В огне мести (Phoenix and Demon Love)

      Два дня спустя. Юнги, тихо прикрывая дверь, почувствовал, как в груди что-то растаяло. Он выдохнул, стараясь не издавать лишнего шума, и оглянулся на спальню Чонгука. Это было его место — место, где гибрид, уже достаточно восстановившийся, мог почувствовать себя в безопасности. Чонгук, после долгих дней, наконец стал более активным, даже превращался в волчью форму, и два часа подряд бегал по лужайке, словно сам ветер обнимал его. Мин не мог не восхищаться этим. Он знал, что когда спасал гибрида, думал только о том, чтобы сохранить ему жизнь, но теперь чувствовал, что то, что он делает — это не просто обязанность, а какое-то невероятное чувство удовлетворения. Видеть Чонгука таким счастливым — это было важнее всего. Эта радость в глазах гибрида была настолько искренней и живой, что, казалось, затмевала все его внутренние беспокойства. Но… Вопросы не исчезли. Кан был слишком сильным и слишком умным. Юнги знал, что тот может знать их местоположение. Да, Кан сейчас выжидает, но что, если он решит атаковать раньше, чем омега будет готов? Это заставляло Юнги всегда быть настороже. Ответственность за Чонгука, за их безопасность — он не мог сбавить бдительность. Никаких слабых мест. И с каждым днём ему становилось яснее: Кан не уйдёт просто так. Юнги должен был покончить с этим, и как можно скорее. Мин снова взглянул на дверь напротив. Там, за ней, всё ещё оставался Намджун. Омега стиснул зубы. С ним не было нормального разговора. Эти два дня альфа находился в своей животной форме. Мин не мог винить его — это было слишком сложно для того, кто только что освободился. Десятилетия, проведённые в плену, не могут не оставить след. Свобода для Намджуна была чем-то совершенно новым. Юнги понимал это, но всё же чувствовал в себе обиду — почему его разговоры с этим человеком всегда приводят к напряжению? Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Намджун… Он сам не знал, что с ним делать. Было ли это чувство гнева или что-то другое, когда альфа так ярко выражал свою грубость? Юнги не хотел уходить в эту тему. Но вот что было интересно — в этом напряжении всё-таки скрывалась какая-то взаимная тяга. Юнги чувствовал, как бы то ни было, что этот человек что-то важное в его жизни будет играть. Он мог бы просто дать ему время, но… А что, если это будет невозможно? Юнги вздохнул, пряча тревогу, и снова взглянул на дверь. Он знал, что обязательно сделает всё, чтобы Намджун почувствовал, что его жизнь больше не принадлежит никому, кроме него самого. Он его освободит. Омега резко повернулся к лестнице, когда в доме прозвучал звук закрывающейся двери. Мгновенно его нос наполнили новые запахи, и омега не удержался — чихнул, ругаясь про себя.       — Всё-таки приехал, — пробормотал Юнги, усмехаясь, и направился в сторону лестницы, когда услышал радостный голос.       — Оппа! — весело воскликнула Мина, стремительно подлетая к брату.       — Ох, Мина, опять на байке приехала? — усмехнулся Юнги, оглядывая её наряд с раздражением, но тут же прижал сестру к груди, укрывая её своим запахом.       — А что ты сделаешь? — усмехнулась она в ответ, вдыхая знакомый запах брата, так и манивший её. — Отругаешь?       — Просто будь осторожна, окей? — мягко, но серьёзно проговорил Юнги, при этом осторожно гладя её чёрные волосы, будто пытаясь снова почувствовать контроль над ситуацией.       — Понял, принял! — с широкой улыбкой ответила Мина, подмигнув, и в припрыжку побежала в сторону кухни. — Надеюсь, у тебя найдётся что поесть! Я голодна как волк!       — Холодильник в твоём распоряжении, — Юнги закатил глаза, но тут же его лицо озарило привычное, но искреннее выражение. — Хён? — он повернулся, заметив подходящего Сокджина, который с лёгкой улыбкой наблюдал за ним.       — Давно не виделись, Феникс, — сказал Сокджин, слегка склонив голову, как будто не знал, что ожидать. — Как Китай?       — Круто, — ответил Юнги, обнимая брата, — Лига многому меня научила.       — Не сомневаюсь, — фыркнул Сокджин. — Только такой безбашенный омега, как ты, мог бы попереться в древнюю организацию убийц.       — Ты же меня знаешь, — улыбнулся Юнги, как всегда уверенный в себе.       — Да, — кивнул старший, явно признавая факт. Юнги переключил внимание на Тэхёна, который стоял в сторонке, видимо, не слишком радуясь шумной встрече.       — Ты как? — спросил он, заметив его состояние. — Гон ещё не закончился?       — Принял ингибиторы, уже получше, — ответил младший, явно не в духе.       — Хорошо, но не подходи ко мне, я заебался чихать от твоего запаха, — с раздражением отозвался Юнги.       — Словечки! — перебил Сокджин, давая младшему подзатыльник.       — Ей! — Юнги косо взглянул на брата, явно недовольный.       — Чего зыришь? — насмешливо сказал Сокджин, поднимая руку в сторону омеги и сжимая её в кулак. — Ещё одно слово — запру тебя с ним в одной комнате.       — Ты жесток, — театрально вздохнул Юнги, с улыбкой покачивая головой.       — Старший как-никак, — ответил Сокджин с фальшивой серьёзностью, взмахнув как-то по-особенному своей шевелюрой. — Ладно, без шуток. Как гибриды?       — Получше, — ответил Юнги с заметной серьёзностью, словно окончательно переходя в рабочий режим. — Пошли в кабинет, нам о многом нужно поговорить. Альфы кивнули и, следуя за омегой, молча пошли в кабинет, где их ждала важная беседа.               — И так, что вы узнали? — Юнги, не теряя времени, кивнул братьям, указывая на диван, а сам сел в кресло за рабочий стол. Омега был в своей стихии — холодный, расчётливый и сосредоточенный. Его место было здесь, за столом, но не потому, что он был "лидером" в классическом смысле. Юнги был тем, кто первым рвался в бой, не заботясь о том, чтобы быть на пьедестале. Его взгляды были ясны, как никогда. Он не любил сидеть в кабинетах и руководить процессом через экраны мониторов или отчёты. Его стиль был прост: он первым входил в самые опасные ситуации, чтобы вытащить команду из беды. И этим он был совершенно непохож на братьев. Сокджин, старший брат, сидел напротив, его лицо было напряжено, глаза устремлены в одну точку, как у хищника, который разгадывает сложную задачу. Он не был тем, кто рвался в бой. В его руках был другой инструмент — интеллект. Сокджин был мозгом семьи. Ещё с двадцати лет он работал в охранной фирме, развивая бизнес отцом, а затем перешёл в оружейный сектор, где смог наладить контракты, взламывать системы, добывать информацию. Он был мастером в организации, и в этом плане ему не было равных. Тэхён, младший брат, был более примечательным и прямолинейным, чем Сокджин. Он был альфой, который любил драки, но никогда не выходил за пределы дозволенного. Его место было в охране, где его навыки в управлении и обучении персонала приносили плоды. Но в отличие от старших, его никогда не тянуло к убийствам. Он не был готов погрузиться в мир кровавых дел, как Юнги или даже Сокджин. Тэхён был больше ориентирован на "чистую" сторону бизнеса, хотя порой ему удавалось взломать пару дверей или вмешаться в неприятные ситуации, если того требовала необходимость. Юнги же был тем, кто не остановится ни перед чем, если это означает победу. Его характер был таким же, как и у отца, и несмотря на то, что он был омегой, ген доминанта в нём работал безупречно. С пятнадцати лет он участвовал в войнах за территории, не боясь марать руки в крови. Юнги не был технократом, как Сокджин, и не искал лёгких путей, как Тэхён. Он был тем, кто сначала действовал, а потом думал.       — Завтра у Кана поставка новых гибридов, — начал Сокджин, подключившись к телевизору на стене, и с лёгким щелчком мыши высветил документы и план порта. Юнги повернулся, его глаза сосредоточенно следили за каждым движением на экране. Он чувствовал, как напряжение в воздухе начало расти.       — Откуда? — спросил он, немного прищурившись, пока рассматривал данные, не отрываясь от экрана.       — Из-за границы, они будут доставлять через порт в Пусане, — Сокджин прокручивал информацию, и на экране появилось изображение маршрута. — Наши люди донесли о двенадцати гибридах: шесть самок, пять самцов и один ребёнок. Юнги замер на мгновение, его дыхание стало тяжёлым. Он закусил щеку, чтобы не сорваться. У него не было слов, чтобы выразить свою ярость.       — Блять, — прошептал он, сжав челюсти, когда фотографии каждого гибрида появились на экране. — Ладно, у нас всё готово? — он посмотрел на Тэхёна, его голос теперь звучал с еле заметной твердостью. Тэхён кивнул, его лицо было спокойным, но в глазах скрывалась тревога.       — Да, — уверенно ответил он. — Наши люди уже на месте, пока что обследуют территорию, все ожидают только твоего приказа. Юнги вздохнул, его взгляд стал ещё более решительным. Он почувствовал, как гнев, уже сдерживаемый, начинал нарастать внутри.       — Хорошо, — сказал он, сжимая кулаки, будто пытаясь удержать себя в руках.       — Ты уверен в этом? — голос Сокджина был напряжённым, его беспокойство стало явным. — После срыва боёв, Кан просто забил на это. Ему важны гибриды, но завтра ты сорвёшь огромную поставку. Ты понимаешь, что это значит? Юнги медленно повернулся к Сокджину, взгляд был полон решимости. В его глазах сверкала ярость, но в то же время — холодный расчёт.       — Знаю, — сказал он, его голос был тихим, но в нём было столько силы, что братьям на мгновение показалось, что воздух вокруг них стал плотным. — Я хочу, чтобы этот ублюдок знал, что я взялся за его шкуру. В этот раз он не уйдёт от меня, — безумная усмешка окрасила его бледное лицо, как тонкая линия тени. Сокджин и Тэхён обменялись взглядами, и в их взглядах проскользнула тень недовольства. Но это было не недовольство к брату. Это была обеспокоенность. Юнги не был просто злым, он был охотником, готовым уничтожить цель. Они знали, что ему не важна цена, он был готов идти до конца. Есть ещё одна вещь, которая отличает Юнги от братьев. Именно Феникс в своё время стал правой рукой отца. Но сейчас, он вернулся в Корею, а это значит только одно — Мин Юнги новый глава.       — Ох ладно, я всё проконтролирую, пока вы с Тэхёном заняты, — вздохнул старший от безысходности. Иногда альфа забывает, что омега весь в отца. Он знал, что его брат всегда будет готов идти до конца, но этого не всегда требовалось. Были моменты, когда так не стоило поступать.       — Спасибо, хён, — Юнги поклонился в ответ, его голос был коротким и сухим.       — Как гибриды? — сменил тему Сокджин.       — Омега уже в человеческой форме, правда, спит много. Ему проще восстанавливаться, а альфа снова превратился в волка. Он сильнее пострадал, плюс, лекарство все ещё в его крови, — омега устало вздохнул, слова звучали тихо, но с оттенком беспокойства. Сокджин посмотрел на него с глубоким интересом, но Юнги лишь слегка покачал головой. Он был более напряжённым, чем обычно, но не хотел делиться всеми мыслями. Всё было сложнее, чем просто «спасение гибридов».       — Юнги? — позвал Сокджин, его голос мягко прорезал тишину.       — Да?       — Зачем ты их спас? - Сокджин выжидательно посмотрел на брата, его взгляд был мягким, но в нём скрывалось ярое желание узнать всё. Юнги усмехнулся, но его лицо стало менее открытым, как будто он пытался скрыть что-то важное.       — Хороший вопрос, хён, — его голос стал более задумчивым. — Мне тоже интересно. Просто в тот момент понял, что должен вытащить Намджуна, — он замолчал, сам не понимая, как упомянул только альфу. Сокджин и Тэхён обменялись взглядами, понимая, что от Юнги ответа они не добьются. В его словах было что-то неопределённое. В то же время, это было как признание, что омега сам не может до конца понять, что именно заставило его сделать этот выбор.       — Не хотите пасты? — вдруг спросил Юнги, пытаясь переключить внимание на что-то менее напряжённое. — Я приготовил утром, но ел только Чонгук. Сокджин нахмурился, и его взгляд стал подозрительным.       — Кто? — спросил он, его тон был немного насмешливым.       — Омега, — ответил Тэхён, усмехнувшись. — Белый гибрид.       — А-а, — закивал Сокджин и подозрительно зыркнул на младшего. Его взгляд стал ещё более изучающим. — Ну что ж, — он поднялся на ноги, глаза продолжали сверлить Тэхёна. — Я голоден. Пойдем быстрее, пока Мина не опустошила твой холодильник. Юнги рассмеялся, скрывая за смехом напряжение, которое всё ещё не покидало его.       — Ох, это мелкое солнце, — его смех был заразительным. — Ладно, погнали, посмотрим, что там в холодильнике. С братьями он покинул кабинет, но в его душе оставалась тревога, которая не отпускала. Всё было готово. Всё было на грани.

      ***

      — А нам нельзя познакомиться с гибридами? Я никогда не видела их, — спросила Мина, её глаза горели любопытством, а в голосе звучало детское восхищение. Юнги мягко улыбнулся, смотря на сестру, но в его взгляде проскользнуло что-то настороженное.       — Не сейчас, — сказал он, сдерживая вздох. — Омега спит, а альфа сейчас в животной форме, и он, скажем так, не очень дружелюбен, — пожал плечами, пытаясь снять напряжение. Мина надула губы, её разочарование было заметно, но в её глазах не угасала искорка интереса.       — Ах, — протянула она, скрестив руки. — Но ты же познакомишь меня с ними? — её глаза стали большими и наивными, и Юнги не смог не усмехнуться.       — Познакомлю, солнце, но не сейчас, — сказал он, мягко поглаживая её волосы, словно успокаивая.       — Ла-адно, — протянула она, но её недовольство быстро испарилось, когда она заметила, как мягко и заботливо брат её успокаивает. Юнги улыбнулся, но его взгляд был тревожным. Он обнял братьев, чувствуя, как его плечи чуть сжались от усталости.       — Будьте осторожны на дороге, — сказал он, отстраняясь от них и взглянув на их лица. — После десяти обещали грозу. Сокджин вздохнул, его взгляд был полон усталости, и он не скрывал своего недовольства.       — И какого твой дом находится у черта на куличиках? — саркастически спросил он, но в голосе был лёгкий подтекст жалобы. Юнги улыбнулся и покачал головой.       — Хён, не занудствуй, — ответил он с теплотой, но с легкой насмешкой. Тэхён, стоявший рядом, почувствовал необходимость встать на шаг ближе и спросить что-то важное, его голос был тихим и немного неловким.       — Ты в порядке? — спросил он, неуверенно взглянув на Юнги. Юнги, немного удивленный, повернулся к нему, встречая его обеспокоенный взгляд.       — Ты о чём? — спросил он, не понимая причины беспокойства Тэхёна. Тэхён опустил глаза, как будто пытаясь скрыть свой стыд.       — Прости, что не могу остаться с ними, — сказал он, его голос стал тише, а глаза блеснули сочувствием. Юнги рассмеялся и по-доброму похлопал его по плечу.       — Забей, — сказал он с искренней улыбкой. — Они не опасны, Чонгук уж точно, а для Намджуна у меня есть успокоительное. Тэхён кивнул, его лицо расслабилось, но внутри всё равно оставалась легкая тревога.       — Ладно, — ответил он, не в силах скрыть лёгкую усталость, и первым покинул дом, не в силах смотреть на слезящиеся от аллергии глаза Юнги. Последнее, чего ему хотелось — это стать причиной ещё одной "головной боли" у брата. Юнги наблюдал за уходом, его сердце успокоилось, но всё равно оставалось ощущение, что что-то не так. Он стоял у двери и, несмотря на улыбку, в глазах его светилось беспокойство.       — Доброй ночи, — бросил Сокджин, и его голос прозвучал как щит, старающийся скрыть некое напряжение.       — И вам, — ответил Юнги с улыбкой, смотря вслед. Он ждал, пока машины не скрылись за воротами, его взгляд был пустым, и только когда он кивнул охраннику и повернулся, чтобы уйти в дом, дыхание немного сбилось.       — Бр-р, — вздрогнул Юнги, когда закрыл дверь. — Точно будет гроза, — добавил он, потряхивая плечами, словно пытаясь избавиться от чувства тревоги. Накинув на плечи тёплый свитер, он побрёл на кухню. Альфы поели, но уборка всё равно ждала его. И хотя внутри ещё звенела напряжённая тишина, он знал, что важно взять себя в руки — для себя и для всех.       Ночь.       Юнги вертится во сне, чувствуя, как раздражительный звук пробивает его долгожданный отдых. Он только заснул, час назад, но уже чувствует, что этот сон — как несбывшаяся мечта. Документы, отчёты — всё это снова занимает его мысли, напоминая о том, что он не может себе позволить слабости. Он верит в Тэхёна и Сокджина, но за четыре года, проведённых вдали от цивилизации, он слишком много пропустил, и теперь нужно наверстать всё. Омега бормочет что-то невнятное под нос, разлепляя глаза. «03:22»       — Ха-а, — тяжело вздыхает Юнги, чувствуя, как усталость всё равно давит. Он трёт глаза ладонями, ощущая боль в висках. Только полтора часа прошло, а ему уже скоро вставать. Шум, что звучал на фоне, продолжает усиливаться. Юнги, всё ещё в полусонном состоянии, может различить лишь раскаты грома, но он не понимает, что происходит. Звук кажется всё сильнее, почти рвёт тишину ночи, и вдруг — резкий, душераздирающий крик!       — Какого?! — Юнги срывается с кровати, и, запнувшись о собственные ноги, вылетает из спальни. Адреналин сковывает его тело, и все мысли путаются в голове. Что происходит? Кто-то пытается сбежать? Или это драка? И кто-то из гибридов снова вышел из себя? Юнги несётся по коридору, не успевая думать о том, что творится в его доме. Но вот, возле комнаты гибридов, он слышит знакомый крик — крик, что льётся из комнаты Намджуна.       — Хён? — Чонгук, ещё в растерянности, открывает дверь своей комнаты, взгляд полон тревоги.       — Выпустите меня! — кричит Намджун, его голос полон страха и ужаса. Он не просто просит — он умоляет, молится, словно это вопрос жизни и смерти. — Прошу… Умоляю! Юнги, сдерживая нервное напряжение, вздыхает и спокойно говорит:       — Иди обратно в комнату, Чонгук, — он кивает омеге. — Всё в порядке. Он не запирал комнату Чонгука, ведь тот не был пленником, а вот с Намджуном ситуация иная. От него можно ожидать всего. В целях безопасности Юнги всегда запирал дверь в его комнате. Подходя к двери, Юнги на секунду замирает, прислушиваясь. Его пальцы касаются холодной ручки. Как только щелчок замка заполняет тишину, Намджун, словно почувствовав свободу, резко распахивает дверь и падает на омегу, его руки сильные, сжимающие, будто пытаются не дать уйти.       — Хён! — восклицает Чонгук, его глаза полны страха и желания защитить, но он не знает, что делать. Юнги, чуть отступив, успокаивает его:       — Чонгук, — тихо говорит он, тяжело вздыхая, ощущая, как Намджун пытается задушить его в объятиях. — Возвращайся в комнату. Я позабочусь о нём.       — Но… — Чонгук по-прежнему не уверен, что всё будет в порядке.       — Я справлюсь, — Юнги улыбается, его взгляд тёплый, но в нём есть и тяжесть переживаний. Чонгук кивает и осторожно закрывает дверь, их взгляды встречаются в последний раз, прежде чем он исчезает в тени коридора. Юнги обращает внимание на дрожащего Намджуна. Он чувствует, как сильный дух гибрида вдруг рассыпается, как будто всё в нём стремительно рушится. Омега, мягко прижимая его, осторожно спрашивает:       — Намджун, — его голос дрожит от тревоги. — Намджун, пожалуйста, поговори со мной. Что случилось? Ответа нет. Только дрожь, срывающаяся в тяжёлое дыхание. Юнги пугается, не понимая, что привело гибрида в такое состояние, которое кажется чем-то невероятно уязвимым. Ведь этот альфа всегда был сильным, не так ли? Но всё становится на свои места, когда вдруг очередной раскат грома сотрясает дом. Намджун вздрагивает, и его тело сжимается в страхе. Он сильнее прижимает Юнги к себе, как будто не может держать под контролем свой ужас. Лицо скрыто в изгибе шеи омеги, словно он ищет укрытие в его теплоте. Юнги понимает, что делать. Он осторожно отстраняет альфу от себя, при этом накрывая его уши ладонями, пытаясь заглушить звук, что так страшит Намджуна.       — Тихо, — говорит Юнги, его голос мягкий, но полный решимости. Он кивает в сторону лестницы. — Пойдём. Всё будет хорошо. Он ведёт альфу, не отпуская его, стараясь быть его опорой. Взгляд Намджуна полон страха и ужаса, слёзы катятся по его лицу, оставляя следы на бледной коже. Юнги чувствует, как его сердце разрывается, но он знает, что должен быть рядом, чтобы дать безопасность и поддержку, которую так отчаянно ищет гибрид. Когда они заходят в кабинет Юнги, омега ощущает, как его сердце бьётся всё быстрее, а воздух становится плотным, наполненным напряжением. Он едва успевает закрыть дверь, когда замечает, как Намджун замирает. Тишина становится почти осязаемой, как тяжёлый груз, который давит на грудь. Юнги ощущает, как его ладони слегка дрожат, но старается держать себя в руках. Он быстро подходит к окну, зашторивает его, не желая, чтобы свет от молний ещё больше пугал альфу. Гром, конечно, страшен, но он начинает понимать, что это не только его звуки пугают Намджуна. Он включает свет и ставит лампу на столе, её мягкий свет разливается по комнате, придавая всё более уютную атмосферу. Включает музыку — нежную, успокаивающую, на пианино. Он хочет создать защиту для альфы, создать пространство, где ему будет безопасно.       — Ничего не слышно, — наконец говорит Юнги, его голос тихий, но уверенный, как всегда, когда он что-то решает. Он толкает альфу к дивану, чувствуя, как пальцы альфы оставляют едва заметные следы на его коже. — Это мой кабинет. Тут хорошая звукоизоляция, так что ты не услышишь гром. Намджун с трудом кивает, медленно садится. Его взгляд блуждает по комнате, как будто он ищет нечто, что могло бы дать ему покой. Юнги замечает, как альфа вздрагивает, даже от незначительных движений. Кабинет Юнги скромен, но в этом есть что-то успокаивающее. Стены серые, темно-коричневый ламинат на полу, рабочий стол, кресло, диван — всё минималистично. Но вот что-то в атмосфере этого места заставляет Намджуна чувствовать себя, будто он здесь не просто так. Словно каждый предмет в этом помещении настроен на его волну.       — Если хочешь, я дам тебе ключ от двери, — говорит Юнги, садясь рядом с альфой, его глаза мягко касаются взгляда Намджуна. Он протягивает стакан с водой, его движения так спокойны, что они почти противоположны буре в душе. — Попрошу охрану принести матрас, это на время. Завтра с утра прикажу, чтобы в твоей комнате сделали звукоизоляцию, — он протирает шею, усталость наконец даёт о себе знать. — Прости, что запер. Боялся, что убежишь. Я не знал, что делать...       — Спасибо, — хрипло говорит Намджун, его голос обрывается, как будто ему не хватает сил для простого слова. Он делает глоток воды, но всё равно чувствует, как тяжело ему дышать, как внутри него накапливается страх, словно этот ужас от грома забрал всё его спокойствие. Юнги кивает и встает, но вдруг, почувствовав взгляд Намджуна, останавливается. В его глазах — что-то новое. Он замечает, как альфа всё ещё дрожит, как его страх крепнет, и это всё более беспокоит Мина. Он чувствует, что между ними возникает нечто, что они не могут назвать, но ощущают. Они оба как будто притягиваются, но не могут понять, что это.       — Мне нужно проверить Чонгука, — говорит Юнги, поворачиваясь к альфе, но взгляд, что встречает его, полон молчаливого страха.       — Умоляю, — альфа сильнее сжимает его руку, и в этом жесте есть не только потребность в защите, но и что-то большее, что заставляет Юнги на мгновение замереть. Его сердце сжимается, но он не может отказаться.       — Ладно, — соглашается Юнги, и его голос теряет ту прежнюю уверенность. Омега присаживается рядом, чувствуя, как между ними всё больше и больше нарастает невидимая связь. Намджун отставляет стакан в сторону и, почти не думая, ложится на колени омеги. Юнги вздрагивает от неожиданности, его сердце бьётся чаще, но он не может его оттолкнуть. Всё внутри омеги протестует, но он не хочет испугать альфу, не хочет, чтобы тот почувствовал себя ещё более уязвимым. Если для Намджуна это — ощущение безопасности, то Юнги готов потерпеть. Мин прикрывает глаза, ощущая, как усталость накатывает с новой силой. Вскоре его тело предаётся слабости, и он проваливается в сон, но его мысли обрываются. Где-то на границе сна и яви, он понимает, что между ними появляется нечто важное, но они оба не знают, что это.       

      ***

      — О, вот ты где! — Тэхён, весь красный и запыхавшийся, влетает в кабинет брата, заставляя того вздрогнуть от неожиданности.       — Чш-ш, разбудишь, — хрипит Юнги заспанным голосом, откидывая голову назад, случайно ударившись о стену. Его взгляд чуть затуманен, он ещё не до конца проснулся. На коленях у него лежит чёрный волк, тёплая тяжесть которого, кажется, умиротворяет омегу, несмотря на холод в комнате. Видимо, Намджун очнулся и, инстинктивно ища тепло, потянул его к камину. Тэхён приседает на корточки рядом, его глаза полны озабоченности, но также и недовольства.       — Ты был серьёзен насчёт Кана?       — Мгм, — отвечает Юнги с закрытыми глазами, его голос всё ещё тяжёлый от сна, но в нём ощущается решимость.       — Блять, ну ты и сорвиголова. Ах, ладно… Пожалуйста, носи с собой телефон. Я чуть не умер от страха, когда Чонгук позвонил весь в слезах, — Тэхён зачесывает свои красные волосы назад, его пальцы ещё дрожат от волнения.       — Как позвонил? — Юнги открывает глаза, опуская взгляд на волка, который, несмотря на свою тяжесть, всё равно уютно устроился на его коленях. Тэхён пожимает плечами, всё ещё пытаясь осознать ситуацию.       — Видимо, нашёл твой смартфон, который ты оставил на кухне? Ты так его… — Тэхён едва сдерживает усмешку, но Юнги, видя это, вздрагивает.       — Заткнись! — взрывается омега, его лицо становится красным от стыда и раздражения, но в его голосе проскальзывает нечто более глубокое — нежелание признавать свои слабости.       — Да что ты мне рот постоянно затыкаешь? То, что ты старше, ничего не значит… — Тэхён шутит, но его слова обрываются, когда Юнги с удивлением замечает, как волк на его коленях слегка поднимает голову, потираясь животом о его грудь.       — Он рокочет, — Юнги глаза округляются от изумления. — Даже мурлычет как кот, — ошарашенно говорит он.       — Чего?! — Тэхён в недоумении мотает головой, не веря в происходящее.       — Прислушайся, — Юнги, всё ещё с недоумением, указывает на волка. Тэхён опускает взгляд, и его глаза расширяются, когда он видит, как волк слегка ведёт головой, чувствуя запах омеги. Его хвост виляющийся, а в рокоте чуть слышен удовлетворённый рык.       — Ему нравится твой запах, — с улыбкой от уха до уха говорит Тэхён, и Юнги вдруг осознаёт, что волк не просто рядом, а действительно воспринимает его как нечто большее.       — Да как он может учуять запах?! Ему же усы отрезали, — пытается отмахнуться Юнги, но его голос теряет уверенность, и он всё же чувствует, как его собственное сердце чуть сильнее бьётся.       — Ага, — Тэхён издевательски хмыкает и играет бровями, — его волк признал тебя.       — Свали молокосос! — фыркает омега, ощущая, как его собственные чувства начинают путаться. Он не может понять, что происходит, но одно ясно: он не готов раскрывать себя так сильно.       — Это кто ещё недоросток? — Тэхён хлопает его по плечу, но сразу же жалеет об этом. Волк на коленях у Юнги резко поднимается и, сверкая красными глазами, начинает рычать, показывая Тэхёну своё недовольство.       — Ей, ей, волк, спокойно! — Юнги, пытаясь подняться, но вдруг понимает, что этот жест волка был предупреждением. Альфа встаёт между ним и младшим братом, защищая его.       — А я говорил, что он в тебе пару видит, — с довольной улыбкой говорит Тэхён, но когда альфа делает шаг в его сторону, его улыбка быстро исчезает. — Ой, бля.       — Свали, пока он тебя не загрыз! — Юнги спешит оттолкнуть Тэхёна, чувствуя, как волк ещё больше раздражается. Тэхён поспешно кивает и, под напряжённым взглядом волка, покидает кабинет. Он чувствует, как страх отступает, но осознаёт, что в этих отношениях не всё так просто. Когда дверь закрывается, волк снова поворачивается к Юнги, и их взгляды встречаются. Альфа смотрит в его карие глаза, слегка сощурив их. Юнги, ощущая это напряжение, понимает, что между ними начинает зарождаться нечто новое.       — Он мой брат! — восклицает Юнги, пытаясь оправдать действия Тэхёна, но волк фыркает и закатывает глаза, как будто не желая слышать оправданий.       "Вижу, что ты меня понял" — без слов, глазами говорит волк, и Юнги не может сдержать улыбку, которая плавно перетекает в лёгкое недовольство. Но он не успевает больше думать, потому что волк делает несколько кругов и вдруг падает на колени к омеге, пряча нос в его животе.       — Ей, ты же тяжёлый кабан, — стонет Юнги, пытаясь отодвинуть волка от себя, но тот, явно довольный, зарычал недовольно, когда омега попытался избавиться от него.       — Ладно, ладно, лежи, — сдался Юнги, положив руку на спину альфе. Волк начинает тихо рычать в ответ, и это заставляет омегу расслабиться. Он прикладывает руку к белому свитеру, чувствует его тёплый, пушистый живот и понимает, что его переживания о том, что происходило до этого, не имеют значения. Все эти моменты перемешиваются в его голове, и он не может больше различить, что является страхом, а что — чем-то иным. Вскоре Юнги сдается и, поглощённый усталостью, засыпает, его мысли расплываются, но где-то на границе между сном и реальностью, он чувствует, что что-то важное происходит между ним и этим волком. Но что именно? Он не знает, и это чувство оставляет его в недоумении, когда он просыпается в своей спальне, с подушкой в виде чёрного волка и пушистым хвостом вместо одеяла.