Я видел лиса

Итак, первый день начался с обряда Лисьей свадьбы: по своей сути обыкновенной традиционной свадьбы минувших времён, за исключением лишь того, что связывались не тела, а души и энергетические оболочки. На такое мероприятие обычно приглашался древний лисий шаман, что каждым действием только сильнее привязывал супругов друг к другу, создавая единый энергетический слой меж их телами, который никогда не разрывался и не истончался, поддерживая замужних в период упадка и не позволяя им свалиться в яму. У кицунэ же, помимо прочего, ритуал применялся с целью разделить магические силы высокоранговых новобрачных, чтобы не становиться послушниками Инари и не войти в её свиту, как древние девятихвостые лисы, а остаться с восемью и продолжать спокойно путешествовать по миру, даже жить, как простые люди. Сейчас такое действо могло на время скрыть человеческую природу Сенку, объединив его энергию с сущностью кицунэ, создав тем самым стабильный чистый поток для гэнко и прикрытие для учёного. Всё это, конечно, было лишь в теории и использовалось чаще всего не во благо, но раз такой способ существовал - не попробовать было бы кощунством. "Раз у нас нет другого выхода, то шаманом стану я, как священное животное достаточно высокого ранга. Вашим проводником же станет Укио." - Рюсуй со вздохом осмотрел ряженых по всем канонам молодых людей, сидящих перед ним на коленях с покрытыми толстой вуалью головами. Им запрещено смотреть друг на друга до самого окончания церемонии, оттого сложно понять, какие именно мысли отражались на лицах. Также им запрещено говорить до определённого момента, чтобы не нарушить тонкие потоки и вновь образованные связи. "Да ознаменуется этот день духовным браком кицунэ Гена и человека Сенку. Перед глазами великих Богов Единства они разделят ноши и души друг друга, соединятся в единое целое и никогда не расстанутся, сколь далеко бы ни были друг от друга. Старая их сущность померкнет перед бытием новых дней в роли супругов, тех, что носят единую личину, единый поток и единую жизнь. Отныне и вовек дороги их связаны, золотые нити переплетены невидимой рукой и скреплены. Нет силы, что разрушит это, покуда полное растворение души не сотрёт их следы окончательно." - Рюсуй говорил тихо и торжественно, руками проводя невидимые параллели, свивая нити и словно вплетая их в косы двоих перед собой, настолько осторожно и трепетно, словно то не было лишь оболочкой электронов, не было энергетическими уровнями с физическими силами, не атомы и не молекулы, а силы, струны, теории, неведомые ни одной живой душе. Казалось, движение чужих пальцев отзывается с правой стороны холодом, на смену которому приходило обжигающе тепло, заставляющее скривиться. Непривычное ощущение, словно электрические токи разной частоты на странных процедурах других культур. Наконец, всё закончилось. Воцарилось молчание. Укио подошёл к новобрачным, взял их за руки и в полной тишине провёл в соседнюю комнату, где, посадив их на колени друг перед другом, чуть отошёл назад и поклонился им. Точно такие же поклоны совершили сидящие. Только после этого кот вышел из комнаты, с тихим шелестом сдвигая перегородку. Ни Рюсуй, ни Укио не проронили более ни слова - говорить сейчас могут только соединённые. После обряда обязательным условием было полностью открыть сердце своему супругу, рассказать нечто, что действительно являлось важным для каждого, и что второй обязан был всецело принять и нести также, как нёс другой. Первым поднял взгляд Ген, выпрямился, рассматривая плотную волну вуали на сложном лице молодого Ишигами. Он и правда сейчас выглядел немного смешно, хмурил брови, словно его заставляли делать совершенно неестественные вещи, такие, как говорить о себе, например. "Лисы живут сотнями тысяч лет, преображаясь с увеличением своих сил..." - тихо нарушил тишину кицунэ, пальцами осторожно потянув ткань на чужом лице, что не была закреплена и свободно заструилась вниз, - "Мы питаемся человеческими страстями, вызываем эти энергии и поглощаем, оттого сами становимся людьми, чтобы слиться с толпой. Но... Когда-то давно я встретил кое-кого, и внутри от этой встречи остался глубокий след." - кицунэ на секунду прервался, рассматривая юношу перед собой, вглядываясь в его хмурое лицо, в его растерянность, в то, как он буравит взглядом пол, - "Знаешь ... Кицунэ не стать божеством, сколько бы сил и благословений она на это ни потратила. Рождённый демоном может лишь приблизиться к своей богине, достичь уровня её свиты, но никогда не обратиться белым. Тогда, решив, что нет ничего невозможного, я отказался от демонического бытия, питаясь лишь сторонними яркими энергиями людей - радостью, злостью, страстью, всеми этими эмоциями, что вызывал не я. Силы угасали, шерсть становилась белой и в конечном счёте я потерял смысл своего существования." - Ген опустил взгляд, в отблеске света становясь будто меньше, уязвимее, проще, чем хотел казаться, но затем медленно поднял голову вновь, - "Твоё простое желание всколыхнуло что-то внутри. Да, может... Может, этот брак лишь фиктивный, так, временный союз, что не имеет и толики серьёзности, может, для тебя это вообще сродни галлюцинации, но... Мне приятно обрести огонек." - кицунэ мягко улыбался в тусклом свете танцующего на тонкой ножке огонька, перебирая когтистыми пальцами невесомую ткань в ладонях. Рассказывать сокровенное тяжело, но можно надеяться, что никто и никогда более не узнает об этом. Сенку вздохнул, отводя взгляд и почёсывая затылок. Ему доверяли такие важные вещи, буквально душу открывали, а ему и сказать в ответ нечего, ибо сам он простой, как физический факт из учебника пятого класса. Какая может быть страшная тайна у такого человека? Ишигами поджал губы, опустил взгляд, вновь вздохнул, но глянул на лиса со всей присущей ему серьёзностью: "Я считаю тебя привлекательным. Не женскую форму..." Ген приподнял бровь и тихо усмехнулся, склоняя голову набок, так, что теперь длинная белая прядь касалась сложенных на коленях рук: "Сенку-чан, это время для откровений, а не..." - лис запнулся о серьёзный взгляд. И правда, в сравнении с наукой совсем маленькое количество баллов, едва ли значительное. Он действительно просто солгал тогда? Или путешествие развило в учёном вкус? Лис кротко посмеялся, но кивнул, признавая сказанное за приоткрытые стальные двери чужой души. "Супруг мой. На лисьи свадьбы принято приносить подарки, обмениваясь ими, как обещаниями. Мой дар для тебя отрываю от сердца." - Ген качнул головой и закрыл изумрудную радужку глаза руками, нахмурился, ощущая не то слезу, не то осколок стекла, а затем отвёл руку, демонстрируя прекрасный камень цвета сочных июльских листьев на ладони. Но Сенку смотрел на не подарок, а на заплаканное лицо лисицы, украшенное снисходительной мягкой улыбкой, такой, что даже в уголках узких глаз появились маленькие морщинки. Это и вправду красиво. "Мне... Нечего подарить тебе сейчас... Но... Если мы встретимся ещё раз - можешь просить, что пожелаешь." - Сенку улыбнулся своему "супругу понарошку", принимая от него ценный подарок и рассматривая кусочек драгоценного камня огранки безумно древних мастеров времени начала ювелирного расцвета, - "Что мне с ним..." - не успел проговорить парень, как кицунэ выхватил камень из его рук, сунул себе в рот и поцелуем впился в чужие губы, проталкивая длинным языком камушек с обилием неясной жидкости ближе к глотке Сенку, отчего тот, растерянный и обескураженный, машинально сглотнул, ощущая по всей поверхности языка терпкий металлический отзвук. И стоило этому случиться - Ген мягко отстранился, смотря своими синими глазами в чужие алые, демонстрируя проткнутый в двух местах бордовый язык, с которого медленно стекала вязкая чёрная кровь. "Назад дороги больше нет, дружочек Сенку. Возможно, за этот обман мы оба попадём к бабке в Страну Жёлтых вод и наши одежды сломают деревья пополам." - медленно проговорил кицунэ, ощущая, как внутренности распирает от забытого ощущения силы, наползающей на каждую клеточку, заливающей вены и вновь разгоняющей сердце. И Сенку улыбнулся демону в ответ, почти копируя этот взгляд и это выражение лица. Боги явно пошлют особо изощрённую кару за такое. С началом вторых отпущенных на подготовку суток четверо затворников принялись разрабатывать план действий. Никто точно не знал масштаб здания, но примерно представлялась традиционная перестройка на европейский манер в три уровня и подземный этаж, где они сейчас и находились. Если вариант сработает правильно - Сенку по всем правилам поместят на втором этаже дожидаться правильной даты отпевания, которой обозначат четвёртый день, а до этого запретят всем, кроме друзей и близких, приближаться к комнате, где воющий Ген будет претворять в жизнь их общий план. В конце концов, они, обогнув охрану и Главных Демонов, не без помощи Рюсуя и Укио, умыкнут по южной дороге в лес, где наверняка смогут за короткий срок отыскать необходимое и благополучно отправить человека домой. Вот только что-то в плане казалось хрупким... Тот самый участок между отправлением и воем. Белый тигр видит как самый непревзойдённый в мире снайпер, Императрице банально не нужно даже напрягаться, чтобы вычленить двоих за пределами здания, которое итак за тремя рвами и множеством опасных слуг. А уж Ксено, Пожирающий души... Сенку нахмурился, но Ген поспешил его заверить в успехе плана, иначе они попросту не смогут существовать дальше. Что ж... Пан или пропал? "Мой претендент - Ксено. Умнейший из когда-либо живших в междумирье. Кого же покажешь ты, лис?" - Стэнли в некоем подобии яркого ципао глубокого синего цвета с чёрными полосами на нём и в выбеленных традиционных дутых брюках непринуждённо восседал на императорском троне, покуривая европейские сигареты, а на его колене без зазрения совести сидел названный вторым пришествием Эйнштейна Ксено, что рассматривал свои неясные удлинители на пальцах с куда большим интересом, чем вызывали в нём стоящие напротив. Рюсуй на подобное недовольно рыкнул, всеми силами противясь претворению плана в жизнь и желая попробовать свой - попросту порталами закинуть Сенку ближе к лесу в неизвестном направлении и там попытать счастье. "Думаю, мой благородный супруг Сенку сможет составить вам отличную конкуренцию." - с улыбкой пропел кицунэ, внутренне паникуя, не ошибся ли он с блефом на этот раз. Ишигами вышел из-за гэнко в образе зелёного Они с характерным кимоно и множеством бинтов на животе и руках; на голове его красовались красные рожки, торчащие прямо из лба, а на ногах - двузубые гэта, мастерски показанные Геном при помощи иллюзии вместо удобной обуви: "Ээ? У него мозги наружу проросли что-ли? Или это волосы?" Ксено аж дёрнулся и медленно перевёл совершенно чёрный взгляд на юношу неподалёку впереди, крошечного по сравнению с собравшимися: "Совершенно не элегантный болотный огр. Это какая-то шутка? Ты меня за кого принял, Ген? За лепрекона?" "За кого бы ни принял - тем не являешься, верно?" - усмехнулся лис, задаваясь немым вопросом видовой принадлежности названных существ, - "Хватит уже разводить пустые разговоры." И битва умов началась стремительно. В ход шли обсуждения явлений и законов физики, химии, астрономии, сталкиваясь лишь в местах явно устаревших знаний Ксено или отсутствия достаточного практического опыта Сенку. Дебаты нарастали, сражающиеся стояли почти вплотную, жарко дискутируя по поводу строения поверхности Юпитера и применяемых к гиганту законов физики. Ещё немного - и спор перерос в скандал, где каждый выкрикивал свою точку зрения, основываясь на полученных ранее фактах, по поводу возможности или невозможности обитания жизни на некоторых экзопланетах. Ген заметно нервничал, в совокупности не понимая ни слова и то и дело поглядывая на Стэнли, что задорно улыбался, глядя, как его близкий пылает в жаркой схватке за свои идеалы. Далее русло потекло уже в нерешаемые задачи математики: оба негласно решили, что первый справившийся определённо выйдет победителем, но чем дальше, чем больше нарастал скрип мела по молочному кварцу пола, чем больше проливалось чернил, тем яснее становилось, что противоборствующие во многом равны. Ксено кипел от этой новости, то и дело сдувая выбивающиеся на лицо пряди, а Сенку воистину ликовал, встретив, наконец, достойного соперника. "SHUT THE FUCK UP!" - вдруг со звуком пробитого камня оглушающе выкрикнул Ксено. Ген моргнул, следующим же кадром отчётливо подмечая, кто именно находился рядом с Сенку: то было существо из чужой религии, бессмертное животное с телом оленя, головой и шеей королевской кобры и хвостом прибрежного тайпана. "Айяшос..." - прошептал Рюсуй, покрываясь мелкой дрожью по спине, а следом выгибаясь от желания обратиться прямо сейчас драконом и как можно скорее напасть, обезопасить маленького друга, но... Сенку безмолвно повис в ядовитой пасти твари, что дышала так судорожно, будто ради этого действия разорвала стальные цепи, опоясывающие тело. "Думали меня провести, да? Вы... Выыы, каждый из вас. Нет никого умнее меня и никогда не будет. Never. Думал, всё так просто, да, лис? Иди, поплачь, твой план провалился. It would be worth cerebrate." - перемежаясь на утробное шипение, Ксено бродил вокруг как хищник, загнавший добычу в угол и упивающийся её страхом, вкушая такой безумно сладкий аромат крови, что сочится из рваных ран, откуда вываливается парное мясо. С такой силой... Приходится считаться, особенно глядя за спину твари, туда, где за каждым движением чужаков пристально следили ледяные глаза Императрицы, готовой незамедлительно выстрелить, если понадобится. Ген, струсив на минуту, судорожно набрал в лёгкие воздух, едва не задыхаясь от трупного смрада твари, и с натуральными рыданиями, визгами бросился к Сенку, тут же подхватывая его и начиная попытки привести в чувства, как-то вытянуть магией распространившийся по бледному телу яд, высосать его из глубоких проникающих укусов, сделать хоть что-то. Следом, превозмогая оцепенение, кинулись и Рюсуй с Укио, едва ли не подлетая к паре и вставая в истинных формах меж ними и хозяевами территории. "Держись от него подальше, Сэйрю." - холодно поговорил Бьяку, но дракон лишь гулко прорычал, следом кидаясь на химеру. Ярость застлала глаза богоподобному хранителю торговых путей, так что от грозовых выстрелов его теперь уводил только белый тёплый ветерок, что, заслышав лёгкий треск, толкал чешуйчатый клубок в сторону, секундой позже успевая отскочить от ударяющих молний, что раскалённым металлом покрывали кварцевые полы. В зале смешалось всё - олений визг, шипение, рокот драконьей пасти, тигриный крик, лисьи рыдания, всё сопровождалось грохотом не то пистолетов, не то молний, хаос, столь безмерный, что приостановился лишь когда Ген поднялся со своей ценной ношей в руках и издал по-настоящему лисий утробный визг, оглушая присутствующих. "Хватит. Вы сделали достаточно! Он... Он ведь был даже не при чём! Он делал это ради меня! Меня! Да что вы понимать вообще можете? Мне... Нужно похоронить его. По всем обрядам и законам. И вы не смеете сказать хоть что-то против!" - заливаясь чёрными, как смоль, слезами, хрипел шестихвостый кицунэ, заполняя алым смрадом всю залу. То лишь иллюзия, но именно она позволяла ненадолго запечатать истинные формы даже высокоранговых зверей, а значит - завершить попытки прогрызть глотки друг друга. И стоило этому случиться, как кицунэ вышел из залы и прошёл на второй этаж, в самую дальнюю комнату, туда, где рядом было южное окно и хорошо просматривалась внутренняя стена. Здесь же на столе нашлись цветы, благовония и нож. Если блефовать - до самого конца, до "церемонии воды", до попыток рассчитать правильную дату захоронения в перерывах меж тоскливым воем. Ген играл, как никто другой не мог, настолько живо и натурально, что в зале сначала повисла тишина, а затем присутствующие молча разошлись: Стэнли и Ксено на тот самый трон, а Рюсуй и Укио в комнату, куда утащили бездыханное тело Сенку.

...

"Изумруд - камень возрождения, обновления и бессмертия. Он способен срастить кости, его порошок может обратиться живым сердцем." - словно совсем далеко, эхом отзываясь в дальних отделах мозга, возникали обрывки неясных фраз, - "Лазурная чешуя Сэйрю в кобыльем молоке - напиток богов, излечит даже самую старую и страшную рану, напитает светом мёртвое тело и вернёт его душу обратно." - сознание медленно рисовало неизвестные свойства в виде химических формул и таблиц, не связывая речь с кем-то или чем-то знакомым, - "Безоар... Маленькая ценность, но даже щепотка является противоядием от любого яда..." - тихо приговаривал Ген, где-то совсем далеко, словно под толстым слоем воды, прямо как рассеивание звука, когда лежишь на самом дне бассейна и слышишь одновременно всё и ничего. Шум крови в ушах медленно становится отчётливее, сердечный толчок наполняется силой, лёгкие втягивают жгучий воздух, а следом - тяжело открываются алые глаза. Потолок резко сменяется двухцветной шевелюрой, сосредоточенное лицо вдруг становится ликующим, тонкая рука с синеватым оттенком подзывает других и уже знакомая троица обнимается над Сенку, едва не содрогаясь от плача, следом обнимая и самого виновника. Ишигами уж было решил, что наконец вырвался из глупого сна и видит перед собой друзей и отца. В горле даже застрял ком. В междумирье прошло уже больше недели, неизвестно, сколько ещё Сенку здесь пробудет и сможет ли вернуться домой. Ему действительно страшно, больно, он испугался быть убитым и никогда не проснуться вновь. "Домой..." - хрипло прошептал парень, на что Ген округлил глаза и резко отпрянул, смотря прямо на паренька и поднимая уши в полном безоговорочном внимании. "Я хочу... Домой." - вновь прохрипел минутами назад оживлённый юноша, и зрачки кицунэ приобрели вид тонких щёлочек. Яркая бусина на его шее задрожала, толкаясь о соседние и издавая лёгкий скрежет. "Это действительно то, чего ты желаешь?" - прильнув к человеку, что, наконец, практически пришёл в себя и теперь смотрел прямо на лиса, прошептал Ген, понимая, что следующий утвердительный ответ, вероятно, приведёт к их последней в этом мире встрече.

"Хочу."

Разрушительный грохот раздался несколькими минутами позже. То было взрывом, что создал Великий Сэйрю, дабы проложить путь своим обретённым в путешествии друзьям. Ген выскочил из разрушенной стены в обличии лиса, такого крупного и источающего силу, какую ещё не ощущал гэнко ранее. Рвы и стены, казалось, исчезли на одном дыхании. Сенку не успевал следить, как резво меняются демоны вокруг. Он видел, как позади них Дракон сцепился едва ли не насмерть с Тигром, как простой белый нэкомата с раздвоенным хвостом тенью повторяет путь служителя Инари, путая следы да отбивая преследователей. Видел и то, как Айяшос с гортанным воплем понёсся следом, и как с трудом бросил погоню у самой кромки леса, отзываясь на болезненный вскрик своего дорогого в вышине. "Быстро, я вас проведу. Наверняка у тоннеля собрались люди, здесь должно быть слышно." - обращаясь человекоподобным, как и Ген, Укио потянул не то соперника, не то товарища в нужном направлении, наплевав на хлестающие лицо и руки ветки, наплевав на мелких и крупных ёкаев, которых то и дело давил ногами да стрелял дрожащими от напряжения руками из лука. Место совсем близко. Фора совсем крошечная. Неизвестно, сколько продержится Рюсуй против двоих тварей. Срочно доставить Сенку и срочно вернуться обратно, на помощь... "Здесь. Эта расщелина. Бегите, бегите, ну!" - Укио затолкал двоих внутрь, резко оборачиваясь кошкой и, судя по звуку, сцепляясь с другим существом у входа. Судорожно пытаясь отдышаться, двое смотрели на мельтешащие у разлома тени, второпях продвигаясь вглубь. Впереди ничего не видно... "Ген..." - отозвался Ишигами, и лис подошёл ближе, заключая юношу в свои объятия со спины, вероятно, в самый последний раз. "Вот. Красная ниточка. Так мы с тобой не потеряемся. Я же обещал довести тебя до конца, луковка..." - подвязывая тонкую полоску алой материи на безымянном пальце Сенку, Ген едва заметно улыбался, стараясь не думать о звуках снаружи. Такой же узелок красовался теперь и на его собственном пальце. Аромат благовоний, крови и дыма щекотал нос. Длинная белая прядь мягкими волнами огибала лицо. Что-то в голове неприятно щёлкнуло, как старый выключатель в подгнившем за зиму доме. Это нечто расползлось по кровеносной системе до самых костей, пробирая одной-единственной, высказанной совсем недавно, мыслью: "До чего же красиво". И как бы сильно ни хотелось убедить мозг, что речь идёт о крохотной красной линии между двух пальцев - мысль была обращена к существу, что теперь стоял впереди, держа молодого учёного за руки. Тому, кого узнаешь по запаху пряных благовоний от чёрных пушистых хвостов, тому, чьи пальцы так приятно перебирают волосы, изредка вызывая дрожь, когда касаются оголённой шеи, тому, чьи речи напоминали городскую реку, на берегу которой когда-то в детстве будущий учёный собирал свою первую модель паровой машины. "Не лжёшь?" - несмотря на все мысли, то было единственным вопросом, что внезапно вырвался из саднящей глотки Сенку. Ген удивлённо моргнул, приостановился на секунду, но после мягко улыбнулся, до тех самых гусиных лапок в уголках острых глаз, подошёл вновь к юноше и пригнулся к нему, оставляя лёгкий прохладный поцелуй на широком лбу: "По этой ниточке я вернусь к тебе, когда придёт время. Обещаю. Я всегда буду рядом." - и потянул учёного в тоннель. Вновь ни звука не отражалось от каменных стен. Собственное пребывание отдалялось отовсюду, совмещая вакуум в голове с дребезжащим не то от волнения, не то от внезапных чувств сердцем. Сенку держал чужую руку, покуда... Не перестал её ощущать. Учёный дёрнулся, осознав это, и потому резко обернулся, но увидел лишь яркий свет прожекторов спасателей, направленных на него одного, того, кто вышел совершенно из ниоткуда.