Двойное есть Молчанье в наших днях

      Тени бежали по каменным стенам, опоясывая громадину. Медовые отблески скакали тут и там, движимые игрой пламени на руке винодела. Из ниоткуда возникающий сквозняк нашёл дорогу к свету даже здесь — глубоко под землёй. Воистину, страна Ветров.       Дилюк уже трижды обошёл небольшой зал, в котором находился в полном одиночестве, в голове отсчитывая мгновения до следующего открытия стены. Мраморные барельефы были однотипными, а потому быстро наскучили. Больше разглядывать в опустевшем храме было нечего. Под ногами тихо шуршал подсушенный мох, какие-то обрывки ткани. Рагнвиндр рассматривал и их, но быстро понял, что это всего лишь тряпьё, по-видимому, забытое и выброшенное одним из искателей приключений. Мало ли кто здесь ходил.       Он поднял ладонь с огоньком выше, пытаясь сфокусироваться на потолке, но быстро бросил и это занятие. Как бы он ни старался, разглядеть что было наверху не представлялось возможным. Даже увеличение огня на ладони не помогало, а бросаться пламенными шарами было опасно — те же тряпки и мох могли послужить отличным топливом для начала пожара.       За фальшстеной не было слышно ни звука с тех пор, как за его спутниками сомкнулся камень, и он не почувствовал тихих отдаляющихся шагов. Делать было решительно нечего.       На плечо легла рука в перчатке. Дилюк чудом сдержал себя от резкого разворота и удача в челюсть. Не стоило и сомневаться, кто стоял сейчас за спиной. Подобраться незаметно к Полуночному герою могли далеко не многие. Рагнвиндр тихо вздохнул, приводя мысли в порядок. За спиной послышался смешок и едкое: — Мастер Дилюк нынче нервный. Больше не подойду к Вам со спины, — веселился капитан кавалерии.       Винодел обернулся, недовольно буравя нахала взглядом. Кэйя собственной персоной. Показушно расслабленная поза могла обмануть кого угодно, но только не Дилюка. Альберих продолжал улыбаться, поправляя поясную сумку. — Уж будь добр, — обрезал Рагнвиндр, потирая лоб. Нервно, очень нервно, — Есть какие-то мысли?       Капитан тут же оживился, вновь потянувшись к сумке. В его руках зашуршала бумага. Аккуратно сложенные листки перекочевали в ладонь Дилюка, а рыцарь начал свой рассказ. — Альбедо словно помешался на этом деле. Защищает мальца со всех сторон! Перерыл всю библиотеку, я уже успел выслушать от Лизы, — горестно, слишком театрально вздохнул Альберих, — А теперь ищет всё, что связано с рисунком, который у тебя в руках. Уж не знаю, что… — Он поэтому появился здесь куда быстрее тебя? — перебил винодел, внимательно рассматривая круговой орнамент, выполненный углём, — Как ты вообще умудрился так задержаться?       Рыцарь на мгновение застыл, будто что-то осознавая. Нервно посмеиваясь, свёл всё к шутке: — Ох уж эти учёные, да? Вцепятся — не оторвёшь, — неловко взлохматил волосы, тут же переводя тему, — Не знаешь, что это?       Дилюк вновь вгляделся в повторяющиеся чёрточки и линии. Острые углы, завитки и точки. Они образовывали чёткую систему, которую он… — Знаю, — уверенно ответил он, — Это натланское письмо. Вернее, их способ записи магических ритуалов. Очень древний способ. Сейчас он выглядит совсем не так.       Кэйя шагнул ближе, глядя на собственные каракули, скрупулёзно перерисованные из томика, который так заинтересовал Альбедо, из-за плеча Дилюка. — Вот уж не думал, что ты знаток, — удивлённо присвистнул он. — Многое узнал, пока путешествовал, — сухо объяснили ему, — Да и много я тебе не расскажу. Тут нужен специалист. Мне знакома от силы пара рун, — помахал он бумагой. — Да? И какие же? — внимательно вгляделся и рыцарь. Для него это был просто рисунок, который совсем ничего не «говорил».       Рука с огоньком качнулась, шар света остался висеть в воздухе. Рагнвиндр расправил лист, указывая в знакомый завиток. — Вот тут что-то вроде приветствия. Да и то сильно искажено, не могу ручаться за правильность, — палец скользнул вбок, обводя следующий символ, — А здесь что-то про землю или, — он нахмурился, — Скорее даже что-то под землёй. Но в более глобальном плане. Не яма в саду.       Кэйя улыбнулся. — Могу предположить, что про артерии земли? — решил он поделиться догадкой с виноделом. Но Дилюк покачал головой. — В Натлане нет артерий земли. Вернее, у них есть что-то своё, — он был задумчив. — В Натлане нет, — кивнул в согласии Альберих, — Но здесь же есть? Всё же, рисунок был нанесён в Монде. — Ещё неизвестно, где он был изначально, — парировал Дилюк, — Мы не знаем откуда парень перенёсся. — Но не будешь же ты отрицать, что на натланца он не тянет? — Кэйя не сдавался, доказывая свою правоту. — Отнюдь, — Рагнвиндр помахал листком, принимая спор, — Волосы у него как у потомка Ванессы. — Да у тебя такие же! — рассмеялся Кэйя.       Повисла тишина. — У меня появилась странная мысль, — нахмурился рыцарь.       Дилюк фыркнул точно недовольный кот. — Это нелепо! — но тут же осёкся, вспомнив свои странные ощущения от естественного запаха Эриха.       Снова повисла тишина. — Если будем думать о чуши, так ни к чему и не придём, — уверенно отмёл все догадки Кэйя. Он осмотрелся и наконец понял, — А ты чего тут один стоишь?       Дилюк обвёл помещение взглядом, находя относительно чистую часть коридора. Присев прямо на пол, опёрся о стену. Огонёк, привязанный к хозяину, двинулся за ним. Кэйя остался стоять в полутени, наблюдая за виноделом. Однако, видя, что тот намерен дожидаться куда-то пропавшего Эриха сидя, пожал плечами и направился за ним.       Капитан присел рядом, всё так же продолжая поглядывать на Рагнвиндра. Дилюк, запрокинув голову, долго всматривался во всполохи, отбрасываемые огнём, формулируя мысли сложные для понимания даже ему самому. Что-то эфемерное витало на кончике языка, но так и не могло обрести финальную форму, а потому он тщетно раз за разом соединял слова в предложения, не произнося их вслух.       Оборачиваясь, он уже знал, что увидит. Пристальный взгляд зрачка-звезды, который вытягивает последние мысли из порядком опустевшей головы. Всё так же молча, он вздохнул. Глубоко. Словно перед очередным скандалом. Или спором, в котором проиграют они оба. Глаза прикрылись. Так было понятнее. Запах сырости стал чётче, пролез зябкостью под вечно жаркий для любой погоды камзол, заставив вздрогнуть. Дилюк снова посмотрел. И решил начать с понятного. — Помнишь, я доставал тебя в детстве своим запахом? — Кэйя удивлённо приподнял брови, — Всё не давал тебе прохода, просил рассказать, чем же я пахну. Глупость, на самом деле. Всё равно запах перед первым гоном меняется.       Он сам не заметил, как уголок губ дёрнулся. Зато заметил Альберих. — Я всё думал, почему ты попросил не говорить про свой, — рука подпёрла подбородок, удобно устроившись локтём на согнутом колене, — Это был страх?       Теперь дёрнулся Кэйя, ужасаясь, что его мысли были так дословно прочитаны. Старые мысли, которые он не прокручивал в голове уже очень давно. Съёжился от неожиданно откровенного разговора. Молчал под этим тихим наблюдением со стороны. Дилюк бывал удивительно метким в словах, и не сказать, что это иногда не ранило. — Я… — он думал, обхватив себя за плечи. Проклятая сырость, — Я не вписывался. — Прости? — Не вписывался в Мондштадт, стоило только попасть сюда. Поначалу, — грустно улыбнулся рыцарь, — Всё такое… странное. Небо над головой странное. Люди вокруг такие дружелюбные. Ветер, — он вдруг поднял голову, удивлённо восклицая, — Я впервые тогда почувствовал на коже такой ласковый ветер! Всё такое… чужое. Хотя, — он снова опустил голову, — Это я был чужим. Вы-то у себя дома.       Дилюк молча наблюдал за откровенностью, вспоминая того маленького, напуганного мальчика, который пришёл в их дом с грозой. Дичился первое время, не подпускал, отмалчивался. Как потом оттаял стараниями Аделинды. Как стал говорить с ним. Как впервые признался, что боится грозы. Сильного ветра. Дилюк тогда воспринимал эти слова слишком уж несерьёзно. Ну что плохого в ветре и дожде? Обычный детский испуг, думал он. — В Каэнрии ветер ранил, — всё тише говорил Альберих, — Больно ранил. Солнца не было. Семья… я обрёл её только здесь. Я был «не отсюда». Совсем другой. Я не хотел и слова про свой запах слышать, поскольку знал, что он… другой? — уже вопросительно посмотрел на молчавшего винодела. Дилюк утвердительно кивнул, подтверждая давние догадки, — Вот видишь, — смешок, — Я изо всех сил хотел быть как вы. Жить как вы. И хоть в чём-то быть мондштадцем, — он зажмурился, прогоняя всплывающие образы из странно-перепуганного детства, — Если не знаешь наверняка, то можешь сам придумать, как пахнешь. Так я думал. Через какое-то время даже смог убедить самого себя.       Огонёк под потолком мигнул, стал слабее. Дилюк взмахнул рукой, вновь напитывая заклинание пиро энергией. Дал Кэйя немного передохнуть перед продолжением разговора.       Рука мягко опустилась на запястье, сжимая в немой поддержке. — Никогда не думал о твоём прошлом в таком ключе, — тихим голосом признался винодел, — Эгоистично с моей стороны, не находишь?       Альберих удивлённо смотрел, пытаясь понять, что он всколыхнул в душе напротив своим признанием. — После случившейся трагедии и твоей несвоевременной, давай признаем, откровенности, я думал только о своих чувствах, — продолжал говорить Дилюк задумчиво, — Глупо было брать во внимание только себя. Я тебя бросил, хотя тебе было не легче, — видя, что Кэйя хочет что-то сказать, он быстро добавил, — Не спорь, это правда. Признай, что моей вины не меньше. И прекрати уже топить себя. Обстоятельства играли против нас. Хотя довершили всё мы сами. Своими действиями. — Я не вовремя сказал. Ты не так понял, — закончил эту мысль рыцарь шёпотом. — Ты и правда получил своё «освобождение» после его смерти. А я не видел ничего кроме горя, — Дилюк прикрыл глаза, возвращаясь к событиям страшной ночи. — Ты всегда рубил сплеча, — с дрожащей улыбкой на губах Альбериха. — Вот и нарубил, — глухо подтвердил винодел. — Нарубили, — поправил Кэйя, понимая, что после этого разговора ему стало куда легче. И он был уверен, что чувствовал это не один.       Где-то вдалеке с потолочного нароста разбилась со звоном капля. Звук тонким эхо пронёсся над ними, сейчас застывшими и задумчивыми. — Я услышал отдалённо похожий запах, — прервал тишину Рагнвиндр, — Совсем недавно. Уж не знаю в чём дело, может в том, что вы оба из падшего королевства… — Эрих? — тут же спросил Кэйя, хмурясь, — Думаешь, он мой родственник? — Ты и сам так думаешь, полагаю, — пожал плечами винодел. — И правда, — криво усмехнулся рыцарь, — Я даже прикидывал, не может ли он быть моим младшим братом. — А мог бы? — с сомнением в голосе спросил Дилюк. — Бездна знает, — Альберих выдохнул, ероша волосы, — Странно всё это. — Меня отчасти настораживает реакция Альбедо. Парень точно рассказал ему больше, чем нам. Откуда такая избирательность? — О, это я могу понять, — хохотнул Кэйя, — Вспомни нашу первую встречу: я на него набросился, пока ты стоял в сторонке. Конечно он не будет нам доверять.       Рагнвиндр вздохнул. — И всё же его запах, — он неопределённо взмахнул рукой, — Вызывает доверие. — Ого! Получить твоё доверие практически невозможно, мне ли не знать, — с сомнением протянул рыцарь. В голосе сквозила ирония. — В таком случае, я особенно советую тебе буквально принюхаться, — серьёзно продолжил Дилюк.       Кэйя засмеялся. — Не поверишь, но Альбедо сказал то же самое. Стоп, — он нахмурился. Уже в который раз, — Альбедо сказал то же самое. Может он действительно мой родственник?       Оба замолчали, думая каждый о своём. Огонёк под потолком начал пританцовывать, кружась. За наблюдением забавного танца Кэйя выдохнул, сбрасывая напряжение. Они всё так же сидели в этом бездновом Храме на полу и молчали. Кстати, о птичках. — Так, где Эрих? — вернулся к началу разговора рыцарь.

✦✦✦

— Значит, ты пересёк полустёртую печать и вдруг оказался в прошлом, — резюмировал алхимик.       Они продолжали идти по нескончаемым коридорам. Ради того, чтобы оставить Дилюка позади, пришлось делать большой круг. Иди они тем же путём, что и Эрих в тот злополучный день, давно бы были на месте, но увы. — Да, я был уверен, что она не работает, — удручённо ответил подросток. Всё же неприятно из раза в раз рассказывать историю своего провала, — Я иногда видел рунические круги на полу, когда ты или Альбедо брали меня изучать руины Сал Виндагнира на Хребте раньше. Вернее, в будущем. Но там всегда действовало правило — если рисунок не целостный, можно смело ступать, — он развёл руками, — Я думал на все пентаграммы это распространяется. — В целом, логично, — согласился Нигредо, — А тот отличался от надписей в Хребте? Можешь не отвечать, конечно, отличался. Бывшие жильцы Хребта за его пределы не совались. — Я понятия не имею что там за письменность, но ничего подобного раньше не видел, — задумался Эрих, — Надеюсь, Альбедо найдёт чего-нибудь в книгах. — Найдет, конечно, — фыркнул алхимик, — Но у меня все шансы первым понять что к чему. — Я смотрю, вы и сейчас соревнуетесь, да? — улыбнулся парень. Это соперничество было чем-то привычным, знакомым, будто он никуда и не переносился.       Коридор вильнул вправо и перед ними выросли высокие полуприкрытые створки. — Архонты, наконец-то дошли, — облегчённо выдохнул Эрих. Нигредо удивлённо на него покосился. — Странный ты всё-таки парень, — прокомментировал он, принимаясь за работу.       Алхимик вошёл в круглый зал, держась поближе к стене. Достал из сумки зелье с пиро энергией, вылив на заранее приготовленный факел. Огонь вспыхнул, освещая небольшой участок вокруг. В глаза алхимику сразу бросились странно перекрученные между собой линии внешнего круга пентаграммы. Нигредо двинулся против часовой стрелки, рассматривая то ли руны, то ли рисунки, оставленные неизвестным на полу Храма. Эрих стоял возле створок, стараясь не отвлекать своим присутствием. Он уже видел как работает Нигредо и понимал, что в такие моменты алхимик начинает бормотать себе под нос, описывая всё, что видит. Или просто размышляет вслух. И тут главное не сбить эксцентричного учёного.       Нигредо какое-то время молчал, но после размышления полились со страшной силой. — Краска на полу явно древнее первой постройки в городе, но относительно хорошо сохранилась ввиду особенный климатических условий на косе, где находится Храм и непосредственно из-за температуры в самом зале. Помещение далеко в глубине постройки, ветра и воды из-за которых могла произойти эрозия нет, так что нет сомнений… Но письменность явно натланская, устаревшая и давно не используемая. Такая встречается далеко не в каждом племени. Хотелось бы знать как у них обстоят дела с этим сейчас, жаль, что они никого к себе не пускают… Манера письма хаотичная, порывистая, тот, кто это рисовал или спешил, или имел взрывной характер, а потому… Нет, тут что-то другое. Будто зал создавали сразу под круг. Слишком центральное положение выбранного зала, будто так и задумывалось, или даже… Храм строили под него? Цель пока не ясна, нужна расшифровка письменности, Альбедо явно уже ищет словари… Ага, здесь краска стёрлась из-за трещины в стене, вот как задувает… Цвет необычный, явно мешали не из привычных для этого региона красителей…       Эрих вздохнул про себя. И так всегда. Каждый раз Нигредо так погружается в собственные размышления, что не видит ничего вокруг. Маниакально исследует каждый завиток, не прерывая свой поток из слов, терминов, догадок. Этот бубнёж давил на голову. Альбедо в этом плане совсем другой. От него не добьёшься ни слова, пока он в голове не сложит необходимый кусок паззла. Только после этого старший алхимик делится с миром очередным откровением.       Мысли Эриха оборвал окрик с другой стороны зала. — Когда ты зашёл внутрь надпись светилась? — Нет, я бы тогда вообще обошёл зал стороной, — резонно заметил парень. Нигредо на это кивнул, а потом сделал то, от чего у Эриха волосы на голове стали дыбом. Он шагнул. — Ты что делаешь? — в ужасе закричал подросток, чуть не бросившись за алхимиком следом, но тут же отдёрнул себя. Мало ли куда его занесёт в следующий раз. Да и вообще, хотелось надеяться, что таких путешествий больше не состоится.       К огромному удивлению парня, Нигредо как ни в чём ни бывало, прошёлся прямо по начертанным рунам, вовсе не планируя куда-либо исчезать. Довольно развёл руки, демонстрируя успешность своей догадки, тут же озвучивая её насмерть перепуганному подростку: — Вот видишь, всё в порядке, — довольно улыбался он, — Могу предположить, что дело было в том, что ты оказался здесь не в то время. Сейчас же не то время, а значит печать не активна. — И всё же, уйди с неё, — с тревогой попросил Эрих, — Откуда ты знаешь, когда это самое время придёт? — Верное замечание, дорогой ученик, — самодовольно продолжил алхимик, расхаживая по середине зала, рассматривая рисунки под ногами, — Но что-то (вооон тот рисунок) мне подсказывает, что дело было в активности артерий земли. Сейчас всё спокойно, а значит и переживать нечего.       Эриха этот спич не убедил, он всё ещё с тревогой посматривал на переплетённые линии на полу. — А вдруг именно сейчас они опять… активируются, — попытался убедить Нигредо подросток, — Ты же не можешь ручаться, что всё будет спокойно. — И снова ответ неверный, — покачал головой алхимик, совершив ещё один круг, теперь уже по часовой, — Я прекрасно чувствую колебания артерий земли. Тут дело в моём теле, — он подошёл к парню ближе, чтобы не было необходимости повышать голос, — Как ты знаешь, я долгое время пробыл на Хребте между так называемой «жизнью» и смертью. И пока я находился внутри останков Дурина, моё тело успело буквально сродниться с окружающим миром. Я стал как проводник энергии, — пустился он в объяснения, — Стоило мне стать «человеком», — на этом слове он усмехнулся, — Как эти чувства притупились, но не ушли безвозвратно. Я всё ещё чувствителен ко всякого рода эманациям. И поэтому могу твёрдо тебе сказать — сейчас рисунок не опасен. И не будет опасен ещё какое-то время.       Эрих с сомнением оглядел зал. — И что это нам даёт? — Неверная формулировка, — алхимик самодовольно щёлкнул ойкнувшего подростка по носу, — Тебе. Тебе это даёт ещё какое-то время побыть здесь. Наслаждайся. — То есть, я смогу воспользоваться этим кругом как дверью домой только при искажении артерий? — с нарастающей паникой переспросил Эрих, — И сколько мне ждать? — Тут тоже есть загвоздка, — задумался алхимик, разворачиваясь к выходу, — Нужны именно определённые искажения. И сейчас главная задача понять что их вызвало в прошлый раз. — И повторить? — слабым голосом закончил парень. Ну всё, он здесь надолго.       Нигредо похлопал его по плечу. — Я думаю, это вполне осуществимо, так что тебе нужно всего лишь… немного подождать, — непринуждённо закончил он.       Осмотр был окончен, пора было возвращаться. Идти решили коротким путём. Хождения по тёмным тоннелям довольно утомительны. Да и Дилюк мог заподозрить неладное, привёл аргумент Нигредо. Эрих кивал, соглашался и послушно топал куда говорили. Он был погружён в невесёлые мысли.       Надежда вернуться домой немедленно рассыпалась в прах. Он был слишком оптимистичен, слишком уверен в силах алхимиков.       С другой стороны, всё было не так плохо. Могло оказаться так, что даже они не разобрали бы что делать и он застрял бы здесь навсегда. пока что была надежда вернуться домой. Хоть когда-то.       Тоненькая мысль всё билась в голове мальчишки, становясь всё громче.       «Это наш шанс», твердила она.       Да, шанс. Шанс узнать о Путешественнике побольше. Сделать что-то с тем будущим, где оба алхимика потеряли его навсегда.       Эрих мысленно дал себе оплеуху. Нечего киснуть. Он выберется. Вернётся домой, к семье. И узнает как помочь дядям. Он не отступится и пойдёт до конца.       Извилистый коридор, освещаемый в конце небольшим огоньком, приблизился незаметно. Спутники вышли к началу пути. Стоило им появиться в кругу света, на них удивлённо обернулись две головы. Эрих едва удержал себя от порыва обнять родителей, что сейчас с ожиданием смотрели то на него, то на «Альбедо».       Кажется, он снова под перекрёстным огнём.