «Четыре Сезона» полыхала от первого этажа и до четвёртого. Пока изнутри, фасады ещё выглядели нетронутыми, но дело было за малым. Два пожарных расчёта тоскливо оглядывали здание и заливали соседей. Смысла тушить не было, нужно было попытаться сохранить хотя бы другие дома. Вэнь Кэсин внимательно присмотрелся к дверям и окнам. На втором этаже что-то блеснуло изнутри. Внимательный подсчёт окон подсказал, что там находится кабинет главы. – Смотрите! Там, кажется, остались люди! – крикнул он в толпу, но реакция получилась совсем другой. – Горит… – Никто туда не пойдёт… – Детей там нет, а взрослые пусть сами… – Так и самому погибнуть можно… Он намочил шарф возле пожарного резервуара, обмотал голову и, прикрыв глаза, ринулся внутрь. Дым, гарь, в носу защипало, глаза сразу заслезились. Как добрался до кабинета, он даже не понял. Просто распахнул дверь и рухнул внутрь, припоминая, что возле самого пола должна сохраниться тоненькая прослойка чистого воздуха. В кабинете, действительно, кто-то был. Мужчину сначала привязали к стулу, потом вместе с ним уронили на пол. Кажется в этом промежутке ещё и избили. Кровавая рана на голове была видна даже в таком дыму, а эти чёрные волосы он узнал бы и на ощупь. – Чжоу Цзышу, поднимайся, давай, – Вэнь Кэсин подполз к нему и схватился за верёвки. Мужчина заворчал. Тряхнул головой, неловко дёрнулся. – Лао Вэнь? – очухался мужчина. – Что ты тут делаешь? – Тебя спасать пришёл, чудо в перьях ты моё ненаглядное, – чуть не расплакался от облегчения Вэнь Кэсин. – Встать можешь? Надо выбираться отсюда. – Лао Вэнь... Обратно было идти сложнее, пылающие балки грозились обрушиться на голову вместе с верхними этажами, волны жара опаляли волосы и кожу, подошвы жгло даже сквозь обувь. Вэнь Кэсин ускорился, едва впереди замаячил выход. Он выскочил первым, вытягивая спутника за собой и тут же запнулся. Выстрел раздался резко и громко. Лёгкие обожгло изнутри, в горле плеснуло кровью, он опустил глаза и увидел расползающееся по светлому пальто кровавое пятно. Где-то в толпе прятался стрелок, который собирался убить… – Чжоу Цзышу! Он прыгнул в сторону и повалил Чжоу Цзышу на землю, грянул второй выстрел, обожгло левый бок. Кто-то сообразил, что стреляют, толпа заорала, заметалась, но Вэнь Кэсину было уже всё равно, главное, Чжоу Цзышу был жив.# # # #
– Лао Вэнь, ты такой красивый, ты знаешь об этом? – Чжоу Цзышу сидел на грязной площади, сзади догорала рухнувшая гостиница, чёрные балки с оранжевым пламенем на фоне хмурого неба придавали ему инфернальный вид. Отблески плясали на его длинных волосах, разгорячённых щеках и в зрачках. Их ласковый и нежный взгляд мог бы смутить любого. Он держал на коленях бездыханное тело и аккуратно собирал с него падающие снежинки. Он убирал их, а они падали и падали, летели и летели с равнодушного неба, чёрные как пепел, красные как кровь, белые как смерть. Их становилось всё больше. Они собирались в хлопья, похожие на мохнатых белых шмелей, и садились на плечи Вэнь Кэсина, на грудь, на руки, на лицо, и там, где они падали на кожу, они уже не таяли. А Чжоу Цзышу убирал их и ругался, что так и замёрзнуть можно. – Лао Вэнь, ты такой красивый, знал бы ты, какой ты красивый, когда вот так молчишь и не строишь планов. Но сейчас, это моя вина. Я обещаю. Я обещаю, что больше никогда не попытаюсь заставить тебя вспоминать меня. Полюбить меня. Это всё из-за меня Лао Вэнь. Это всё из-за меня. Я больше никогда не попытаюсь. В следующий раз, я сделаю всё, что смогу, чтобы ты жил. Бессмертный сидел, сгорбившись над чужим телом, и рыдал, сверху на него взирало безразличное вечное небо и безмолвно шёл снег.
