Двойное есть Молчанье в наших днях

      Аделинда привычно хлопотала по дому, занимаясь множеством дел одновременно, когда к ней подбежала одна из горничных. Девушка сообщила, что, вытирая пыль в комнатах второго этажа, заметила идущего по дороге мастера, с чем и поспешила к ней. Старшая горничная поблагодарила её за внимательность, тут же готовясь ко встрече с хозяином. Уже уходя на кухню, Алелинда услышала замечание о каком-то пареньке рядом с мастером. Кажется, у них будет гость, удивлённо, но радостно думала женщина.              Отдав распоряжения на кухне, деятельная горничная поспешила проверить порядок в гостевой и хозяйской спальнях. Шурша юбками, забегала с тряпками младшая прислуга. Наконец, расстелив скатерть и, подготовив стол к ужину, Аделинда вышла встретить хозяина.       Лучезарно улыбаясь, горничная поприветствовала Рагнвиндра и его спутника. С ним действительно был юноша (женщина отметила про себя некую странность), который сразу ей понравился. Было в молодом человеке что-то приятное, хоть она и не могла пока оформить это чувство в конкретную мысль. — С возвращением домой, мастер Дилюк, — сказала она, жестом приглашая войти, — В этот раз Вы задержались в городе. Что-то случилось? — Добрый вечер, — кивнул Рагнвиндр, — Чуть позже я всё тебе расскажу, Аделинда. А пока позволь представить тебе Эриха, — винодел указал на притихшего мальчика. Стоило ему услышать своё имя, как он кивнул, неловко улыбаясь. Теперь Дилюк обернулся к нему, — Эрих, это — Аделинда. Она — старшая горничная. — Мне приятно познакомиться с гостем мастера Рагнвиндра, — присела женщина в поклоне, изящной склонив голову, — Не стесняйтесь обращаться ко мне во время пребывания здесь.       Мальчик отчего-то замялся на секунду, словно чувствуя неловкость. Однако, ощущение это быстро прошло. Он расправил плечи и кивнул ещё раз, уже уверенней. — Благодарю за заботу обо мне.       Аделинда сразу провела их к столу. На нем уже были расставлены блюда, посуда, стоял в графине виноградный сок, недавно принесённый из подвала. Лишь сев за стол путники поняли как проголодались. Дилюк пригласил к столу и Аделинду, но та вежливо отказалась, ссылаясь на занятость. Поговорить условились уже после трапезы.       Пока обедали, горничная успела унести верхнюю одежду на стирку. Отругала болтающих горничных, что с любопытством высматривали гостя с лестницы на втором этаже. Зашла на кухню и скорректировала меню с учётом гостя. Ещё раз проверила готовность гостевой спальни. И лишь после этого спустилась в гостиную. Как раз вовремя — Дилюк с удовольствием попивал сок из бокала пока Эрих несколько нервно теребил пальцами скатерть. Аделинда едва не нахмурилась, в последний момент она все же сдержала мимику, подходя к ним. — Могу я узнать, что беспокоит нашего гостя? — аккуратно начала она, — Может ужин пришёлся не по вкусу?       Парень вздрогнул, тут же поднимая руки, словно защищаясь. — Что Вы, еда была просто восхитительна! — замотал он головой.       Аделинда поняла, что подростка беспокоило что-то серьезное. Решив отложить беседу с мастером на потом, она обернулась к Рагнвиндру. — Господин Дилюк, перед уходом Эльзер сообщил мне, что оставил срочные бумаги у Вас на столе. Если не ошибаюсь, их следует подписать в самое ближайшее время.       Догадавшись, что его тактично отсылают, Рагнвиндр решил не спорить. Согласно кивнув, винодел удалился. С глазу на глаз действовать было проще, поэтому, вновь переводя взгляд на парня, старшая горничная предложила ему выпить чаю.       Уже сидя с тёплыми чашками в руках, они наслаждались ароматом трав из Ли Юэ. Аделинда забалтывала мальчика, рассказывая как хозяин долго и нудно выбирал именно этот сорт чая, успев надоесть торговцу из-за своей придирчивости до зубовного скрежета. На губах у подростка появилась робкая улыбка. Хороший знак. — Мастер Дилюк успел многое повидать. Как-то он рассказывал мне о чайной деревне, где все — от мала до велика, занимаются выращиванием и сбором этих листьев. Не будь это так далеко, хотелось бы это увидеть, — мечтательно улыбнулась она. — Так попросите мастера Вас отпустить, — принялся горячо убеждать её парень, — Он не откажет Вам, я уверен.       Аделинда улыбнулась. — Вы давно знакомы, раз так уверены в этом? — поддела она подростка.       Эрих стушевался, проводя пальцами по кромке чашки. Знакомый сервиз. — На самом деле, не очень давно, — парень опять выглядел обеспокоенным, — Но… он и правда Вас отпустит, я уверен.       Это казалось странным. Но женщина решила, что подумает об этом после. Сейчас было важно узнать причину его тревоги и есть ли возможность помочь этому ребёнку.       Она подалась вперёд, накрыв своей рукой лежащую на столе ладонь Эриха. Сжала ее, успокаивая. — Я вижу, что Вас что-то беспокоит. Вы можете выговориться этой горничной и этот разговор останется только между нами. Выговоритесь, — убеждала она, — И Вам непременно станет легче.       Эрих поджал губы. Это было нечестно. Перед ним сидела его няня. Самый близкий человек (разумеется, после родителей), который предлагает свою помощь. Но он обещал Альбедо молчать. — Я не могу сказать всего, простите, — склонил он голову, избегая взгляда, — Но спасибо за Ваше участие.       Аделинда помотала головой в недовольстве. — Так дело не пойдёт, — заявила она. Тревога читалась в её глазах, бегающих по фигуре мальчика. Она вспомнила времена, когда в поместье появился Кэйя. Точно так же сидел с ней за этим столом и отводил взгляд, боясь открыть свою ужасную тайну. Горничная помнила каким забитым зверьком он попал сюда, как привыкал жить в поместье, как боялся грозы, как впервые улыбнулся во время игры с Дилюком. Картины прошлого пролетели перед взором словно дежавю. Она отогнала их, концентрируясь на настоящем. — Вам ведь не обязательно говорить всё? — улыбнулась она мягко, — И не обязательно говорить так, чтобы я поняла. Главное, чтобы здесь, — она указала на солнечное сплетение парня, — Вам стало легче, правда?       В её словах была доля правды. Глаза Эриха увлажнились, но он сдержал слёзы. Вместо них бурным потоком полились слова. — Первая моя миссия в качестве искателя приключений обернулась провалом. Мало того, что я не выполнил задание, сейчас я даже домой вернуться не могу. Моя семья, наверное, переживает. Но что самое страшное, я понятия не имею как вернуться обратно. Конечно, я поговорил с Альбедо, и он обещал помочь, но я же не могу положиться исключительно на него? Все эти события — последствия моих же действий, а значит исправить все должен я сам. Но я не могу! Я не знаю как!       В отчаянии он поднял глаза на Аделинду. Старшая горничная сидела как на иголках. Ей было бесконечно жаль, что ребёнок перед ней попал в тяжёлую ситуацию. Ещё больше её задело, что винил он только себя, мало надеясь на помощь окружающих. Очень похоже на её мальчиков.       Она вздохнула, утягивая Эриха в объятия. — Всё будет хорошо, — медленно сказала она, поглаживая его по голове. Подросток, неподвижный первое время, осторожно обнял в ответ, немного расслабляясь в кольце рук.

✦✦✦

      Двери кабинета открылись, впуская Рагнвиндра. Комната оделась в сумерки, хотя за окном уже зажгли фонари. Дилюк щёлкнул пальцами, посылая импульс в лампу на столе. Постепенно загораясь, она осветила сдержанный интерьер.       Рабочий кабинет мастера, доставшийся ему от отца не сильно претерпел изменения. Ещё будучи подростком, Дилюка привлекали к управлению винокурней. Ознакомившись с систематизацией документов однажды, Рагнвиндр после длительного отсутствия решил ничего не менять, не рушить устоявшиеся правила. Возможно именно поэтому он старался находиться здесь исключительно в рабочее время. Хоть и прошло много времени, а больно вспоминать было до сих пор.       Однако, нашлось и в этом кабинете место личному. Дилюк подошёл к высокому книжному шкафу, открывая стеклянную дверцу. Среди толстых фолиантов и справочников аккуратной стопкой лежали на полке письма, скрепленные простой бечёвкой. Их было совсем немного, но каждое Дилюк помнил практически наизусть, временами перечитывая. Кажется, сейчас именно этот момент.       Винодел рассудил, что пока он предоставлен сам себе: Аделинда расспрашивает мальчика, Кэйя пытается вывести алхимика на чистую воду. Один он не у дел. Можно было бы подумать, что такой человек как Дилюк как минимум возмутится тому, что его осторожно отправили «погулять», но все было как раз наоборот. Винодел решил довериться своему чутью на счёт Эриха, к тому же, за дело взялась Аделинда, чья интуиция ни разу не подводила её.       Дилюк задумался, так ли это? Единственный раз, когда интуиция старшей горничной промолчала — появление Кэйи. Но тут вопрос был спорный. Если подумать, вреда каэнриец не принёс. Гибель отца не была его виной. Дилюк до сих пор считал ответственными за его смерть Ордо и ещё одну организацию, о которой узнал в Снежной. Альберих же, хоть и признался в шпионаже, ни городу, ни своей приёмной семье проблем не принёс. Дилюк часто об этом думал. Особенно пока вёл расследование, скитаясь по снежным полям севера. Жгучая обида винодела была направлена на Кэйю-лжеца. Хотя, отец тоже ему врал, если разобраться. Но мёртвому не выставишь счёт, отдаваться будут живые.       Винодел мотнул головой, осторожно забирая с полки письма. Эти мысли бегут впереди него с того самого дня, но никак не прибегают к какому-то выводу. Если рассудить по справедливости, Альберих искупил свою вину преданностью Мондштанду. Как бы Рагнвиндр не плевался на рыцарей, все же понимал, что их вклад в спокойную жизнь города неоценим. Его до сих пор жгла обида от постоянного вранья. А самым страшным для него открытием стала неуверенность в том, что все-таки было правдой? И было ли?       Дилюк сел за стол, развязывая веревку. Конверты тут же расползлись по поверхности стола. Он открыл первое пришедшее «личное» письмо.       «Д.       Кому какое дело из-за чего ты покинул этот город, на прощание оставив после себя шрам? Заслуженно. И всё равно люди судачат: «Что же произошло?».       Тебе всегда было плевать на пересуды за спиной (в отличие от меня, какая ирония), но вот что имеется — ты за миллионы километров от Монда, а я выслушиваю эти отвратительные шепотки за спиной. Возможно, я их заслужил, но       Пусть мои слова для тебя ничего не значат, но я всё же решил написать (уверен, бумага уже тлеет в костре).       Город живёт как жил. Джин стала чаще пропадать на службе, я почти её не вижу.       Заходил недавно к Аделинде, у неё всё хорошо (по её словам), но она всё порывалась расспросить о тебе. Знай, что тебя ждут.       А вот Варка расспрашивал напрямую. Но ты не пишешь — сказать мне нечего. Эроха отстранили от службы, думаю ты в курсе. Сейчас я и вовсе его не вижу, скорее всего уехал. Туда ему и дорога.       Твой глаз Бога       Мне есть что тебе сказать. На этот раз правду. Позволь наконец-то быть искренним. Возвращайся скорее.       К.».       Рагнвиндр усмехнулся на строчке «бумага уже тлеет». Признаться, он и правда хотел сжечь все эти письма. В первое мгновение как видел имя отправителя. И что-то каждый раз останавливало его. Сейчас он рад, что решил сохранить их.       Взгляд зацепился за ненавистное имя. Эрох. Когда-то его кулаки с болью сжимались, сдерживая, стараясь не действовать опрометчиво. И терпение воздалось. Теперь он мог забыть это имя. Как и многие-многие другие. Нет смысла злиться на мертвецов.       На грани сознания промелькнула мысль, что Кэйя не может не знать, как окончилась жизнь одного из бывших капитанов. Вернее, из-за кого.       Дилюк отложил бумагу, потянувшись к следующему письму. В этом было куда меньше исправлений. Винодел углубился в чтение, рассматривая каждую букву. Так тщательно, будто не видел текст уже сотни и сотни раз.       «Д.       Не знаю когда дойдет письмо (и дойдёт ли), но, надеюсь, оно в твоих руках.       Слышал, в Снежной сейчас неспокойно. Я не должен спрашивать, но. Ты в порядке? Всё хорошо? Знаешь про Фатуи? Их служащие сейчас всё чаще бывают в Монде.       Здесь тоже перемены. У нас новый библиотекарь (и она меня пугает), кажется, вы могли бы поладить.       Аделинда просила передать тебе привет. Они с Эльзером заняты винокурней, но с торговлей пока не очень (насколько знаю).       Знаю, что дела ордена тебе не интересны, но не могу не написать. Магистр недавно объявил своего преемника. Теперь просиживать штаны за бумажками будет Джин (не сейчас, конечно, но в перспективе)!       Я не хотел       Надеюсь, ты найдешь искомое и вернёшься как можно скорее.       К.».       Это письмо отличалось. Дилюк с первого прочтения это увидел. Словно Кэйя успел примириться с мыслью о его отсутствии. Словно принял его отъезд как вынужденную, но временную меру. Знал, что он вернётся. Что ж, чутьё его не подвело. Рагнвиндр и правда вернулся. Пусть и не «скоро».       Откладывая бумагу, Дилюк взял в руки следующий конверт. Он был обожжён по краям, несколько измят. Винодел нахмурился, вчитываясь в знакомые строки. Это письмо попало к нему в самый тяжёлый период его странствий. Тем удивительнее, что его удалось сохранить.       «Д.       Моя информация по Снежной не может не тревожить. Бездна побери, ты решил их всех там вырезать?       А Фатуи приезжают в город целыми делегациями (самодовольные ублюдки).       Варка, как назло, собрался с доброй половиной ордена Бездна знает куда! Но теперь понятно почему он так спешил огласить преемника. Бедняга Джин.       Слишком много про орден       У нас новые лица. Теперь в Монде есть алхимик. И он на порядок выше всех известных мне (не знаю, может в Академии Сумеру ещё остались такие умники). Но я его практически не вижу — он заперся в лаборатории и лишь изредка принимает горожан. Говорят, зелья его очень действенны.       С ним ещё девчушка пришла. Очаровательная особа, обожающая взрывы. Уже третий день чиним лавку Флоры. А мать малышки — ведьма. Так что забудь, что я говорил про библиотекаря. Она — куда страшнее.       Стараюсь навещать Аделинду. Она набрала новых горничных, сейчас они ходят строем и боятся пикнуть. Забавно наблюдать.       Скоро сезон сбора урожая. Рук не хватает, Эльзер боится нанимать людей. В последнее время много приезжих работяг.       Город тебя заждался.       К.».       Это письмо нравилось Дилюку больше прочих. Оно звучало словно сам дом. Где его ждут. Куда он в любой момент может вернуться. Тогда это стало той самой соломинкой, спасшей его. Даже сейчас, просто вспоминая дела прошедших дней, его пальцы дрожали, стискивая бумагу.       Кэйя выбрал самую верную тактику. Обычное описание быта знакомых, горожан, (ордена, будь он неладен), сильнее всего прикипело сердцу. Видимо, Альберих руководствовался своим чувством ностальгии, описывая для Дилюка будни Мондштадта.       Рагнвиндр откинулся в кресле, смотря в потолок. По светлой поверхности бежали огненные всполохи фонарей-отражений. Винодел любовался игрой света какое-то время, предаваясь воспоминаниям. Возле оставленных перчаток лежал ещё один конверт. Куда опрятней предыдущих. Новый. Словно его никогда не открывали. Не читали. Не думали часами над написанным.       Дилюк боялся. Всё ещё боялся его перечитывать. Боялся, что всё изложенное в нём — очередная рыцарская полуложь-полуправда. И всё же. Именно сегодня он решил, что прочтёт его вновь.       Не глядя, Рагнвиндр тянется за листами, осторожно вынимая. Винодел склоняется над столом, горбясь. Сердце бьётся чаще, едва глаза скользят по первым строкам. Это будет больно.       «Д.       Возможно, прочтя строки ниже, ты возненавидишь меня ещё больше.       Я был у его могилы.       Сёстры хорошо следят за порядком, она не заросла. Хотя неподалёку зацвёл розмарин.       Я долго сидел возле неё. Не знаю. Это всё очень сложно. Он воспитывал меня так же, как воспитывал тебя. Но у нас был секрет. Общий секрет. В который тебя посвящать было запрещено.       Мы оба желали сделать как лучше, правда.       Судя по слухам с севера, ты уже понял, что к чему.       Скажу лишь, что жалею о моменте, который я выбрал для открытия правды. Я не имел права вываливать это всё на тебя тогда.       Мимолётное чувство освобождения в ту ночь Я повёл себя как эгоист, не помнящий добра.       Вернись и я скажу тебе это в лицо.       И ты поймешь. Не простишь, но хотя бы поймешь.       К.».        Последнее письмо, полученное им во время странствий. Первое письмо, на которое он ответил.