Я видел лиса

"А Пульсар, в свою очередь, является одним из итогов старой звёзды, как бы её посмертием. Энергия, излучаемая двумя полюсами пульсара - воистину огромна и являет собой поток чистой убойной радиации, сжигающей и разрушающей. Если на пути данных пучков появится планета или другая звезда - вероятнее всего, от них ничего не останется. Теоретическое же слияние двух пульсаров вызовет коллапс и, что скорее всего, образование новой чёрной дыры, потому как энергетический выход окажется слишком большим для адекватного существования пространства, пусть даже в вакууме." - Сенку воодушевлённо рассказывал нечто из области астрономии, что-то, чего лис не мог знать в силу своей относительной старости, ибо существовал кицунэ ещё тогда, когда только начинались открытия планет Солнечной системы. Хотя, конечно, Ген посещал мир людей, захаживал пару раз в эти новомодные планетарии, но не стремился узнать так много и так подробно. Лис вздохнул и, сложив средним, безымянным и большим пальцами лисью мордочку, мягко коснулся губ Сенку, игривым "лисьим поцелуем" заставляя его закончить бесконечный поток научных мыслей. "Мы приехали, мальчик. Нет нужды рассказывать мне всё сейчас." - одними лишь глазами улыбнулся демонический лис, после чего, вальяжно качнувшись, привстал и спустился босыми ногами на шёлковую траву, следом помогая молодому учёному не расшибиться насмерть в попытках слезть. Теперь можно вдоволь оценить телосложение местных ёкаев: высокий, около двух с половиной метров ростом, если быть точнее, то без ушей навскидку будет два и сорок восемь, если оценивать строго от земли. В любом случае, это сильно выше Сенку, который смотрел лису аккурат в нижнюю границу традиционного мужского пояса с вышитым орнаментом южных территорий. На тонких плечах демона едва держалось лиловое хаори, расшитое золотом в причудливые узоры пляшущих среди полевых колосьев лис, от одной половины подола до другой превращаясь из крошечной однохвостой, в трёх, пяти, семи и девяти-хвостую, а затем проходя обратный путь. Рукава одеяния полностью прятали длинные руки лиса, да так, что, на манер танцовщиц, можно было превращать ладони в подобие небольших лапок. Под верхними же одеяниями отчётливо прослеживалось веяние западной моды, переделанное под собственный вкус существа: к примеру, нижняя рубашка не имела широких рукавов, а наоборот, плотно прилегала к рукам, дополнительно шнуруясь на запястьях; шея также была полностью закрыта плотным льняным воротом с убегающей вниз по груди шнуровкой, чем создавалось явное давление на гортань, отчего, видимо, голос гэнко и звучал столь чарующе; брюки хакама частично прилегали к длинным ногам Гена, при этом боковые прорези достигали колена, что больше чем наполовину открывало очерченные бедра. Что ж, существу, чьим предназначением является соблазнять путников, играть с ними и затем убивать - вид совершенно соответствует. Но самым необычным в облике лиса оказались его волосы - причудливое разделение прядей на белый и чёрный ряды, причём белая сторона удивительным образом покоряет длиной, почти до пояса, а вот чёрная, наоборот, довольно коротка и красиво огибает шею. Не то мужчина, не то женщина... "Так и будешь на меня пялиться? Я знаю, что безудержно красив, но тебе стоит обратить внимание на храм Великой Инари." - Ген склонил голову чуть набок, едва касаясь острыми когтями причудливых волос юноши около себя, а затем вновь поднял голову. То же сделал и Сенку, поймав мысль, что и правда слишком засмотрелся на чужой внешний вид. Картина открывалась прекрасная. На рассветом полотне неба неизвестный художник росчерками выполнял сложные симфонии, подмечая ноты то пудровым розовым, то нежным лиловым, то оставляя оттиски паузы васильковыми лепестками, предвкушая появление Царицы дня; его собрат, простенький, в чьих руках играла лишь одна краска, старательно выводил на небосводе причудливые узоры белых перьев, что сливались в покров неведомой птицы, невзначай махнувшей крылом в вышине; там, далеко на Восток, от высокой неведомой ни одному геологу горы, начинаясь с едва заметного в отблесках солнца ручейка, набирала свой ход полноводная быстрая река, чьим течением легко менять не просто берега, погребая под собой равнины и леса, но и менять ход времени-истории; перед взором же высился исключительной красоты и величия храм Инари: тории его высотой приблизительно пять метров почти ослепляли кроваво-красным оттенком восходящего зимнего солнца, знаменующего начало заморозков; на протяжении длинной каменной лестницы из неизвестной ныне породы по обе стороны выстроились каменные лисицы, сплошь изваяния особенных мастеров, ровно четырнадцать штук высотой от основания колонны до кончика поднятого каменного носа около двух метров. Вторые тории высились прямо перед самим святилищем, построенным по самым древним канонам Японской архитектуры: над широким молитвенником - внушающей толщины канаты с огромными, размером, быть может, с гигантскую тыкву, не то бубенцами, не то колоколами. На крыше, там, где обычно изображали резных драконов, сплошь лисички, что словно наблюдали за пришедшими с хитрым прищуром деревянных глаз. "Нравится?" - немного погодя в почтительном безмолвии, отозвался Ген, однако не отводил взгляда от святилища своего главного божества. "Я не верю в богов, лишь в науку. Но... Признаю, размах впечатляет." - сложив руки на груди, Ишигами осмотрелся ещё разок, подмечая, что деревянные фигурки действительно двигаются и после сказанного словно мерзко захихикали. Но смех оказался ближе - лис рядом, пряча лицо за рукавом хаори, посмеивался, прикрывая глаза до причудливых щёлочек, особенно выразительных от обилия чёрной туши. "Ты из тех, кто требует увидеть всё своими глазами, прежде чем поверить, так, малыш?" - гэнко склонился ближе к человечку рядом, прикрывая большую часть лица обоими рукавами, оставляя видимым лишь хитрый и несколько уничижительный прищур разноцветных глаз, затем склонил голову чуть набок, как типичная лиса выражая заинтересованность. "На сто миллионов процентов так." - кивнул парень с занятной причёской, и лиса хихикнула снова, напоминая, однако, этим смехом не то перелив старых ржавых бубенчиков, не то лисьи пересмешки. "Хороший человечек. Съем тебя последним." - отпрянув и выпрямившись, продемонстрировал вовсе не милую и добродушную улыбку демон, более того, Сенку даже дёрнулся, наблюдая, как уголки губ лиса потянулись по щекам в направлении сустава, не доходя до него каких-то пару сантиметров. От такого широкого оскала, от видимых острых зубов, по спине парня пробежала дрожь, а в голове моментально появилась мысль о том, что непочтение местного бога едва ли приведёт к желаемому результату. "Я хотел сказать... Другие храмы я не посещал, но этот кажется величественным. Я бы сказал, что..." - начал было свои попытки оправдаться молодой учёный, но его довольно грубо прервали одним из пушистых чёрных хвостов, призывая хотя бы сейчас выказать достойное богини уважение и заткнуться. То было правильным решением. Ген склонился, уважительно приветствуя великолепное шествие, окружённое шелками да шифоном, птицами и лисами, что кружили вокруг процессии в неизвестном танце. Впереди же, ведомая прелестными девятихвостыми девушками с белыми, как снег, волосами, круглыми бровями и лисьим разрезом глаз шла, нет, плыла величественная древняя богиня Инари, возвышаясь над всеми вокруг минимум на метр в высоту. Земля гигантов, не иначе... Кремово-белые лисьи уши прославленной богини дёрнулись, женщина остановилась напротив просящих, медленно переводя на удивление тёплый и чарующий взгляд сначала на одного из своих многочисленных подданных, а затем на крошечного человечка перед собой, от заинтересованности едва махнув кончиком необычайно пышного хвоста. Совершенно невероятным казался и окружавший лисицу ореол не то лазурного, не то пурпурного пламени. Инари чуть развернулась к двоим, едва ли качнув венценосной головой в знак приветствия. "Богиня." - в ответ чуть приподнял голову гэнко, всматриваясь в реакцию на прекрасном лице, и, приметив особо благоприятное расположение духа Инари, тихонько коснулся ладонью спины Ишигами, заставляя его сделать пару шагов вперёд и едва поклониться, - "Этот ребёнок попал в Страну Жёлтых вод из проклятого тоннеля. Однако, на своё счастье, много лет назад спас этого гэнко от насильственной смерти и получил бусину лисьего жемчуга в награду за смелый поступок." Сенку чуть нахмурился, глянув украдкой в сторону гигантской фигуры рядом с собой, чей хвост всё ещё касался его лица и запрещал ему даже звук вставить в разговор, что буквально решал вопрос жизни и смерти лукового несчастья на лисью голову. "Как благородно. Посмотри на меня, мальчик." - Инари развернулась чуть сильнее, стоя теперь к говорящим примерно на три четверти корпусом, всматриваясь в парня, что медленно выпрямился, наконец, удостаиваясь чести взглянуть в лицо древней почитаемой богини, а заодно дышать не благовониями лисьего хвоста, а ароматом цветов вокруг, - "Живой в междумирье... Как занятно. Ну, и чего же ты хочешь? Желание у тебя одно." - голос богини-лисицы раздавался не то в ушах, не то в самых задворках черепной коробки, отскакивая от стенок мелодичными отзвуками холодной благосклонности. Не было тут доброты или тепла, скорее формальность, которая, однако, требовала своего соблюдения. "Я хочу домой." - честно отозвался молодой учёный, сетуя лишь, что здесь и сейчас это наиболее правильное и логичное решение, ведь наверняка мог попросить совершенно всё, что есть и чего нет в этом прогнившем свете. Стоило словам сорваться, как из воздуха они мягким ручейком света перетекли, извиваясь, словно змеи, в карман юноши, выуживая оттуда крупную бусину жемчуга, слегка потёртую за временем, но ни на йоту не утратившую своих особых свойств. Лисья драгоценность поднялась на уровень глаз гэнко, шестихвостая лиса одними лишь коготками обхватил дарованный ребёнку элемент древнего ожерелья на своей шее и, позволив магическим ручейкам впитаться в бусину, вернул её на законное место, вставляя чуть ли не центральным элементом. Теперь жемчуг выделялся золотом на белоснежном фоне других, являя собой первое выполненное лисой обещание. Да, это не более, чем совершенно сломанный сон под воздействием наркоза, не иначе. Если наука не может объяснить превращение звуков в жидкость без постороннего воздействия - значит, этого быть не может. А значит и сейчас здесь ничего не происходит, это лишь конвульсии воспалённого сознания, вероятно, находящегося в глубокой коме из-за обрушения свода тоннеля. А как иначе? А никак. "Коль желаешь - сбудется. Ген, отведи его к Владыкам Запада и Востока, пусть они решат, достоин ли ребёнок жить вновь." - голос Инари сделался исключительно холодным, в нём сквозил настоящий металл, требующий сиюминутного повиновения. И Ген лишь содрогнулся, чуть скрючился, принимая вид старика, просящего подаяние, а затем осторожно кивнул, прижимая острые уши к голове. Никто не смеет идти против собственной богини: - "Да, моя богиня. Этот гэнко выполнит ваш наказ любой ценой." Не то что бы Ген не хотел этого делать, в конце концов, он был обязан мальчишке жизнью, но встречаться именно с Востоком и Западом ой как не хотелось: то существа своенравные, воинственные и зачастую непреклонные, во многом даже противоположные своим расхожим среди людей образам. Но, увы, делать нечего. Ген вздохнул, стоило Инари с процессией скрыться в главном святилище под мелодичные переливы гигантских бубенцов, а затем выпрямился и посмотрел на Сенку с видом исключительно жалким, едва ли не скулящим. "Ты вообще не хочешь со мной возиться, так?" - вздохнул и Ишигами, сложив руки на груди и рассматривая чужое лицо. Лис молча кивнул, но, вздохнув ещё более обречённо, подхватил юношу на руки, усаживая на предплечье, а после довольно энергично пошёл в другую сторону. Что, вот так сразу пойдёт к другим божествам, даже бровью не поведёт?