Первый снег

Давай растопим лёд и спасём хоть одну любовь. (с) Чиж, «Полонез»

      Чжоу Цзышу стоял перед южными дверями склада и думал, что уж больно много совпадений с их прошлыми жизнями. Даже его трусливый шеф, до боли напоминающий Чжао Цзина, и копающий под “Долину Призраков” скорпионий синдикат. Времени было мало, лишь на пару звонков важным людям, раздать инструкции, ввести в курс дела, а дальше бегом-бегом к месту встречи.       С ним не церемонились. Он покорно дал себя связать, нацепить на голову мусорный мешок и затолкать в машину. Скорее всего в нескольких километрах отсюда в таком же фургоне, с похожим мешком на голове трясся Вэнь Кэсин. Вот и сейчас, его чувствительность к окружающему эфиру, усиленная ци, настойчиво утверждала, что по другую сторону этого огромного строения из железа и бетона стоит его чжицзи в компании второй партии бандитов. Он даже не удивился такому "совпадению": обе группировки копали под их компании совместно с двух сторон.       Можно было сразу догадаться, что и шеф, и Скорпионы, и охотники за Арсеналом заодно. Так что логично, что местом встречи выбрали один и тот же заброшенный завод (скорее всего общего владения), правда, разные ангары. А вот Вэнь Кэсин с Чжоу Цзышу всё таки решили разделиться.       – Давай поступим наоборот. Я пойду за Чэнлином, а ты – за Гу Сян, – предложил тогда Вэнь Кэсин.       – Гу Сян меня не знает, – тут же отмёл предложение Цзышу. Если в прошлый раз он спас её из горящего здания, а потом всю оставшуюся жизнь приглядывал издалека, охраняя и поддерживая, то сейчас он даже не знал о её существовании, пока не прочёл смс.       – Знает, – потупился Вэнь Кэсин.       – Что?       – Ну, А-Сю-у-у-уй…       – Ясно, ты ей все уши прожужжал, какой у тебя красивый фитнес-тренер работает.       – Нет, я сказал ей, что ты мой чжицзи и, если что…       – Да пошёл ты со своим «если что», – в очередной раз психанул Цзышу.       За столько веков Чжоу Цзышу отучился бояться за собственную жизнь. Когда видишь, на какой отстой пускают её в мире живущие, то поневоле начинаешь гордиться наполненностью своей. Путешествия, языки, обучение, искусство, книги, архитектура, столярное мастерство и даже немного кулинария. Зря Вэнь Кэсин ему тогда не поверил. В прошлом веке он повстречал замечательного повара, который научил его парочке незатейливых рецептов и мелким хитростям. Типа «сочетаемость вкусов такая же как у запахов, если запахи этих продуктов пахнут хорошо в комбинации, то и клади их вместе». Или, «чтобы сделать вкус простого блюда объёмнее, нужно взять несколько разных сортов одного и того же ингредиента: пирог из трех сортов яблока, салат из четырёх сортов помидоров».       – Я бы удивил тебя, чжицзи, – прошептал он.       Где-то по другую сторону здания, Вэнь Кэсина также заводили внутрь. Еще чуть ближе, и можно будет использовать ци для разговоров, когда каждое слово, словно по тонкой незримой ниточке словно скользит в чужое ухо, незаметно и не слышно для окружающих, но ясно и чётко для единственного адресата.       – Что ты там бормочешь? – в голову прилетела оплеуха, он покладисто покачнулся и еле устоял на ногах. Иронично, что Гу Сян похитили именно те, на кого он якобы “работал”.       Шеф, по крайней мере так его называл посредник, на которого Цзышу вышел, выискивая заказчиков своего покушения (точнее, покушения на главу гостиничной сети «Четыре Сезона» господина Чжана), стоял за спиной с группой поддержки и лузгал семечки. В принципе, можно было легко порвать наручники, как сделал Вэнь Кэсин тогда на допросе, но надо было сначала увидеть Гу Сян и убедиться, что с ней всё в порядке.       – Меня послал хозяин “Долины Призраков”, сказал отдать выкуп, я не знал, что это вы.       – Выкуп? Мы просили больше.       – Он собрал всё, что было в сейфе. Правда. Я сам видел. Он бы не успел так быстро столько собрать.       – Ты видел сейф? – оживился мужчина, – и что там ещё было?       Больше всего Чжоу Цзышу рассмешила не гора денег в пачках, перевязанных резиночками, еле помещающаяся в сейфе. И не записка: «Шпилька в косметичке. Люблю тебя», лежащая рядом. А код от сейфа. Тот, который он ввёл, пока хозяин всего этого роскошества торопливо рылся в шкафу, грозно ругаясь. Точно такой же, как код от телефона Хозяина «Долины Призраков» и, можно было быть уверенным, точно такой же пин-код был у всех его банковских карточек. Код от сейфа был просто чудовищной уликой. Четыре грёбаные цифры, которые могли бы рассказать, вообще, всё. Самая важная дата для Вэнь Кэсина. Его, Чжоу Цзышу, основателя Тяньчуань и главы Поместья Четырёх Сезонов настоящий день рождения. Кто бы мог подумать, что этот поганец настолько романтичный. Потом Чжоу Цзышу вспомнил, какие коды он сам раздавал своим устройствам, и прикусил язык. Два идиота. Два влюблённых идиота. Два влюблённых бессмертных идиота.       Ангарные двери со скрежетом разъехались в стороны. Пришлось мотнуть головой, чтобы отогнать ассоциации с входом в ту “Долину Призраков”, где владычествовал его чжицзи, где погибли Гу Сян со своим женихом, а его сердце почти остановилось.       Внутри было сумрачно, толстые стены, тяжёлые перекрытия, освещение по стенам и в центре похоже осталось ещё что-то от производства, а вот группа громил бандитской наружности на фоне идущего под снос авиационного завода смотрелась пафосно. Центральный персонаж мог бы заслуженно получить звание главного гавнюка “Четырёх Сезонов”.              Именно из-за него они столько лет не могли договориться с санаторно-курортной сетью “Долина Призраков”. А за несколько сотен лет до этого, именно он отправил большинство братьев из “Поместья Четырёх Сезонов” на верную смерть. И вот они снова встретились.       – О, какие люди, – раздался натужно низкий голос. Реинкарнация Пэнджу не сильно отличалась от его древней версии.       Чжоу Цзышу почувствовал, как подкатывает адреналин. Он знал этот голос. Точнее, его знал господин Чжан, глава гостиничной сети «Четыре сезона», которым он был до того момента, как его автомобиль попал в аварию. После таких характерных глухих выстрелов, руль повело, машина потеряла управление и рухнула с моста. Последнее, что господин Чжан запомнил, как бьётся головой о приборную панель, затем приходит в себя и сквозь окровавленные веки видит мутную грязную воду, капля за каплей проникающую внутрь салона. Ремни безопасности заклинило, болели сломанные ребра и пробитое лёгкое, он уже смирился со смертью, когда словно издалека, через толщу льда услышал в голове злющий голос: «Только сдохни, А-Сюй! Только попробуй!»       Очнувшийся в больнице мужчина был уже совсем другим человеком. Говорили, что он сам разбил стекло (голыми руками), сам выломал крепления, сам выбрался из реки и уже там, на вязком, глинистом берегу отключился.       Видимо удар по голове что-то сместил в воспоминаниях, заставив перетрясти многолетний склад забытого до основания, выпустив на волю главу Чжоу, терпеливого педанта и шпиона до мозга костей, смертоносного, мстительного, изобретательного и расчётливого. Кому ещё придёт в голову прикинуться бомжом и попытаться устроиться в агенты к своим же несостоявшимся убийцам?       – Откуда вы знакомы? – удивился шеф.       – Это глава гостиничной сети «Четыре Сезона», вы разве не узнали? Здравствуйте, глава Чжан, рад вас видеть в добром здравии, – ехидный голос его секретаря перестал раздражать, как только Чжоу Цзышу перенёс его из полезных окружающих в разряд целей на устранение. Не стоило пререкаться с будущей добычей.       – Пэнджу, что ты хотел?       Цзышу просканировал пространство: двенадцать человек молчаливо и сосредоточенно стояли по периметру, еще около десятки телепались чуть дальше. А Гу Сян… Гу Сян была в боковой комнате, за сложенными друг на друга штабелями и батареей ржавых бочонков.              Сколько-то человек рядом – точнее не различишь, их ауры выглядели расслабленнее, двигались навстречу друг другу, перемещались, совершали бессмысленные телодвижения. Никакого волнения, никакого напряжения, никаких эксцессов.       – Ого, да вы всё помните? Как жаль, как жаль… Та авария…       – Можешь не рассказывать. Мне казалось, ты хоть немного меня понимаешь, – позволил он себе единственное сожаление.       Он был не худшим руководителем. Прожитые века смягчили его нетерпимость к чужим ошибкам и требовательность, он больше не стремился всех заразить своей целью, а лишь радовался, когда подчинённые хорошо делали свою работу. Просто выполняли инструкции, следовали алгоритму и не предавали. Если бы сейчас ему пришлось снова возглавить Тяньчуань, кто знает, чем бы всё закончилось. Не семью гвоздями, уж точно.       – Глава Чжан, я вас отлично понимаю, всего лишь недооценил вашу живучесть. И артистизм. Я ведь поначалу, и правда, поверил, что вы потеряли память, работали на складах, с голодухи подались в агенты. Особенно, когда увидел те фотографии, где вас так недвусмысленно имеют во все дыры. И, главное, кто?       – Завидуешь? – поднял голову Чжоу Цзышу и с удовлетворением увидел, как кровь приливает Пэнджу к лицу. Его всегда было легко вывести из себя, просто глава Чжан умел это контролировать и не считал нужным использовать.       – Так это настоящий глава Чжан? – шеф, несколько минут пребывавший в кратковременном шоке, очухался и попытался заглянуть в лицо, словно не он после каждого отчёта так алчно проматывал видеозаписи и листал фотографии. – Ты говорил, он старый зануда, а у него такая сочная задница оказалась, думал, себе оставить. После работы.       – После работы? А давайте сейчас начнём? – съязвил Чжоу Цзышу, незаметно натягивая цепь от наручников между запястьями и следя за захлопывающимися дверями. Темнота был его единственным шансом против огнестрела, вырубить всё электричество в радиусе несколько сот метров, взорвать распределительные коробки, поразить электронику, а потом быстро разобраться с ослепшими, как котята, противниками. – Пэнджу знает, я очень хорошо умею работать языком. Пока ещё никто не устоял.       Двери с ржавым скрежетом сошлись, Чжоу Цзышу ускорил сердцебиение, послал ци в пальцы и сконцентрировал импульс. Безопасники называли это ЭМИ - электромагнитным импульсом – и безрезультатно пытались найти источник столь мощнейшего излучения, а Чжоу Цзышу просто виртуозно изучил влияние ци на электрические приборы. В этот раз всё будет эффектнее, Вэнь Кэсину бы понравилось.

# # # #

      Чжоу Цзышу немножко не рассчитал. Их было много, у них было оружие, а он давно не участвовал в таких переделках. В один момент пришлось неловко подставить незащищённый бок, резкая боль, острое лезвие вроде бы прошло по касательное, но легко пропороло толстую куртку и два слоя одежды. Майка тут же намокла, прилипая к коже, но всё было не зря. Он успел выбросить вперёд левую руку, последний противник покачнулся, сложился вдвое и рухнул под ноги победителя.       «Победителя ли?»       На кого-кого, а уж на победителя Чжоу Цзышу сейчас был похож меньше всего. Он даже сам усмехнулся нелепости пришедших в голову мыслей. Ноги плохо слушались, пришлось опереться на стену, чтоб не упасть. Перенервничал, замутило, как бы искажение ци не заработать.       Окровавленными пальцами он развязал Гу Сян.       – Вы от гэ, да? Что с вами? У вас кровь! Много крови. Я могу перевязать, гэ научил.       – Лучше вызови подмогу.       “Хорошая девочка”, подумал Цзышу и осел на пол, смотря как она торопливо бежит к выходу. Он знал, что там безопасно, знал, что всё сделал правильно. Но сейчас весь запал вышел. То ли они слишком много нагрешили в прошлых жизнях, то ли расплата догнала их. Он чувствовал, что где-то недалеко Вэнь Кэсин также как и он, спасает жизнь дорогого им человека. Всё почти кончено.       Странные мысли и воспоминания зароились в голове. Когда-то давно, словно в прошлой жизни, по телевизору транслировали фильм про северокорейского солдата. Ещё нецелованный мальчишка, идеалист и патриот, единственный сын в семье, ушедший на фронт сразу со школьной скамьи. Он умирал, убитый во время атаки, произошедшей в самый последний день, в самый последний час перед перемирием. Бессмысленная и трагичная смерть, беспощадная усмешка судьбы.       Юнец лежал на руках своего противника и смотрел в небо, в карих глаза отражалась летняя, пронзительная голубизна солнечного дня. Он лежал, наголо бритый, но всё равно красивый в своей молодости и горячности, не успевший завести семьи, не сумевший вернуться домой. Пустоцвет. Казалось, он смотрит в вышину небес, но не видит ничего. Над ним пронзительно голубело небо, и белели как пух облака, и оттуда сверху сыпались, падали, планировали бесконечным шелестящим потоком листовки о прекращении огня. Всё поле было усыпано ими, словно листьями экзотического дерева. Белое на зелёном. А солдат лежал среди этого великолепия и дрожал, выговаривая стучащими зубами, что если холодно, то значит ты умираешь, потому что именно так начинается смерть от потери крови. А второй держал его голову у себя на коленях и утешал, ведь холодно не потому, что умираешь, а потому что идёт снег.        «Вон видишь с неба падают белые-белые хлопья. Это снег. Очень красивый снег. Белый-белый снег…»       Почему это воспоминание всплыло именно сейчас? Одно из счастливейших воспоминаний детства – сугробы во дворе, учитель и Цзюсяо. Снег — белоснежный, яркий, отливающий серебром, словно ты идёшь по сокровищнице с рассыпавшимися драгоценностями. Скрипящий под ногами или скатывающийся в огромные для детских ладоней, снежки…       А ещё первый снег под которым целуешь любимого человека. И значит, вы вместе навсегда. И всё это тоже снег. Засыпающий весь мир огромными, белыми, лопушистыми хлопьями, волшебным образом делающий всё светлее и чище.       Но, к сожалению, эта осень оказалась слишком долгой. Бесконечной, холодной и тёмной. Можно было бы постараться дотянуть до зимы.       Холодно.       Чжоу Цзышу поёжился, чуть подняв плечо и тут же дёрнулся от боли. Лучше уж не шевелиться. Дело сделано. Можно немного поспать…       Почему в мягкой, тёплой кровати не засыпается так легко, как здесь, в тёмном и холодном, давно не чищенном помещении? Стоит закрыть глаза, и тут же уплываешь в царство Морфея. Сладкое и спокойное, с добрыми снами.       В этом сне красивый мужчина с длинными, чёрными волосами и шоколадными глазами будет целовать, обнимать и… бить по лицу.       – Ты идиот? – Вэнь Кэсин умел одним словом создать нужную атмосферу.       Чжоу Цзышу потёр щёку рукой, но почему-то почувствовал боль в боку.       – Зачем ты так со мной?       – Не вздумай спать.       – Но здесь так хорошо. И ты со мной. Кстати, где Чэнлин?       – Вспомнил про своего ученика! За подмогой побежал.       – А ты?       – Не волнуйся, я же Хозяин Призраков. Там одни призраки и остались. Давай, поднимайся.       Самое сложное оказалось встать и начать переставлять ноги, а дальше пошло легче. Вместе у них всё получалось легче. Они шли, поддерживая друг друга, как тогда, после драки с Е Байи, общая ци окутывала их, залечивая и поддерживая. Путь до дверей казался бесконечным. Они перевалились через порог и осели прямо там. А потом, они просто сидели рядышком и молча смотрели. Очарованные видом. Похоже им удалось застать самое начало.       Вокруг чернела земля, силуэты заборов, груды чего-то покорёженного… Но всё это ненадолго… Чжоу Цзышу поднял лицо к небесам ловя их ресницами, щеками, открытым ртом...       – Первый снег, когда ты не лежишь в крови и не умираешь, – Вэнь Кэсин смотрел как невесомые хлопья плавно снижаются, будто ивовый пух. – Может всё-таки в губы?       На город в плотной бархатной тишине медленно крупными мохнатыми хлопьями опускался первый снег.