Castaway

Вторая неделя при новых жизненных обстоятельствах Чонгука встречает на удивление хаотично и бодро. Для такого места, как это — даже приятно удивляет, на доли секунд чувствуются уже угасшие крохи бывалого адреналина. В понедельник действительно происходит всеобъемлющая проверка квартальной отчётности и негласно ожидавшийся визит инспекторов из налоговой, из-за чего на протяжении всего утра приходится повозиться и собрать нужные документы в одну папку, отослать несколько файлов Чимину, чтобы сделать копии, и, проверив бегло, всё ли готово у остальных нужных сотрудников, — вздохнув, усесться обратно ожидать приезд людей в костюмах. Мысли о скоростной и мельтешащей подготовке заставляют иронично усмехнуться — Чонгук не знает, всегда ли подобные вещи здесь происходят так, но выглядит очень забавно. Он, безусловно, управляется со всем за считанные часы. Справлялся ли так же бывший финансовый директор, оставивший в кабинете напоминание о себе лишь в виде канцелярских царапин и пятна кофе в углу рабочего стола? Кто знает, кто знает. Есть мысль расспросить Чимина об этом чуть подробнее в будущем. Вид любопытства — исключительно рабочий. — Чонгук-щи, через пять минут будут, уже подъезжают, — Дахё заглядывает в кабинет, постучав наманикюренными пальчиками для приличия пару раз. — Да, иду. — Чонгук сворачивает вкладку мессенджера в смартфоне, блокирует и убирает в карман пиджака, не поднимая взгляда на сотрудницу. — Ваша работа у нас начинается со всяких проверок, мне жаль. Девушка забавно жмурится, склонив голову набок, и опирается на дверь кабинета спиной. Чонгук поднимается с нагретого кресла, смотря безразлично. — Мне — нет. Есть поводы жалеть? — Ну, не знаю. Выслуживаться перед душными деловыми дядьками каждый раз, — она показательно надувает губы, по-прежнему преграждая путь к выходу, — вас это должно бесить, разве нет? Чонгук вздыхает, останавливаясь перед разговорчивой коллегой. Одному Богу известно, он не любит пустую болтовню невовремя. — Давно работаете здесь? — М? — чужие брови хмурятся в недоумении от вопроса, застигнувшего врасплох, — ну, допустим, полгода уже. Почему спрашиваете? — Вы выслуживаетесь. Вы уже привыкли именно к такой формулировке за эти мелкие полгода. Поднимайте планку собственного достоинства или меняйте место работы, дальше будет только хуже. — Ого. И как же вы на прошлом месте столько лет проработали с вашей-то, — она отстранённо указывает в него пальцем, — гордостью? — Всё просто, — Чонгук усмехается и тянется к дверной ручке, не разрывая зрительного контакта со скептически глядящей на него Дахё, — я такой же душный и деловой. Он выходит из кабинета, слыша лёгкий смех за спиной и стук каблуков через пару секунд следом. У него, на удивление, сегодня даже, можно сказать, повышенный градус настроения. Это всё влияние активности, даже мелкое подобие работы приводит его к возобновляющемуся желанию жить, — он безнадёжен. Проверка, кто бы сомневался, проходит на высшем уровне, обусловленные Дахё душные дядьки вежливо общаются с директором Ли и незаинтересованно просматривают распечатанные Чимином копии. Напоследок оживляясь и расшаркиваясь, жмут руки и Чонгуку — новому небезызвестному лицу в компании. Конечно же, не забыв упомянуть, как надеются на долгосрочное и добросовестное сотрудничество в комфортных для него условиях. Дахё была не права — одна перемена фигур на шахматной доске, и те же дядьки в костюмах выслуживаются уже перед ним. Чонгук соврёт, если изобразит удивление. Важные лица инспекции уезжают ближе к середине дня, оставляя сотрудников офиса растекаться по своим рабочим местам, дожидаясь заветного часа обеда. Чонгук здоровается с двумя клиентками, ожидающими времени приёма, по офисному коридору направляясь в свой кабинет. Взглядом цепляется за свежую матовую табличку на створке двери снаружи, — та уверенными вензелями букв теперь громогласно оповещает весь коллектив компании об имени их нового финансового директора. Чонгук хмыкает, невольно вспоминая свой вытянутый именной стенд на прошлом рабочем столе. Некоторые прожигали его взглядом, и неизвестно, кого больше — пластиковый стенд с именем или самого Чонгука, отдававшего какое-нибудь новое не самое приятное для коллег распоряжение. Может быть, и не самое приятное, зато стопроцентно эффективное в будущем. За каждым вымученным мгновением успеха высказана тысяча нецензурных слов: председателя, Чонгука, его подчинённых. Бывших — многие, наверняка, дышат с облегчением вот уже как несколько месяцев. Интересно, как скоро у нового управляющего перестанет хватать выдержки и времени, чтобы разгребать всё то, что на собственном горбу Чонгук каждодневно вывозил все эти годы? Ему интересно будет узнать без толики злой иронии. Это был адский труд. Телефон в кармане вибрирует, заставляя вновь открыть пришедшее в Катоке уведомление. Сообщение такого содержания может быть от единственного человека, который в курсе происходящего в жизни Чонгука фактически наравне с ним самим: «Скажи, если будешь не в порядке. Я заеду на выходных». Он оставляет на прочитанном, потому что знает, что от него не ждут ответа сейчас. Зато дают чёткую установку, когда — да, и хотя «не в порядке» уже и стало новой нормальностью, Чонгук знает, о чём именно говорит Мин Юнги на том конце сотовой связи. Где-то в этом же городе — в хаосе из машин, поручений и людей, наверняка выполняя очередной приказ Той Самой Причины «не в порядке», как и всегда, вероятно, не самого воодухотворяющего содержания. Возможно, он в такси, а, может, в перерыве с кофе и ждёт встречу с какой-нибудь важной шишкой из комитета — время скинуть СМС младшему всё же нашлось. Чонгук кусает щёку изнутри, убирает смартфон и уходит к себе до наступления обеденного перерыва.

***

— …Да сейчас, я уже бегу, три секунды буквально, ну? Чонгук-а, проверь, всё ли там нормально, — в его кабинет влетают вновь почти без стука и экспрессивно впечатывают в стол очередную тонкую папку с несколькими бумагами. Из словесного потока секретаря в телефон у уха Чонгук выцепляет что-то, адресованное конкретно ему. Он смотрит секунду, вопросительно подняв бровь, но Чимин явно не совсем в адеквате, продолжает озадаченно объясняться с кем-то, так же активно звенящим в трубке в ответ. — Получше-то ничего не нашлось? И кто теперь разгребать это будет, скажите мне на милость? Чонгук-а, там Тэ подвёз краску для принтера, сгоняй вниз, а? — Пак прикрывает динамик ладонью и морщится, шепча Чонгуку крайне странную просьбу. В ответ на его беззвучный немой вопрос, секретарь отчаянно вздыхает, открывая что-то в мобильном и протягивая Чонгуку посмотреть на несколько жалких секунд. На экране — переписка с Тэхёном, где в последних сообщениях от Чимина — слово «принтер» и фото упаковки чернил уже от их общего знакомого, в динамике же — продолжают истошно ругаться Чонгуку в лицо. — Мне не хватало, чтобы их оплату вообще отменили из-за этого сбоя в вашем приложении! Разберитесь с этим сами! Он уже там ждёт, умоляю, спаси, — снова шёпотом окончание фразы, закрывая динамик, — мне никак, — Чимин складывает пальцы пистолетом и показательно направляет в мобильный, смотря уже отчаянно. Чонгук хмурится, выдавая тихое «ладно», не имея малейшего понятия, почему на сию ответственную роль понадобился именно он, но встаёт с удобного кресла, (вызывая выразительное облегчение на лице секретаря). — Ты лучший, — шёпотом, переходящим в звонкий тенор, — да я слышу всё! Ну, решайте, плохо-то не вам, а нашим клиентам, ну и мне лично, вот от души, честное слово. Жду тогда к вечеру… Они выходят из кабинета: Чимин, продолжающий выяснять отношения с партнёрами, и Чонгук, направляющийся к лифтам. В голове, как говорится, пусто. Минуту назад он читал сводку анализа финансового рынка компаний за март, сейчас же уже принудительно отправлен из офиса на выход. На улице обдаёт волной весенней свежести, солнце нещадно слепит после лёгкого кабинетного сумрака. Чонгук оглядывается по сторонам, пара прядей волос треплется ветром и лезет в глаза. Мимо здания проходят такие же работяги в костюмах; милые девушки-студентки, возможно, направляются получить свой заслуженный перерыв между парами — видно много кого, кроме уже знакомой Чонгуку фигуры. Он смотрит в сторону парковки, подумав, что Тэхён, возможно, ждёт там, когда его вдруг негромко окликают откуда-то сбоку, подходя ближе: — Чонгук-щи. Чонгук оборачивается и хмурится невольно, прикрывая глаза тенью ладони и здороваясь: — Привет, извини, не видел тебя. — Всё хорошо, — Тэхён протягивает небольшую упаковку чернил для печати, — вот. Передай главному суетологу. Он осторожно улыбается, смотря на финансиста. — Спасибо. А что вообще случилось? — Без понятия. Думал, ты знаешь, — он усмехается тихо, поправляя небольшой рюкзак за спиной. — Ясно. Намекни Чимину, что для срочных доставок существуют курьеры, а не друзья со своими делами, — Чонгук поднимает бровь, смотря с толикой скептицизма. Вряд ли бы Тэхён отказал в помощи в любом случае, он почему-то не сомневается, но тем не менее. — Всё в порядке. Я всё равно был в городе. — Ты без машины? — Да. У меня была встреча… и прогулялся немного. Иногда так спокойнее. — Встречался с заказчиками? — Чонгук зачем-то сыплет вопросами для самого себя же на редкость, будто эта информация невообразимо дополнит его день. И всё же. Тэхён на это лишь слабо улыбается: — Почти. С руководительницей будущего проекта. Чонгук кивает, окидывая незаметно взглядом чужой внешний вид на сегодня: чёрные джинсы, такие же свитшот и кожанка с лёгким клетчатым шарфом, в чём художник выглядит хорошо и непривычно после своих оверсайз-толстовок. — Тебе идёт, — Чонгук вдруг выдаёт ещё спустя пару секунд. — М? На него в ответ смотрят, пытаясь уловить неожиданный контекст: тёмные брови поднимаются в вопросе, а Чонгук кивком указывает на одежду. — Этот стиль, хорошо выглядит, — он снова кивает будто в подтверждение своих слов. Тэхён улыбается. И ничего не отвечает. Зато снова смотрит внимательно, — Чонгука иногда пугает, как глубоко своим взглядом человек забирается в его душу, ещё немного, и вызволить оттуда получится лишь какими-то тотальными методами. В памяти вдруг всплывает Чиминова просьба приходить к ним домой почаще: он по-прежнему не уверен, в чём причина, но глядя во вновь ожившие на долю секунды чужие глаза напротив — Чонгук ощущает просьбу уже не такой странной. — Чонгук, ты спрашивал… Слова художника прерываются звонком телефона в кармане — имя контакта обозначает того самого суетолога с этажа их офиса, и Чонгук вдруг резко вспоминает, для чего вообще стоит сейчас здесь, держа в руках коробку офисных чернил, морозя кончики ушей и пальцев. — Я иду. Всё в порядке. С Тэхёном всё хорошо. Тэхён же звонкий голос своего драгоценного секретаря услышал бы из динамика за три метра. Он слегка растерян, но всё так же легко улыбается, глядя на чужую складку меж бровей. — Ладно, ещё немного, и он меня съест, — Чонгук сбрасывает звонок, убирая трубку, — спасибо тебе за помощь, что бы там ни было. Он кидает взгляд на молчаливого Тэхёна, — тот по-прежнему смотрит неуверенно, а когда Чонгук делает пару шагов назад, — окликает снова: — Чонгук… — Да? — В четверг. Чонгук смотрит, пытаясь воспроизвести в голове, что именно будет в этот самый четверг, когда художник продолжает: — Ты спрашивал, когда можно угостить нас ужином. Можно в четверг. Нужный пазл встаёт в нужную ячейку — он ведь действительно спрашивал. — Отлично. Договоримся тогда ближе ко дню. Тэхён кивает, улыбнувшись уголками губ, и, больше ничего не говоря, тихо разворачивается и уходит. Плотный материал кожанки характерно отливает на ярком солнце, Чонгук провожает фигуру художника взглядом несколько секунд — на всякий случай. Чтобы один конкретный Пак Чимин вдовесок меньше волновался. В офисе он ставит упаковку чернил на стойку секретаря, и тот, отвлёкшись от монитора, налетает на него с кипой вопросов вперемешку с благодарностью. — Всё нормально? Чего так долго? Он умничка. Спасибо, что сходил вместо меня. Обедать идёшь? — Иду. И ужинать с тобой и Тэхёном в четверг, после работы, полагаю, — Чонгук хлопает секретаря по плечу. — Посмотрите на него! Чон Чонгук, супермэн, большой босс и филантроп. Откуда вдруг такое рвение? — Я обещал. Ну а твой друг лишь назначил день. Он отходит в свой кабинет и улыбается краешком губ, глядя на Чиминово заинтересованное лицо, хотя тот явно обрадован новостью и не скрывает этого. Возможно, если бы Чонгук знал, что последний раз, когда Тэхён ужинал где-то вне дома, был больше полугода назад — он бы удивился. Возможно, если бы Чонгук знал, что Тэхён тихо не соглашался на предложения друзей сходить куда-то, кроме кафе Донджуна у дома, все эти полгода — он бы почувствовал определённый груз ответственности. Но пока всё идёт своим чередом, и Чимин боится вмешиваться в эту новую выстраивающуюся колею жизни. Необычную, внезапную — там всё непривычно и непонятно, но ему нравится тенденция на улучшение. Давать шанс любой жизненной ситуации — его манифест. Будь то абсолютно незапланированный ремонт в квартире или чересчур серьёзный новый знакомый, не подпускающий ближе своей непробиваемой стены безопасности, выстроенной годами ранее. Это всё пока, здесь и сейчас. Главное — дать шанс. Потому как и у самых крепких стен есть лазейки.

***

Тэхён открывает ноутбук на коленях, устраиваясь в мягком одеяле и с кимпабом, время от времени закидываемым по кусочку в рот, сбоку от матраса на подставке. В студии слышен лишь еле заметный шум устройства, а в голове вертятся разные мысли и вопросы, ответы на которые он, возможно, не получит вообще никогда, не то что сейчас при поиске в интернете. Пальцы вбивают краткое «чон юми» в поисковую строку, и в следующие же секунды на экране ноутбука появляется знакомое лицо, которое Тэхён целенаправленно не видел бы, по правде говоря, ещё столько же времени, сколько прошло с его горькой истории, связанной с этой личностью, — однако человек вновь всплыл в его жизни, хоть и косвенно и через нового знакомого. Человек ли? Вновь в самом нелицеприятном свете, вновь разрушив чью-то судьбу, продолжая вершить свои дела, судя по всему, теми же способами, что и четырнадцать лет назад. И Тэхёну не даёт покоя. То, что сам он прожил свою историю, как сумел, оставив криво залатанные временем раны в прошлом — не перешагнул, забыл и простил (нет и никогда), но научился жить со случившимся как с данностью, от которой никуда не сбежишь, когда Чонгук, по-видимому, проживает всё это в самом пике происходящих событий. Его отчего-то волнует судьба новообретённого в компании Чимина финансиста. Наверное, он просто слишком сильно хочет, чтобы его боль не повторялась в жизнях других людей, её было достаточно. Возможно, он слишком много и далеко думает. Скорее всего, видит в трещинах чужой души отражение покалеченной своей собственной — а может и всё вместе. На фотографиях же в поисковике — знакомый цепкий взгляд, в ссылках новостных источников — последние события и мероприятия с появлением Чон Юми, интервью и биография. Чонгук похож на неё, но не слишком. Интересно увидеть и его отца — от того же, вероятно, позаимствовались крупные черты лица и округлый разрез тёмных глаз, и даже при всём этом — они мягче, чем у кандидатки в мэры Сеула, смотрящей с экрана расчётливо, умно и фальшиво любезно. Тэхён прокручивает на несколько пунктов ниже и листает на следующую страницу. Хвалебные информативные статьи приедаются взгляду уже в следующую же минуту, а спустя ещё несколько он открывает какой-то попавшийся на глаза форум. Здесь находятся несколько фото из прежних лет, где госпожа Чон, очевидно, ещё в более молодом возрасте. На ней — модный по меркам тех времён костюм и объёмная светлая рубашка, женщина на снимках сидит в компании ещё троих людей схожего возраста — вероятно, коллег. Тэхёну думается, знали ли они, с кем делили скамью в ту минуту, и насколько чутка их совесть — улыбаться на фото вот так, если они, всё же, были в курсе. Впрочем, удивительно ли было бы? На следующих фото женщина в домашнем антураже с небольшой собакой у её ног — видимо, фото досталось из личного архива. Мнение пользователей гласит о том, что это очень мило, ведь госпожа Чон Юми, наверное, очень добросердечная женщина, раз так любит природу и животных. И Тэхён листает, листает дальше — анализирует; одно за другим, ещё пара, следующее. Взгляд скользит от фото к секции текста, комментарии людей — самый ценный источник информации, нужно лишь разумно отфильтровывать болтовню-ради-сплетен от потенциальной истины, а её не так уж сложно если не увидеть и удостовериться, то как минимум заприметить. Взять на вооружение (так же, как и его когда-то. Всё честно?). У него в данном случае есть, так сказать, свой собственный печальный опыт. Отделить зёрна от плевел не так уж и трудно. « — Раньше она жила в том районе, поэтому так трясётся над ним. пускай тогда обустроит там до конца плазу, если её выберут. — она упоминала, что они разошлись с мужем уже очень давно. интересно, кто он и чем занимается — муж неизвестно, у неё и детей же нет, зато вся благотворительность для них. видимо, пытается восполнить нехватку этого в своей жизни. — на следующем фото не её ребёнок? — вряд ли, если у неё кто-то и есть, уже бы все давно знали. — разве малыш не похож на неё? (✿◠‿◠) — как можно понять это по пятилетнему ребёнку (ㆆ_ㆆ)» А Тэхён вот смотрит на то самое фото низкого качества, и, как раз-таки, сразу понимает. Он с отчего-то замирающим сердцем открывает крохотный квадратик из пары десятков других, и видит на нём маленького человека, ставшего сейчас большим и сильным, но здесь же ещё — прячущимся за штанину брюк женщины, отвернувшейся вбок в процессе разговора с кем-то смазанным скраю на фото. Знакомого человека, которого он, как оказывается, может узнать и в клетчатых шортах в пятилетнем возрасте, и деловом костюме, когда тому уже под тридцать. « — не верится, что у такой активной женщины нет семьи. — да у неё наверняка полно своих скелетов в шкафу…» «О… — думает Тэхён, — если бы всё можно было описать лишь одной этой фразой». Он кликает на продолжение комментариев дальше, кусая нижнюю губу, и прокручивает ещё на несколько ниже, когда дверь студии сигналит, и через пару мгновений в прихожей слышится привычный уютный голос ещё одного квартиранта. — Тэхён-а-а… — Ммм? Он мычит в ответ якобы задумчиво, и на автомате листает на несколько фото назад, случайно останавливаясь на том самом, с собакой, когда к нему под бок, с усталыми вздохами преодолев их маленькую лестницу, приваливаются, утыкаясь лбом в плечо. — Я разваливаюсь на части. Пожалуйста, собери меня, если сможешь. Этот день меня доканал. Тэхён не сдерживает смешка, смотря на светловолосую макушку с прядями вразброс, и обнимает своего многострадального секретаря свободной рукой. — Я знаю, как усердно ты потрудился и сегодня, птенчик, — он жалеет его негромко. Ему снова отвечают лишь междометием, нагревая домашнюю кофту в месте вздоха. — И это только вторник, можешь себе представить? — полуразборчиво бубня. — Как неделя начнётся, так её и проведёшь. Спасибо, что ты ещё вчера приехал с чернилами, у меня в моменте был аврал. — Я всегда буду там, где понадоблюсь тебе, — Тэхён слабо улыбается. — Спасибо, дорогой. Ты мне надобишься в безопасности и добром здравии. Такие «локации» лучше всего. — Тогда мне просто стоит быть дома, с этим я неплохо справляюсь. Чимин усмехается, тыча ему в плечо: — И когда только в тебе успел завестись этот умник, скажи мне? Понабрался у всяких, не будем указывать пальцем, — он смешно фыркает, устраиваясь удобнее. — Чёрт возьми... Не припомню, чтобы мой отец носил фамилию «Пак» и красился в блонд. Не ворчи, дядюшка Пак. Тэхён опять не сдерживает мягкой улыбки, когда их препирания продолжаются уже нативно, по привычке, дальше всякой логики. Он сегодня даже находит силы шутить. На него в ответ смотрят очень-очень тепло. Утверждения же все философские и самые правдивые в мире — Пак Чимин давно стал родным, просто не по крови, и Тэхён всё, что связано с его драгоценным секретарём, ценит и любит не меньше, чем ценит и любит Минхо. Возможно, Минхо лишь был… второй половинкой его души с детства. Близнец, соулмэйт — как вошло в обиход говорить сейчас. Пак Чимин — тоже соулмэйт на двести пятьдесят семь процентов. Лишь родился, волею судеб, у других родителей. Лежит теперь, оттягивая чужое плечо, и улыбается с красноречивых разговоров. — Вот-вот, я именно об этом. Тэхён-а, — друг смотрит ясно и мягко улыбается, — безопасное место ведь иногда не прям дом в буквальном смысле слова. Моё вот — это ты, и... — Ты — моё такое же. Поэтому пока ты здесь, я точно в порядке. — Тэхён поджимает губы, от чужих слов у него всегда тепло на сердце. — Ладно-ладно, не заговаривай мне зубы, — Чимин жмурится улыбчиво. — Знаешь, я лишь хотел сказать, что иногда встречаются люди, которые дают нам забыть о своей боли хотя бы на мгновение, — он говорит чуть тише, — и это... замечательно. Это нормально. Тэхён задумывается на несколько секунд, после слегка кивая. — И это необязательно всегда буду только я и хёны. Как вчера прошла встреча с Миндже? Как прошла встреча? Нормально. Обычно, хорошо, спокойно. Тэхён понимает, к чему клонит друг. Юн Миндже — молодая арт-директор одного ресторана, они уже сотрудничали в прошлом. В прошлом, которое ещё было светлее и вселяло определённые надежды и на такое же будущее, прежде чем всё обрушилось, застопорив половину рабочих и творческих проектов, которыми на тот момент занимался Тэхён. К счастью, Миндже, как и ещё несколько работодателей, с пониманием отнеслись к ситуации, согласившись на время заморозить совместную работу. Сейчас же нужно потихоньку возвращаться в строй. Девушка была рада снова увидеться с ним. Тэхён ей очень благодарен... но не более. — Всё в порядке. Обговорили все прошлые намеченные задачи, набросали план работы. Закончу с картиной к следующей неделе и приступлю, — секретарь на внимательно выслушанный монолог одобряюще мычит, давая закончить. — Она... хорошая. — Хорошая, — Чимин снова смотрит на него с мягкой улыбкой, сжимая руку. А следом, ещё спустя несколько секунд, бросает взгляд на светящийся экран ноутбука сбоку, где всё ещё зияет одна из фотографий Чон Юми из личного архива. — Красивая собаня… — Он пару раз тыкает в названного персонажа указательным пальцем. — Я вот Чонгука спрашивал в самом начале, есть ли у него. Сказал, что нет, он почти не бывает дома и всё такое. Но, может, заведёт теперь, это было бы так забавно. Серьёзный Чонгук и маленький-маленький пёс, сидящий у него на руках. Что-то настолько для него нехарактерное, — Чимин смеётся искренне, видимо, ясно себе представляя, как это выглядит, — но мы-то знаем, что в душе ему бы понравилось. Скажи? Тэхён улыбается, хмыкая, и задумчиво отпивает из кружки, не сводя взгляда с экрана. «За последние месяцы в моей жизни произошло столько изменений, и то, что я сейчас здесь — кажется, вполне логично вписывается в общую картину на фоне всего остального хаоса». — Это же эта, как её… — Чимин вдруг выпрямляется, тянется за компьютером и разворачивает к себе, вглядываясь более внимательно. — «Чон Юми в молодости с домашней любимицей», — читает вслух подпись к фото, и смотрит на Тэхёна озадаченно. — Это же та самая, куда ни глянь сейчас — везде её предвыборы проходят? Тэхён не смотрит в ответ, сердце начинает биться быстрее. Он снова кусает губы, и лишь кивает спустя несколько секунд, отвечая негромким: — Да. Кажется, в тишине слышно движение мыслей в голове друга. Тэхён не собирается говорить больше ничего. Он хранит чужую информацию так же бережно и серьёзно, как и собственную историю — больше десяти лет. Он ответил на простой вопрос, за которым не последует никаких других, потому что Чимин и так всегда всё прекрасно понимал, понимает и будет понимать лучше кого-либо. Ему никогда не нужны объяснения. В их дружбе нет обманов, секретов и тайн, что-то иногда лишь остаётся незаконченными набросками слов, которых Паку достаточно для того, чтобы знать в целом. О том, что что-то произошло, случилось, происходит; о том, что его художник — раненый в душу человек ещё задолго до событий с Минхо просто потому, что так однажды распорядилась жизнь. Он знает, что Тэхён чувствует и о чём думает, и этого достаточно, чтобы любить его так, как есть. То, что нужно знать — Чимин знает. Остальное будет тогда, когда Тэхён разрешит себе поделиться с ним своим самым большим грузом глубокой пожизненной печали. Чимин знает то, что нужно знать и о Чон Чонгуке. То, что сам финансист дал о себе узнать: словами же, действиями, реакцией на чужие слова и действия, и, пожалуй, отношением к людям вокруг. К самому Чимину, к друзьям, к Тэхёну — этого тоже пока достаточно, чтобы секретарь коротко вздохнул, ловя взглядом беспокойный — друга, и, сжав чужое плечо, негласно закрыл тему одним лишь ёмким: — Ясно. Тэхён всё равно еле заметно расслабляется. — Давай прогуляемся перед сном? — он говорит тихо, отставляя ноутбук в сторону, и обхватывает колени. — Хочу проветриться. Или ты отдыхать? — Пойдём-пойдём. Нам всегда не помешает, — Чимин даже слегка приободряется, засобиравшись, и слезает с художника окончательно. Тэхён улыбается и, задержавшись на секунду, добавляет ему вслед негромкое: — Суетолог. Со стороны лестницы тут же слышатся возмущения вперемешку с лёгким смехом. Они неспешным шагом доходят до набережной, разговаривая обо всём и ни о чём одновременно. Точнее, говорит по большей части, как обычно, Чимин, а Тэхён старается отвечать и делиться своими мыслями как можно больше, как бы трудно порой ни было. Он слишком любит и ценит человека рядом, никогда не требовавшего от него чего-то, чем он не является. Когда к тебе относятся так, — хочется естественным образом дать в ответ в два раза больше, быть ещё более заботливым, лучшей и надёжной версией себя. Пока многого Тэхён дать не в силах, но очень старается — все близкие это понимают, и никогда, на деле, и не просили о большем. Главное, чтобы Тэхён просто был, собой и настолько, насколько может. Остальное сейчас менее важно. — Ты голоден? Зайдём куда-нибудь? Можем взять на вынос, если хочешь, — Чимин предлагает мягко. Тэхён упирается ладонями в ограждение набережной, подставляя лицо лёгкому ветру, вдыхая свежий влажный воздух. — Давай зайдём и поедим. Надо же мне в конце-концов выходить куда-то… Чонгук в качестве благодарности настоял, чтобы поужинать. Я сказал, что мы можем в четверг, — он тихо говорит, смотря вперёд на противоположный сияющий в ночи берег, — Мы ведь можем?.. — Конечно, — Чимин усмехается рядом, кидая на него взгляд. — Конечно, мы можем. Ты можешь, Тэ. Тэхён поджимает губы, представляя себе на секунду, как непривычно всё будет выглядеть. Обстоятельства такие странные. У него от всего этого теплится лёгкое волнение в груди. — Давай я спрошу, но ты не отвечай, — Чимин выдёргивает его из мыслей, задумчиво улыбаясь каким-то своим, и тоже глядя вперёд. — Ты согласился на ужин, потому что решил куда-то выбраться? А вот этот вопрос действительно хороший, и Тэхён действительно на него не ответит. Хотя бы потому, что пока ещё даже самому себе. Фонари и огни ночи все разнопёрой палитрой мерцают в воде, и это одно из самых красивых зрелищ жизни — было, есть и всегда будет. Машины мельтешащими крошками снуют слева направо и наоборот, там все вперемешку: обычные, грузовые, общественные, такси, шумят, кто-то кому-то сигналит, даёт какие-то распоряжения и знаки. Вот и Тэхён в свою очередь лишь пытается угадывать те, что посылает ему судьба. В его жизни Чонгук появился именно сейчас, в самый странный и, казалось бы, неподходящий момент. Он появился, когда жизнь Тэхёна перед этим покинул родной человек, и Тэхён уверен, что каждый кто-то, встреченный даже на минуту, учит чему-то своему. Даёт что-то или забирает, привносит, оставляет после или сам нуждается в тебе — правильного ответа, как и всегда, нет, но Тэхён точно знает, что в сложившихся обстоятельствах хочет помочь и новому знакомому, и, может быть, если получится, совсем чуть-чуть — самому себе. Чимин прав. Тэхён и правда согласился, чтобы развеяться и не отказывать жизни, когда та даёт возможность. Да. Конечно же, поэтому. — Угу, — Чимин выдаёт спустя время, разворачиваясь и облокачиваясь на перила. — Он, кстати, вообще не любит кофе, знаешь, да? — заканчивает ещё спустя секунды тишины. Тэхён улыбается, смотря на друга и в очередной раз в своей жизни поражаясь тому, насколько он умеет слушать его мысли, даже когда Тэхён молчит. Даже, когда не до конца сам себя понимает. Недаром Чимин, всё-таки, секретарь. Самый лучший. (Конечно же, во всём мире). — Спасибо, Чимини. — Благодарит негромко, чувствуя, как ветер обдувает разгорячённые мыслями щёки. — Обращайся. Потом вытрясу из него что-нибудь действительно полезное. Он усмехается, закидывает руку на плечо Тэхёна и утягивает в сторону небольших ресторанчиков вдоль сырой набережной. Надо всегда двигаться дальше настолько, насколько это возможно — так всегда говорила мама, когда были самые трудные времена их скромной жизни в юности. Надо двигаться дальше, и Тэхён очень старательно начинает прямо с этой недели.