Я видел лиса

"Вам не стоило опять водить меня за нос, да ещё и так искусно! Нет, ну право, насильно переодевать нэкомату в женщину. Да, я сказал, что надо искать жену, но я же не говорил, что ею непременно надо становиться." - Рюсуй шёл рядом с тремя, кажется, не улавливая некую напряжённую атмосферу, да рукоплеская собственным фразам. "Тогда почему в прошлый раз едва меня не убил?" - подливал масла в огонь обиженный до глубины души Ген, прижимая к себе спящего от обилия нервных происшествий Сенку. "Потому что ты меня раздражаешь, очевидно. Да и легко чарами обдурить, а попробовал бы так - принять препараты, приодеться, приукраситься, как жена, и понял бы, что это немного тяжелее лисьего притворства." - поучал молодой дракон, подойдя ближе к названному коту и глянув на него с широкой улыбкой. Произошло между ними всё довольно прозаично - после разрухи только у одной конкурсантки осталась целой еда, да так она понравилась Сэйрю, что он сразу нарёк её женой, спустя несколько тысяч лет холостяцкой жизни. Но, если смотреть со стороны Рюсуя, то ёкнуло в нём что-то ещё тогда, когда с высоты, намереваясь помочь гостям и убрать чужеродное течение, он увидел прекрасного лучника, да вдруг сложил пазл странного дня. И в итоге отправился со всеми к Тигру, правителю Запада, якобы защиты ради. На деле - уж слишком он прикипел к тёплому нэкомате, как любая рептилия к нагретому камню. К тому же, как любой торговец любит изучать чужой рынок, так и своевольный дракон любит спонтанные путешествия. "Я согласился на это только ради помощи Сенку. И... Я не давал согласия быть твоей женой." - Укио ворчал, сложив руки на груди и стараясь двигаться быстрее, так, чтобы находиться на некотором расстоянии от Властителя Востока как внешне, так и внутренне. Нет, ну право, и что, что участвовал в каком-то конкурсе, что Сэйрю учредил забавы ради? Становиться из-за этого супругом ящерицы-переростка с огромным самомнением? Дикость. "Я вроде и не спрашивал." - Рюсуй, однако, игнорировал чужой недовольный тон, парируя любые возражения чарующей улыбкой и лёгким подмигиванием. "А лучше бы спросили. Более того... Какого зелёного О́ни вы оставили столицу Востока на бедного Тантё и двинулись с нами на Запад?" - Укио даже кстати сменил тему, как раз в тот момент, когда в руках кицунэ недовольно пробубнил что-то о падении астероидов на марсианских коров сонный молодой учёный, разбуженный, видимо, тряской и болтовнёй. "Это не ваше дело, дорогая супруга. Но, так и быть, в честь помолвки скажу: Запад слишком часто начал нападать на мою столицу, портить воду, мутить торговлю, подсылать, как сегодня, сомнительных ёкаев, заранее зная о невысоком боевом потенциале доброй части водяных. Хочу сказать ему пару ласковых в личном визите." - Рюсуй поправил любимую пиратскую шляпу, которая якобы должна была вкупе с остальной одеждой скрывать личность Императора, но по итогу только больше обращала на себя лишнего внимания проходящих зевак в традиционных кимоно и хаори, - "А Франсуа - мой дорогой советник и в давнее время регент, так что он прекрасно справится с управлением. Что до защиты - я позаботился об этом в момент ухода." Ген глубоко вздохнул, находя данное объяснение чуть ли не притянутым за уши, зная, как сильно Рюсуй любит творить неясные экстравагантные вещи, но проглотил свои замечания, тем более, что ценная ноша в его руках выглядела основательно подавленной и волноваться сейчас приходилось именно за мальчика. А время, меж тем, близилось к глубокой ночи. Да, крупным существам междумирья почти не было толка от отдыха, они без проблем могли идти несколько дней напролёт, питаясь только накопленной энергией, но вот людям в мире, который буквально иссушает их жизненные силы, приходится очень туго. Хоть Сенку и пытается выглядеть бодрым, держаться, что-то думать и выдумывать, но с момента, как они покинули обитель Водяного и попали в Срединное царство, ему становилось всё хуже. "Нам стоит сделать привал. Мальчик совсем плохой." - со вздохом отозвался Укио, невольно качнув белым ушком в сторону, где дыхание маленького человека стало поверхностным, а глаза едва не ввалились в глазницы, - "Рюсуй, организуй что-нибудь." - кот с нескрываемой наглостью уставился на своего названного муженька, а тот будто и рад стараться, моментально соорудил небольшой домик с квадратным столом посередине, из под столешницы которого во все стороны спускалось огромное пуховое одеяло. Что ж, винить Дракона в незнании современных планировок - гиблое дело, он не выходил из своего дворца последнюю половину тысячи лет, так что хорошо иметь хотя бы подобное местечко. "Плохой..." - усевшись подле других, Рюсуй ткнул пальцем с длинным маникюром во впалую щёку юноши в руках обеспокоенного лиса, что поглаживал тусклые волосы маленького подопечного, который словно в несколько раз меньше стал за последние пару часов, - "Ему бы человеческой крови." Кот и лис переглянулись. И правда. Способ оставить человека в междумирье - сделать его демоном, либо заставить испить крови себе подобного, таким образом впитав его энергию. Но... Человека здесь не найти, разве что притащить с земного мира насильно, что фактически означает убить его. Тогда энергию демона? Тоже не вариант, он или полностью изрыгнёт её обратно, или не сможет взаимодействовать с такой бурей, и инородная попросту разорвёт это хрупкое тельце. Кицунэ закусил губу: "Укио, ну у тебя же человеческое тело. Дай ему крови. " - начал было Ген, но нэкомата только покачал головой, одновременно с этим стараясь игнорировать поползновения дракона к себе. "Я забрал тело хозяина много сотен лет назад. Оно уже разложилось и держится за счёт моей проклятой энергии. Во мне ни кошачьей, ни человечьей крови не осталось, лишь демоническая. Мне жаль, Ген." - Укио со вздохом отпрянул от стола и перевёл взгляд за собой, где в ту же секунду застыл с протянутыми руками и щенячьими глазками Великий Император Востока, - "Может, вы поможете, животное сисин?" Не найдя сопротивления, Рюсуй с лёгкой улыбкой залез обратно ногами под котацу, а затем улёгся на колени кота, обнимая его за пояс обеими руками и утыкаясь лицом в его живот. Рептилии часто льнут ко всему тёплому, что близко знают и чему могут доверять, и таковым, видимо, этот Великий избрал белого нэкомату: "Не могу. Я не был рождён смертным существом, но могу создать всё, что когда-либо видел. Только оно всё равно не будет человеческим, а значит, не подойдёт бедному Сенку." - Сэйрю немного потянулся, отпрянув от мягкого живота и задумчиво рассматривая тонкий раздвоенный белый хвост, что обеспокоенно гулял из стороны в сторону, - "Но вот ты, лис, имеешь развитую физическую оболочку, частично - божественную и мощную демоническую энергии. Всё твое естество, по сути, построено на том, чтобы получать силу от людей, питаясь их страстью. Знаю, знаю, слышал, ты единственный кицунэ, что живёт в квартале красных фонарей просто так, даже не пытаясь обслуживать клиентов, но у тебя есть то, что нужно этому мальчику прямо сейчас. Или хочешь увидеть его смерть от иссушения? Советую подумать. А уж как решить проблемы, исходя из этого решения, мы придумаем потом." - несмотря на изнеженный вид, говорил Император более чем спокойно и убедительно, умудряясь даже жестикулировать свободной рукой. И, в общем-то, было в этих словах много правильного, логичного, чёткого. За исключением одной правды - кицунэ, который отказался от людской энергии в пользу божественной, когда решил нечто важное для своей души. Ген сглотнул. Боги могут воскрешать, одно их дыхание сшивает разорванные лёгкие, один их взгляд способен заложить новую жизнь; демоны призваны убивать, питаясь энергией хаоса, страха и боли, они призваны приносить страдания за пеленой совершенно разных искушений; люди созданы жить, испытывая все эмоции разом, они слабы, хрупки, но лишь на первый взгляд, ведь впитать столь многое за своё быстротечное существование - по-настоящему невероятное явление. Если этот гэнко сочетает в себе так много... Это, возможно, и есть выход. Но Ген кривился лицом, прижимая к голове двухцветные уши, да всё более остервенело поглаживая луковые волосы, - "Но если не получится? Как я ему скажу, что он не сможет вернуться домой? Я обещал..." - метался лис, пока кот не стукнул кулаком по столу и не указал на того самого учёного, чьё лицо приобрело серый оттенок, а дыхание стало совсем редким. Нервно выдохнув, Ген поджал губы, но уже следующим шагом расположил Ишигами поудобнее, аккуратно придерживая его рот пальцами так, чтобы мальчик ненароком не поперхнулся. Немного погодя в нерешительности перед следующим шагом, лис сглотнул и одним движением прокусил собственный язык, затем, нависнув прямо над ртом Сенку, на расстоянии менее пяти сантиметров от чужих ссохшихся губ, высунул острый длинный язык со следами от двух прокусов, едва касаясь чужого самым кончиком, по которому медленно текла вязкая кровь, похожая на старое забытое в кладовой вино, смешанное с крахмалом. Жидкость эта, попадая в глотку, словно сама заставляла себя сглатывать, напоминая живую жидкую змею. Приторная сладость с привкусом железа и горьких трав осела на корне языка, обволакивая глотку, пищевод и, не доходя желудка, словно растворялась по всему телу, забираясь приятным покалывающим ощущением в голову. Сознание медленно покидало изнеженное новым ощущением тело, оставляя в голове лишь отпечаток прекрасного лица с яркими двухцветными глазами.

...

"А я ему и говорю..." - совсем неподалёку болтал кто-то громогласный, сотрясая нечто деревянное над головой. Некто другой вяло отзывался на эти восклицания, словно лежал на животе и всем весом тяжёлой головы давил на нижнюю челюсть. Разговор отдавался в голове неясным булькающим звуком, иногда полностью теряя звуки, а иногда становясь слишком резким и неприятным. "Хах... Тебе попробуй поставь условия." - голос где-то сверху казался знакомым, немного приторным, но прямо сейчас - чужеродным, с примесью табака, горечи и дорогих храмовых благовоний. Смесь в чашке трубки звучно затрещала, а следом существо мелодично выдохнуло терпкий дым, заваливаясь чуть вперёд корпусом, накрывая невольного пленника ещё и с этой стороны телом. "Прекращал бы ты курить. Скольких видел - все потом страшно кашляли." - Укио лениво приоткрыл глаза, достаточно изнеженный приятным теплом котацу, чтобы дремать прямо на столе, изредка сползая пониже в попытках устроиться удобнее, ведь Рюсуй то и дело дёргался, норовя попасть по кошке то руками, то навалиться грудью, то заключить в крепкие объятия, судя по всему, совершенно безотчётные. "Курить... Ты слишком вульгарен, нэкомата. Раскуривать кисэру - почитаемая меж кицунэ древняя традиция." - Ген качнул аккуратной кистью, позволяя крохе нераскуренного табака высыпаться на стол, откуда вещество моментально исчезло, превращаясь в дымку с кусочком истории храма Инари. "Среди проституток тоже." - парировал нэкомата, заставляя гэнко плотно прижать острые уши к голове, едва сдерживая желание прямо сейчас прокусить чужую глотку за оскорбление дорогого дома. Сенку моргнул пару раз, убеждаясь, что чужой стан вновь выровнялся, а затем присмотрелся к картине: прекрасное создание, не то женщина, не то мужчина, вальяжно сидя в окружении множества хвостов, опирается на стол острым оголённым локтем, небрежно держа в ладони длинную курительную трубку из резного серебра и кости, а от аккуратных бледных пальцев волнами ниспадают шифоновые воланы, что сходятся вновь только на плече, там, где начинается необычная нижняя рубашка лиса. Зрелище, достойное картинной галереи... Кицунэ медленно опустил взгляд двухцветных глаз на своего заложника, едва улыбнулся и склонил голову набок, поднимая ранее прижатые уши: "Доброе утро, мой хороший. Как ты себя чувствуешь?" - сладко пропел искуситель, поглаживая тонкими пальцами лоб, щёки и макушку учёного юноши, а тот лишь молча смотрел какое-то время, растерянный и отчего-то заворожённый, после чего со вздохом усмехнулся: "Крайне удивлённо особому отношению к своей персоне от вашей вашести." Позже Сенку рассказали подробности произошедшего, а заодно и тот факт, что никто достоверно понятия не имеет, как повлияет это на возвращение домой, однако в тот момент наиболее важным решением стало спасение мальчика, а не попытки выдумать это самое решение. Что ж, внутренне Ишигами был благодарен попытке, но внешне - отчитывал "старших" за необоснованные риски. Хотя, превратиться в сушёную камбалу в неизвестном мире так себе перспектива. "Раз проснулась причина торжества - пожалуй, устроим его!" - вдруг подскочил Рюсуй, стягивая с головы пиратскую шляпу и бросая её на стол, где та моментально обратилась облаком дыма, а затем превратилась в зияющую дыру, что другим своим концом выходила в храмовые стены Имперского города. Неужели он это заранее планировал... В червоточине возник знакомый дзуру, элегантно склонивший голову при виде своего венценосного хозяина. "Франсуа, неси лучшие закуски, питьё и что-нибудь для человечка. Найдёшь земное рисовое вино - дам три выходных!" Ген моментально встрепенулся следом, растворяя любимую трубку в воздухе, а затем заинтересованно опираясь на стол руками в ожидании вкусностей: "Вот это да! Что празднуем, ваше вашество?" Использует чужие фразы, да? "Как что? Не иначе, чем свадьбу! У нас не было и, вероятно, не будет свободной минутки это сделать, так что отметим в узком кругу." - улыбался дракон, глядя на своего избранника, что лениво потянулся и полностью скрылся под котацу, явно не желая участвовать в пиршестве, да предпочитая поспать лишний раз. Рю чуть нахмурился, склонился к столу, приподнимая пуховое одеяло, - "Я прикажу сделать побольше рыбных и мясных блюд, котик. Окажи честь." - и Укио со вздохом, медленно приоткрывая глаза, недовольно поднял взгляд на дракона, но согласно принял приглашение и вылез из под одеяла, садясь более-менее нормально за стол, что уже полнился вкусностями: утка, телятина, цесарка, рыбы трёх видов, тофу, самые разные гарниры, хлеба, питьё, в общем всё, что могли получить торговцы и какие рецепты водяные могли повторить. Сенку облизнулся, ощущая, как собственный желудок прилип к позвоночнику. Немудрено, парень за всё время ел только разного вида бадьян, печенье и пресную земную пищу, а тут... Нет, учёный без проблем мог не питаться несколько дней, но лишь увлечённый каким-то делом, попросту забывал о данной смертной необходимости. "Жалко тебя, человечек. Хочешь, обману твою голову?" - гэнко подпёр щеку рукой, рассматривая молодого учёного, второй рукой поглаживая затылок и шею человека, но Сенку лишь дёрнул головой в сторону от непонятной ласки, да отвёл взгляд: "Обмануть голову... Имеешь ввиду изменить вид, запах и вкус продукта, чтобы сложилось впечатление употребления другой пищи, пока ешь простую? Вероятно, это сработало бы с другими, но мой мозг работает куда лучше и избирательнее, а значит крайне сомнительно, что психологические приёмы со мной сработают." Ген надул губы, но, взяв пальцами звезду бадьяна, преобразовал её в крупное семя дикого японского ореха, протягивая юноше перед собой: "Попробуй, а там поглядим." Ишигами пристально посмотрел на подношение в попытках убедить глаза, что перед ним именно съедобный орех, плод дерева, которое когда-то давно занимало крупные площади лесной полосы Японии, зимостойкого, чьи самые старые представители доживали до двухсот лет; затем взял пальцами чуть крошащийся плод, что по форме напоминал мозг дельфина после ванны с формалином, понюхал, улавливая достаточно характерный аромат дерева, смолы и отчего-то грибов, и всё же сунул в рот, находя предложение неплохой сделкой. И... Во рту раскрылась текстура и вкус именно того, что видели глаза, того, что ощущали руки, того самого ореха, который за всю жизнь Сенку пробовал второй раз. В голове всплыло давнее воспоминание похода в горы, где ученики узнавали растения и умудрились дойти до плодоносящего дерева, среди корней которого расположилась лисья нора. Учёный даже не поверил происходящему, тщательно разжевывая плод, стараясь уловить, когда же произойдет прокол, когда сладковатый орех сменится вкусом пряного бадьяна, но до самого конца не было и намёка на чужеродность. Учёный помолчал минуту, затем поднял взгляд на улыбчивого лиса, чьи глаза вновь напоминали щёлки, и резко схватил его за плечо рукой, немного сжимая в нетерпении: "Сделай ещё что-нибудь. Что ты ещё можешь? Это... Для исследования." Гэнко, замерев на секунду, вдруг рассмеялся, открыто и мягко, хотя звук этот походил на "смех" настоящих лисиц, после чего с улыбкой бросил голову на грудь, находя жест маленького учёного умилительным, и, достав целую горсть семян, принялся создавать из них все предложенные на столе блюда, прежде пробуя их, чтобы полностью понимать суть. Безумно увлекательно. Громкий смех заполнил минка, наспех созданную среди поля взамен простой деревянной коробки молодым кицунэ, что из-за хмельного состояния хозяина то и дело изменялась, как живая, то увеличиваясь на три комнаты, то вдруг сминаясь до одной комнатушки; то вдруг появлялся второй этаж, полный шелкопряда, то даже внешние стены облачались бумагой. Ген захмелел быстро, несмотря на то, что кицунэ известны своей стойкостью к алкоголю. Но тут заслуга была именно Рюсуя - он тщательно спаивал служителя чужого бога самыми разными напитками, когда понял, что это куда интереснее, чем пытаться споить мирно заснувшего на его коленях кота, вылакавшего всего пару чарок земного рисового сакэ. Дракон и вовсе ни в одном глазу, затевая недоброе в голове, наблюдал, как лис прижимает к себе маленького учёного, словно тот был мягкой игрушкой, зарывается в его волосы носом и яростно машет хвостами. "Совсем в тебе нет лисьей гордости, да, Ген?" - отозвался Сэйрю, поглаживая когтистыми пальцами с отпечатками чешуи белые волосы тёплого нэкоматы. "К чему вопрос, дорогой друг?" - гэнко медленно приоткрыл глаза, поднял взгляд, всматриваясь в существо на другом конце стола, чьи зрачки уже стали вертикальными. "Кицунэ питаются жизненной энергией страсти. Что-то не помню о донесениях, чтобы шестихвостый чёрный стервец кошмарил народ поднебесной." - свободной рукой покачав редкое вино в западном бокале, дракон отпил, не сводя взгляд с собеседника, - "Тем более, что последние два хвоста твои внезапно белые. Задумал обхитрить судьбу?" Ген чуть усмехнулся, вновь опуская глаза в луковую копну перед собой, а затем обвил хвостами ноги и живот человека, что сосредоточенно старался очистить мандарин от каждой белой жилки на тонкой кожице: "Маленькое обещание самому себе нерушимой клятвой ложится на сердце, скрепляя желания, но, несомненно, вызывая голод. Если б я мог..." - лицо гэнко искривилось разрезом через всю челюсть, лис медленно приоткрыл полный слюны рот, демонстрируя проткнутый клыками в двух местах язык, глаза его наполнились чернотой, а оставшиеся сзади хвосты поднялись, дрожа самыми кончиками в предвкушении. "Мог сказать, что тоже хочешь." - отозвался Сенку, что заметил изменения, а потому положил половинку идеально очищенного мандарина в раскрытую немного удлинившуюся пасть кицунэ, силясь делать вид, что совершенно не напуган столь резким изменением в чужом облике, не говоря уже о холодовой дрожи по спине, словно визжали все инстинкты разом. Ген удивлённо моргнул, приобретая разом прежний вид и проглатывая половину бадьяна, ведь для себя он не делал никакой магии и даже наоборот нарочно рассеивал каждую, что могла попасть к нему в организм. Безумно.... Милый. Кицунэ запрокинул голову наверх, деревенея в объятых судорогой мышцах, а затем резко подхватил учёного на руки и встал, проходя во вторую комнату, которую образовал уже специально и даже в частично адекватном состоянии ума. Именно там лис аккуратно кинул человека на футон, разом нависая сверху так, чтобы Сенку мог видеть только шею и раскрытую грудь кицунэ, но не его лицо, что явно боролось за сохранение человеческой оболочки. Чёрные хвосты яростно метались вокруг, и, будь рядом хоть что-то кроме одинокого футона на полу, оно давно упало бы, столь яростно летали чёрные тени. "Малыш... Ты знаешь, чем питаются кицунэ?" - наконец, разорвал тишину Ген, медленно садясь на бёдра учёного, чтобы тот не убежал, и склонился к его лицу двухцветной лисьей головой с плотно прижатыми к шерсти ушами. "Энергией, полагаю. И вы любите тофу." - чуть нервно улыбаясь, отозвался Сенку, находя нынешний вид провожатого достаточно пугающим: на человеческом теле теперь была голова животного, а руки превратились в огромные лапы. "Верно..." - прошипел лис, касаясь горячей мордой щеки юноши под собой, а затем вновь медленно отпрянул, поддерживая зрительный контакт, пока когтями царапал деревянные половицы, - "Хочешь проверить, какой именно энергией?" Сенку чуть сглотнул, раздумывая, как сейчас можно вырваться, чтобы не стать чьим-то внезапным обедом. Ему же обещали протекцию, разве нет? Или пьяные лисы все такие? Но, спустя минуту напряжённого молчания, Ген вдруг громко, с небольшим рычанием рассмеялся, отпрянув да садясь на бёдра мальчика, с которым тут же сравнялся размерами, являя собой тонкого высокого юношу лет двадцати пяти: "Ой, видел бы ты своё лицо! Такой напуганный, я не могу. Кто бы мог подумать. Любой от моих чар падает ниц, а ты - боишься. Какой же занятный." - улыбка, чуть глупая, но совершенно обворожительная, пьяненькая расцвела на лице древнего существа, что пристально, однако, наблюдал за чужой неловкой реакцией. Неужели проверка? "Даа, подловил меня, подлый лис." - коротко посмеялся Ишигами, почёсывая затылок и садясь прямо, отчего оказался очень близко к сидящему на нём кицунэ, - "Может пора слезть?" Но Ген тут же изменился в лице вновь. Улыбка разом растворилась в совершенно серьёзных глазах, никак не сочетающихся с ползущими вверх уголками губ. Сенку плохо читал выражения лиц, плохо понимал намерения, но вот это выражение отчего-то хорошо запомнил ещё с детства, с того короткого времени, когда остался на всём белом свете один. "А ты правда глупый, да, милый? Думаешь, кицунэ так благородны, что любую просьбу беспрекословно выполнят, стоит только попросить? На тебе столько долгов," - гэнко приблизился к юноше, придерживая его за загривок рукой, пальцы которой впивались в волосы с особым упоением и силой, - "Дружочек Сенку." - прошептал в чужое ухо обольститель, следом лизнув мочку острым языком. "Эй, эй, я отблагодарю храм Инари, когда вернусь. Уймись, Ген..." - уперев руки в чужую грудь, Сенку попытался убрать от себя кицунэ, но тот лишь чуть отпрянул и крайне недовольно опустил взгляд на ладони, что упирались в раскрытую грудную клетку: "Каков наглец. Я не разрешал." - прошипело существо, клацнув челюстями над чужим ухом, после Ген небрежно уронил учёного на футон, перемещаясь и надавливая коленом в пах парня, рукой же упираясь в его грудь и стягивая с себя остатки верхнего одеяния. "Я научу тебя почитать тех, кто сильнее." - всё больше хмурился лис, медленно приближаясь к чужому лицу. Рот кицунэ вновь расширился, удлинилась морда, а следом Сенку резко нахмурился, дёрнувшись почти всем телом и ударив гэнко прямо в челюсть кулаком. Морда клацнула над самым носом учёного, Ген хлопнул глазками, закрывая рот и хватая рукой чужой кулак. "Ты посмел испортить мне лицо... Мой... Мой маленький человечек." - кицунэ залился прекрасной улыбкой, едва не захлёбываясь от смешанных чувств, следом провёл окровавленным прикушенным языком по кулаку Ишигами, и точно также сделал в целом с его лицом, оставляя полосу розоватой слюны: "Воистину прекрасный человечек. Как же ты мне нравишься. Такие сильные эмоции, такой вкусный страх. Ах, когда же ты покажешь мне другую эмоцию.... Мой дорогой дружочек..." - кицунэ крепко обнял юношу под собой, виляя хвостами, словно большая радостная собака, после чего приподнял голову, довольно улыбаясь растерянному парню, что даже жалеть начал о содеянном. Кицунэ мазохист? Просто дурак? Вкусная энергия? Что он вообще несёт. "Эм... Пожалуйста?" - хмурясь, Сенку склонил голову набок, рассматривая чужое счастье в полумраке, но пока делал это, Ген уже успел встать и поднять юношу на ноги, упирая руки в бока: "Давай!" "Что давай?" - ещё более растерянно отозвался Ишигами. "Ну как. Скажи, кем мне стать. Я могу стать для тебя совершенно кем угодно. В тебе моя кровь, достаточно подумать, дорогой мой. Только подумай, кого бы ты хотел увидеть." - уверенный в своей неотразимости в совершенно любой ипостаси, Ген ждал малейшего движения, даже одними глазами, чтобы исполнить глубинные желания этого юноши. "Вот оно." - резко улыбнулся кицунэ и исчез в дыме. Следом перед Сенку встал синий гибрид тигра и неваляшки, с белой мордочкой, крупным бубенчиком на красном ошейнике и карманом на пузе, словно то - сумчатое, а не кот. "О как... Ты можешь сделать образ, который даже не видел никогда в жизни?" - с яркой усмешкой Сенку подпёр лицо рукой, стараясь скрыть кривую улыбку и рвущийся на волю ржач, смешанный с чувством детского восторга от вида любимого персонажа. "Что задумаешь - всё могу. Любую женщину, любого мужчину. И... Кстати, а что я?" - лицо яркого тигра стало достаточно сложным, он потыкал круглое лицо кружком лапы, удивлённо уставляясь следом на этот самый кружок. "Дораэмон." - вот тут Сенку уже прыснул основательно, начиная ржать с того, как Ген в исступлении смотрел на своё отражение в созданном им же зеркале. Что. Он. Такое. "Только не говори, что тебя возбуждает... Это!" - почти трясясь от негодования, Ген в чужом обличье повернулся к ржущему согнутому пополам юноше, но Сенку, отсмеявшись, лишь покачал головой: "Это мой любимый детский персонаж. Возбуждает меня наука. Но ты же не сможешь стать формулой?" "Да пошёл ты!" - дораэмон резво превратился обратно в кицунэ, а следом Ген вытолкал Сенку из этой комнаты, с громким стуком сдвигая обратно бумажные двери, едва не пыхтя от злости. Он-то думал полакомиться или хотя бы выяснить что-то интересное!!! А этот тупоголовый лук решил издеваться! "Я нахожу забавным, что современные люди используют еду в качестве описания своего отношения к другим людям и существам." - лёжа на бедре Укио почти полностью под котацу, вещал Сэйрю, руками обнимая кота за вытянутые под одеялом ноги. "И... Как бы ты тогда назвал того, кто тебе нравится? Меня хозяин называл маньтоу, потому что... Я был мягкий и белый. И в какой-то момент круглый." - нэкомата вяло перебирал вяленое рыбье брюшко, выуживая плавательный пузырь. "Ммм... Сердце." - дракон прикрыл глаза, явно что-то представляя. Он слыл отпетым донжуаном и явно редко задумывался о том, что есть близкое существо. Может, это как Франсуа, только которого ещё и физически любить можно? "Это немного странно." - найдя длинную деревянную шпажку, кот аккуратно воткнул её между двумя пузырьками, в вяленую соединительную ткань, так, чтобы не порвать воздушные камеры. "Мог бы назвать мозг, но это уже не то. К тому же, что важнее сердца? Если раздавить его, то мозг быстро умрёт, а если отрубить голову, то сердце ещё долго бьётся." - пожал плечами дракон и затем без лишней просьбы поджёг пузырь, позволяя своему избраннику полакомиться вонючим рыбьим пузырём. "Как у вас тут уютно." - усмехнулся Сенку, проходя к котацу и залезая под него, а следом обхватывая руками подушку рядом, чтобы спокойно поспать без странных еженощных приставаний лиса. Утром четверо отправились дальше. Никто толком не обсуждал, что там произошло между Ишигами и пьяным Геном, но решили, что синяк на челюсти - заслуга хорошая. Ровно также никто не обсуждал, как сладко спали этой ночью двое внезапно помолвленных существ разного сословия и происхождения, обнимая друг друга под тёплым одеялом. Кому вообще нужны разговоры о личном, верно? В таком спокойном состоянии была пересечена граница империи Белого тигра Бьяку, западной части междумирья, самой опасной стороны. "Ох и не нравится мне здесь..." - не успел договорить Ген, как грохочущая белая вспышка в небе обернулась великим тигром Сисин.